good morning fuck.

«Swing me these sorrows And try delusion for a while, Such a beautiful night, You've got to lose inhibition, Romance your ego for a while, Come on give it a try. Donʼt be afraid of tomorrow».

###

— Чи… И… Чими… Чимин-а… Пак Чимин… ДА ПРОСНИСЬ ТЫ, БЛЯТЬ, УЖЕ! Кто-то очень добрый, кажется, зовут его Мин Юнги, дергает за край пледа, но младший братик бурчит что-то про «пять минут» и что «ему ко второй», но Юнги-то не просто так будит! С утра пораньше старший член семьи проснулся как раз от разрывающегося телефона, который оказался лежащим на полу в зале. Выброшенный и одинокий. Даже Мин проснулся и дошел до гостиной, а Чимину хоть бы хны, он продолжает отмахиваться, не желая ничего слушать. Имя контакта: Чимин. Звонит-то по-любому Ким Тэхен, и Юнги как-то с ним разговаривать особо не хочется, но приходится взять трубку, а то вдруг этот странный парень к ним еще домой приедет. — Алло? — Чимин? Ты там все еще пиздострадаешь? — совершенно ничего не подозревающим голосом спрашивает Тэхен и попутно разговаривает со своей сестренкой. — Да, Чимин всю ночь этим занимался и устал. Ему что-то передать? И тут-то голос у Кима меняется, и он, кажется, давится своим завтраком. — Эээ, ооо, здравствуйте, — кажется, рыжеволосый по инерции поклонился с телефоном в руках. — Передайте Чиме, пожалуйста, что я его жду в пять часов вечера у «Грин Тэйсти». Спасибо. До свидания. Юнги даже попрощаться не успевает толком и смотрит на плиточки рабочего стола, прокручивая в голове то, с какой интонацией он пареньку ответил. Да вроде с обычной такой, нейтральной. Нет, ну а как объяснить по-другому то, что Тэхен так быстро смылся? Неужели Юнги наводит на всех такой страх и ужас? Что-то как-то обидно даже. Еще раз взглянув на своего нерадивого братца, у которого вчера случилось слишком много стрессовых ситуаций, Мин решает оставить его хотя бы до обеда отсыпаться. Чтобы он с новыми силами пошел к Тэхену и вылил на его бедную голову все свои переживания. . Чимин просыпается ровно в два часа дня, причем в очередной раз не без помощи Юнги и его «неудержимого пинка». — Тэхен ждет тебя в пять у… бля, забыл, ща, — хен сворачивает все свои рабочие программы и залезает в текстовик на рабочем столе под названием «ты по-любому это забудешь, еблан». — А, в «Грин Тэйсти», — громко сообщает Юнги помятому привидению Чимина, которое проплывает мимо него и трясущейся рукой просит воды. Мин пялится на свой стакан с живительным напитком, а затем на убитого Пака и решает свою долю отдать, иначе брат неожиданно нападет на него, как зомбак из «волкин дэд». — Ты в порядке вообще? — наконец-то взволнованным голосом спрашивает Юнги и смотрит завороженно на то, как плавно двигается кадык Чимина. — Пфф. Душ, кусочек шоколадного тортика, парочка танцевальных движений и я готов к новым свершениям! — пытаясь говорить бодро, младший даже не догадывается, что со стороны выглядит, как инфузория-драная-туфелька, а в его мешках под глазами можно картошки наложить на целый год вперед. — Тогда пиздуй в душ, чтобы потом не нестись сломя голову на встречу, — в приказном тоне отвечает Юнги и вновь погружается в свой любимый ноутбук. — А ты очки надень! Уже щуришься, как дедок! — у Чимина бомбит слегка, потому что он волнуется за брата, который перестал носить линзы и умудряется без них еще и на машине кататься. — А ты перестань уже лизать мою зубную щетку и купи себе свою! — в ответ возмущается Юнги, ведь у него тоже кое-где уже подгорает. — Ах… Ты тогда не жопься и купи своей новенькой помощнице на работе что-нибудь вкусненькое! — сдерживая смешок, Чимин захватывает с собой полотенце из шкафа и направляется в ванную, зная, что в этой мини перепалке он наверняка победил. — А ты тогда не выебывайся и ответь Чонгуку взаимностью! — А ты… Что?! — Чимин застревает на месте и недоумевающе пялится на брата. Что-то тут дымком попахивает… — Я выиграл. Пиздуй мыться, — Мин отворачивается, делая вид, что ему больше не интересна эта склока. Тем более, что Пак после упоминания Чонгука слова не может связать и в итоге запирается в ванной комнате. 1:0 в пользу Юнги, который с довольной миной возвращается к работе. Ближе к пяти, когда Мин заканчивает что-то там строчить в документе, а Чимин заканчивает с подбором одежды для себя любимого, телефон Юнги извергается сиреной в лице «депеш мод» и их очередного потрясно-странного творения. Пак даже выглядывает из-за угла, чтобы удостовериться, что это не Тэхен. Но Мин брата не зовет, а сам берет трубку и говорит о каком-то там чае и круассанах, а еще про то, что в Сеуле нынче пиздец холодно. Тут и к гадалке не ходи — Юнги снова названивает лучший друг из Тэгу, видимо, соскучившись. Жаль, что Чанель-хен приезжает в Сеул ненадолго. С улыбкой слушая их очень забавный диалог, Пак окончательно и бесповоротно определяется с выбором одежды. Перед зеркалом предстает парень с великолепной (хотя он сам так не думает) фигурой, которую потертые темно-синие джинсы преподносят в лучшем свете; поверх легонькой белой футболки Чимин надел свой феерический бомбер сливового цвета с кучей крутых английских надписей на спине; из побрякушек Пак решил использовать только серьги-крестики, по одному на каждое ухо, и черный кожаный браслет с переплетениями. С прической Чимин не парится и делает непрямой пробор, приподнимая волосы у корней, чтобы казались объемнее. И последний штрих — по-мужски так поправляет брови расческой для волос и обкусывает губы, чтобы казались краснее. Юнги, который как раз только заканчивает разговор, оборачивается к брату и нихуя не может понять, ЗАЧЕМ ему так наряжаться, но на этом этапе Мину лучше смолчать, дабы не услышать в ответ тысяча и одно возмущение. — Ты точно с Тэхеном идешь? — скрещивая руки на груди, Юнги облокачивается о стену в прихожей и наблюдает за тем, как Чимин подкладывает в его тимберленды стельки, а после без зазрения совести надевает их и становится выше брата. Спина у Пака тут же выпрямляется, плечи расправляются, грудь колесом, жопа поплавком и надменный взгляд аля «высоко сижу, далеко гляжу», правда, Юнги на это реагирует, как и всегда — никак. — Оставь при себе свои шуточки про Чонгука, — раздраженно фыркает Чимин, надевая на себя дымчатого цвета пуховик и наматывая любимый черный шарф. — Заметь, ты сам о нем вспомнил, — очень знакомо отвечает Юнги и играет бровями, заставляя Пака расплыться сначала в ленивом возмущении, а следом в улыбке. — Шапку не беру. Пока, — младшенький показательно натягивает на себя капюшон, якобы защита у него пизже, чем в Пентагоне. — Удачи. Возвращайся домой, — выделяя последнее крайне язвительной интонацией, Юнги снова играет бровями и чуть не получает в жбан стальной дверью, которую Чимин толкает с ноги в порыве злости. «Ух, да он сегодня точно кого-нибудь прибьет», — думается Мину и страшно становится за окружающих. Хотя кому мы пиздим — ему срать на них хотелось.

