good morning fuck.

Если прошлым утром Чимин проснулся от квинтэссенции противоречивых мыслей, то это, просто незабываемое, блять, утро, началось с привычного пиздеца. Чимин абсолютно точно чувствует, что его пинают пяткой в зад, и он падает на коврик лицом. Не очнувшись толком ото сна, словно сквозь воду Пак слышит пугающий голос брата на самых низких частотах, какие он только может воспроизвести, и главная проблема не в ушибе или испуге, а в том, что… — Сукин ты брат, время уже половина девятого! Раз не умеешь бухать, то и не надо так… — Сколько?! СКОЛЬКО?! — Чимин вскакивает с пола и чуть ли не целует экран телефона, утыкаясь в него носом, и своими глазами видит: 8:24. А у него в 9:00 Чон Чонгук. — Шевели ластами! — Юнги по-братски ласково пинает Пака по заднице, когда тот пытается отыскать в шкафу свой любимый свитер, но времени на это нет совсем! Чимин паникует и в итоге берет совсем не то, что хотел, но зато гладить не надо (немнущиеся вещи — божественный дар). В итоге, на парне оказывается невзрачная черная толстовка с белой надписью на спине, гласящей «too bad», и светло-синие джинсы с рванинкой на бедрах. Сойдет! Чимин уже в который раз за свою жизнь вылетает пулей из комнаты и все норовит сбить собой тумбочку, но Юнги всегда вовремя помогает выровнять направление. Уже в прихожей Чимин натягивает чужие тимберленды (братец их все равно на работу не наденет), а еще вспоминает о презиках, которые поселились у него в портфеле, создали семьи, возвели город и валить не хотят. Ну и похер. Пусть все думают, что Чимин — жеребец. На улице наконец-то похолодало, и снег срывается, но когда ты стоишь в минус десять на остановке в неподходящей одежде и обуви, становится как-то не до наступившей в конце февраля зимы. Конечно, Юнги не предупредил, да и нахуя, если у Чимина своя голова на плечах, — может быть, ему нравится мерзнуть, раз он сейчас напялил все осеннее, забыв шарф, шапку, перчатки, мозг. Пусть потом с насморком даже не подходит — сам виноват.

###

Когда Чимин, весь продрогший, с красными щеками и носом, залетает в здание университета, на часах ровно девять, а до двести первой аудитории еще хуярить и хуярить. Поэтому приходится Паку поскрести по сусекам, чтобы найти в себе остатки сил, которые он в большинстве своем оставил на заледеневших дорогах, и рвануть в первый корпус, расталкивая мелюзгу-первокурсников. На пути Чимину попадаются знакомые с других кафедр и факультетов, но на них он вообще не обращает внимания, игнорируя приветствия или практически незаметно кивая в ответ. В двести первой даже больше чем аншлаг — тут вам целая секта жаждущих Чонгука, говорящих только о нем, обсуждающих его самые изгибистые изгибы и выпуклые выпуклости. Чимину на это как всегда похуй, потому что когда парень весь потный залетает в аудиторию, он не видит свободных мест ВООБЩЕ (да даже стоячих-то мало). Пацанов в кабинете один, еще один, вон там третий и… трое, да, только трое. А девок… Чимин чуть ли не плавится на месте, когда все двести с лишним девушек разом поворачиваются к нему, но отчего-то начинают хихикать и отворачиваются. Конечно, это вам не идеальный Чон Чонгук с его огромным елдаком, о котором рьяно рассказывает девушка с третьего ряда. Якобы у него «там» нехило выпирает. Пфф, Чимин вообще-то видел его в боксерах и… есть там что-то, да, но на гиганта точно не тянет. А пока со всех сторон слышатся разнообразные истории про преподавателя, Пак все еще ищет себе местечко, хотя бы блин в уголочке, можно даже в конце аудитории, откуда доску видно только с биноклем. Главное — дайте сесть! — Пак… Вдруг раздается за спиной Чимина, но тут же заглушается гулом девчонок, и хором произнесенное «Доброе утро, Чон-сонсенним», от которого хочется два пальца в рот сунуть. Блондин все же поворачивается на предположительный источник звука и видит своего «любимого» мучителя… — Пак Чимин, вам места не хватило? Вот почему голос был так знаком. К нему же сам Чон Чонгук обращается. И, между прочим, просто охуительно одетый и причесанный Чонгук, снова в своих чертовски облегающих брюках, черной