good morning fuck.

Чимин приезжает домой к семи и молниеносно закрывается у себя в комнате, лишь бы не слышать нотаций от старшего брата. Юнги нихера не знает, на самом деле, каков этот подлый засранец, а Пак между тем уверен, что разбирается в Чонгуке на все сто процентов. Таких, как он, и листать не нужно: самовлюбленные, наглые, гордые, независимые, — страницы этой книги Чимину хочется выдрать с корнем и разорвать на клочки, доказывая всем, кто вьется под Чоном, что пора бы вернуть себе гордость и перестать бояться каких-то там «крыш». Чимин готов быть первым. Готов быть тем, кто поднимет за собой остальных, ему не страшно лишиться должности и быть отчисленным, ведь диплом магистра все еще открывает перед ним множество путей. И пускай этот Чон Чонгук бежит к своей мамочке и жалуется ей, доказывая в очередной раз, насколько он жалок. Ради такого можно и рискнуть. Время за мыслями летит неумолимо, и ровно в восемь Чимин вылетает из квартиры с криком, адресованным Юнги: — Будь готов сегодня забрать меня вечером! Дверь захлопывается, и Мин, который замер с бутербродом в руках, тяжело вздыхает и тянет к себе телефон, по-быстрому набирая нужный номер. — Эм, Джин-хен? Привет. — И сейчас ты мне скажешь, что «Джинни, дорогой, я не приду, потому что мой брат снова хуесосит». — Сам ты хуесосишь, а он болен. И, кажется, проблема теперь не только в нарушениях сна, — Юнги потирает пальцами виски, массируя их и тем самым сгоняя головную боль. — То есть угрожать тебе увольнением не получится, да? — Ты и сам знаешь, что это всего лишь угрозы, потому что без меня тебе днями напролет придется развлекаться с подсудимыми, — несмотря на уверенность в том, что Джин не откажет, Мин все же встает из-за стола, готовясь, если что, стартануть в прихожую. — Хер с тобой, я возьму новое дело сам. Потом расскажешь, что с братом. Напряжение вмиг слетает с покатых плеч, и Юнги снова заваливается на стул, пододвигая к себе недопитый чай. — Хен, бля, я тебя люблю, — и в трубку прямо так выдыхает, словно его на месяц освободили и с премией. — Фу, блин, заканчивай уже свою голубизну. А то и брату перейдет, — Джин на другом конце трубки смеется, а вот Юнги как-то уже не смешно, потому что утро сегодняшнего дня явило старшему много интересных деталей. Однако говорить о своих догадках кому-либо он, конечно, не имел основания. — Очень, блять, смешно. Все, пока, хен, мне надо по делам, — Юнги отключается специально быстро, не давая Джину съязвить что-нибудь еще. Хотя на самом деле он просто боится, что опытный хен поймает его на лжи.

###

Несмотря на то, что Чимину сегодня нужно было на пары к девяти, в лаборатории его ждали к восьми, но, решив, что тот до занятий не появится, начали без него. Что именно? А то, о чем никто и подумать не мог. Чонгук приходит ровно к восьми и встречает своих теперь уже бывших коллег улыбкой. УЛЫБКОЙ. Тэхен от этого зависает на несколько минут и щипает себя за руку, пытаясь проснуться, но вроде как помнит четко, что сегодня в автобусе ему чуть не сломали ребра, а значит, что это не сон. А в это время Чонгук помахивает какими-то там бумажками и вручает их Ронни, хлопая того по плечу. — С этого дня ты — заведующий. Поздравляю. Ронни не верит своим ушам, но перед глазами четко видит ту самую документацию, которая всегда лежала у Чонгука под стеклом на столе. Все в шоке, не только новый заведующий и радостно скачущая рядом с ним Наен, но никто не рискует спросить, куда теперь Чонгук уйдет. Никто, кроме одного зажавшегося в угол очкарика, который всегда тихо боготворил Гука и даже, возможно, дрочил на него, но не суть. — Я полноправно теперь в первом крыле. И вряд ли буду часто приходить в лабораторию. Иногда только, чтобы проверить, не загнулись ли вы, — из Чона буквально сочились высокомерие и гордость, и теперь стало как-то попривычнее, нежели было до этого. Чонгук не изменился