###

Вечерний Сеул встречает Чимина яркими огнями, совершенно безветренной погодой и забитым до отвала автобусом, в который парень не заходит, а блять втекает, принимая позу поломанной куклы. Хорошо, что проехать нужно всего лишь четыре остановки, но зато каких! На первой Чимину чуть ли не прилетает локтем в нос. На второй какая-то девушка прижимается к Паку всем телом и, кажется, ей совершенно нормально стоять так, прижавшись задницей к животу незнакомого парня. На третьей происходит резкое торможение, которое заставляет ту самую девушку потянуться назад до поручня, что, впрочем, оказывается плачевно для Чимина, чья прическа находится в опасности. На четвертой, точнее, перед ней, блондин, с гнездом на голове и отбитыми почками, опасливо ползет к выходу и чуть не падает на пол, когда спотыкается о чужие сумки. Хочется просто взять и нахуй пнуть все эти пакеты, но Чимин, стискивая челюсти, доходит до дверей и буквально вываливается из автобуса вместе с этой, кстати, девушкой. Не, она не во вкусе Пака, и парень совершенно не заинтересован в ее подмигиваниях, тем более, что она ему локтем сбила всю прическу! Поэтому, развернувшись в противоположную от нее сторону, Чимин направляется на оживленную людьми улицу в центре Сеула. Чем ближе к сердцу столицы, тем больше народу и тем, как мы знаем, меньше желания наслаждаться городом. Ну разве нормально сосаться прямо посреди улицы, не обращая внимания на остальных? А вон те, которые около лавки с токпокки и рыбными пирожками, они вообще друг друга изо рта в рот кормят. И не стыдно им! Чимин сильнее кутается в шарф, задирая его чуть ли не до глаз, а если б можно было, то с радостью бы натянул, закрываясь от внешнего мира. В темных глазах его мелькают украшенные гирляндами витрины, чьи хозяева до сих пор от нового года не отошли, и блики проезжающих мимо машин, водители в которых сигналят особо приглянувшимся девушкам, а те только и делают, что хихикают и спорят между собой, выясняя, кто больше понравился красавчику. Паку хочется поскорее дойти до этой гребаной кафешки, и он ускоряется, иногда задевая таких же торопливых прохожих. В пять часов ровно Ким Тэхен уже стоит около кафешки, выдыхает пар изо рта и поочередно поджимает ноги, которые что-то как-то уже замерзли. Спустя вот уже пять минут Чимина он не видит, да и отчего-то не обижается даже, зная, как любит этот парень опаздывать. Тэхен дает ему еще десять минуток и преданно продолжает ждать снаружи. Однако приходится удивиться, когда буквально через минуту Ким замечает издалека знакомый, чешущий ножками образ: какой-то внезапно выросший Пак Чимин, чье лицо сейчас утонет в шарфе. — Йа, ты стельки, что ли, напялил?! — вместо приветствия заявляет Тэхен, когда блондин подходит к нему и тянет руку якобы для рукопожатия. — И тебе привет, — Чимин закатывает глаза, но уже через секунду разрывается от смеха, когда Тэхен вместо рукопожатия вручает Паку в руки его портфель. — Эй, я с тобой здороваюсь, вообще-то! — ослепительно улыбаясь, Чимин бьет Кима ладошкой по плечу и очень резко охуевает, когда Тэхен его утягивает в объятия. — Приве-е-ет, — по-детски тянет рыжеволосый, похлопывая Пака по спине и тут же отстраняясь. Видимо, именно так Тэхен здоровается со своими друзьями. Что ж, окей, Чимин все понимает и даже не злится, когда Тэ хватает его за руку и утаскивает за собой в кафешку, словно они тоже парочка. Ненормальных, блять. Кафешка все та же, что и была, когда Тэхен с Чимином приходили излить друг другу души, а в итоге закончили вечер с бутылками соджу. А сейчас, когда слово «алкоголь» вызывает у Кима страстное желание проблеваться, ничего лучше салатиков и мороженок не найдешь. Парни раздеваются на входе, как и тогда, отдают куртки девушке-администратору, которая уносит их в специально отведенное для этого место, а после приносит два номерка. Тэхену достается 178, а Чимину 173, и они очень долго с этого ржут, пока идут к тому самому дальнему столику у окна. Особенно уссыкается Ким, когда узнает, что рост реально соответствует номерам и… 173 — это ж умиление и овердоз. Чимин за это бьет его своей лопаткой-ладошкой очень так болюче, и на этом смехопанорама заканчивается. Парни заказывают себе что-то очень нейтральное, чтобы можно было говорить и есть потихоньку, но на десерт они оба просят жареное мороженое, потому что оно просто манифик. Как ни странно, но обслуживает их все та же девушка, которая до жути худая, а Тэхена такие не привлекают. Чимина тоже. Поэтому все те молнии, что она пускала глазами в наших прекрасных цветочных мальчиков, парни ей вернули обратно. Наверное, она даже подумала, что они педики. И не ошиблась, черт побери, давайте будем честны. — Кто первый? — с интересом в глазах спрашивает Тэхен у Чимина, который завис на том, что происходило за окном. — Давай ты, — Пак выхватывает из специальной подставки зубочистку и начинает ее обсасывать в ожидании еды. Тэхен, глядя на него, решает тоже насладиться древесиной и повторяет за Паком, тупенько улыбаясь. — Мм, ладно, — забавная улыбка скоропостижно сходит с красивого лица, и рыжик поджимает губы, после покусывая их. — Мне начинать с момента, когда ты потерял меня на вечеринке? Чимин на несколько секунд хмурит брови, вспоминая, видимо, а потом кивает, когда в голову ударяют картинки того вечера. — Ну-у меня буквально за руку вытащил Хосок тогда. Помнишь его? Который- — Я с ним знаком, да, он тебя бросил, потому что хотел только твое тело. — Да потише ты! — Тэхен чуть ли из-за стола не вылезает, чтобы Чимину заткнуть рот; девушка-официантка подходит с подносом и очень странно смотрит на парней, но, несмотря ни на что, работу свою выполняет. За столиком пролетает перекати-поле ровно до тех пор, пока девушка не уходит, поклонившись. — Продолжай, я слушаю, — Чимин отвлекает Тэхена от созерцания медленно выплывающего из-под жареной корочки пломбира, и сам начинает есть свой салатик с бобовой лапшой. — Кгм, — Ким прокашливается в кулак, — в общем, он утащил меня в ВИП-зону и самое поганое, что я не мог дать отпор! Он так смотрел на меня тогда, пожирал глазами, и я подумал, что у него могли появиться какие-то чувства. Ну, возможно. А потом… Потом меня просто унесло нахер, — Тэхен прерывается и кладет в рот кусочек мороженного. — Я просто хотел быть с ним. Чимин единожды вздергивает брови и вздыхает, не зная, как ему еще поддержать друга. — А что после? — А после ему позвонил Чонгук, взывая о помощи, и мы прибежали к вам. Ты был без сознания и такой… я даже описать не могу. Словно мертв, — Тэхен принимает очень печальный вид, вспоминая бледную кожу и практически отсутствующий пульс, но через мгновение трясет головой, выкидывая нахуй подобные мысли. Чимин лишь пожимает плечами, потому что он и сам не имеет власти над болезнью. — Потом, когда Чонгук унес тебя, я был очень испуган и надеялся получить поддержку от Хосока, но он оттолкнул меня и сказал что-то типа «Спектакль окончен». Я, если честно, до сих пор не понимал, что это значит, а сейчас… — Сейчас? — с лапшой во рту интересуется Пак. — Я думаю, что это… месть! Да, определенно, я ведь бросил его, опозорив перед друзьями, — Тэхен очень актерски принимает грозный вид и мысленно просит прощения у Чимина. Он знает, что это Чонгук все подстроил, но не скажет, потому что иначе Пак ему точно трахнет мозги. И блондин ведется, как и всегда, понимающе кивая на каждое тэхеново слово, сочувствуя и поддерживая короткими фразами. Он и не догадывается, что сейчас поддерживает однополые отношения, и вдруг начинает Тэхену заливать, что нужно заставить Хосока ревновать для профилактики. Ким пытается спрятать свою улыбку от такого резко начавшего разбираться в гейских отношениях Чимина, и поэтому скрывает ее за чашкой кофе. — У тебя-то что, страдалец? — весело замечает Тэхен, когда Пак доедает горячее и вздыхает так, словно это его последняя лапша в жизни. — Ну… И Чимин рассказывает ВСЕ. Конечно, «все» — это не в том самом смысле, когда описываешь каждое действие, а просто все события, которые с ним и Чонгуком приключились. На моменте с поцелуем, а возмущенный Чимин озвучил это так: — Он прижал меня к столу и поцеловал! Я не мог вырваться! Тэхен несдержанно подскочил с места, подлетел к Паку, засыпая его своими: «Кенчана? Кенчана?». К этому моменту все в кафешке уже пялились на них и переглядывались, потому что Чимин свою громкость сдерживать не умеет. Теперь каждый сидящий знал, что вон того блондина прижал к столу какой-то Чонгук (чье имя прозвучало раз сто) и поцеловал его с языком. Впредь это кафе у обоих, кажется, под запретом. Но это еще не все, ведь следом Чимин рассказал «о подъезде» и «о том, как спалился», причем черт его дернул добавить «мы были в спальне». Тэхен взорвался на месте и взвыл китом о том, что Чонгук просто шикарный парень, а Чимин — «пабо». Таких, как Чон, хватать надо и поскорее, а не мозг им выносить на блюдечке. — Так ты его поддерживаешь? — возмущенно