Trust me

Глава XXII

Зашёл в тупик, нет света впереди, И трудно место отыскать надежде, А холодок пополз в моей груди, Такого не случалось со мной прежде. Темно вокруг, как будто среди туч, И обстановка сразу стала странной, Когда угас последний светлый луч, И звёздочка становится желанной. Но темнота, и ни одной звезды, Иду, а путь нащупывают руки, Вокруг зияет бездна черноты, А эхо лишь усиливает звуки. Иду упрямо, выход где-то есть, Держусь за стену и шагаю смело, Коль тонко все подробности учесть, Из тьмы возможно выбраться умело. Стремлюсь вперёд, и появился свет, Устал, голодный, порвалась одежда, Когда казалось, что спасенья нет, Спасла от драмы слабая надежда. © Анатолий Болутенко

Толстая веревка больно врезалась в кожу. Я была повернула лицом к стене, руки подвешены над головой, ноги все еще касались земли. - Это безумие! - в которой раз воскликнула я, пытаясь обернуться через плечо и посмотреть на мужчину. - Мы не в Средневековье, пытки давно запрещены. Я ничего такого не сделала. Вы слышите меня или нет? Хотите убить, так убейте! - Ретт криво усмехнулся, но ничего не ответил, продолжая копошиться у пыточного инструмента, частью которого было большое деревянное колесо. - Пожалуйста, послушайте меня, - голос то и дело подрагивал, но я старалась говорить спокойно, - я правда не имею никакого отношения ни ко дворцу, ни к Одину, ни к бедам вашего народа, - Ретт подошел ко мне и закрепил вокруг моей талии непонятую тряпичную, на первый взгляд ветхую, серую штуку; она завязывалась на спине, а концы желтоватых тесемок были настолько длинными, что лежали на полу. - Что это такое? Прошу, просто поверьте мне, - мужчина словно не слышал меня, он молча продолжал возиться с выбранным инструментом: один конец тесемки четырехпалый закрепил на стене с помощью каких-то крюков, а второй привязал к колесу. - Да заткнись ты уже, - весело бросил мне он, еще раз проверяя что-то у станка. - Я не понимаю, зачем вам меня пытать, если я ничего вам не скажу? - чувствуя нарастающую панику, почти прокричала я. - Точнее не смогу сказать, потому что ничего не знаю! Я бесполезна для вас, слышите? Зачем вам... - слова так и застряли в горле, поскольку раздался громкий щелчок, деревянное колесо пришло в движение. Медленно крутясь вокруг своей оси, на обод колеса натягивалась тесемка, и я почувствовала, как серая ткань сжалась вокруг моей талии. - Зато замолчала! - торжествующе хмыкнул Ретт. Ткань стягивалась все сильнее, мешая сделать полноценный вдох, до боли сжимая ребра и грудь. Опьяняющее чувство паники моментально охватило разум, заставляя рефлекторно дергаться и пытаться освободиться, несмотря на то, что любое движение лишь усугубляло ситуацию: корсет сдавливал все сильнее. Я запрокинула назад голову, судорожно схватив ртом воздух и широко раскрыв глаза, не мигающим взглядом уставилась в почерневшие своды помещения. Потолок подпирали толстые деревянные балки. Не знаю, как я могла обратить на это внимание в подобных обстоятельствах. Казалось, весь воздух разом выдавили из легких, на мгновение все звуки стихли, ощущения притупились. Не до конца понимая, что происходит, я удивленно смотрела в потолок, совершенно ничего не чувствуя. Словно не было ни этого пыточного инструмента, ни всего помещения, ни подземелья, даже моего собственного тела. И было так легко, так спокойно, ново, непривычно. Но через секунду все закончилось. От резко вернувшейся боли в грудной клетке я вскрикнула. Тряхнув головой из стороны в сторону, зажмурилась и постаралась вдохнуть, но ткань слишком сильно сжимала талию. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, дышать было невозможно, воздуха не хватало. Я чувствовала, что задыхаюсь. Корсет все сжимался, подобно тискам, словно должен был сломать мне ребра, раздавить все внутренние органы. Пронзительная, острая боль, невыносимая духота и неконтролируемая паника, которая возникает у любого нетренированного человека при неожиданной боли и экстремальных ситуациях овладела моим телом. В какую-то минуту ткань перестала сжиматься вокруг талии, зафиксировавшись на определенном этапе. К лицу хлынула кровь, в висках пульсировало, сердце будто опустилось куда-то в нижнюю часть живота и билось там медленными, но мощными ударами, содрогая сдавленную грудную клетку и диафрагму. - Понравилось? - раздался приглушенный голос Ретта откуда-то издалека, хотя, судя по тому, что я почувствовала, как что-то острое полоснуло мою спину, мужчина находился прямо за мной. Серая ткань тут же упала на землю, и я ощутила непривычную свободу в области грудной клетки. Перед глазами мелькали темные точки, голова кружилась, сильно тошнило. Я все еще не могла сделать полноценного вдоха; кожа в местах, где ее сдавливал корсет, неимоверно жгла. Как только Ретт перерезал веревки, фиксирующие сверху мои запястья, я, как подкошенная, упала на пол, чувствуя во всем теле крупную дрожь. - Чего разлеглась? Поднимайся, - он присел рядом на корточки, грубо потрепал мое плечо. - Мы еще с тобой не закончили. - Ты чего это тут делаешь? - посторонний голос, как из-под толщи воды, донесся до моего сознания. - Мне разрешено. - Сказано не доводить до летального исхода. - Какой летальный исход? Сам погляди: невинная пытка тисками. Пара минут без воздуха еще никого не убивали, - небрежно отозвался Ретт. - Заканчивай на сегодня, - вздохнул посторонний и прибавил что-то еще, но смысл сказанных слов ускользнул от меня, все было словно в тумане. Что-то недовольно крикнув, четырехпалый с силой дернул меня за волосы, потянув вверх. Но стоило мне только подняться, как все тело пронзила яркая вспышка режущей боли, и я медленно осела на пол, проваливаясь в мутную серую пустоту. Пробуждение было мучительно неприятным: во рту пересохло, сильно тошнило то ли от насыщенных эмоций, то ли от голода, при каждом новом вдохе ребра соприкасались с корсетом моего бального платья, доставляя мне тем самым резкую боль. С трудом разлепив глаза, я молча лежала на холодной, слегка сырой земле не в силах пошевелиться. Краем глаза я с удивлением заметила слабый свет, который совсем не освещал помещение, но хотя бы разогнал ту непроглядную тьму. Крепко стиснув зубы, морщась от боли, я повернула голову к источнику свету - маленькой свечечке, - и заметила нечеткий силуэт около той самой свечи. Судя по очертаниям, это была девушка, которая сидела, прижав к груди колени и прислонившись спиной к стене. Заметив шевеление с моей стороны, незнакомка резко вскинула голову, секунды две неподвижно смотрела в мою сторону, а потом, взяв в руки свечу, быстро приблизилась. - Эй, вы как? Слышите меня, Величество? - негромким голосом поинтересовалась она, наклоняясь ко мне. - Вы это, движений-то резких не делайте. Потихоньку, потихоньку, - она осторожно помогла мне принять полусидящее положение, - вот так вот-то. Ну? Чего чувствуете, а? Сильно плохо? К горлу подступила сильная тошнота, и на мгновение мне показалось, что меня вырвет. В ушах стоял монотонный гул. Болезненно поморщившись, я дрожащей рукой провела по лицу, убирая назад выпавшие из прически - а точнее, из того, что от нее осталось, - пряди волос. Дышать становилось все больнее; зажмурившись и покрепче сжав зубы, я облокотилась одной рукой о землю, а второй попыталась