нихера и умеет только строить из себя благородность, правда, у парня то и дело с этим проколы. Пока все радуются, Тэхену как-то резко начинает не хватать здесь и сейчас Чимина с его колкими репликами, но Пак в это время пытается удержаться на ногах в автобусе, чертыхаясь почти что вслух на стоящего перед ним мужика с огромными пакетами, которые с каждым торможением припечатываются к лицу блондина. И будь сейчас Чонгук в лаборатории, Чимин точно не сдержится, загораясь с полпинка, и скажет ему «ласково» о том, что он думает насчет сегодняшнего утра. Увы и ах, когда Чимин влетает в лабораторию, Чонгука не то что нет, а словно и не было никогда. На громыхание со стороны входной двери все присутствующие отвлекаются и тихонько начинают хихикать, потому что Пак выглядит жуть как нелепо с вывернутым наизнанку халатом, взъерошенными волосами и снова нараспашку открытым портфелем. Тэхен замечает молниеносно беглый взгляд приятеля, и они переглядываются после, понимая друг друга без слов. — Доброе утро, простите за опоздание, — Чимин кланяется всем присутствующим, снимает к херам халат, а затем летит метеором к Киму, который тут же сам проявляет инициативу и притягивает к себе за руку. Чужие губы касаются уха, но не поэтому Чимин вздрагивает, а потому, что Тэхен кратко выкладывает блондину все то, что произошло. — Чонгук ушел от нас. Он преподом заделался. А Ронни теперь шеф. Так что можешь выдохнуть. Но Чимин не выдыхает, потому что понимает, что Чон все еще числится на кафедре, а это значит, что пересекаться они не перестанут. Однако, все же полегче становится, да. — Чимин, — приятный голос Ронни заставляет двух парней отлепиться друг от друга и уставиться на управляющего. — Да? — У тебя тут теперь новая обязанность. Вот, посмотри. Рон протягивает Паку какой-то листок, а там черным по белому в самом начале написано: «Ответственный за третью смену». Тут-то у Чимина и закипает. Да так бурлит, что хочется уже хоть кого-нибудь ударить. Хотя нет, не кого-нибудь, а именно Чон Чонгука! — Я не могу. Мне нельзя и… — Чимин, давай ты сегодня останешься, а завтра я обязательно что-нибудь придумаю, хорошо? Сейчас у нас все заняты. И, блин, хер откажешь этому приятному пареньку, который глядит прямо-таки в душу своими этими большими зелено-карими глазами. — Черт, окей, — сдерживая раздражение, проговаривает сквозь зубы Чимин и пытается принять свою сегодняшнюю участь, как данное и необходимое. — Ты меня прости, это не мой выбор. Завтра я перепечатаю документ. — Не, не, все нормально. И действительно, Ронни ведь не виноват в этом, и злиться на него нет смысла, а вот на Чонгука… Лично его сейчас хочется убить, и Чимин готов выпросить у Юнги точный адрес пиздюка (который он не запомнил), чтобы приехать, взломать замок, проникнуть в квартиру и задушить его подушкой во сне. Только тогда Пак успокоится. Ронни хлопает Чимина по плечу и сильно-пресильно благодарит его, а затем куда-то убегает по делам, прихватывая с собой Наен. Настроение постепенно катится к хуям, и хочется включить что-нибудь очень грустное, хозиер например, усесться на крыше универа под беседку и… — Чи, у тебя сегодня курсы в девять, да? Спасибо Тэхену, который так вовремя вырывает Пака из маленького и слишком личного мирка, в котором он держит Гука за волосы на затылке и слишком много раз знакомит его лоб со стеной. — А, эээ, да, а что? — Чимин вздрагивает, когда Ким снова вешается на него, устраивая свой подбородок на чужом плече. — Какие? — заинтересованно спрашивает рыжеволосый, сильнее сжимая в объятиях Пака. — По физике. Знаешь, это моя любимая дисциплина эвер, — Чимин немного не понимает в чем дело, когда пытается лицом развернуться к Тэхену, но тот не дает почему-то. В это время Ким жмурится за спиной старшего и губу чуть ли до крови прокусывает, не решаясь сказать Паку, что лучше бы ему сейчас проебать пару и вообще