охает Пак, когда Тэхен начинает мечтать о таком парне. — Он же… — Он тебя любит, сто пудов, Чимин, просто по-другому с тобой сдохнуть можно! — Ах ты ж блять! — блондин порывается Тэхену подзатыльник отвесить, но вместо этого несильно бьет ногой по его коленке. — Девушка, а счет можно?! — спешно выкрикивает Ким, дабы предотвратить драку и потушить горящий чиминов пердак. Официантка, чуть не выронив поднос, побежала за администраторскую стойку и пальцем ткнула в тот самый столик, за которым сейчас намечалась дружеская потасовка. С горем пополам расплатившись каждый за свои блюда, двое шизанутых, но очень привлекательных парней, двинулись к гардеробу, толкая друг друга бедром. Все девчонки пищали и фоткали их, словно это айдолы какие, а более смелые даже спорили «кто чей будет», но когда Тэхен в шутку Чимина чмокнул в шею, заставив блондина разволноваться, девичьи руки опустились навсегда. Им точно не добиться взаимности. — Это что было?! — уже на улице возмущенно спрашивает Пак своего шаловливого дружка, а Тэхен что? Рыжик просто накидывается на Чимина сзади, обнимает и говорит, что счастлив. Безумно рад, что у него появился такой понимающий друг, пусть и немного тугодум. Пак шагает синхронно с повиснувшим Тэхеном и слушает, как искренне Ким признается ему в том, что никогда не встречал настолько крутого чувака. И сказать, что Чимин смущен — это не сказать ровным счетом ничего. — Йа, хену тяжело! — шутливо вскрикивает Пак, отрывая от себя чужие культяпки. Тэхен послушно сползает со спины блондина и подстраивается под его коротенькие шажки, чтобы после похвастаться Чимину, что они идут в ногу. — Да мы созданы друг для друга! Пак пытается сделать строгое выражение лица, но с этим придурком рыжим у него то и дело вылезает широченная улыбка и дикий смех. — Судьба моя, куда пойдем? — театрально окинув взглядом множество переулков, Чимин чуть ли не вприпрыжку доходит до пешеходного перехода, как бы намекая Тэ, что в той стороне есть много всяких приколюх. — Знаешь, куда хочу? — неожиданно спрашивает Ким, перехватывая маленькую лапку Чимина. — На каток! От этого слова у Пака почти что кровь в жилах стынет. Дело в том, что когда-то в детстве отец учил его кататься на коньках, но у Чима ничего не получалось, как бы он ни старался. В школе над ним смеялись и толкали специально, чтобы увидеть слезы «девчонки», а один мальчик из хоккейной секции даже ударил Пака клюшкой, крикнув, что нашел шайбу. Чимин тогда молчал, не говорил Юнги, не говорил никому, потому что понимал, что никто не защитит… — Чимин-а? — Тэхен вырывает блондина из толщи воспоминаний, дотрагиваясь до его плеча. На светофоре зажигается приятного оттенка зеленый, и люди толпой начинают переходить дорогу, оставляя двух парней позади. — Я… — Чимин запинается, потому что Тэхену отказывать не хочет, но и со своими страхами встречаться тоже не горит. Ему до безумия нравится проводить время на льду, но уровень владения коньками все равно не повышается, и от этого стыдно ужасно. — Йа, Чи… Это же… Это… — Тэхен вдруг дергает Пака за предплечье и тянет за собой через дорогу. Зеленый начинает мигать, Чимин начинает материться, водители набирают в легкие кислорода, чтобы после заорать во всю глотку на двух безумных парней. — Ким Тэхен, ты ебу дал?! — нечеловечески писклявым голосом выкрикивает Пак, когда они наконец-то оказываются на другой стороне дороги. А Тэ вместо тысячи слов указывает в сторону припаркованных к продуктовому магазинчику машин и готовится от Чимина получать диснеевские пиздюли. Чонгук замирает с бутылкой воды у машины, а в следующую секунду их глаза встречаются, как во всяких там мыльных дорамах. С Пака даже шарф спадает, открывая вид на опухшие губы и красный носик, а у Чона ощутимо покалывают кончики пальцев: то ли от холода, то ли от желания прикоснуться к Чимину. — Пошли! — Тэхен прерывает идиллию, но только лишь для того, чтобы превратить ее в настоящую атмосферу: Ким хватает друга за руку и тащит буквально к Чонгуку, который все же решает хотя бы одну руку в карман засунуть. — Я согласен, Тэ, знаешь… пошли на каток! Прямо сейчас! ТЭХЕН! — Чимин упирается ногами и пытается рыжика перетянуть в свою сторону, но Ким прет аки трактор и лыбится Чонгуку так ярко, как никогда. — Вот он нас и довезет! — разбивая в пух и прах все старания Чимина, Тэхен ведет Пака, словно невесту к алтарю, и готов дать свое полное благословение после того, что ему блондин рассказал. Чон смотрит на все это со стороны и жутко умиляется с препирающегося Чимина, который что-то там придумывает новенькое лишь бы Тэху остановить. Это вообще нормально, когда тебе вдруг начинает нравиться то, что ты до этого не переносил? Когда окончательно становится понятно, что этот человек — не сбой системы, не случайность, а самая что ни на есть судьба. — Какие люди, — с усмешкой проговаривает Чонгук и не сдерживает кроличьей улыбки, когда Чимин укрывается у Тэхена за спиной и поджимает губы. — Что, не рад видеть, мистер фингал-под-глазом? — усмехнувшись, Ким резко дергает друга за руку, чтобы тот вышел вперед, а не прятался, как трусишка. Чонгук замечает, что Чимин сам на себя не похож, ведь давно бы уже обматерил всех или съязвил, а сейчас мнется на месте и губу жует. — Очень даже рад, — снова сталкиваясь взглядами, блондин тут же отворачивается в другую сторону, только увеличивая масштаб палева. И даже морозец не может скрыть волнения, проступившего на щеках. — Мы сейчас на каток собрались. Ты случайно не мимо? Вообще-то мимо, но… — О, а я тоже на каток, — Чонгук не может так просто отступить, и они с Тэхеном друг друга сейчас понимают, как никогда, поэтому, не теряя ни секунды, Чон выкрикивает: «Поехали». Чимин, который просто присутствовал и никак не участвовал в принятии решения, вылупляет глазенки на Тэхена и раскрывает рот, чтобы бестию образумить, но друг обрывает его своим: — Ты че, испугался? Чонгука боишься? Слабо стало? И как, блять, на такое ответить? Потому что лучше бы Чимин его боялся, чем… — Ну вы чего там застряли? — выкрикивает Чонгук из машины и включает фары, ослепляя Пака. Специально. Блондин щурится и замечает вызов в гуковых глазах, который просто невозможно игнорировать. — Мудак, — вслух произносит Чимин, когда Чон в салоне машины начинает расстегивать куртку и смотрит на Пака таким пожирающим взглядом, что даже Тэхен со спины чувствует, как его нечаянно «подъедают». — Поехали. Чимин смело подается вперед, огибая друга, и грозно топает прямо к машине Гука, который чуть ли не в ладоши хлопает, в очередной раз вынудив истеричку быть рядом. План Тэхена прошел без сучка и задоринки. Чимин подходит к автомобилю и дергает ручку задней двери, только вот Чон милости просит на переднее. Хуесос. Ладно-ладно. Чимин поддается и лезет на переднее, удобно размещаясь в кожаном кресле. Пак замечает, что машина не та, которая была вчера, но что с этого мажора взять, меняет тачки, как перчатки. Блондин презрительно косится в сторону Чонгука, но как только шатен обращает на него свое внимание, Чимин отворачивается и делает вид, словно это не он сейчас пялился. Чтобы отвлечься, блондин достает из кармана свой телефон, по которому соскучился дико, но ебаное разочарование в том, что айфончик любимый разряжен. Ну, спасибо тебе, Ким Тэхен, даже не додумался зарядить. — Такое чувство- — Словно это судьба? — продолжает за него Чонгук, и это становится его излюбленным — заканчивать мысли Чимина так, как ему хочется, и замечать на пухлых щечках легкий румянец. — Я вообще-то с Тэхеном разговаривал, — раздраженно бурчит Пак, цокая языком. А Ким словно между двух огней находится сейчас и как-то недоволен тем, что бро грубит. — Чим, ты чего такой злой? — Тэхен подыгрывает Чонгуку, зная, конечно, что Чимин ему «спасибо-любимый-друг» не скажет, но вот потом… — Я?! — удивленно тыкая в себя пальчиком, пропискивает блондин. — Ты! — не отступая от сценария, Ким хлопает глазами и никак не может рот закрыть от возмущения. Чонгук в это время сдает назад и выкручивает руль, чтобы можно было безопасно вывернуть с парковки, а еще вспоминает, что Чимин забыл пристегнуться. А это важно, самое главное, что может сейчас быть. — Пристегнись, — немного суховато произносит Чонгук, выезжая на трассу. — Иначе я остановлюсь во-о-он там, и сам тебя пристегну, — а теперь в голосе шатена проскакивают дерзкие искорки, которые Пака словно фитиль поджигают. Тэхен сзади посмеивается в кулачок над растерянным лицом Чимина и теперь понимает, для чего Чонгук Пака смущает. Это же ведь целый фонтан новых эмоций! Фыркнув под конец и злобно зыркнув на Тэхена, блондин хватается за ремень и быстренько себя перетягивает, защелкивая замок. В этой машине технологии покруче будут. Практически весь путь парни не разговаривают, слушая предоставленную Чонгуком музыку, которая, с какого-то хера, снова совпадает со вкусом Чимина. Одной песне Пак даже начинает подпевать, и