было ослабить тугую шнуровку корсета бального платья, но плохо гнущиеся, окоченевшие от холода пальцы беспомощно цеплялись за тонкую веревку, не в силах ее развязать. - Тихонько, тихонько, - взволнованно забормотала девушка, придерживая меня под спину. - Чего вы хотите-то, Высочество? Эту вот штуку вам развязать? Давайте-ка помогу. Незнакомка принялась неловко расшнуровывать корсет, то и дело слишком резко или сильно натягивая веревку на себя, тем самым причиняя мне боль. Каждый раз, при виде моего искривившегося лица, она испуганно вздрагивала и извинялась, стараясь продолжать более аккуратно, но выходило так же неуклюже, как и в начале. - Вот так, - вздохнула она, после того, как полностью расшнуровала корсет. - Сильно болит-то? - участливо поинтересовалась девушка, внимательно разглядывая меня. - Помоги мне снять платье, - хрипло прошептала я, принимая сидящее положение. - Так холодно же тут, Высочество! Замерзните так. Что у вас под платьем-то? Нательное белье и все. - Помоги снять платье, - упрямо повторила я, с трудом шевеля пересохшими губами. Прошло, наверное, не менее четверти часа, пока мы снимали бальное одеяние. И хотя после этого холод стал гораздо ощутимее, дышать было проще, уже ничего не сдавливало грудную клетку и ребера. Подняв края исподней рубахи, я поднесла горящую свечу поближе, чтобы рассмотреть свое тело: кожа в области талии местами почернела от синяков. Пока я возилась с изучением последствий "пытки тисками", девушка осторожно, воровато оглядываясь по сторонам, дотронулась до моего платья, которое уже лежало на земле, и провела по нему рукой. - Красота какая! - восхищенно протянула она, улыбаясь уголками рта. Кожа моментально покрылась мелкими мурашками, зубы начали клацать от холода, и я рефлекторно поднесла ледяные руки ко рту, чтобы хоть немного сгореть их своим дыханием. Девушка все еще увлеченно рассматривала платье, то и дело, в восхищении повторяя, как оно прекрасно. Блеклый свет от горящей свечи падал на ее лицо, окрашивая в оранжевый оттенок. Она выглядела неестественно худой, с тонкой шеей, впалыми щеками, бледными и почти незаметными губами. - Кто ты? - после продолжительного молчания хрипло прошептала я, внимательно рассматривая незнакомку. - Гуда, - так же тихо ответила мне девушка, оторвав взгляд от бального наряда. - Но кто ты? - еще раз спросила я, так и не получив ответа. - Я... Я просто, - девушка вздрогнула и взволнованно посмотрела мне в глаза, - просто Гуда - дочь Эйнара, кузнеца-ювелира. - Что ты здесь делаешь? - Живу. - Не понимаю. Что значит, живешь? Ты одна из них? - Одна из них? Не знаю. Но я тут живу ужо много лет. С тех пор, как Ретт привел сюда, меня-то больше не выпускали наверх. - Наверх? Мы под землей? - Да, это старые подземные туннели, которыми когда-то асгардцы пользовалися во времена войн. А теперь они вот тут... Ну, живут, вроде как. Да и я вот... Живу... - Тебя держат как пленницу? - Да что уж там! Нужна я им больно-то как пленница. Я, Высочество, скорее сказать, за пленниками ухаживаю, чтобы душу Хель не отдали от ран и голода. Страшно это, понимаете, а? Страшно это, - ее голос задрожал, и Гуда уставилась в стену. - Они безжалостны, все издеваются и издеваются... А ведь пленники-то живые тоже! Плачут, кричат! Страшно, Высочество! Страшно! - она испуганно вздрогнула, словно увидела какую-то ужасающую картину и схватилась за голову обеими руками. - А я-то что? Смотрю на них, жалко мне их... А толку? - девушка всхлипнула и зажмурилась, сильнее сжимая голову. - Они плачут, несчастные. А я что? А я плачу с ними! Что я могу? Я ничто! Даже помочь нечем... А они ведь