эти курсы… — Оу, там такая нудятина на этих хуюрсах. Ничего занимательного, кгм… Может, ну ее, а? Пойдем в кафешку, посидим, поболтаем… — немного взволнованно произносит Тэхен, кривенько улыбаясь, и быстренько отстраняется от блондина, который тут же пронзает его подозрительным взглядом. — Эм, ты прости, но я не хочу прогуливать сразу же первую пару. Да и примета херовая, — Чимин откладывает свой халат на спинку стула и попутно изучает план на сегодняшний день, оставленный Ронни на столе. Тэхен даже рад, что блондин перестал сверлить его подозревающим взглядом, потому что на миг он чуть не сдался и… — Ну, я пойду уже, а ты что, будешь задротить на кофе в одиночестве? — Чимин хватает со стула свой портфель и бровью ведет, с издевкой улыбаясь приятелю. Настроение у Пака хоть и было дерьмовым, но одно упоминание о физике — и все вокруг расцветало. Ведь этот предмет для парня всегда был причиной для восторга: столько в физике загадочного, невероятного и занимательного, что невольно выпадаешь из реальности, погружаясь в ту или иную задачу. — Не, я лучше помолюсь за тебя и твою первую пару, — в такой же шутливой форме отвечает Тэхен, по крайней мере, так кажется Чимину, и он даже ржет напоследок, благодаря за заботу, а затем скрывается за дверьми. Хотя на самом-то деле помолиться тут стоит.

###

В двести первой аудитории, которая являлась одной из самых больших по площади во всем университете, было около трехсот мест, и думать о том, что кто-то не поместится, — не считалось нужным, ведь это попросту невозможно. Пак уже ранее занимался здесь, и он может подтвердить, как человек опытный, что в двести первой даже сейчас, за пять минут до пары, свободных мест будет завались. Только вот когда Чимин открывает дверь в любимую, между прочим, аудиторию и видит количество студентов, уже занявших места, парень, не сдержавшись, вслух ругается матом и делает такое лицо, словно ему маринованного ската под нос сунули. Чимин медленно двигается вперед, чтобы занять место поближе к доске, но в то же время он не очень-то хочет сидеть именно в первом ряду. Только вот жестокая реальность не предоставила Паку право выбора: одно единственное место, не считая трех оставшихся на последних рядах, оказалось аккурат посерединке кабинета. Первая парта пятого ряда, рядом с каким-то четырехглазым задротом, который по-любому умудряется совмещать сто пятьсот курсов, тонну домашки и Овервотч. — Привет, — как можно приветливей произносит Чимин, элегантно приземляясь на свой стул. Сосед ему, конечно, нихера не отвечает вслух, а лишь кивает и дальше погружается в какую-то мангу на японском. «Ну, похуй, так похуй», — про себя замечает блондин и со скрипом разворачивается назад, замечая улыбающуюся ему Наен. На сердце становится так тепло, и по шее даже успевают пробежать колкие мурашки, однако все приятное заканчивается молниеносно, как только Чимин вспоминает Ронни. Они так круто смотрятся вместе, ужасно круто. Тут даже претендовать не на что. Грустно вздохнув, Пак, не торопясь, начинает разбирать портфель, доставая оттуда карандаш, ручку и тетрадку. Краем глаза он замечает квадратики презервативов и другой «мусор», но вместо того, чтобы засунуть это вот непотребство «под замочек», Чимин отвлекается на девичий писк за своей спиной, который, конечно, адресован не ему, а кому-то явно красивому, мужественному, сексуальному, высокому, в общем, в таком порядке девицы и перечисляли достоинства какого-то там парня. Но Паку, мягко говоря, похуй, и он убирает все-таки портфель, ничего так и не спрятав, а после начинает трясти ногой в преддверии пары, которая должна просто стать самой любимой на этих чертовых курсах повышения квалификации. Ведь это же физика! Невероятная и такая на самом деле еще неизведанная, таинственно-манящая! Чимин даже не замечает, как начинает улыбаться самому себе и ковыряется ручкой в сколе