Чон делает потише, чтобы расслышать ангельский голос лучше. К счастью Тэхена и Гука, Чимин внимания ни на что не обращает и продолжает подпевать песне «Illuminated» группы «Hurts», вытягивая абсолютно все ноты. Чонгук хотел бы сейчас закрыть глаза и полностью проникнуться этим чувственным пением, особенно, зная перевод песни, но если он так поступит, то все может закончиться летально. Поэтому приходится сильнее сжать пальцами руль и немного поерзать на сидении. — Ох-ох, Чимин-а, а я не знал, что ты так поешь! — восхищенно хлопая в ладошки, заохал Тэхен. — Кстати, а о чем песня? Чимин жестко палится, когда после этого вопроса вдруг поворачивается к Чонгуку, но быстро отводит взгляд. — О том, что не нужно бояться, — с печалью в голосе произносит блондин и отворачивается к окну ровно в тот момент, когда Чон цепляет его взглядом. «Надеюсь, она на тебя подействует», — про себя произносит Тэхен, а в действительности делает оценивающую моську и поднимает большой палец вверх. . «Ледовая арена» — так зовется то самое знаменитое, по словам Чонгука, сооружение, но на деле-то оказывается обычным среднестатистическим катком под открытым небом. Что-то типа старой доброй хоккейной площадки с деревянными стойками и небольшим домиком рядом, где можно взять в прокат коньки. — Я-то думал, что тут сейчас реально арена будет, — немного разочарованно произносит Тэхен и застегивает куртку, прищемляя собачкой подбородок. — Айщ! — Этот каток мне, как родной, так что не выебывайся, — Чонгук паркует машину хер знает, как и где, потому что специально отведенных для этого мест нет, и отцепляет ремень безопасности. Чимин же в это время тянется к своему замку, нажимает на кнопочку и… нихуя не происходит. Тогда Пак пробует еще раз и еще, но что-то явно не так, потому что механизм сам по себе работает. Тэхен замечает эпикфэйл друга первым и мигает Чонгуку обоими глазами, чтобы тот проявил инициативу, а сам торопится вылезти, чтобы оставить двоих наедине. — Да что у тебя за машины такие! С тупыми замками! — ругается Чимин, отдавив себе все пальцы и чуть не сломав ноготь; он слышит, как открывается и закрывается задняя дверь, а это значит, что Тэхен ушел. Вот ведь… сукин сын. — У меня только одна машина. Та была не моя, — Чонгук не торопится помогать, ожидая, возможно, когда сам Чимин попросит о помощи. Но Пак только и делает, что чертыхается и пыхтит, пытаясь понять, что не так. — Да в чем тут дело?! — нервно дергая язычок, Чимин чуть ли не ломает весь механизм, и вот тут-то Чонгук не выдерживает. — Да что с тобой не так?! Шатен тянется в сторону Пака и хватает его за куртку, дергая на себя. Их лбы практически сталкиваются, а взгляд Чонгука прожигает насквозь, пробивая дыры в затылке. — Ты не помогаешь, — шепчет одними губами Чимин, удивляя Гука своим хладнокровием в этот момент. Черт, как же он соблазнителен сейчас. — Тогда позволь… — с полувопросом произносит Чон и ответа не дожидается, начиная залезать снизу под куртку Чимина свободной рукой. Он скользит пальцами по бедру и минует пах, впиваясь в ткань белой футболки. Пак снова ничего не делает, лишь сглатывает и замирает, чувствуя на своем животе чужое присутствие. Чонгук развеивает иллюзии, резко дергая футболку, которая как раз и попала в замок, а после, как ни в чем не бывало, вытаскивает руку из тепла и спешно выходит из машины. Чуть ли не ракетой вылетает. Потому что джинсы сдавливают чертов стояк, а куртка не такая уж и длинная, чтобы прикрыться полностью. Так, вдох-выдох-вдох-сдох… — Я все видел, — хитренько улыбаясь, Тэхен вылезает из-за дерева и играет бровями, напоминая сейчас заядлого вуайериста. — Это тоже? — Чонгук без смущения кивает на свой член, и Ким следует взглядом к ширинке, а после сглатывает так же, как и Чимин до этого. — Как сильно ты лю… — О чем это вы? — вовремя выползший из машины Пак подозрительно косится на Тэхена, а особенно на Чонгука, который тут же принимается куртку натягивать пониже. — Кстати, ты умеешь-то на коньках кататься, а, Чимин? — Ким мигом подлетает к блондину и хватает его под руку, отвлекая внимание на себя, чтобы Чон хоть как-нибудь там сдул свой вытянутый шарик в штанах. В это время Гук нажимает на сигналку и уходит с места происшествия первым, решая, что так будет лучше. — Умею, но хуево, — без интереса отвечает Чимин, больше заинтересованный удаляющейся фигурой Чонгука. Такой красивой, мощной, изящной… Так, стоять! Мозг, ты заебал уже. Лучше бы так на экзаменах поработал, как сейчас. — Чонгук всему тебя научит! — необдуманно, совершенно необдуманно восклицает Тэхен и тут же получает по заслугам, когда Чимин, хапнув снега, засыпает его другу за шиворот. Ким начинает плясать на месте, издавая болезненные ахи, а Пак в это время пускается в бега, по пути делая снежок. — Ааааа, Пак Чимин! Догоню тебя и будет больно! — оправившись от неприятных ощущений, Тэхен делает сразу же два снежка, чтобы был запасной вариант, и очень быстро догоняет Чимина, который устает уже около стадиончика. Блондин краем глаза успевает заметить каких-то незнакомых парней, с которыми Чон здоровается и обнимается, и эта ошибка вознаграждается в плохом смысле этого слова. — Пощади! — практически вопит Чимин, когда Тэхен замахивается первым снежком и попадает блондину по бедру. Удар получается довольно-таки мощным, да и Пак просил же пощадить, поэтому-то Ким расслабляется и пропускает тот момент, когда Чимин делает свой новый снежок и попадает им прямо Тэхену в лоб. Сзади тут же раздаются мужские «ооо, меткий», и блондина захлестывает этим ощущением настолько, что он даже не замечает, как сзади к нему уже подкрался не кто иной, как Чонгук. — Я в игре, — горячий шепот согревает раскрасневшееся ушко и ползет по линии челюсти, когда Чон обступает Чимина и становится перед ним. — Чонгук! Это нечестно! — возмущается Тэхен и потирает саднящий лоб. Ему для полноты картины осталось только расплакаться и крикнуть «мама, забери меня домой, тут плохие дяди». — Тогда я тоже в игре! — раздается буквально из ниоткуда, и Тэхен оборачивается, чтобы посмотреть. И лучше бы, блять, он вообще остался сегодня дома. — Ты… — Не ной, сейчас мы их вздернем, — брюнет в красной гандонке, с улыбкой, которая в горле Тэхена застревает рыбной косточкой, горькой обидой и завистью к любому другому человеку, у которого есть хотя бы однопроцентный шанс заполучить его. У Тэхена нет даже сотой доли, но в данный момент он послушно (как и всегда) становится за спиной Хосока и прячет свои временно красные глаза. Сейчас, погодите, поболит и перестанет. — А вот и рыцарь явился, — сквозь зубы цедит Чимин за спиной Чонгука. — Хочу ему в ебыч прописать, — короткие пальчики доверчиво цепляются за куртку шатена, — сможешь? Чонгук на несколько мгновений теряется, а после загорается таким энтузиазмом, что Хосоку, блять, не жить. Взгляд, который топит снег, лед под ним и прожигает землю, — только ради Чимина. — Закопаю. Нахуй. Чон знает наверняка, что парень за его спиной сейчас улыбается. — Хэй, Минджун-а, — выкрикивает Гук, не оборачиваясь назад, — рассудишь наш поединок? Без лишних вопросов тот самый Минджун появляется посередке, и, глядя на него, никто уже жульничать не хочет. Двухметровый парень с клюшкой и стальными мускулами. — Играем до поражения короля, — Минджун чертит линию, за которую выходить парам нельзя, да и в общем игра эта напоминает старые добрые «вышибалы». — Кидаем по очереди. За нарушение правил — автоматическое поражение. Чонгук и Хосок определяют между собой жребий, играя в «кнб», и, к сожалению Чимина, Чон-старший побеждает. Тэхен за его спиной совершенно не хочет устраивать это представление, но читает во взгляде Пака издалека, что Хосок огребет, если Ким не бросит эту затею. И Тэхен верит, потому что когда Чонгук берется за что-то, то пиздец тому, кто у него на мушке. — Летс гоу! — выкрикивает Минджун и отходит в сторону. — Ну, держись, Чон Хосок! — с ухмылкой выкрикивает Чонгук и улавливает в поведении друга чистой воды азарт. Такое «настроение» для Гука не препятствие, ведь помимо игры он также подсознательно защищает то, что ему дорого. — Аналогично! — Хосок заводит одну свою руку назад и цепляется за запястье Тэхена. — Держи меня за куртку. Крепко держи, — просит он уже тихо, а Ким залипает на его пальцах и на просьбе, и вообще Тэхен улетел и обещал больше никогда не возвращаться. Чонгук пользуется этой заминкой и кидает первый снежок, прицельно попадая прямо по шее Хосока. Еще чуть-чуть, и он бы попал по тэхеновой макушке, но Чимин не хочет быстрой победы. — О-хо-хо! — вытирая курткой влажную кожу, Чон чувствует прилив бодрости и сил, а потому вспоминает правила, в которых не прописано, сколько снежков можно бросить. Говорится, что один раз, но какое количество — неизвестно. Хосок сгибается и делает сразу четыре снежка, по два в обе руки, а Чонгука от этого зрелища коробит. Вот в чем твоя проблема, дружище, ты хочешь победить