живые все, Высочество, прям как вы, живые! Я смотрю на их слезы и сама плачу вместе с ними. А что еще могу? - она замолчала, мотая головой из стороны в сторону. - Страшно это... Страшно, - тихо повторила она и снова замолчала. Гробовая тишина в один миг полностью завладела помещением. Сказанные слова какой-то мрачной и тяжелой тенью осели внутри меня, заставляя против воли представить многочисленные страдания и смерти, которые происходили на глазах у девушки. Сколько боли, сколько горечи было в блестящих от слез глазах Гуды, когда она говорила обо всем этом. А что ждало меня? Рассеянно моргнув, будто смахнув с себя минутное оцепенение, я поставила свечу на землю. - А что я могу? - хрипло повторила девушка, а потом, поддавшись какому-то не понятному мне порыву, встрепенулась и, взволнованно уставившись в лицо, крепко сжала мою руку. - Не судите меня, Величество, слышите? Не судите! Я ничего не могу! Вы не проклинайте меня, не кричите, не грозите мне загробной расплатой. Знаю я, что все великая Хель припомнит мне, когда придет время-то. А что поделать? Я не в силах, я не помощник... Что я могу-то? Лишь смотреть на вас всех да плакать вместе с вами. Я непонимающе смотрела на Гуду, чувствуя, как все тело начинало трясти еще сильнее. В ее широко раскрытых глазах, полных слез, каких-то запуганных и несчастных, отчаянно плескался безумный огонек. И это исхудалое, осунувшееся, перекошенное от гримасы страдания лицо вызывало во мне непреодолимый ужас, который невозможно было объяснить никакими словами. - Прекрати! - не выдержав, резко выдохнула я, стараясь не выдать испуг. - Я не собираюсь тебя проклинать или в чем-либо винить. Мои слова оказали на нее чудодейственное влияние: черты лица девушки приняли мягкие очертания, нижняя губа больше не дрожала, а темно-карие глаза с расширенными зрачками поблекли и приняли более-менее спокойное выражение, хотя бегающий взгляд выдавал запуганность Гуды. - Ты расскажешь мне о том, что это за люди? Зачем им подземелья, похищения, пытки? - Если это вам поможет, то конечно, - поспешно согласилась она. - Я так хочу всем помочь! А ведь ничего не могу поделать. Но рассказать... Рассказать я могу! Давно это они затеяли-то. Борцы за "справедливый Асгард", - как-то странно усмехнулась Гуда, - решили, что способны восстать против власти Всеотца великого. Вот и думают, если убьют всех из царской семьи-то, то сделают жизнь народу лучше. Оно может так и будет, но сколько людей уже погубили. Она говорила тихо, сиплым и низким голосом, с каким-то просторечием, которое до жути резало слух. Откуда-то по земле потянуло ледяным ветром. Пальцы на руках и ногах настолько окоченели, что их начало сводить от холода. Гуда все рассказывала и рассказывала, а сама частенько поглядывала на лежащее платье, а иногда даже, как бы невзначай, проводила по нему рукой. - Тебе оно нравится? - неожиданно перебила я ее. Девушка замолчала и подняла на меня удивленный взгляд. - Тебе нравится мое платье? - уверенно повторила я, кивнув в сторону синего наряда. - Ну... Оно такое красивое. Я в жизни-то похожего ничего не видела, - смущенно улыбнулась Гуда, отводя взгляд. - Значит, нравится, - с улыбкой уточнила я. - Если хочешь, то забирай, - она изумленно уставилась на меня, - да-да, бери себе. Во дворце таких много, поверь. Зачем оно мне? Бери, бери, - уверяла я девушку, ободряюще улыбаясь. - Если нравится, то платье твое. - Как же это, Высочество? - в ее глазах сверкнула радость, но тут же сменилась удивлением. Гуда неуверенно покачала головой. - Нельзя. Наряд-то ваш, мне нельзя. - Что за глупости? Тебе нравится платье? - она немного