на парте, закрашивая древесную поверхность синими чернилами. На душе так внезапно спокойно и в то же время волнительно, словно перед первым свиданием, и Чимин неосознанно оборачивается назад, чтобы увидеть на лице Наен те же эмоции, что и у него. Она же тоже без ума от физики! Но как только Пак вкрадчиво начинает в гуще людей выискивать любимое лицо, практически все девчонки в этом гребаном зале вскакивают со своих мест и глушат своими визгами бедного парня, а одна из крайне неповоротливых особей женского пола даже нечаянно воду проливает на Пака. И понять, что именно, блять, происходит, — невозможно, потому что эпицентр происшествия находится где-то рядом со входом, а Чимин абсолютно в другом конце аудитории неистово растирает влажное пятно на бедре. — Вот блин… Руки из жопы! — произносит блондин вслух, не боясь, что будет услышан, ведь восторженные возгласы еще не прекратились. — Ох, спасибо Вам всем, конечно. Я не ожидал такой встречи. И Чимин такой «стоп» — перестает сушить пятно за счет теплоты, вызванной силой трения, — и получается так медленно, как слоумоушен в фильмах — поднимает голову до уровня преподавательского стола. А затем выше. И выше. И еще чутка… Слишком совпадение, чтобы быть правдой. — Вам нехорошо, Пак Чимин? Все. Конец. Остановите планету — я сойду на этой остановке и вскроюсь. Он, блять, даже не забыл его имя и фамилию. Но это ладно, похер, важно то, что Чон Чонгук — его голубой препод, а значит, придется его СЛУШАТЬСЯ? Хотя, стоп, когда это Чимину мешали должности? Да никогда! — Мне ахуенно, господин Чон, — сходу выдает блондин, мгновенно славливая на себе сотню женских укоризненных взглядов. Но и на них Паку срать хотелось, ведь корень всей проблемы в том, что Чонгук у него теперь три раза в неделю, плюс в субботу он будет приходить в лабораторию. Это вообще честно? — Э-эм, ну, что ж, доброго всем утра, — Чонгук решает не беситься лишний раз, тем более, что уже и так свое отбесил, поэтому быстренько подавляет раздражение и продолжает: — Меня зовут Чон Чонгук, и я весь этот семестр буду вести у вас курсы специальной физики. Надеюсь, у нас получится удачное сотрудничество и в конце семестра все вы без проблем сдадите мне экзамен, — Гук легко улыбается в ответ, обводя взглядом всех студентов, но ни в коем случае не задевая Чимина. И абсолютно нет никакого желания его расшевеливать, потому что так он только себя перед всеми опозорит, а Чону как-то вдруг не хочется, чтобы Пак выставился идиотом перед тремя сотнями людей и его заодно выставил. Между прочим, Чонгук не знал, кто будет в его группе, но понимал, что Чимин вполне может быть. Несмотря на это, Чону просто хотелось нормальную группу, с которой бы все получалось, ладилось и дружилось (может, даже любилось), но как только Гук заметил до боли знакомое злое лицо в первом ряду, все пошло к черту. Пак Чимин — как наркотики — кажется, не собирается отпускать. — Может, у вас ко мне какие-то вопросы? — вежливо, теплым таким голосом произносит Чонгук, на что Чимин морщится и нервно крутит карандаш в коротеньких пальцах: опять этот хер ведет себя как ангел во плоти. — А у вас есть любимый человек? — смущаясь, спрашивает какая-то девушка с последних рядов, и многие начинают улюлюкать ей за смелость — все, кроме Чимина, который только сильнее крутит карандаш и кривится в лице: девке-то точно не светит, ибо пидоры любят мальчиков. Но блондину интересно, как Чонгук выкрутится перед кучей людей и насколько он актер, поэтому устремляет свой взгляд на преподавателя и невольно скользит по его лицу. Гук улыбается еле уловимо, лишь дрогнув уголками губ, а после у Чимина чудом только мозг не превращается в кашу. — Нет, — Чон плавно переводит свой взгляд на блондина в первом ряду, но делает это так, чтобы только он заметил. — Но есть кое-кто на примете… Чимина словно тисками сжимают в этот момент и отпускают