История одной принцессы

– Джин, смотри, что я тебе принес, – только войдя в прихожую группы, чьи стены были полностью закрыты шкафчиками, кричал Хёнчоль с порога, размахивая пакетом для зрелищности, привлекая других детей, отчего мальчик был не в восторге. Парень же, наспех скинув у дверей свои белые конверсы, которыми до этого так дорожил, что сдувал пылинки и, бережно снимая их, укладывал в целлофановый пакет, затем убирая тот на верх выделенного ему шкафчика, в этот же раз, даже не поставив их друг у друга, просто зашел в игровое помещение. Джин сидел в привычном ему месте, поэтому Хёнчолю не пришлось долго искать его пусть даже и глазами, поэтому он сразу, торжественно волоча пакет, направился к розовому замку, удобно расположившемуся в правом углу противоположной стены. Плюхнувшись рядом с ним на пол, устланный крупноворсовым ковром, парень погрузил руку в уже интригующий всех присутствующих в помещении детей пакет и, недолго роясь и пошуршивая жесткой структурой упаковки от будущего подарка Джина, достал игрушку белого коня. – М-м, лошадка, – не особо впечатлённо констатировал увиденное мальчик, смотря на игрушку и не до конца понимая, зачем она. – Не просто лошадка, – дуясь, поправлял расстроенный Хёнчоль, не чувствуя должной благодарности, – а самый дорогой и лучший конь из всех, что продаются в районе, – убеждал парень Джина, буквально вталкивая игрушку в руки. Мальчик не пытался сопротивляться, но надобность в лошаде он все-таки все еще не видел, поэтому, повертев игрушку и пройдясь по ней пару раз пустыми непонимающими глазами, он посмотрел на хёна вопросительным взглядом. – Хочешь сказать, ты никогда не хотел себе лошадку? – уже Хёнчоль смотрел на Джина, откровенно удивляясь, ведь он в детстве часто заглядывался на витрины с игрушками, высматривая самого годного коня, грезя о его покупке, живя мыслью о том, что вскоре он накопит на него и сможет забрать домой, спасая из стеклянной клетки. Но, видимо, Джин не разделял его детских желаний, доказав это легким покачиванием головы из стороны в сторону. – Да ну нет, неужели ты никогда не представлял своего принца на белом коне, как во всех сказках? – все сильнее изумлялся Хёнчоль, отчего его рот чуть ли не раскрылся. Джин на минуту подумал, что речь идет о его будущем принце, которого он обязательно повстречает, когда подрастет или, как ему казалось сейчас, нашел уже сейчас, но Хёнчоль вовремя развеял ложные предположения мальчика и указал на куклу, сидящую на диване и, судя по всему, смотрящую ТВ. – Зачем же ему конь, смотри, какой у него удобный диван, – рассуждал мальчик, а парень внимал, так как не часто можно застать многословного Джина. – А даже не было бы у него дивана, то у него всегда будет Джи, зачем ему что-то еще? – с этими словами мальчик протянул коня Хёнчолю обратно за ненадобностью. – Да погоди ты, – отталкивал парень руки Джина, – не ускачет же принц никуда от твоей принцессы, – уверял Хёнчоль мальчика, пытаясь посмотреть на все с детской, чуть наивной стороны. – И что же он будет делать с ним? – Ну, знаешь, как домашнее животное, например, – сомневался Хёнчоль в своём утверждении. – Это что-то вроде пёсика, только королевского, – уже уверенней ляпнул парень для пущей правдоподобности и гарантии того, что Джин наконец возьмет игрушку. – Да уж, «королевский» размер у этих «пёсиков», – добавил Джин, оценив в масштабном плане габариты обоих животных, с недоверием щуря глаза, но все же забирая коня. – Собак я люблю, – наконец принял Джин подарок, отчего Хёнчоль облегченно вздохнул, хоть и понимая, что добился желаемого неверным методом. – Вот только он твой. – Джин опять протянул руку, еще ни разу не выпустившую лошадь. – Ты ведь принц, – мягко и по-детски улыбнулся мальчик, отчего все лицо как-то посветлело, и, казалось, что такому ребенку можно было простить совершенно все, а пойти на уступки уж тем более. – Нет, Джин, – нервно улыбнувшись, досадно проговорил Хёнчоль, уже не понимая, под каким предлогом вручить ему игрушку. – Я ведь тебе выбирал, а не себе, так нельзя, не расстраивай меня, а то я уже не понимаю, нравится тебе мой подарок или ты специально отказываешься, – попытался хён взять мальчика хитростью, давя на жалость ребёнка, что, казалось, получилось, так как мальчик поставил игрушку на пол. – Раз конь не твой, значит и не принца, – проводил аналогии юный мыслитель. – Тогда, – Джин на секунду задумался, а потом поднял непонимающий взгляд на Хёнчоля, – конь принцессы? – пришел к странному, но вполне логичному умозаключению мальчик, так как ассоциировал себя с Джи, а раз игрушка его, то и