противника больше, чем защитить короля. Это не просто игра — это приоритеты, Хосок. Это — жизнь и твои поступки. Чон-старший слишком близко подходит к линии, а у зрителей прямо-таки дыхание спирает. Не теряя времени на болтовню, Хосок замахивается обеими руками и яростно кидает все снежки в Чонгука, надеясь его обстрелять, но когда брюнет поднимает голову, то понимает, что Гук увернулся ото всех снежков и сейчас уже склонился к земле, набирая снег в ладонь. Хосок пятится назад, советуя Тэхену держаться крепче, но происходит то, о чем они с Чимином договорились одними лишь только взглядами и жестами: рыжик толкает Чона в спину, заставляя его перевалить за черту, а Чонгук вмазывает другу прямо между глаз, не чувствуя никакого сожаления. Минджун тут же кричит о том, что игра окончена, потому что нарушены правила, и Чонгук побеждает. Чимин моментально от Гука отскакивает и несется к Тэхену, охуевшему от своего же поступка, а шатен тем временем подает Хосоку руку и поднимает его со снега. — Это тебе за все хорошее. Давно хотел преподать урок, — серьезным тоном произносит Чонгук и хлопает друга по плечу. — Я заслужил удара посильнее, да? — Хосок, печально улыбаясь, совершенно не злится ни на Тэхена, ни на Чонгука. Знает он прекрасно, что мудак редкостный, но, честное слово, не думал, что Ким его толкнет. А этот парень оказался не таким уж и размазней. У Хосока даже дух захватило от толчка. — Ты заслужил снежка в анальное отверстие, но это против моих правил, — хмыкает Чонгук и выглядывает из-за плеча друга, чтобы увидеть Чимина. — Я не знаю… Не знаю, зачем сделал это, я в тот момент не думал. Просто увидел его «безоружного» и на инстинктах побежал защищать. А потом… — А потом ты заигрался со своим эгоцентризмом. Знаю, проходили, — Чонгук встряхивает друга за плечи. — Но сейчас постарайся уже сделать выбор. Не хочу, чтобы… Чимин волновался. — Ооо, а кто это тут влю-АЙБЛЯТЬ! Чимин с Тэхеном оборачиваются и глядят на двух идиотов, которые валяют друг друга в снегу и, кажется, помирились. — Мне стало лучше, спасибо, — Ким тянется к Паку за обнимашками и получает их на зависть заметившего это Чонгука. — Когда толкнул его… искры пробежали. И теперь гораздо легче… Чимин поддерживающе хлопает Тэхена по спине и отстраняется от него, когда за спиной раздается громкий смех. Та самая толпа абсолютно незнакомых Паку парней, фоткают тучонов на телефон и снимают видео, называя это «битвой двух сасов». Чимин и Тэхен таинственно переглядываются, а после оба устремляются к побоищу, с целью заснять лучшие кадры. . — Уух, Югем, я тебя обожаю просто! — Чонгук, на котором из одежды только трусы и белая футболка, любезно принимает вещи своего приятеля, который носит такой же размер. В домике, что напротив стадиона, они находятся втроем, если, конечно, ошметки Хосока можно считать третьим человеком. — Мда уж… вы теперь оба выглядите, как побитые щенки, — Югем кивает на синяки Чона-старшего и поджимает губы. — На тебя, кстати, у меня одежды нет, так что придется ехать домой в трусах. Хотя… — саркастически подмечая действительность, парень с розовыми волосами выуживает с полки один-единственный свитер, который Хосоку будет как платье, но отказываться от таких подарков судьбы Чон не собирается, — можешь не благодарить. — И не собирался, — пожимает плечами брюнет, натягивая на себя свитер с горлом и расплываясь в довольной улыбке. Тепло-о-о. — А как там твой? — Югем улыбчиво кивает в сторону дверей и тут же становится менее веселым, когда Чонгук поднимает на приятеля свой самый собственнический взгляд. — Никому. Его. Не. Трогать, — чеканит Гук и застегивает ширинку, заканчивая свои переодевания. — Скажи об этом своим. — Я ж говорил, что он уже под каблуком, — усмехается Хосок, но тут же весь скукоживается, когда Чонгук на него замахивается. — Ты же меня знаешь, Гем, если Хонги хотя бы шаг к нему навстречу сделает, я чесать языком не буду, — Гук подхватывает со стола свою водонепроницаемую куртку и коньки, чтобы сразу их надеть. — Вот поэтому ему я уже все сказал, не глупи, — Югем достает со специальной секции коньки сорок второго размера и протягивает их Чонгуку. — Неужели сам ему наденешь, как во всяких дорамках? Хосок в уголке посмеивается, завидуя, потому что Чимин — это сокровище, которое вместе с бедами приносит также небывалое счастье. — В тривиальных дорамках нет геев, так что остудите свои апельсиновые корки головного мозга, — Чонгук с легкостью зашнуровывает последний конек и встает на ноги, становясь совсем уж высоченным. Прямо-таки гигант-нагибатор. — Если слить в интернет твою с Хосоком драку, то будет первая, — Югем хлопает Гука прямо по заднице, так сказать, направляет на путь истинный, и провожает шатена до двери, игнорируя его угрозы. — Ну а ты что? Снова не принял Тэхена из-за того, что он слишком хорош для такого мудака, как ты? — Гем садится на специальную подставку и готов выслушать все, что Хосок ему сейчас скажет. Но нихера. Чону не хочется говорить о нем, зная, что он может осуществить это сейчас, выгнать из каморки Югема и… — Бля, слушай, а ты не мог бы пять… пятьдесят пять минут погулять? Югем гнет чернявую бровь и пропускает сквозь пальцы розовые волосы, прежде чем молча собраться и пожелать Хосоку удачи. . Югем находит Тэхена рядом с Чимином, а вот Чонгук оказывается не таким уж и каблуком, раз сейчас вовсю раскатывает коньки и не обращает внимания на пыхтения Пака. Знал бы Гем, что до этого Чимин снова начал возмущаться, якобы он же не безрукий и сам сможет надеть коньки, то не стал бы на Гука бочки катить. — Эм, Тэхен? — неловко спрашивает Югем рыжеволосого парня. Ким обращает внимание на статного парня с необычной внешностью и розовыми волосами. — Лучше тебе с ним поговорить, — не шутки ради обращаясь к парню, Ю указывает в сторону деревянного домика и тут же сваливает в туман, присоединяясь к скучающему вне катка Минджуну. Чимин провожает высокого парня взглядом и молча кивает, советуя другу все-таки поговорить. Хотя Пак и не «за» разговоры со всякими мудаками, но когда-то это помогло ему понять… кое-что. — Если я вдруг захочу уехать, один или с ним — не иди за мной и оставайся здесь, — наверняка зная, что такое может произойти, Тэхен обнимает Чимина заранее, если вдруг не сможет попрощаться, и цепляет пальцем кончик чужого носа. — Чонгук смотрит сюда сейчас и готов меня сожрать. Ты ему пиздец как нравишься. — Я знаю… — блондин оглядывается вполоборота, но Чон уже не смотрит, победно обнимаясь с каким-то там незнакомым для Чимина парнем. — Тогда не убегай от него, — замечая в настроении Пака нотки возмущения, Тэхен предлагает хуевую такую альтернативу и покидает Чимина, морально готовясь к своей битве. Блондин провожает печальным взглядом друга до самого домика, подсознательно переживая за него. Тяжелый вздох сопровождается звуком затягивающейся шнуровки на левом коньке и басом Минджуна, который безустанно ржет над плоскими шуточками Югема. С одной стороны — весело тут и атмосферно, но с другой — Чимина страх одолевает вперемешку с неловкостью, потому что все ребята здесь катаются на коньках великолепно, а многие даже занимаются профессионально. Куда уж тут Паку тягаться. Поднимаясь со специальных сидений, Чимин на трясущихся ногах доходит до бортика и хватается за него, как за единственное спасение. Зачем он вообще на все это подписался, какой черт его дернул?! А в это время тот самый черт замечает прилепившегося к деревянной ограде блондина, лицо которого выражает полнейшую беспомощность и «заберите меня отсюда блять». Поэтому Чонгук, как истинный рыцарь, откатывается от своих знакомых и, делая какие-то очень изящные, волнообразные движения, приближается к Чимину. Боже, он такой милый, когда не строит из себя крутого намджу, например, сейчас, когда аккуратненько пробует скользнуть правым коньком по льду. Чонгук с довольной улыбкой десятилетнего ребенка почти уже достигает Чимина, предвкушая их «обучение», но… — Хэй, Чимин? Чон, блять, чуть равновесие не теряет, когда буквально из ниоткуда появляется ебаный «Дон Жуан». — Д-да, — заранее уже ожидая издевок, напряженно отвечает Чимин и обращает внимание на Чонгука позади, которому шибко уж интересно, как Пак отреагирует. — О, а я — Тэмин, — радостно восклицает черноволосый парень в синей шапке с помпоном. — Мы с тобой Тумины! — брюнет вытягивает руку вперед, то ли поздороваться, то ли на лед помочь зайти, и Чимин перед тем, как сделать шаг вперед, прищуривается и ловит ожидающий гуков взгляд. — Я боюсь, что кое-кто будет против, — Пак кивает за спину Тэмина, и брюнет оборачивается, встречаясь с темными, пронзительными глазами, в которых белым по черному написано: «свали в туман». Чонгук больше не медлит ни секунды и подкатывается к Мину, молча нагоняя на него страх одним только своим видом. — А у вас серьезно, что ли? Или опять на два часа? — Тэмин хоть и боится, но привык уже делить с Чоном добычу. Однако