только тогда, когда Чонгук начинает отвечать на следующий вопрос. Что это за намеки такие были?! Или он начал свою игру, чтобы заставить Чимина остановиться? Напугать его гомосятиной, томными взглядами и какими-то недосказанностями, чтобы тот испугался и больше не лез? Ну уж нет. Так легко Чимин не сдаст обороты. А пока наша блондинистая голова была занята размышлениями, пара уже началась, и Чонгук красивым почерком написал на доске первый большой раздел, который группа будет изучать в течение месяца: «физика твердого тела». Чимин отмирает ровно в тот момент, когда мел случайно царапает поверхность доски, издавая при этом противный звук, от которого Пак вздрагивает и нечаянно не удерживает карандаш между пальцев. В практически полной тишине раздается звук падающего и катящегося по полу предмета, и Чонгук отрывается от своих конспектов, глядя себе практически под ноги. Золотистый такой карандаш, покусанный на конце и даже подписанный инициалами «pj». Вся группа уже закончила писать название раздела и сейчас пялилась на препода, который ловко подхватил чужую вещь и без доли сомнения приблизился к парте Чимина. — Ваше, верно? — Чонгук, не дождавшись ответа, кладет вещь на стол. Самоуверенность так и хлещет через край. — Спасибо, — абсолютно искренне отвечает ему Пак, но быстро прерывает зрительный контакт, записывая тему сегодняшней лекции. — Просто будьте аккуратнее, — и чертова усмешка на губах Чонгука, которую Чимин не видит, но чувствует, блять, отчетливо. И снова начинает накипать где-то в груди, и хочется хотя бы разок вдарить по его нахальному лицу, но, пожалуй, триста человек — это то, что может остановить Чимина. Поэтому он молчит, прожевывает, проглатывает и закрывает рот на замок, обещая себе выловить Чонгука после всех пар и тогда уже спросить, за что ему все эти мучения. Оставшиеся час с лишним Чимин в шоке. Потому что Чонгук ахуеть какой умный. Оказывается. И объясняет тоже великолепно, что даже никто по второму разу не переспрашивает. А еще Чимин замечает, что темно-красная рубашка на неприлично прекрасном теле Гука (которое он видел без одежды, между прочим), сидит отменно, а брюки, облегающие накачанные бедра, просто взрыв мозга не только для женщины, но и для натурала. По крайней мере, для такого натурала, как Чимин. И вообще, какого хера он еще надел эти очки в круглой оправе и волосы уложил в прическу на миллион долларов? Решил убить девчонок, что ли, которые сейчас не тему пишут, а сидят и слюни платочками вытирают, вздыхая тяжко. Чимин тоже вздыхает, потому что на таких вот красавчиков все девчонки и ведутся, а к нему никто не подходит даже. Любимая девушка и то выбрала не его. Так, стоп. Алло? Отвисни, Чимин. Блондин снова несильно бьет себя по лбу, отвлекая от дебильных мыслей и возвращаясь к лекции. — Я думаю, что отпущу вас сегодня пораньше. Вижу, что вы уже устали, — Чонгук смеется, показывая свою теперь уже широкую улыбку, и с этого момента точно можно ставить крест на всем женском коллективе, да и немного на мужском, потому что отныне все будут ходить не на физику, а к Чонгуку. А еще запишутся на все курсы (не важно, нужны или нет), чтобы посещать его пары. Чимину же хочется наоборот — перевестись в другой универ, переехать в другой город, улететь на другой континент, а, нет, лучше сразу на Марс, чтобы точно не видеть этого… черт бы его побрал. И где же, кстати, вся пакова утренняя спесь? «Нужно восстать, нужно устранить!». Она сейчас безобразным образом растворилась в кислоте ядовитой ухмылки Чонгука, который смотрит на Чимина сквозь толпу и гнет свою чернявую бровь. Пидор несчастный. Вот возьму и уйду тебе на зло. — Пак Чимин, задержитесь. Вот ведь сука. Мысли читает, что ли? Блондин оборачивается через плечо, и его коробит от надменного взгляда и такой же горделивой позы: Чонгук облокачивается на край своего стола, скрещивая руки на