подумала, а потом еле заметно кивнула, не отрывая взгляда от бального одеяния. - Вот и все. - Никогда не видела такой красоты, такового богатства... А теперь вы дарите мне его? Просто так? Спасибо! Благодарю! Не забуду вас, Высочество, и вашей доброты! - Ну, хватит, не благодари. Это все пустяки, - отмахнулась я. - Вот только... Есть одна проблема: если я сейчас отдам тебе свое платье, то в чем же буду я? На мне только и осталось нательное белье, а тут безумно холодно. Хотя, знаешь? Мне все равно в чем быть. Давай мне свою одежду, а себе бери платье. - Правда? - Ну ведь оно тебе нравится. Давай-давай, бери. Надевая на себя шерстяную кофту и штаны и видя неподдельную радость Гуды, я почувствовала неприятное ощущение внизу живота. Как я могла так низко пасть? Воспользоваться наивностью и бедностью девушки для того, чтобы выманить ее более теплую одежду. Еще недавно я бы не смогла даже представить подобный поступок не то, чтобы его совершить. Но обстоятельства меняют человека. Дверь издала протяжный вой, и на землю упала узкая полоса оранжевого света. Мы обе вздрогнули; девушка поспешно схватила в руки свечу, вскочила на ноги и сделала несколько шагов к дальней стене. Ретт, слегка щурясь от яркого света факела, который он держал в руке, неспешным шагом прошел вглубь помещения. Остановившись подле меня, он сперва несколько секунд внимательно всматривался в темноту, а потом повернулся к Гуде, которая молча затаилась в углу. С минуту мужчина рассматривал темноволосую девушку, а потом усмехнулся и небрежно бросил ей: - Вот дура, - и глухо рассмеялся. - Ну что ж? С обновками тебя. Потом Ретт молча рывком поднял меня с земли и увел из помещения. Перед глазами поплыла сероватая муть воды, по ушам ударил низкий гул. Пронзительный холод моментально сковал все тело, больно жег не только кожу - казалось, он пробрался сквозь меня, задевая каждую жилку, каждый орган. И было невозможно сбежать от этого холода. Он был повсюду; вода вязнущей оболочкой поглотила меня. Нельзя было пошевелиться, нельзя было дышать. И страх, дикий ужас, граничащий с помешательством, от смутного осознания происходящего. Я почувствовала, как какая-то сила потянула меня наверх. Вода мелкими струйками стекала по моему лицу, а я с жадностью хватала ртом воздух, словно хотела надышаться перед смертью. И вновь вода обступила меня. Черная, тяжелая, ледяная, она с какой-то неистовой силой давила на голову, на перепонки, до боли сжимала грудную клетку не хуже корсета. В этот раз воздух кончился моментально, в горле поселилось нечто острое, легкое. Оно распирало глотку изнутри, будто с каждой секундой росло и старалось вытолкнуть меня на поверхность. Дышать было нечем, я задыхалась. Хотя сознание отчетливо понимало, что ничего нельзя сделать, мое тело не желало слушаться: я вся извивалась, барахталась, прекрасно осознавая, что чем больше буду расходовать энергию, тем быстрее у меня закончится воздух. А потом все словно замерло. Гул прекратился, и повисла ничем не нарушаемая тишина. Мне даже показалось, что вода стала немного светлее. Во всем теле появилась приятная легкость, и снова это состояние, близкое к эйфории. Когда практически ничего не чувствуешь, и становится так спокойно, так хорошо. Резкий рывок вверх. Пред глазами на мгновение потемнело, а потом я различила нечеткие очертания каменистых сводов помещения, подпираемых деревянными балками. В запястья, зафиксированные над головой, больно врезалась жесткая веревка. Я ощущала, как по всему телу быстро стекали водянистые ниточки. При вдохе в груди раздалась резкая, пронзительная боль, как будто что-то острое вонзили меж