на этот раз Чимин — не жертва их самолюбия. — Серьезно, — Чонгук сдавливает пальцами плечо Тэмина и постепенно отодвигает его в сторону. — Не думал, что доживу до этого дня, — Тэмин стаскивает чужую руку со своего плеча и еще раз оглядывает этого Чимина, из-за которого первый парень на деревне слетел с катушек. Что ж, Чонгука можно понять, особенно, когда взгляд натыкается на бедра и задницу… — Если не сгинешь сейчас, то не доживешь до завтра, — шепотом произносит Чон, чтобы его только брюнет мог услышать, и Тэмин тут же откланивается, покидая двух голубков, а следом и сам каток. Ну нахуй с Чонгуком враждовать — жить-то еще хочется. — Ну что, как там насчет обучения? — сгоняя с себя ревность, Чонгук меняется и внешне, превращаясь в совершенно безобидного паренька. — Если ты и впрямь мастер, — Чимин протягивает Гуку свою лапку и доверчиво ступает на лед обеими ногами. Только вот сразу устоять не получается, и блондин поскальзывается, чтобы в следующую секунду оказаться в крепких объятиях Чонгука. — Вот увидишь, я научу тебя всему, — и снова Чонгук слишком близко, и снова он горячо шепчет на ухо, касаясь губами светлых волос. — Ты сильно ревновал? — спрашивает Чимин вслух, хотя хотел про себя, но сдержаться сложно, когда на самом пике ощущаешь острую потребность лезть в пекло. Чонгук, стискивающий пальцами куртку Пака на спине, аккуратно ведет парня за собой, заставляя блондина синхронно катиться вслед за ним. — Я чуть не прибил его, — шепчет шатен, обжигающим паром выдыхая Чимину в лицо. — Впервые такое чувствую. Чонгук слегка наклоняет голову, словно готовится поцеловать, а Чимин снова палится, когда предательски приоткрывает рот и спешно пробегается по алым губам языком. Ах, какой же милый. — Мне нужен твой шарф, — игриво улыбаясь такой неожиданной реакции Чимина, Чон всем своим видом дает понять, что ничего такого сделать не хотел. Во всем виновата больная фантазия, да? — Зачем? — краснея, как помидор, Чимин хватается обеими руками за вязанную вещь, не очень-то желая ее отдавать. — Мм, увидишь, — хитренько улыбаясь, Чонгук накрывает своими большими ладонями маленькие чиминовы лапки, и на этом все сопротивление заканчивается. Пак стоит, как истукан, зачарованно смотрит на жилистые раскрасневшиеся от мороза руки, позволяя Чону снимать с себя черный шарф, задевать кончиками пальцев разгоряченную шею, линию челюсти, подбородок, губы… — Ч-чонгук, может не… — Как же я хочу тебя поцеловать сейчас, — с придыханием шепчет шатен, проводя по нижней губе Чимина большим пальцем и наклоняясь к нему. У Пака все внутри переворачивается от властного тона Чона и его неземных, пронзительных глаз, которыми он топит шоколадные радужки Чимина. — Люди же смотрят! — блондин в панике хватается за плечи Чонгука сквозь куртку, останавливая парня в считанных сантиметрах от себя. Чимин взволнованно отводит взгляд, прежде чем тихо добавить: — Не здесь. Вот ведь черт… Пак Чимин решил сегодня Гука добить. Своим нежным голосом, отзывчивым взглядом, но, мать ее, нерешительностью. — Вчерашнее сообщение… — Я ошибся! Промахнулся! Не собирался я тебе сердечки слать! — неожиданно паникуя, как в старые добрые времена, Пак пытается Гука от себя оттолкнуть, но прошлое тем и отличается от настоящего, что прижать хочется больше. У Чимина предательски слабеют руки, не позволяя Чону быть отвергнутым. — Тогда, могу ли я твое вчерашнее признание… — Понимаешь, я… — Хэй, ребят, вы, может, начнете?! — Югем и Минджун у бортика угорают над недовольной моськой Чонгука и растерянным Чимином, который забывает, где находится. Блондин вспыхивает щечками-помидорами и делает неустойчивый шаг назад, никак не ожидая, что равновесие покинет его в такой ответственный момент. Колени дрожат, не передать словами как сильно, и Чимин начинает заваливаться влево, из последних сил цепляясь за устойчивость. Чонгук, аки супермен, подается вперед и подхватывает своего парня Пака под руки, подсознательно радуясь тому, что успел прийти на помощь. Только одно «но»: Чимин тянет шатена за собой, оказываясь непомерно тяжелым. Нажрался, называется, булочек в столовой. Падение получается хуевым настолько, насколько можно себе представить. Чонгук заваливается на Чимина сверху, но до этого, чтобы не придавить парня, Чону приходится согнуть ноги в коленях и переложить на них большую часть удара. Шершавый лед, гостеприимно приняв джинсы Гука, страстно лижет по черной ткани, разорвав ее, а следом приглашает на чай голые коленки, душевно расцеловав и их. Насыщенный кровавый след, пересекающий темно-синюю хоккейную линию, повергает впечатлительного Югема в шок. Чимин же, открывая глаза после сокрушительного удара, первым делом хватается за чужие плечи: мысли путаются, чувства ползут наружу, волнение переполняет, бурлящей пеной выливаясь за пределы. — Чонгук, ты как?! — с трудом развернувшись под тяжелым телом, Чимин укладывает Чона на спину и видит, как он корчится от боли. Долго думать не приходится: нахуй порванные джинсы, разбитые в кашу колени и слишком много крови для такого падения — неужели Мин виноват в этом? — Ну, не подохну, — сквозь сомкнутые челюсти цедит Чонгук и оглядывает свою рану; снежок-антисептик и волшебное: «у кошки боли, у собачки боли, а у Чонгука все заживи» — не помогут уж точно. Нужно дезинфицировать и наложить повязку, но самому это сделать будет затруднительно. — Блять, у меня сегодня нет с собой аптечки! — быстро подоспевший Югем прямо в ботинках выбегает на лед и опускается к Чону, оглядывая рану. — В моей машине есть аптечка, я сам… — Я помогу! — выкрикивает Чимин и сразу же начинает расшнуровывать коньки. — Ты без помощи даже до машины не доползешь! Оставаясь в одних только хлопковых носках, Пак без промедления наклоняется к Чонгуку и помогает ему встать. Югем, который в шоке от безумного блондина с практически голыми стопами, не знает уже, кому помочь-то, но в итоге бежит за обувью Чимина, ругаясь на малого за то, что так он безрассудно может лишиться… потомства. — Надень! Живо! — вопит с одной стороны Югем, с другой Чонгук кричит, чтобы Чимин сейчас же поберег себя и свои яички для их будущей эксплуатации, но хорошо, что Пак не вникает в суть и просто выполняет все, о чем сейчас кричат оба парня. С трудом удерживая Чона в вертикальном положении, Чимин спешно обувается; в это же время метеором вылетает Минджун с сапогами шатена и принимается снимать с него коньки. Рассказывать в данный момент о том, что все парни на катке сейчас с тревогой пялились на кровавые раны Чонгука, не так важно, как одновременная поддержка не пушинки Гука и виртуозное влезание в тимберленды Юнги, стельки в которых перекосились нахуй в пространстве. — Помочь? — заботливым голосом сорокалетнего мужчины спрашивает Минджун Чимина, но наш маленький мальчик отмахивается и злится, потому что не в росте сила. Задолбали эти предрассудки, серьезно. Конечно, Чонгук сильнее его и даже сильнее Юнги, но это все равно, что жопу с пальцем сравнивать. — Точно унесешь? — в спину кидает высоченный Мин, следуя за Паком до выхода с катка. — Он у меня сильный, отвали, — отвечает за Чимина Чонгук и ловит на себе возмущенный взгляд старшего, который не любит при других людях показывать свое стеснение. Гук на это усмехается и прикладывает неимоверные усилия, пытаясь полностью перенести весь свой вес на ноги, чтобы не давить на шею Чимина. . — Прости, — неожиданно-с-чувством произносит Пак, когда они с Чоном покидают всех и вместе бредут к машине. — Снова «за все» или за что-то определенное? — ехидно улыбаясь, Чонгук елозит рукой по шее и плечам Чимина, чтобы не налегать на парня слишком уж сильно. Ему ведь тоже досталось. — За то, что потянул тебя… — Все хорошо, — Чонгук улыбается тепло и нежно, радуясь лишь тому, что блондин вроде как в порядке. — А как там твоя попка? Чимин чуть не врезается в сугроб, глядя на Чона так, словно он ему предложение сделал. — За задницу мою волнуешься больше, чем за меня?! — Чимин останавливается около двух одиноких сосен и дает себе «паузу», облокачиваясь на одно из деревьев. Чонгук, само собой, следует за ним, но не так, как Чимину хотелось бы (да хотелось бы ему, ну) — хитренькое лицо Гука оказывается слишком близко. — Ты снова палишься, — Чонгук делится огромным облаком пара и налегает на прижавшегося к дереву Чимина своим телом, — хочешь, чтобы я заботился о тебе. Чимин на миг замирает, замечая перелив угольных глаз, позволяя пачкать несмываемой чернотой напряженную шею, румяные щеки и невесомо горячие губы. Чонгуку стоять удается с трудом, но он пытается быть еще ближе, питаясь теплом, исходящим от чужого тела. — С-стой, — Чимин слепо хватается пальцами за лицо младшего, вовремя прерывая его, потому что со стороны домика, по совершенно другой тропинке, идет Тэхен, судорожно ведомый Хосоком. — Почему он сказал мне не следовать за ним? Неужели у него все еще остались чувства к этому парню? — блондин отвлекается от