шелковой рубашке с золотыми узорами и высокой укладкой. — Типа… того, — Чимин оглядывается по сторонам, но никто даже не собирается уступать, хотя, по сути, двигаться некуда. Девушки заметно завидуют (господи, как же смешно это звучит) щекастенькой полторашке, к которой Чонгук раз за разом обращается лично и оставляет после пар. — Ну, тогда садитесь за мой стол. Я все равно стою рядом с доской. И Чимин тупит жутко, пытаясь понять, не послышалось ли ему, пока его поясницы не касается чужая ладонь. — Быстрее, не задерживай… те пару, — Чонгук подталкивает Пака вперед и следует за ним, до неприличия тщательно рассматривая задницу блондина. Как же все-таки она хороша. Чимин чувствует себя изменником, а сейчас его словно на плаху ведут; Чонгук — его личный палач, а триста с лишним человек — ненавидящий народ. Пак нехотя усаживается за стол преподавателя, успевая заглянуть в чоновы глаза: ничего, кроме как доброты душевной, он в них не видит, а это пиздец как странно. Неужели он действительно не издевается над ним, зная, как девушки отреагируют, а в самом деле помогает? Или же снова притворяется? — Сегодня вы будете писать лекцию, поэтому доска нам не пригодится, — Чон говорит это больше даже для Чимина, которому было бы неудобно списывать, сидя спиной к доске. И вся эта атмосфера, знаете, словно перед глазами сейчас голодные волки, а рядом человек, который сможет защитить, — то самое ощущение спокойствия и власти. Сладкое и пьянящее, заставляющее расслабиться под взором такого огромного количества глаз и удобнее усесться на стуле. Чимин заправляет выбившиеся пряди светлых волос назад, пока Чонгук начинает лекцию, смачивает высохшие губы языком и смотрит в глаза одной из девушек, которая находится прямо перед ним, в центре аудитории. Он видит, как она медленно плавится, впервые Чимин замечает, как им увлекаются и, возможно, хотят большего. Раньше такого не было, а сейчас, когда мечты воплотились в реальность, и Паку наконец-то хватило смелости, чтобы признать, насколько он хорош, все сбивает один единственный фактор. Ему это не нравится. Ни красивая девушка, ни сам тот факт, что приходится играть какую-то роль, чтобы понравиться. Все это скучно и неинтересно… — А на экзамене вы скажете, что я слишком быстро диктовал, да? До Чимина не сразу доходит, что обращаются к нему, но, когда он ощущает множество взглядов на себе и один единственный вкрадчивый справа, блондин изо всех сил сдерживает себя, чтобы не съязвить. Ну с хера ли он прикопался именно к Чимину, если тут добрая половина девушек не пишет и пялится только? Блондин медленно поднимает взгляд на преподавателя, замечая его крайнюю заинтересованность, и показательно хватает ручку со стола, записывая тему в абсолютно пустую тетрадь. — Ах, а я надеялся, что у меня будет автомат, — Пак ухмыляется, и здесь ему ситуация кажется поинтересней, ведь издеваться над кем-то, особенно над вышестоящим — это риск. А риск заставляет гонять кровь по венам и напрягаться всеми мышцами тела. — Двойку автоматом вы получите определенно, — ну а Чонгук в ответ поступает так же, как и всегда, только теперь не чувствует раздражения, а лишь чистый азарт. Чимином, словно волной, в последнее время накрывает не по-детски, и сделать что-либо с этим сладким ощущением дерзости не представляется возможным. Ох, они теперь оба в игре. . Чонгуку невыносимо приятно, что к нему ходят на все его курсы и пары с завидной посещаемостью, только вот он прекрасно знает почему. Явно не из-за любви к предмету, и понять это можно, побывав хотя бы на одной его паре. Вот, например, тот самый курс, на котором из парней только четыре человека. По статистике физику, ну, так много девушек вряд ли изучают. А еще этот натуральный Пак Чимин, будь он неладен, пудрит собой мозг, мешая присматриваться к другим. Если бы не Енджэ… Пара заканчивается с легкой руки Гука, который снова отпускает всех за пятнадцать минут до окончания, а поклонницы, медленно собираясь, с неким подобием ревности наблюдают, как задерживается Чимин и как заинтересованно Чон смотрит на этого парня. В их головках