The valley of kings

— Чуть нежнее, — мягко сказал гувернёр и осторожно обхватил руку принца, показывая, как правильно следует коснуться клавиши. Криденс кивнул и самостоятельно, медленно и нежно, как сказал ему мужчина, прикоснулся к инструменту. — Вот так. Персиваль, успокоив Криденса, предложил написать композицию для рояля, как пообещал вчера вечером. Повеселевший принц с радостью ухватился за малейшую возможность избежать рутинных уроков, пусть и преподаваемых гувернёром. Юноша внимательно слушал учителя, записывая всё, что тот диктовал на лист бумаги, повторял под тихие наставления и наблюдал за чужой игрой, отмечая про себя лёгкость и плавность движений рук. Персиваль мягко касался клавиш, его пальцы перескакивали с одной на другую, создавая незатейливую, но приятную мелодию, которая вызывала улыбку на губах юного принца. Он, повторив придуманное гувернёром, отыгрывал свою часть — и мужчина присоединился к нему. Очарованный игрой, Криденс отвлёкся и сбился, чем, как ему показалось, вызвал недовольство на лице учителя, но тот лишь с притворной укоризной покачал головой и кивнул, веля продолжать с того же места. Криденс не переставал думать об отце, но давно понял, к чему всё идёт. Мальчик рос, осознавая, что рано или поздно станет королём — это неизбежно. Принц не грезил о троне и не мечтал отдавать указания, не рвался в бой и не хотел распоряжаться тысячами жизней. Он не раз порывался сбежать, но дворцовые ворота тут же вновь оказывались перед ним, как и грозный отец. Сейчас Криденсу хотелось сбежать как никогда раньше. Это казалось ему лучшим выходом, который бы помог избежать всех проблем. Но с возрастом юноша понял, что на его плечи с самого рождения уже легла ответственность не только перед семьёй или придворными, но и перед жителями королевства: тысячи людей могли остаться под руководством неизвестного человека. Криденс не раз думал, кто бы мог стать королём вместо него, но в голову приходили лишь брат отца, постоянно пребывающий в разъездах, да замужняя сестра, давно не претендующая на престол. «Бросить всё и сбежать всё-таки было бы проще, — повторял Криденс, сидя за столом на ужине. В столовой, как и во дворце, вновь было тихо, точно все уехали, бросив его. Но один человек неизменно следовал за юношей и был рядом. — Но я не могу подвести всех… и сэра Персиваля. Жить дальше без его уроков, наставлений и советов… А он точно не согласился бы сбежать со мной». До этого задумчиво водивший вилкой по пустой половине тарелки Криденс, чуть нахмурив брови, посмотрел на Персиваля с небольшой толикой надежды, точно умолял взглянуть на него, понять мысли и согласиться с его идеей. Гувернёр перевёл взгляд на него, сдержанно улыбнулся и спросил: — Почему вы не едите, мой принц? — Я не голоден. — Вы выглядите задумчивым, мой принц… — протянул Персиваль, отложив приборы и отодвинув тарелку в сторону. — Снова думаете о будущем? — А вы всё так же понимаете меня без слов, сэр, — улыбнулся Криденс и опустил голову вниз, делая вид, что рассматривает узор на фарфоровой чашке, надеясь, что гувернёр не заметит порозовевших щёк. В зале было достаточно темно: свет, исходивший от большого канделябра на столе, как и от других небольших, с несколькими свечами, равномерно распределялся, но не охватывал всё пространство, Официанты сновали из кухни в столовую, унося грязные тарелки и принося новые блюда, и наполняли бокалы вином. Криденс внимательно наблюдал за гувернёром и видел, что тому было очень неловко находиться с ним за одним столом. Из-за этого принц ещё больше сердился, настроение портилось и возникало желание разобраться с этой дурацкой традицией в первую очередь. Закончив с десертом, Криденс собрался отправиться в покои, так как днём они с гувернёром уже успели сочинить новую композицию, но Персиваль остановил его с предложением прогуляться перед сном. Юный принц широко улыбнулся и кивнул, удерживая себя от глупых радостных прыжков. Ему нравилось проводить время с гувернёром за прогулками, общаться с ним и нарушать сложившийся распорядок дня, пусть раньше этого мужчина себе не позволял. Когда Криденс не хотел сбежать, он начинал предвкушать перемены и был уверен, что сэр Персиваль поможет ему. Выйдя на улицу, Криденс закрыл глаза, вдыхая морозный вечерний воздух полной грудью. По коже пробежали мурашки, несмотря на надетое тёплое пальто, наспех накинутое в покоях. Открыв глаза, принц счастливо улыбнулся и поднял голову вверх. Несдержанный возглас вырвался из его рта. Тёмное небо было покрыто целым скоплением таких далёких и ярких звёзд, точно полотно художника, усеянное брызгами бело-жёлтой краски. Они то гасли, то вновь ярко освещали небосвод, подмигивая юному принцу. Криденс редко видел звёзды, обычно небо было застлано тучами, да и наблюдал он за ночным небом лишь из окна в своих покоях (вечерние прогулки не были включены в расписание). Принц сорвался с места и побежал глубже сад, надеясь найти место, где ночная темнота заполонит всё пространство