собственных ощущений, не представляя, каково сейчас Тэхену, который готов пожертвовать своей репутацией ради Хосока. — Он любит его до безумия, — с печальной улыбкой отвечает Чонгук и тут же морщится от боли, потому что Чимин немного неаккуратно Чона от себя отстраняет. — Ложь Хосока слишком легко заметить, — тихонько бурчит Чимин, завершая передышку и снова перехватывая калеку-Чонгука. И, да, Чон с легкостью распознает даже самые тихие паковы замечания, молча с ними соглашаясь практически всегда. Хосок сделает все, что угодно, лишь бы защитить себя. — За меня ты не волнуешься? — со всей серьезностью интересуется Чонгук, когда Чимин, вместо того, чтобы пострадавшему помогать, вертится постоянно в сторону Тэхена. От этого Гуку приходится крутиться вместе с ним, путаясь в ногах и стараясь не упасть. — Да ты вон какой живчик! Не успел я расслабиться, как меня снова чуть ли не поцеловали! — с нотками то ли возмущения, то ли сарказма отвечает Чимин, но все равно перехватывает Гука удобнее за талию. — Это потому что ты сводишь меня с ума. Чонгук позволяет себе прижаться к Паку теснее, чтобы одарить красное ушко новыми порциями смущающей поебени, от которой Чимину и въебать, и умереть хочется. Потому что слишком в сердце. — Если не замолчишь, я кину тебя в сугроб, — огрызается блондин, невнятно перебирая пухлыми губами. Но Чонгук в очередной раз все понимает и, улыбаясь, напоследок чмокает парня в шею, а затем отстраняется. — Эй! След от поцелуя холодит и горит одновременно, а что самое важное — он не похож на тэхенов дружеский. Совершенно другие ощущения. Чон Чонгук — просто непередаваемый мудак, заставляющий Чимина зардеться всеми оттенками красного. Тэхен и Хосок уезжают, пока наша парочка укрывается за деревом, причем спрятаться им удается с легкостью, потому что колени Чонгука, кажется, отмерзли к чертовой матери, и боль невыносимая частично отступила. Поэтому парни встают друг за другом… А если точнее, то сейчас чертов Чон снова прижимает Чимина к стволу дерева, выдыхая ему в шею с ароматом пачули и послевкусием собственного сандалового. Чимин и знать не знает, что эти духи с афродизиаком для, внимание, мужчин. Возможно, ему и не нужно об этом знать, разочаровываясь в своем брате так же, как и в себе, но Чонгук так не думает. Юнги нравятся парни, — окончательно становится понятно Чону с третьей их встречи, как бы там Мин ни маскировался. Чимин пугается, очень сильно, когда два афродизиака смешиваются и заполняют лавой низ живота, опуская обоих парней на самое дно. От ароматов кружит голову. Машина Хосока выезжает с «парковки» и в скором времени исчезает за поворотом. За чертой города людей вечером не много, а в этом месте — тем более никого. Но сейчас им все равно, будь даже за соседним деревом Югем с видеокамерой. — Тебя нужно пере… — Больше никогда не пользуйся парфюмом Юнги, прошу, — Чонгук одержимо дышит в шею Чимина, вжимаясь в его тело своим, горячим и сильным. — Нам нужно дойти до машины, — с придыханием чеканя каждое слово, блондин пытается не утонуть в запахах и липком шоколаде глаз. Ангел оперяется в черное, запускает пальцы в светло-каштановые волосы и оттягивает Чонгука от своей шеи, заставляя посмотреть на себя. — Тебе необходима помощь. Будь Чонгук в состоянии здраво мыслить, он бы подумал сейчас о своих ранах. Но когда все твои чувства сосредоточены на человеке, который играет в «тяни-толкай», хочется выть. — Д-да, — сквозь пелену отвечает Чонгук, замечая во взгляде очнувшегося Чимина осуждающие нотки. Оставшуюся часть пути шатена посещает только лишь одна мысль: что же ждет его в машине, когда они останутся наедине… «Держись, парень, держись», — сродни мантры повторяет себе Чимин, усаживая Чонгука на водительское сидение. Каждую гребаную миллисекунду ему кажется, что вот-вот, именно сейчас Чон нападет, прижмет к сидению и завладеет им. В салоне машины уровень опасности зашкаливает, ломая стрелку дозиметра пополам. Чимин возвращается с аптечкой и очень осторожно забирается внутрь, располагаясь на соседнем сидении. Чонгук не сводит с него глаз, прошивая каждое микродвижение своим проникающим взглядом. — Э-эм, ну, — неуверенно пялясь на колени Чонгука, Чимин не может посмотреть ему в глаза, — тебе придется снять джинсы… — каждое слово дается с колоссальным трудом, застревая в глотке непередаваемым волнением. Тем более сложно просить его раздеться, особенно когда на тебя смотрят ТАК и ждут. — Тогда помоги, — уверенно произносит Чонгук, расстегивая ремень, пуговицу и вжикая ширинкой. Одновременно с шоком у Чимина внутри нарастает тревога, пробуждая погибших когда-то бабочек со сломанными крыльями. Дыхание учащается, разгоняя разноцветную пыльцу вновь оживших чувств. Чимин больше всего на свете ненавидит себя за свои желания. — Хотя, знаешь, лучше не снимай, — по-прежнему скованно, несвойственно себе бурчит старший, открывая аптечку и разбираясь с ее содержимым. Блондин игнорирует просьбу-приказ Чонгука, делая вид, что пять секунд назад не он пялился на внезапно эрегированный член, размер которого внушает страх за… кгм. «Порвет, порвет, живого места не оставит же», — митингует Ангел, держа в руках табличку с этими словами, чтобы Чимин наконец-то понял. «Растянет, смажет, принесет двойной оргазм», — перечит ему Дьявол, отвешивая леща белокрылому девственному созданию. — Ладно, — задумчиво произносит Чонгук, аккуратно цепляя пальцами порвавшуюся ткань, — будь по-твоему. Звук рвущейся ткани закладывает уши, оглушая; Чимин машинально наслаждается тем, как Чонгук рвет джинсы, делая дырку на коленях больше. Так действительно удобнее будет обрабатывать. — Надеюсь, так сойдет, доктор Пак, — хриплым эхом раздается после, заставляя Чимина напрячься и сжать в руках тюбик с кремом. Но ответная дерзость почему-то застревает в горле. 1:0. — Сойдет, — выдыхая, блондин молча хлопает ладошкой по своему бедру, как бы показывая, куда нужно Гуку положить свою ногу. Молча Чон выполняет просьбу и выпрямляет с трудом левую конечность, укладывая ее на бедрах старшего. Таких горячих, что хочется сейчас их сжать пальцами, пробивая синяки на тонкой песочной коже. Чимин в это время достает медицинский ватный диск и смачивает его спиртом, чтобы вытереть кровь и одновременно обеззаразить. — Ты всегда был так негативно настроен к геям? — между делом интересуется Чонгук, ожидая услышать в ответ о порочном прошлом Чимина. — Если тебе так интересно… — Пак хмыкает и проводит ватным тампоном по ране, заставляя Чона зашипеть. — Раньше я относился ко всему этому нейтрально, но многое поменялось. «Тогда» у меня был друг детства. Мы с ним вместе грезили о нашем будущем, поклялись никогда не расставаться, в общем, если знаешь, что такое «дружба навеки», то поймешь, — Чимин меняет диск, нанося на него на этот раз специальную полупрозрачную мазь. — Знаю, — кивает в ответ Чонгук и тут же морщится от боли, когда обжигающая мазь попадает на раны. — Но после, когда Джинен оказался в центре внимания благодаря своим талантам и внешности, мы начали отдаляться друг от друга. В один из вечеров я пригласил его к себе, заранее выпил таблетку даже, чтобы мы могли поговорить и, возможно, что-то вернуть. Но у меня все равно начался сомнамбулический приступ, потому что таблетки, по сути… — Говно, — продолжает Чонгук, изредка дергая ногой от щиплющих ощущений. — Да, именно. Короче… — Чимин более чем заметно напрягается, боясь продолжить. — Я начал приставать к нему. Прижимая к колену Чонгука специальную марлевую повязку, блондин закрывает глаза и тяжело вздыхает, до сих пор не в силах справиться с ощущением позора. — А потом, когда поползли слухи, все понеслось по пизде. Меня били, макали в унитаз, называли педиком, презирали и желали смерти. Мой друг, единственный и дорогой, издевался надо мной больше всех и стал той самой причиной… — Чимин чувствует сильнейшее тепло, которым одаряет его Чонгук, накрывая руку блондина своей. Его взгляд становится еще печальнее, чем до этого, потому что понимание того, что самый весомый его страх сейчас превращается в наивысшее чувство — больно до слез, приятно до щекотки под языком. — Ты ни в чем не виноват. И не должен жалеть о том, что потерял такого ужасного человека. Судьба неблагосклонна к таким, как мы, но она ни за что не оставит нас, если мы будем по-настоящему любить, — Чонгук оглаживает нежную кожу большим пальцем, а затем переплетает трогательно пухленькие пальчики со своими. Больное колено отходит на второй план, когда Чимин не бездействует, сжимая ладошку Чонгука с такой силой, что его собственная начинает дрожать. Взгляд вмиг устремляется в пол, когда тихо-тихо вырываются невнятные слова, которые Чонгук разобрать не смог. — Что? Я не расслышал, — шатен убирает больную ногу с бедер Пака и придвигается к нему настолько близко, насколько может. Чимин тут же упирает руку в грудь Чонгука, останавливая его заранее, зная наверняка, что может сорвать тормоза.