зарождается мысль о нетрадиционных отношениях этих двоих, но слишком сильная любовь к преподавателю не дает воплотить до конца подобную ересь. Ну и зря. — Мне нужно в другой корпус, так что, пожалуйста, в темпе обрисуй план, — Чонгук забирает со стола свои вещи, игнорируя все еще сидящего за преподавательским столом парня. Чимин, к слову, тоже начинает собираться, но не торопится, специально раздражающе: постепенно закидывает в свой волшебный портфель тетрадь, линейку, ручку, а затем тянется за карандашом, но его руку вдруг неожиданно перехватывают. — Не злись ты, тут обрисовывать толком нечего, — Пак снисходительно смотрит в глаза Чонгука, а затем переводит взгляд на свою руку, которую шатен сжимает пальцами, чтобы после вновь впиться в шоколадные радужки. Гук, хмыкнув, пальцы разжимает и отходит от стола на всякий случай. Мало ли что воспаленный мозг выдаст от нехватки секса. — Ты свободен на большой перемене? — Чимин заканчивает сборы, закрывает портфель на молнию и встает с места, неторопливо поправляя джинсы. — Да, абсолютно, — Чонгук кивает самому себе и спускается к выходу, как бы намекая на то, что нужно уходить. Пар в этой аудитории больше не будет, а значит, что нужно успеть сдать ключи на вахту, принимая во внимание тот факт, что следующее занятие у шатена в другом корпусе. Чимин издалека рассматривает образ сонсеннима, пока идет ему навстречу и останавливает Чонгука уже у самого выхода, внезапно хватая его за ткань атласной рубашки. — Для Енджэ так разоделся, что ли? — Пак, все еще стоя за спиной, перебирает пальцами приятную ткань, а после выпускает и скользит ладонью по чужой спине. — Он недолюбливает выпендрежников типа тебя. Чимин выделяет последнее слово, а Чонгук замирает, касаясь дверной ручки, потому что чувствует, как нагло его провоцируют. — Откуда ты знаешь, кого он любит, если раньше даже не догадывался, что он би? Чонгук понимает, что нескольких минут ему хватит, чтобы добежать до кафедры, ведь здесь и сейчас ситуация наклевывается поинтересней. Пальцы соскальзывают со стальной ручки, и вместо широкой спины Чонгук предоставляет Чимину вид спереди: приоткрытую загорелую грудь за счет расстегнутых верхних пуговиц, и хитрые, блестящие глаза, — все, на что успевает взглянуть Пак перед тем, как его хватают за запястье. У блондина заранее готовится лукавый ответ, но сейчас он застревает в горле комком, не позволяя вырваться и довести Чонгука до грани. А она уже близко. — Это шутка, сонсенним. И скажи спасибо, что я все-таки участвую в твоем голубом балагане, — Чимин старается дернуть рукой так, чтобы вырвать ее из хватки Гука, но шатен лишь усмехается и грубо толкает Пака к стене, стискивая свободной рукой его плечо. — В моем голубом балагане ты будешь участвовать тогда, когда я увижу тебя с разведенными ногами и просящим взглядом, а сейчас я выиграл пари — ты проиграл, не больше. Ясно? Нет, для Чимина сейчас «облачно» и ожидаются осадки в виде маленьких колючек, которыми он покрывается рядом с этим придурком. Неужели он думал, что они поладят? Бред! Взгляд у блондина наполняется чертовой растерянностью и одновременно возмущением, которое льется через край, но умело сдерживается «обновленным» Чимином. Он ведь и сам теперь не уверен в своих ощущениях, и поэтому не загадывает наперед. «Плыть по течению» — лучший выход. Одно сейчас понятно — нужно бежать и поскорее, пока пакость не перешла границы; поэтому Чимин резко отталкивает от себя шатена, пользуясь случаем и выпущенным из хватки запястьем. — Мы будем в студенческой кафешке, — Чимин вылетает пулей из аудитории и поскорее хочет, чтобы наступило лето, когда не нужно будет видеть этого уебка. Конечно, если он не начнет встречаться с Енджэ. Тогда точно будет пиздец. Чонгук смотрит Чимину вслед и понимает, насколько он сейчас в проигрыше, потому что главное правило этой игры — сохранение собственного самообладания. И то, что сейчас у Гука позорно стоит от своих же слов, подкрепленных внезапными картинками обнаженного парня с раздвинутыми ногами, наверняка говорит о последствиях, ожидающих Чона при нечестной игре.