её. Хёнчоль, прикрывая кулаком рот, чтобы хоть как-то сохранить приличие и совесть в глазах младшего, пропустил несколько смешков, изумляясь простоте Джина. – А почему бы ему не быть общим? – предложил парень с сугубо взрослой стороны разделения имущества, да и всего семейного быта, начиная с пригоревшей сковороды и прохудившегося тазика до новостей, радости и чувств. – Ведь, когда у принца с Джи появится, к примеру, ребёнок, они же не станут делить его? – задал парень, как ему показалось, риторический вопрос, но, видимо, Джин не был знаком с таким понятием, так что ответ решил все же предоставить, причем совершенно краткий и быстро доходчивый. – Джи не хочет ребёнка, – серьёзно кинул мальчик, кажется, совсем не сомневаясь и не нуждаясь в раздумьях. – Потому что у нее есть принц, и она хочет отдать всю любовь ему одному, – не по-детски серьезно, не шутя и словно заранее обдуманно говорил Джин ровно и спокойно в лицо Хёнчоля, выражая свои мысли, ссылаясь на принцессу, и, будто чем-то озабоченный, заглядывал ему в глаза. – Ведь тогда, с рождением ребёнка, у принца появится человек, которого он будет любить больше, чем Джи, а потом и полностью разлюбит, зачем ей это? – Джин все еще не сменил рассматриваемой цели, отчего парню показалось, что этим мальчик принуждал ответить Хёнчоля уже на его риторический вопрос. – А принц хочет ребёнка? – казалось, этот вопрос был уже обычным, так как в глазах Джина парень разглядел ожидание. – Ну, – засомневался Хёнчоль, чтобы не обидеть резким ответом ранимую душу мальчика, ведь парень имел другое мнение. – Откуда ж мне знать, надо у него спросить, – Хёнчоль решил, что правильнее будет уклониться, чем расстроить Джина по такому пустяку. Мальчик лишь удивился и своей привычной нежной и искренней улыбкой растянул свои губы. – Я и спрашиваю, – Джин немного замялся, но все-таки закончил: – Ведь мой принц – это ты. Хёнчоль, едва не оторопев от таких слов, предпочел выбрать более простое и разумное объяснение сказанному, но, смотря на румяного Джина, он был готов сдаться и принять в оборот даже самые странные и не совсем приятные версии, а приопущенная голова и покорные устремленные из-под свисающей челки на него глаза Джина убеждали парня все сильнее в том, что принять он хотел в самую последнюю очередь. Но, будучи взрослым и в меру опытным, он предпочел подумать, что все дети такие сентиментальные и милые, поэтому постарался придать словам Джина наименьшее и безобидное значение. – Конечно, я твой принц, – заулыбался Хёнчоль и потрепал мальчика по голове, чтоб тот хоть немного расслабился. – Я всегда буду твоим принцем, кому же еще играть с тобой. Хёнчоль продолжал поглаживать волосы на уже полностью опущенной голове Джина, который просто молчал, не имея возможности пояснить свои слова не осознавшему их хёну. Просто не мог, так как держался изо всех сил, чтобы не всхлипнуть, ненароком не задрожать и разреветься, как он частенько делал, когда над ним издевались. Но с появлением его принца – Хёнчоля – все прекратилось. – Не нужны принцу никакие дети, – продолжил Хёнчоль, так как уже вообразил картину с плачущим Джином и решил избежать этого любыми доступными и мягкими методами. – Ведь его принцесса еще сама словно маленькая девочка, – создал парень очередную аллегорию, которую Джин опять же не понял, а, стараясь что-то осознать, принял во внимание лишь то, что он мал, особенно для Хёнчоля. От этого слезы, недолго задержавшись в гуще ресниц, упали на ранее сухой ковер. Всхлипы и мелкая дрожь, которую парень тут же почувствовал рукой, не заставили себя ждать. – Так-так-так, ну же, стой, – растерялся Хёнчоль, так как все-таки довёл ребенка до слез. – Мужики не плачут, бегом в туалет, а то тебя сейчас все обсмеют, – причитал парень, не зная, что и делать, кроме как ловить падающие с еще по-детски пухлых щёк слёзы. Джин перед уходом хотел было добавить, что принцессам плакать никто не запрещал, но из-за всхлипов его покинул не только голос, но и все мысли, поэтому он медленно побрел к туалету, оставляя за собой Хёнчоля, все так же сидящего на полу с рядом стоящим серым пакетом неизвестной марки. – Решил, называется, обрадовать подарком, – жалел Хёнчоль о сложившейся ситуации, следя взглядом за спиной уже скрывающегося за дверью уборной мальчика. Он снова открыл пакет и, достав маленькую коробочку с крошечным младенцем внутри, повертел её несколько раз и, не скрывая чувств, бросил пупса обратно в пакет. Кое-как шустро напялив конверсы и не забыв прихватить с собой пакет, Хёнчоль скрылся за входной дверью в сад, направляясь в магазин, чтобы сдать никому не нужный «подарок».