«Just take my hand, Iʼll make it feel so much better tonight».

— Ты мне нравишься. Чуть ли не в одно слово выпаливая долгожданное признание, Чимин не сдерживается и отнимает руку от чоновой груди, закрывая ею свое покрасневшее лицо. Блондин жмурится сильно-сильно, надеясь, что когда откроет глаза, то проснется. Дома, с Юнги, привычным одиночеством на душе и чашечкой горячего ароматного цианистого калия. — Ч-что? — дрожащим голосом переспрашивает Чонгук, весь сотрясаясь от волнения. Чимин чувствует, как потеет чужая ладонь в его собственной. — Мне послышалось, я сплю или- — Ты издеваешься? — возмущенно хлопнув Гука по плечу, блондин не успевает вернуть ладошку к покрасневшему лицу. Чонгук подается и целует со всей нежностью каждый пальчик, задевая изредка попадающиеся шрамы кончиком языка. — А теперь повтори еще раз. Атмосфера вновь начинает накаляться, когда боль уходит на второй и даже третий план, позволяя Чонгуку притянуть Чимина к себе так близко, что расстояния между ними не остается. Глаза в глаза — переливающийся кофейный закат в стекле — они передают напряжение друг другу, заряжая обоймы и одновременно спуская предохранители. — Ты мне нравишься. Так сладко, что губы слипаются. Так нежно скользят пальцы Чонгука по длинной шее, а после давят на подбородок, заставляя Чимина приоткрыть рот. — Я хочу одновременно прибить тебя и… Чонгук оглаживает большим пальцем нижнюю губу и наслаждается совершенно идеальным взглядом Чимина из-под полуопущенных ресниц. — И? — шатен ощущает, как Пак наваливается на него всем телом. Сам. С напором, и присущей ему дерзостью. — Хочу принять тебя. У Чонгука отказывают тормоза и немеют руки. Чимин подается первым и целует первым, вкладывая всю свою страсть и кардамоновую горечь пыльцы с пряных крыльев бабочек. Так пахло от Чонгука тогда, на кухне, в тот самый день, когда сердце екнуло впервые. Сейчас кардиограмма рвется на пиках, достигая небывалых высот. Чонгук вторгается в горячо любимый рот скользко и несдержанно, смешивая слюну, соединяя языки в пламенном фламенко. Пальцы желанно впиваются в упругие бедра, приподнимая и подтягивая Чимина невообразимо близко, усаживая его ягодицами на свой взрывающийся от напряжения пах. С расстегнутой ширинкой, через тонкую хлопковую ткань Чон чувствует чужое тепло слишком ощутимо — запретно и запредельно, но тормоза уже сорваны. Удерживая Чимина за шею и не давая разорвать поцелуй, Чонгук плавно делает под ним судорожный толчок, пробиваясь между округлых ягодиц более чем бурно. Оба тела содрогаются токами высокой частоты, передавая через одежду мелкую дрожь, не сравнимую ни с чем другим. Чимин кое-как умудряется оторваться от припухших губ, чтобы вдохнуть полной грудью, но Чонгук страстно вовлекает его в новый поцелуй, несдержанно ударяясь зубами. Он совершает толчок снова и умирает окончательно, когда Чимин выгибается ему навстречу. Если так и дальше продолжится, то их «первый раз» случится прямо здесь и сейчас. — Ч-чонмм… Нам… — еле выговаривает Пак сквозь смазанные поцелуи, иногда попросту захлебываясь языком Чонгука или же его вязкой слюной, — не… надо… Чон слышит через обуздавшую его глухоту, но не разбирает слов, вновь насилуя пухлые губы своими. Толчки снизу прекращаются, скорее всего, потому что Гук понимает, что Чимин — девственник во всех смыслах этого слова. — Чимин… — шатен со стоном отрывается от чужих опухших губ и жарко шепчет в них, липко задевая своими: — Останься сегодня у меня. Взгляд у Пака тут же прекращает быть вязким и пошлым, сменяясь разбавленным волнением свежесваренного кофе. — Прости… — Чимин сглатывает их общую слюну, пропитанную на этот раз сигаретами с корицей, — но ты обнаглел, сонсенним. Улыбка трогает яркие губы со смазанными от припухлости границами, добавляя словам иронии. Тем не менее у Чонгука наконец-то начинают работать мозги, и он даже не обижается на блондина, который смог так запросто сорвать с Чона вуаль порочности. Еще одно подтверждение, что Чимина не хочется просто трахать во все щели. Чимина хочется любить и уважать. — Конечно, это ты меня прости, — не сдерживая такую же глупую улыбку, Чонгук закусывает нижнюю губу и тянется к блондину, обнимая его крепко-крепко. — Меня чуть кондратий не хватил от твоих слов. По чоновому плечу тут же прилетает мощная ладошка, а сам Чимин начинает смеяться куда-то в каштановую макушку. Надо же, у него волосы пахнут по-другому, но все также шикарно: кипарисом и мандаринами. — Слушай, а почему мне нельзя пользоваться духами Юнги? — неожиданно вспомнив об этом, Чимин отстраняется и заглядывает в загадочно поблескивающие глаза Чонгука. — У него духи с афродизиаком, — Гук в подтверждение утыкается в шею Пака и вдыхает приятный запах, от которого желания распаляются еще сильнее. — Поэтому, если не хочешь, чтобы я вытрахивал тебя по десять раз на дню — больше так не делай. Чимин от одного только слова «вытрахивать» уже нахуй забывает, где эти духи стоят, и вообще он больше у Юнги не будет вещи брать. Ну нахер потом с разорванной задницей быть. Однако мозг думает по-другому и заставляет язык вязать что-то вроде: — А если захочу? — на дне шоколадных глаз искрятся брызгами шампанского дерзкие нотки, из-за которых Чонгуку теперь еще раз хочется Чимину предложить остаться у него. Но помимо остального, Чон сегодня не готов физически показать блондину все, на что способно его мощное тело. — А если захочешь, — Чонгук наклоняется к самому чувствительному местечку Чимина, в котором сережка-крестик манит его уже слишком долго, — просто скажи об этом, — горячий язык поддевает аксессуар и мочку, заставляя Чимина вздрогнуть. — Вот так: Чонгук, я хочу тебя, — жарко выдыхая последнее во влажное ушко, Чон вслух взвывает от вновь накатившего возбуждения. — Сам себя возбудил, что ли?! — взрывается от смеха Чимин, пряча за этими эмоциями и свое напряжение, которое скрыться за узкими джинсами не может. Блондин потихоньку слезает с бедер младшего и откатывается к себе на сидение подобру-поздорову, в мыслях отрезая свой блядский язык. — Сейчас нарвешься, — с оскалом предупреждает Чонгук, но тут же меняется в лице, когда задевает необработанным коленом ручник. — Молчи уж, ты даже подрочить себе без боли не сможешь, — бесстрашно отвечает Чимин, хватая Чона под колено и разворачивая его к себе. Старший подготавливает все заново и внимательно рассматривает рану, которая на правом колене глубже. — Я закончу обрабатывать и помогу тебе дойти до квартиры. Но не останусь. — Мог бы и не повторять последнее, — немного разочарованно замечает Чон и снова шикает, стерпливая щиплющую боль. — Не заставляй меня разочаровываться. В его тоне было чересчур много серьезности, а для Чонгука это значит только одно: он действительно не играет. Чимин готов делать шаги навстречу. — Never, Минни. Блондин улыбается уголками губ, усмехаясь с корявого произношения, и заканчивает оказывать первую медицинскую помощь, кажется, самому счастливому человеку на свете. — Let's go, Гукки.