###

До большой перемены у Чимина дел невпроворот и даже секунды лишней нет, чтобы поразмышлять над сегодняшней выходкой Чонгука, которого теперь уж точно забавляет растерянный, смущенный Пак. Тэхен в лабораторию заявляется ближе к обеду и выглядит чернее тучи; рыжик без сил опадает на стул рядом с Чимином, здороваясь с ним кивком головы, а рядом стоит обеспокоенный Ронни, который покрывает вопросами бедного Кима. — Похмелье, херня, — отмахивается Тэ и, причмокивая, разбирает свой портфель, понимая, что не взял ничего нужного. — Черт! — В следующий раз я прослежу, чтобы ты не убухивался так, — с усмешкой произносит Чимин, поглядывая на наручные часы. До большой перемены оставалось пятнадцать минут, значит, можно уже идти в кафешку. — Спасибо тебе… за то, что выслушал. Правда, спасибо. — Для этого друзья и нужны, — Чимин подмигивает убитому Тэхену и снимает халат, оставляя его на вешалке. — Бодрись давай, бро. Тэхен смотрит вслед блондину и неосознанно начинает улыбаться; в то же время он чувствует, что чиминово равновесие нарушено, и знает наверняка, что Чонгук постарался.

###

Чимин снова приходит первым, успевает занять столик и мертвой хваткой держит еще два стула, хоть это и палевно. Но пришедший буквально через минуту друг абсолютно не обращает внимания на то, что пустующий рядом стул все еще стойко охраняется Чимином. И вообще с какого-то хера Енджэ светится, как клубный шар, бесконечно много раз повторяя, что завтра выходной. — Погоди, у тебя что-то намечается, что ли? — Пак не выдерживает и перебивает Чхве, который ничего по существу не говорит. При этом Чимин еще успевает озираться по сторонам, ожидая, с какой же стороны выпрется Чонгук: главный вход или с улицы. — Представляешь, меня завтра пригласили в одно шикарное местечко на место диджея. Причем мне разрешили использовать собственные микстейпы! — Енджэ переходит чуть ли не на писк, улыбаясь во все тридцать два и размахивая руками; брюнет, как всегда, нечаянно задевает рукой ложку, и ее содержимое летит прямо в Пака, который успевает прикрыться руками. Впрочем, черная толстовка в мясном соусе за это «спасибо» все равно не скажет. — Минни, прости! Боже! Я такой идиот! — Чхве подрывается со своего места, хватает салфетку из подставки и пытается помочь Чимину затереть пятна, но от этого только хуже. Все уже в кафешке пялятся на них, и блондин снова начинает закипать, потому как ненавидит, когда находится в центре внимания. — Все хорошо, сядь ты уже, — сквозь зубы цедит Пак, натягивая дежурную улыбку, и Енджэ вроде как успокаивается, присаживаясь за свой стул. — У Тэхена есть сменка. — А я смотрю, у вас тут весело, — раздается за спиной Чимина, и теперь понятно, с какой стороны вылез Чонгук. Пак пытается повернуться, но шатен не дает, укладывая свою большую ладонь прямо на белобрысую макушку. — П-привет, — заикаясь-запинаясь молвит Енджэ, как только видит парня за спиной Чимина. Это что за, мать твою, идеальный мужчина? И откуда Чимин с ним знаком?! — Привет, — Чонгук уважительно кланяется и, слегка потрепав Пака по волосам, убирает руку, чтобы сесть рядом с брюнетом. — Чон Чонгук. Не, ну вы посмотрите на него: само совершенство, ангел во плоти и любимец всех бабушек во дворе. Несколько часов назад в двести первой аудитории он не был таким уж… воспитанным. — Чхве Енджэ, — парень неловко протягивает свою руку, а Чонгук смело перехватывает ее, глядя новому знакомому в глаза. — Какое прекрасное имя, — шатен слишком долго держит за руку, а Енджэ и не против. Чимин прекрасно видит, как Чхве уже буквально течет по Гуку: то ли влюбился