груди, и выглядит так, словно Чимин сейчас должен перед ним как минимум преклониться. Но хуй там плавал, ведь он не собирается стоять перед Чоном как нашкодивший первоклашка. Чимин доходит до своей первой парты, провожаемый взглядом преподавателя, и садится на стол, широко разводя ноги в стороны. По сути, это происходит естественно, он же все-таки парень, но с «голубой» стороны Гука — это чертов вызов. — Не тактично, — сухо отмечает Чонгук, взглядом якобы незаметно проскальзывая между ног. И Чимин делает вид, что действительно не заметил, а еще ему вот как-то похуй, если честно, на тактичность, ее и так сегодня было много. — Ты специально мне влепил ночную? Что, интересно было наблюдать за мной на полу? Еще хочешь? — на последней фразе блондин ловит на себе постепенно темнеющий взгляд Чонгука и как всегда тормозит себя за секунду до конца света: сводит колени и медленно стекает со стола, в итоге просто на него облокачиваясь. — Не люблю, когда в квартире мусор валяется, — Чонгук изящно снимает с себя очки и откладывает их в сторону, потирая переносицу. Чимин самому себе дивится — после такого даже терпение еще не иссякло. Поразительно. — Повторяю: вот зачем ты это делаешь? Мы бы могли нормально ладить, если бы не твое хреново лицемерие, — Чимина как-то вся эта ситуация постепенно выводит из себя, потому что Чон из своей комфортной зоны не выходит, а идти навстречу тому, кто топчется на месте — значит жертвовать и уступать. — Хорошо. Ладить, говоришь… — хрипло отвечает брюнет и снимает свой черный пиджак, укладывая его после на край стола. Чимин немного отвлекается на мускулистые плечи, совершенно не замечая, как Чон следит за ним. — Тогда у меня условия. — Нихера себе, блять! — И первое условие — перестань так много материться, — Чонгук плавно слезает со стола и запускает обе руки в карманы брюк, отчего ткань сильнее обтягивает рельефные бедра. Подобное… выглядит красиво, даже Чимин признает это. — Окей, что еще? — сердито бурчит Пак, как-то настороженно теперь наблюдая за Чонгуком, который медленной походкой приближается к старшему. Чон делает шаг, Чимин ползет в сторону на такое же расстояние. Чон делает два, а Чимин уже на краю находится и плохо понимает, почему ему так не хочется тесных контактов. — Еще? Хм… — Гук упирается одной рукой в парту, а второй тянется в сторону и цепляет чиминов портфель, забирая его себе. — Эй, бля… блин! Ты че делаешь?! — Чимин не успевает перехватить свою вещь и неосознанно, чисто на адреналине, вскакивает с места и кидается к брюнету, впиваясь пальцами в свой рюкзак. — Отдай! Но Чонгук сильнее, ловчее, а главное — хитрее, поэтому позволяет Чимину дернуть портфель так, что замок прохрустывает и расходится, являя Гуку целый фонтан из чужих вещей, среди которых, конечно, все еще находились они. — Это — мое второе условие. Чонгук зажимает между двух пальцев блестящую упаковку с пробником смазки. Клубничная, кажется. Чимин зеленеет, синеет, белеет и вообще сменяется целой радугой цветов, понимая очень резко, что «доигрался». Действительно доигрался… — Как насчет перерыва между вечерней и ночной сменой? Или тебе больше нравится «играть» прямо во время работы? Чонгук игриво ухмыляется и чиркает уголком упаковки по чиминовой щеке, оставляя там белесый след, и эта вот блядская вольность срывает в блондине последние крепления. — Да иди ты нахуй, придурок! Я хотел как лучше, а ты… педика кусок! — Чимин судорожно выдергивает из чужих рук портфель и практически молниеносно начинает собирать с пола свои вещи, а затем ураганом уносится из аудитории, которую заново начинают заполнять студенты. Все оборачиваются вслед взбешенному парню и после смотрят на Чонгука, который лишь пожимает плечами и крутит пальцем у виска. С истеричками и не такое случается, да. Впрочем, блестящую упаковочку Гук прячет у себя в кармане, потому что пригодиться реально может.