ребер. Дышать было трудно, голова кружилась, мысли беспорядочно метались в голове, путались. Я ощутила, как коснулась чего-то твердого, устойчивого. Но ноги, почувствовав всю тяжесть тела, подобно ватным, просто подкосились, и я со всего размаху упала на землю. Мокрая одежда прилипла к заледеневшему телу, спутанные потемневшие пряди волос спадали на лицо. В ушах стоял монотонный гул, а легкие жгло изнутри. Меня всю трясло; крепко зажмурившись и до боли сжав зубы, я впивалась пальцами в холодную землю, с трудом вороша твердую почву. - Вставай! - грубо окликнул меня Ретт, схватив за волосы и приподняв над полом. - Хель тебя поглоти, вставай же! Мне что еще и возиться с тобой? - он резким движением перевернул меня на спину. - Холодно... - окоченевшими губами едва слышно прошептала я, прикрыв глаза. - Поднимайся, - небрежно бросил мужчина, потянув меня за локоть вверх, - может, прикажешь принести тебе теплый плед, Ваше Высочество? Сил не было даже, чтобы открыть глаза. Стиснув зубы, я приподнялась на локтях, оперевшись головой о гладкую поверхность какого-то очередного пыточного инструмента, находившегося за спиной. Из глаз по ледяным щекам катились слезы и казались горячими. В горле чувствовалась горечь, грудную клетку распирало от жгучей боли и жалости к себе. Мокрые пряди волос прилипли к лицу, грудь тяжело вздымалась и опускалась, дышать по-прежнему было больно. Внезапно я ощутила теплые шероховатые губы на своей шее. Вздрогнув от неожиданности, я резко открыла глаза. Мужчина схватил меня за волосы, подмяв под себя. Мысли путались, я никак не могла собраться, сосредоточиться, трезво оценить ситуацию. Опьяняющая паника накрыла с головой, мешая даже пошевелиться. Тем временем Ретт грубо стянул с меня отяжелевший от влаги свитер. - Нет... - неуверенно прошептала я, испуганно уставившись на него. Сознание резко прояснилось. Не до конца отдавая себе отчет в своих действиях, я со всей силы ударила Ретта по лицу. Но в его холодно блестящих глазах даже не отразилось ни минутного замешательства, ни удивления. Схватив мои руки, он закинул их назад, прижав к земле, и потянулся второй свободной рукой к нательному белью. Страх. Какой-то безумный, неудержимый страх, охватывающий каждую клеточку тела, подчиняющий себе все, чего коснется. Дыхание участилось. - Нет! Я не знаю, откуда взялись силы. Ведь еще минуту назад я с трудом могла шевелиться. Может, это был тот самый резервный запас энергии, который высвобождается в экстремальных ситуациях? Я больше не чувствовала ни усталости, ни холода; словно во мне переключилось что-то. Я громко закричала, и когда Ретт отпустил мои руки, чтобы зажать рот, я схватила лежащий рядом свитер и принялась с остервенением бить им мужчину по лицу. Извиваясь под ним и пытаясь скинуть мужчину с себя, я со всей силы впилась зубами в его руку. Дальше все происходило словно в тумане. Я помню, мне удалось подняться и подбежать к соседнему пыточному интсрументу, из которого торчали остроконечные деревянные палки. Вооружавшись одной из них, я прижалась спиной к оборудованию и, выставив перед собой "свою защиту", срывающимся и хриплым голосом прокричала: - Не подходи! Я убью тебя, слышишь? Клянусь, я убью тебя! - Безумная... - небрежно бросил Ретт, с насмешкой и злостью глядя на меня. Мужчина сделал быстрое движение, приблизившись ко мне, - очевидно, не поверив моим угрозам, - а я с испуганным криком бросилась на него, понимая, что другого выхода у меня попросту нет. Он увернулся, но все же сдавленно зарычал; на рукаве его рубашки появилось алое пятно. - Дрянь, - сухо бросил Ретт и, схватив второй рукой оружие, выдернул