по уши, как всегда, то ли просто залип на красивое лицо. Так или иначе, Паку на «это вот все» смотреть хочется как можно меньше, и вообще — они познакомились, хоть и без его вмешательства, поэтому Чимину тут особо делать нечего. — У ва… у тебя тоже. Такое… грозное и сильное! — Енджэ точно уже готовенький и расплывается в улыбке, когда Чонгук ему типа незаметно подмигивает. — Тут не поспоришь, я силен… — Я отойду, — практически выкрикивает Чимин, пытаясь заглушить толпу, ну и отвлечь этих двух от флирта, — мне нужно переодеться. Так что пойду к Тэхену. И обязательно нужно было приписать Тэхена в конце, чтобы… Чтобы что? Чимин вроде как не собирается этим что-то доказывать, тем более провоцировать, но язык мой — враг мой, как говорится. — Давай. Я подожду. — «Мы», — осекает брюнета Чонгук, снова заглядывая в его влюбленные глаза, — я только начал знакомиться и никуда не тороплюсь. Енджэ снова начинает таять, как шоколадная плитка, и Чимину на это тошнотворно смотреть, как и на сальный взгляд Гука, с которым только к шлюхе можно подкатывать. Поэтому Пак очень сильно торопится покинуть помещение, заглушая внезапно охватившее непонятное чувство. Правда по пути Чимин сбивает стул, и он падает на пол довольно громко, чему явно не рад какой-то жирдяй, который в ответку толкает блондина в плечо. В этот момент Чонгук обращает все свое внимание на Чимина и даже сжимает под столом пальцы в кулак, но неожиданно для него, да и для Енджэ, Пак виновато кланяется, извиняется и выбегает из помещения. Пальцы разжимаются, тревога покидает тело, но не волнение, которое родилось еще перед встречей и теперь материализовалось не для того человека. Снова. Снова и снова Чонгук чуть ли не допускает ошибку, а что самое хуевое — его не останавливает даже тот, кто ему действительно нравится. . Быстрым ходом дойдя до лаборатории, Чимин ловит все еще убитого алкоголем Тэхена и просит у него сменку. Ким всегда с собой носит запасные джинсы/штанишки и кофты на случай, если что-то непредвиденное случится. И вот на тебе — случилось, а он из сменной одежды только трусы сегодня взял! — Епрст, Тэхен! — Что?! Ты чего такой расшатанный? Опять Чонгук постарался? Ким хоть и повышает голос, но все же продолжает больше походить на кучку пепла, рассыпанную по столу, и хватается руками за больную голову. Рыжеволосый прекрасно замечает реакцию Чимина на одно только упоминание об обладателе этого имени — блондин сразу же играет желваками, начинает дышать учащенней, а еще у него кончики миниатюрных ушек краснеют. — Не опять, а снова, — раздраженно бурчит Пак, собираясь покинуть лабораторию, раз уж сменки нет, и снова вернуться в кафешку. — Ладно, мне нужно доделать начатое. Скоро приду. — Чимин. Пак останавливается уже в коридоре и оборачивается к Тэхену, который мнется некоторое время перед тем, как это сказать, но в итоге решается и выходит к Чимину в коридор, чтобы прошептать ему на ушко кое-что очень занятное. Дыхание перехватывает от сказанного, и если бы не вроде как дружба с Тэхеном, Чимин бы ему рожу разбил. — Мне виднее, поверь. Ким разворачивается и уходит к себе, оставляя Пака за закрытой дверью с его демонами. Было невероятно трудно смолчать Тэхену в ответ, но Чимин смог, и это его маленькая победа. Выигран бой, но война еще только предстоит впереди, а на кон поставлена собственная гордость и… еще кое-что. . Чимин хочет назад, к Тэхену и его странным мыслям, лишь бы не видеть этого. Енджэ уже вовсю смеется и болтает с Чонгуком, который то приобнять его пытается, то рукой по бедру погладить. Развели тут бордель пидорский. — О, Чимин-и! — первым