###

— Тэхен, останься сегодня со мной! — сходу заявляет Чимин, как только залетает в мужской туалет и видит выходящего из кабинки приятеля. Тот охуевает от неожиданности и спиной впечатывается в туалетную дверь, потому что Пак налегает и САМ вешается на Кима, что-то очень спешно рассказывая в костлявое плечо. — Эй, Чимин-а, стой, объясни нормально! — Тэхен обхватывает приятеля за плечи и мягко отстраняет его от себя, чтобы на них больше не косились остальные мужики. Как только за последним парнем закрывается входная дверь, Чимин смыкает обе ладони в умоляющем жесте и наконец-то объясняет причину. Правда, невнятно: — Чонгук… мой препод. Пиздец. Он, педик несчастный, меня пытается… ко мне пытается… что-то со мной явно хочет, но я не понимаю, зачем ему это! Он угрожает мне, говорит, что придет в ночную смену и… — на этом моменте Чимин задыхается, потому что у него уже тараторка устала, но продолжить ему не дает смех Тэхена. — Что? Ты не в его вкусе, парень. Чонгук просто не может тебя выкурить из универа — больно уж ты хорош в работе, — поэтому он и издевается, — Ким хлопает блондина по плечу и сверкает своими блестящими от слез после смеха глазами, пока в это время Чимин переваривает заварившуюся кашу. — Но… — Пак резко понимает, что ведет себя как латентище лесное, но ничего не может поделать со своим тревожным отчего-то состоянием. — Так ты не сможешь остаться, да? — с некоторой долей разочарования спрашивает Чимин Тэхена, которому все-таки удается подойти к раковине и помыть руки. — У меня мелкая заболела… Прости. Маме сейчас непросто, нужна помощь, — непривычно тихо произносит Тэ и поникает головой: ему хочется быть Флэшем и успевать помогать всем, но он не супергерой и приходится делать выбор. Очевидный, впрочем. Чимин ничего не спрашивает о семье Кима, потому что это сугубо личное, а они пока еще только приятели и коллеги. — Ох, нет, забудь тогда. Я идиот неуравновешенный, не обращай внимания, — Пак чувствует себя самым настоящим придурком, раздувая из мухи слона, поэтому виновато ерошит волосы и взгляд прячет от тэхеновского, но тот ничего не отвечает, а лишь обнимает Чимина за плечи и топает с ним до выхода. — Ты охуенный, — запоздало отвечает Тэ, когда двое уже вываливаются из любимого туалета, привлекая внимание преподавателей. — Но озабоченный. — Хэй! — Чимин улыбается и вырывается из объятий, надуваясь, как рыба-фугу, от наигранного возмущения. Тэхен ржет, как конь, потому что Минни смешной и милый до ужаса, когда злится. Настроение заметно улучшается, и Чимин даже забывает о Чонгуке и своей третьей смене; Пак по дороге в лабораторию звонит Юнги и рассказывает ему вкратце, что сегодня придется отночевать на кафедре. Брат матерится, говорит, что тогда поедет на работу, чтобы Джин там не зашился с двумя-то делами. Однако, он все еще не понимает, почему Чимин не может никому рассказать о своем заболевании. У Пака же «свои принципы» на это. Только когда в трубке раздается «Чонгук», блондину хочется заорать на всю лабораторию о том, что этот парень и есть корень всех проблем, а главное, что он вообще пидор ебаный и пристает к невинному Чиме. Но Тэхен слева шепчет какие-то успокаивающие фразы, намекает, как бы, что они не одни в помещении, и Чимин вроде как тушит свой подгоревший зад, хотя и не рад совершенно слышать, что Юнги Чонгука считает нормальным таким парнем. — Я ему позвоню и скажу, что он ответственен за тебя. Сам заварил эту кашу-хуяшу, сам пусть и расхлебывает. Вот. Так что не надо на него злиться, а лучше поимей выгоду там, где ее быть не должно, — напоследок говорит Юнги и на сдавленное чиминово «бля, заебись, ок» отвечает протяжными гудками. Вроде как поднявшееся настроение снова скользит в бездну тленности, и даже Тэхен с его супер дружелюбной улыбкой помочь не в силах вплоть до конца рабочего дня.