и оставит его наедине с кажущимися крохотными звёздами и чуть большим, по сравнению с ними, полумесяцем. Он совсем забыл про гувернёра, про свои проблемы и про больного отца. Хотелось смеяться, бегать и смотреть на небо, глупо и беззаботно указывая пальцем вверх и подпрыгивая на месте от нетерпения узнать что-нибудь о той звезде, вот об этой и о соседней. Несколько раз чуть не поскользнувшись, преодолев парочку сугробов, Криденс всё-таки нашёл неосвещённое место, откуда открывался так нужный ему вид. Заворожённый, он сел на землю и облизнул пересохшие на холодном ветру губы. Было зябко, но вставать и уходить отсюда совсем не хотелось. Принц ни о чём не думал, рассматривая небо и слушая гул ветра, пока не послышался недовольный голос. Криденс увидел, как гувернёр присаживается рядом с ним: — Если вы будете сидеть на снегу, то простудитесь и тогда королевство точно останется без короля, Ваше Королевское Высочество. — Криденс обернулся всё с той же счастливой улыбкой на лице и усмехнулся. Он видел, что мужчина пытается быть строгим и недовольным скрягой, но на деле же гувернёр сидел рядом с ним на снегу, точно так же задумчиво смотря в небо. — Ни разу не пожалею, что заболел из-за этого, сэр. Персиваль лишь несколько раз кивнул, не зная, что ответить. Криденс догадался, что его пытались догнать, а, возможно, с волнением и страхом искали, но был уверен, что его не станут отчитывать. Он слишком хорошо знал своего гувернёра, а тот чересчур тонко чувствовал принца. Криденс умиротворённо прикрыл глаза, наслаждаясь моментом и представляя, что он где-то далеко-далеко отсюда, живёт в маленькой хижине в горах и ездит в собачьей упряжке, читает по вечерам книжки у камина под треск поленьев и гуляет ночами напролёт. Там его не беспокоит, кто будет на престоле, его точно не существует для этого мира. Но сейчас он был здесь, в отдалённом от дворца уголке королевского сада, рядом со своим учителем и в окружении медленно кружившихся на ветру небольших снежинок. — Мне жаль, — тихо, еле различимо произнёс гувернёр, опустив взгляд на сложенные руки в тёплых перчатках. — О чём вы жалеете, сэр? — Что всё так выходит, мой принц, — натянуто улыбнулся Персиваль и разочарованно усмехнулся. Криденс перевёл свой взгляд на гувернёра и, чуть нахмурив брови, с тоской вгляделся в уставшее лицо мужчины, отмечая пролёгшие под глазами тени, замечая небольшую царапину на щеке. Он поджал губы и чуть подался вперёд. Персиваль поднял голову и посмотрел на принца, пытаясь вновь ободряюще улыбнуться. Криденс почувствовал, как в носу защипало, а на глазах появилась пелена, на несколько секунд размывшая мужчину. Шмыгнув носом, юноша неуклюже попытался стереть слёзы под выдох гувернёра. Криденсу было неловко: не хотелось выглядеть в глазах гувернёра мальчишкой-слюнтяем, который только и умеет плакать по поводу и без из жалости к самому себе. Чертовски хотелось соответствовать тому идеалу, который из него пытались вылепить — статный, умный, справедливый король с идеальной осанкой и безупречными манерами. Но он был совсем не таким и отчётливо понимал, что пытаться стать таким и жить так дальше будет очень тяжело. Но принц должен был постараться. — Вы снова надумываете себе недостатки и придумываете новые проблемы, мой принц? — вкрадчиво спросил Персиваль, развернувшись корпусом к принцу. — Неправда, — глухо прозвучало в ответ. Смутившись, Криденс прочистил горло и повторил: — Я вовсе не надумываю, наоборот пытаюсь трезво оценить свои способности и… — Он не закончил и с досадой нахмурился. — И загоняете себя всё дальше в ловушку. — Возможно. А вы… можно вы меня… обнимите так же, как днём? Принц с надеждой посмотрел на Персиваля, рассчитывая снова ощутить исходившие от гувернёра поддержку и уверенность. Ему нужно было опереться на плечо мужчины, не сомневаться в том, что тот будет рядом с ним и не оставит. Криденс недоумённо поднял голову, заметив, что Персиваль поднялся. Гувернёр протянул ему руку, и принц осторожно, но крепко ухватился за неё и встал на ноги. Отряхнувшись, он побоялся посмотреть в глаза гувернёру, отвёл взгляд, чуть прикусив губу, и почувствовал, как его обняли, как и тогда: крепко, ободряюще и по-отечески, так, как ему не хватало в детстве. Криденс не знал, куда деть свои дрожащие руки, и неловко ухватился за пальто гувернёра, чуть сырое от снега. Сэр Персиваль обнял его чуть крепче и прошептал что-то о поддержке, необратимости событий и о уверенности, но принц со стыдом признался себе, что почти не слушал его. Юноша смотрел на снежинки, которых стало куда больше, и вновь представлял, что он находится на другом краю света в той небольшой хижине с зажжённым камином. Только теперь он в действительности ощущал тепло. Отстранившись, сэр Персиваль заботливо и аккуратно стряхнул с Криденса снег. Юноша улыбнулся и попытался так же осторожно убрать снежинки с чужого пальто. Закончив, они молча вернулись во дворец и под настороженные взгляды уставшей охраны расстались до утра.