Пака замечает Енджэ и немножко отодвигается от Чона, с которым до этого сидел прямо вот вплотную. Да чуть ли не на нем сверху, блять! — У Тэхена нет сегодня сменки, — Чимин пожимает плечами и пытается не смотреть на Чонгука, но и тот как-то не особо горит желанием на него пялиться, ведь рядом есть Енджэ и его прекрасный профиль. Блондин присаживается на свой стул, но задница еще даже не успевает устроиться поудобнее, как сзади какая-то очень миленькая девушка касается плеча Чимина, обращаясь к нему с просьбой. — Пожалуйста, можно твой стул? Я просто хочу покушать, а ты вроде как… — Ох, конечно, бери, — Пак поднимается со своего места и улыбается миленькой прелестнице, ощущая внутри приятное тепло. Впрочем, только тепло и ощущая. Девчушка благодарит неоднократно, стреляет глазками и уходит, а Чимин с довольной моськой разворачивается к своим «собеседникам». И тут же теряет улыбку. Пака прокалывает тут и там, прокатываясь по спине целой стаей мурашек и скапливаясь у основания шеи. Взгляд Чонгука направлен на него и выражает… трудно сказать, что именно, но раздражение, по мнению Чимина, там точно присутствует. Словно в замедленной съемке Пак наблюдает за тем, как язык Гука скользит по щеке изнутри, и жест этот наполнен неким скрытым недовольством. — У тебя нет случайно сменной одежды? — Енджэ обращается к Чону, перехватывая под столом его горячую ладонь, поэтому шатену приходится отвести свой многотонный взгляд от Пака, вернув мягкий и нежный Чхве. — Ммм, есть рубашка. Но боюсь, что ему будет большевато, — Чонгук пальцем показывает на свои плечи и жалостливо отмечает взглядом чиминовы, и как же эта показательная наигранность бесит. — Да я скорее буду голым ходить, чем в его пидор… Черт! Нельзя же перед Енджэ так себя вести! Чимин осекается и смотрит еще разок на свою «ароматную» толстовку: пожалуй, сойдет до вечера. Чхве делает вид, что не понимает, о чем было бы продолжение, но после все же отстраняется от Гука и руку свою из хватки отнимает. В этот момент раздается предупреждающий о скорых парах звонок, как в театрах перед началом спектакля, и первым поднимается с места Енджэ. — Значит так, Чи. Как я и сказал ранее — отказов не принимаю. Завтра идем в клуб! — Только ради того, чтобы послушать твою годноту, окей? — блондин подхватывает свой портфель с пола и обходит стол, чтобы оказаться рядом с Чхве и больше не видеть на себе периодически пристального взгляда пиздюка. — Как хочешь. Кстати, можешь пойти с Тэ, я ему тоже бесплатку сделаю, — Енджэ подмигивает другу, но реакция у Чимина далеко не радостная. — Стоп, а ты с кем пойдешь? — С Чонгуком, — и улыбка от уха до уха. Вот так вот ради члена предают настоящего бро. — Ах, ну, конечно, с Чонгуком. Это охуенно, да, да, — Чимин старается не показать раздражения, но плохо получается. Чон Чонгук теперь с ними и по клубам ходить собирается? Охуенно. Вот об этом Пак и «мечтал», теперь точно можно будет покупать мыло и веревку. Чимин кашляет в кулак, пытаясь заменить этим тысячу матов, и отступает на шаг от брюнета, но, не рассчитав, упирается задницей в спинку стула, а поясницей в, кгм, затылок Чонгука. — Мне пора бежать в любом случае… Так что на созвоне, — Енджэ делает шаг следом и приобнимает Чимина, отрезая ему пути для побега, а после плавно проводит ладонью по плечу Чонгука, привлекая все его внимание, — с тобой тоже на связи, — произносит Чхве сладеньким голосом и наконец-то отстраняется от Чимина, который был придавлен с двух сторон. Пак отскакивает от стула и собирается, даже не попрощавшись, уйти по-тихому, но его ловят