его из моих рук. Я лихорадочно бегала глазами вокруг, подыскивая новые средства защиты или пути к отступлению. Но прежде чем я успела что-либо предпринять, мужчина размахнулся и со всей силы ударил меня по лицу. Перед глазами заплясали пестрые точки, я пошатнулась и вцепилась в края стоящего за спиной орудия, чтобы удержаться на ногах. Но, по-видимому, у Ретта была своя точка зрения относительно того, стоять мне или находиться на полу. Он схватил меня за волосы и, хорошенько тряхнув, кинул навзничь на землю. Я сделала попытку подняться, но четырехпалый лишь пнул меня ногой и низко прорычал с какой-то нечеловеческой ненавистью: - Лежать! - он нагнулся и схватил меня на горло, вдавливая в пол. - Я сказал: лежать. Слегка приоткрыв рот, из которого вырывались судорожные всхлипы, устремив полные слез глаза в темные своды помещения, я лежала на спине, придавленная тяжестью мужского тела, и против воли перебирала в голове слова какой-то старой, давно забытой, вспомнившейся из далекого детства молитвы. Лицо Ретта, перекошенное озлобленной и неестественно дикой гримасой было так близко, что я зажмурилась, чтобы не видеть холодный, презрительный блеск глаз этого изувера. Одной рукой сжимая горло, он торопливо расстегивал мелкие пуговки моей нательной рубахи. Неожиданно раздался протяжный скрежет открывающейся двери, и до моего сознания, как из-под толщи воды, донесся чей-то низкий голос: - Закончил уже? Ретт остановился, так и не расправившись со всеми пуговицами, принял сидячее положение и обернулся к говорящему. - Ты чего творишь? - недовольно произнес вошедший, проходя вглубь комнаты. - А ну прекращай это, по-хорошему предупреждаю. - Не указывай мне, - угрюмо усмехнулся мужчина, вставая на ноги. - Помолчи уж, - примирительно вздохнул второй. - Давай, веди ее обратно, хватит на сегодня. Помрет еще, - фыркнул он, приблизившись к нам. Ретт грубым рывком поднял меня с земли, но ноги подкосились, и я вновь упала бы назад, если бы вошедший не подхватил меня. - Э-э, - многозначительно протянул он, пытаясь поставить меня на ноги. - Да барышня уже наполовину неходячая. С трудом дойдя до камеры - не без помощи двух мужчин, - я обессиленно рухнула на пол, прижавшись пылающим лицом к холодной почве. Когда второй человек удалился, Ретт наклонился ко мне, наступив ногой на спину, придавливая к земле, и усмехнулся: - Мы потом договорим. Он вышел, дверь с грохотом захлопнулась, и все вновь погрузилось в непроглядную темноту. Меня всю трясло, из глаз моментально брызнули слезы, которые я с трудом сдерживала в камере пыток. Ощущение безысходности и чего-то неотвратимого сдавливало грудную клетку. Обхватив колени и прижав их к груди, я зажмурилась и помотала головой из стороны в сторону. Из горла непроизвольно вырвался сдавленный всхлип, и я закрыла ладонями мокрое от слез лицо. - Так не может кончиться... - в пустоту прошептала я, поднимая взгляд вверх и пытливо всматриваясь в беспросветную тьму. - Не может. С трудом поднявшись на ноги, я направилась к дальней части помещения. Нащупав руками шероховатую каменную поверхность стены, я быстро провела по ней ладонью. Опустившись на колени, принялась шарить по земле в поисках хоть чего-нибудь: камня, палки. Пустота. Лишь твердая промерзлая почва, которую практически невозможно разрыхлить пальцами. - Нет, нет, нет, - вымученно улыбаясь, словно подбадривая саму себя, сбивчиво пробормотала и нервно усмехнулась, обхватив руками голову. - Этим все не кончится. А слезы против воли лились теплыми бисеринами по щекам; перепачканными в земле руками я утирала их, размазывая грязь по лицу. Бороться с нечеловеческой