###

После семи вечера. — Хен, — Тэхен неожиданно зовет Чимина не по имени и не сразу понимает, что ляпнул. — Хен? — Пак играет бровями, однако все же сохраняя на лице крайне задумчивый вид. Просто у Чимина работы вдруг резко накопилось, а помочь некому. — Ммм, а мне даже нравится, — Тэхен закусывает нижнюю губу и делает такое восхищенное лицо, что блондину хочется иметь с собой Оскар, чтобы вручить его приятелю за лучшую актерскую роль. — Я пошел, хен, прости, что не могу помочь. Если что-то совсем страшное произойдет — звони, — Тэхен ждет кивка Чимина, и, когда тот угукает, улыбаясь, Ким тоже лыбится в ответ и машет ручкой напоследок. Обаяшка такой. Так. Стоп. С каких это пор Чимин оценивает парней в таком смысле? Приехали. Пак хватает со стола поднос с пробирками и провожает взглядом последнего лаборанта, который, впрочем, вообще решает не прощаться. Оставаясь в одиночестве, Чимин спокойнейшим образом убирает со столов все ненужное, кладет раскиданные вещи на свои места. Снуя от одного стола до другого, от одной полки до другой, блондин не сразу чувствует легкое головокружение и слабость, списывая все это на то, что он устал уже вертеться в поисках потерянных вещей. Только вот Чимину уже не шестнадцать, и он прекрасно понимает, что с ним может произойти буквально через полчаса-час, но ничего поделать не может, кроме как достать то, от чего он отказывается вот уже год. Чимин бредет к своему портфелю, плюхается на стул и вынимает из запертого кармашка внутри белую баночку с таблетками. Некие возбудители работы головного мозга, но блондин предпочитает называть их «энергетиками», потому что это проще звучит. — Бля, вода… — Чимин очень вовремя вспоминает, что забыл сегодня воду, а в лаборантской из-под крана пить он бы все равно не стал — брезгует. Поэтому Пак поднимается со стула и гремит ключами, перед этим пихая в карман халата баночку с таблетками. Чимин выходит и запирает за собой дверь, а после торопится к автомату с напитками, который находится в конце коридора. По пути Мин не встречает вообще никого, и это так непривычно, что даже страшно, особенно, когда понимаешь, что тебе не факт, что кто-то поможет. Дойдя наконец до небольшого автомата со всякими снеками и напитками, Чимин вдруг достигает пика своего приступа и невольно заваливается всем телом на автомат, отчего тот наклоняется назад и ударяется об стену. Ситуация неожиданно принимает просто ахуеть какие нехорошие обороты, потому что Чимин обычно раньше отключался сразу и без предупреждения, а сейчас… кто знает, что будет дальше… Пак кое-как собирает свой мозг по кусочкам и гремит монетками, закидывая необходимую сумму в специальное отверстие, а затем кое-как тыкая пальцем на кнопки, чтобы выбрать нужную покупку. И когда уже самое нелегкое позади, и сейчас вода должна упасть вниз, пружина, которая выталкивает купленное, как-то там застревает. В итоге, бутылка зависает наполовину от заветной цели. — Черт! Сволочь! — Чимин бьет маленькой ладошкой по автомату в надежде, что это сработает, но нихера подобного. Бутылка замерла подобно Паку, которому приходится принять таблетки на сухую, сглатывая после раз так сто, потому что такое чувство, будто капсула застряла посреди горла. Чимин раздосадованно ноет сквозь сомкнутые губы и облокачивается спиной на автомат, прикрывая глаза и восстанавливая сознание. Голова все еще кружится, и это будет продолжаться еще как минимум минут пять, потому что нет той таблетки, которая действует молниеносно. Жизнь снова кажется полным говном, когда икры наливаются свинцом, и Чимину хочется свалиться на пол, лишь бы не чувствовать напряжения в мышцах. Это реально впервые происходит, чтобы отключка у Пака протекала так медленно, со всеми подробностями, а таблетка каким-то волшебным образом не действовала ни через пять минут, ни после. Блондин даже помнит, как сползал спиной по автомату, все еще не открывая глаз, но упасть на пол он не смог почему-то. Сейчас Чимин чувствует более чем отчетливо своей грудью чужое крепкое тело и странные ощущения на талии, словно ее сковывают вокруг чем-то стальным. Когда стопы отрываются от пола, к блондину приходит невероятное облегчение, и он даже находит в себе силы открыть глаза, чтобы понять, кого сейчас в ответ обвивает руками за шею. — Только не подыхай мне тут. Это таблетки такие галимые или Чимину снится очень хуевый сон, но почему у этого пиздюка такое завораживающе красивое лицо вблизи и приятный голос?.. Лучше бы это был сон.