прямо за ремешок на джинсах, потому что толстовка задралась на пояснице, открывая вид на шикарную задницу. — А ну-ка присядь, — властным голосом произносит Чонгук ровно в тот момент, когда звенит второй предупредительный звонок и многие покидают кафешку. Чимин охает и поддается Гуку, позволяя усадить себя рядом. Нет. Не просто рядом, а, сука, крайне близко, как Чонгук сидел с Енджэ: бедро к бедру, плечо к плечу. Дело плохо. — Что?! Мне надо в лабораторию! — Пак отворачивается в другую сторону вообще, чтобы не дай бог не столкнуться с Чонгуком лбами, потому что шатен вдруг подается вперед. — Не устраивай свои дешевые сцены перед Енджэ, окей? Он такой же гей, как и я. Ты не боишься друга обидеть? — как можно тише говорит Гук, и для этого приходится приблизиться еще на немного, практически касаясь губами чужого уха. — Дешевые сцены? — Чимина встряхивает от злости, но он героически терпит и продолжает смотреть в противоположную сторону. — У тебя тогда вообще мелочные! Ты, например, продолжаешь строить из себя заботливого, хотя на самом-то деле гордый и самовлюбленный подхалим! Чимин, конечно, не любит, когда на него все смотрят, но сейчас ему так насрать, что он готов заорать чуть ли не на всю планету о том, как ненавидит таких, как Чонгук. Он ведь так похож на его бывшего друга: тот еще лицемер, — пудрит мозги парню, то вызывая тепло, то убивая своим холодом, — а Чимину больно, да, его разрывает изнутри от боли, и он пытается заглушить ее так, как умеет. Звенящая тишина в ответ от Чонгука заставляет сглотнуть и подорваться с места, но вот уже оставшиеся люди покидают кафе и раздается последний звонок, оповещающий о начале пары; Чонгук резко хватает Пака за руку и возвращает назад, только на этот раз еще ближе к себе. Чимин снова отворачивается в другую сторону, подсознательно опасаясь, но Чон впивается пальцами в блондинистые волосы и насильно поворачивает к себе. — Ты. Меня. Не. Знаешь. Так что будь добр, помолчи в следующий раз, когда тебе вдруг захочется вылить свое дерьмо на меня, — Чонгук задирает голову Чимина выше, заставляя блондина приоткрыть рот и выдохнуть болезненно, но, черт побери, как же это сексуально. — Хах, — дерзкая улыбка расползается на пухлых губах, а Чонгука от нее раскатывает по стулу: слишком пошло. — А если не замолчу, то ты типа сам меня заткнешь по закону жанра, да? Чонгук от слова «абсолютно» не понимает, что происходит с Паком и откуда в нем столько неожиданных сторон. Будоражащих и раздражающих, мягких и грубых, вежливых и дерзких. Где же он настоящий? Не в данный ли момент? — Мой жанр отличается от твоего, — хрипло произносит Чонгук, выпуская из пальцев мягкие волосы, и Чимин этим пользуется, чтобы снова слинять от парня. Только вот не успевает Пак встать, как его вновь хватают за руку и возвращают на место, правда, в несколько нестандартной позе. Длинные пальцы зарываются в спутанные пряди на макушке, когда Чонгук давит ладонью на затылок, приближая лицо Чимина к своим бедрам. — В следующий раз ты замолчишь по моим жанрам, если решишь съязвить. Пак утыкается подбородком и губами в чужой твердый пах, и в этот момент все его естество внутри кричит, что срочно нужно бежать! Game over! — Бля, окей, я понял, понял! — Чимин впервые за всю свою жизнь ничего не может поделать, ведь этот Чонгук сильнее него раз так в сто и прибьет нахуй быстрее, чем отымеет. — Ты совсем не «too bad», слишком быстро сдаешься, — Чон отпускает студента теперь уже точно и встает со своего места, улыбаясь и снова надевая излюбленную «вежливую маску». — До встречи, Чимин. И спасибо за знакомство, — шатен уважительно кланяется и, надевая куртку в несколько движений, выходит через «улицу», потому как следующей парой у Чонгука «окно», и можно будет заехать в ближайший бутик, чтобы присмотреть себе кожаные штанишки. Ведь он должен поразить завтра Енджэ по всем фронтам. Тем временем Чимин сидит в ахуе. В таком ахуе, в котором он давненько не пребывал и вряд ли теперь когда-нибудь будет (он еще пока не знает, что дальше — хуже). Хотя рядом с Гуком все что угодно может произойти. Это Чимин уяснил с самого первого дня, но продолжает наступать на одни и те же грабли. Почему-то. . Чимин возвращается в лабораторию и просит у Ронни успокоительное, потому что сердце хуярит так, словно Пак пробежал пять километров. Управляющий тут же достает экстракт пустырника в таблетках и отдает Паку сразу всю пачку, как будто Чимин решил покончить жизнь самоубийством. Хотя неплохая мысль! — Приятель, ты чего? — Тэхен отвлекается от своей работы, но блондин в ответ отмахивается и говорит, чтобы тот продолжал опыт с коррозией. Чимин выходит из лаборантской и прижимается спиной к стене на минутку, чтобы перевести дыхание, но как только он прикрывает глаза перед ними предстает картинка чужого… Да лучше бы лица, а не… — Ты точно в порядке? — Тэхен появляется неожиданно и решает Пака подзаебать, пока он не расскажет, что случилось. Впрочем, Чимин раскалывается быстро, потому что Тэхен знает, как и что нужно сковырнуть, чтобы старшего прорвало. Они вместе идут до злосчастного автомата с напитками, и Пак рассказывает все, что случилось сегодня. Ким слушает внимательно и не перебивает, позволяя Чимину выговориться, и делает для себя выводы. — Я думаю, что нам точно нужно попасть на эту тусу. — Почему? — Помнишь о том, что я сказал по секрету? Так вот, теперь я докажу тебе это. Чимин вздыхает жалобно и ударяется три раза лбом о стекло автомата, потому что бутылка снова застревает, да и убиться хочется. А еще он нихера Тэхену не верит и убеждаться в бредовых наблюдениях не собирается, но сейчас меньше всего хочется идти одному. — Я в любом случае иду. И могу попросить Енджэ о бесплатке для тебя, — Пак бьет теперь уже ладошкой, но, как и в прошлый раз, — бутылка даже не двигается. Чимин жалобно смотрит на Тэхена, который жутко умиляется с такого беспомощного друга, а затем просит Мина отойти да подальше. — Значит, завтра идем на тусовку! — Ким пинает автомат с ноги и под конец добивает коленом, а все вместе это выглядит так, словно Тэхен решил показать приемчики из тхэквондо. Может, так оно и есть, Чимин даже не удивится, если он вместе с Чонгуком ходил, ведь у шатена красный пояс… Так. Блять. Почему опять этот пидорюга на уме?! Тем временем Тэхен уже протягивает бутылку с колой Чимину, который снова в мыслях издевается над Чонгуком на тусовке, проливая на его белую рубашку оранжево-красный «секс на пляже». Он же сказал молчать, но не бездействовать. Прости, Чхве Енджэ. Прости, друг. Но этот ублюдок должен получить по полной за то, что заставил Чимина сегодня «страдать».

###

Вечером Чимин договаривается с Енджэ о времени и бесплатке Тэхену, на что друг ему отвечает: «Без проблем. На входе назовешь парню мое имя и фамилию, а еще кодовое слово: "hands up". Тогда завтра в семь вечера в "Айвори", оденься посексуальнее там». Дело в шляпе, Пак уже знает, что наденет и как это будет смотреться, а вот обувь и цацки придется одолжить у Юнги. Для Чимина ведь это не просто очередная вечеринка, а очень даже непредсказуемая спец. миссия, окончание которой для парня, болеющего нарколепсией, может закончиться неожиданно и провально.