усталостью становилось все сложнее и сложнее. Я теряла контроль над своими мыслями, эмоциями. Тишина неимоверно давила, доводила до истерики, и я то и дело что-то бормотала себе под нос, чтобы заполнить черную пустоту помещения хоть какими-то звуками. - Ты же ученый, - стоя, прислонившись спиной к стене, я растирала окоченевшими пальцами виски, - астрофизик с тремя высшими. Бывало и похуже. Все хорошо. Черт возьми, кого я обманываю? Куда уж хуже! - я со злостью ударила кулаком о каменную поверхность и беспомощно всхлипнула. - Плохой сон... Просто плохой сон. Я проснусь, и все будет по-прежнему: поеду в Лондон, закончу начатый проект, буду преподавать студентам ядерную физику... Все будет хорошо, - дрожащим голосом протянула я и неожиданно громко рассмеялась. - Я знаю, ты видишь меня, Хеймдаль. Тор говорил, - запнулась, сделав судорожный вдох и обхватив себя руками, - он говорил, что ты всех видишь. Что ж, смотрите на меня, Великие боги Асгарда, - горько усмехнулась, устремив взор наверх. - Наверное, вы там с ног сбились искать меня. Бедные, ночами не спите, все разыскиваете. Ничего, не торопитесь, я пока тут сдохну от холода, - медленно сползла по стене на землю, прикрыв глаза. - Поздно. Не успеете. Раздался характерный звук открывающегося замка, и в дверном проеме показался темный мужской силуэт. Дыхание участилось, и я еще сильнее вжалась спиной в стену, чувствуя озватывающую сознание панику. Фигура поспешно приблизилась, вытягивая руку с горящим факелом вперед, чтобы осветить помещение. Разглядев лицо Ретта, я мгновенно вскочила на ноги, царапнув ногтями каменную кладку стены. - Быстро пошли за мной, - как-то нервно бросил четырехпалый и, схватив меня за запястье, потянул к выходу. "Не успеете", - мелькнуло у меня в голове прежде, чем я рванулась вперед и, выхватив факел из его рук, отбежала в другую часть комнаты. Не до конца осознавая происходящее, я поднесла его к штанам, пытаясь поджечь намокшую ткань. - Сумасшедшая! - низко прорычал Ретт, подскакивая ко мне и пытаясь отобрать факел. Неожиданно я увидела перед глазами яркий свет огня, а следом за ним последовала резкая вспышка боли: правую сторону шеи и ухо обдало жаром. Вскрикнув, я разжала руки, выпуская факел; Ретт отбросил его в сторону, снял с себя куртку и несколько раз ударил ею по моей ноге, где медленно разгоралось пламя. - Пошли! - рявкнул он, грубо схватив меня за предплечье, поволок в коридор. Место ожога пульсировало, перед глазами все плыло. Мужчина практически бежал, заставляя не отставать и следовать за ним. Каменные стены тускло освещенного коридора сливались в однотонную темно-оранжевую массу. Ретт остановился, отпустив мою руку, и подбежал к стене, на которой находились крепления, ведущие вверх в виде своеобразной лестницы. Покачнувшись, я упала на колени, не сводя взгляда с мужчины, который полез наверх. Раздался приглушенный звук, смутно напоминающий взрыв. На мгновение Ретт замер, очевидно, прислушиваясь к чему-то, а после быстро спустился на землю и, приблизившись, потянул меня за локоть. - Скорее! Вставай, - тихо прошипел он, второй рукой шаря у себя за спиной. Вдруг он резко переместился за мою спину, крепко прижав меня к себе. Все тело моментально охватила волна жара, и я испуганно вскрикнула, после чего Ретт одной рукой зажал рот, а второй приставил что-то острое к моему горлу. Послышались торопливые шаги, и через мгновение из-за поворота показались несколько мужчин. - Стоять! - громко рявкнул Ретт. - Я перережу ей глотку! Один из прибывших сделал шаг вперед, выходя на полосу света, и я узнала в нем Фандрала. - Вы окружены, стража повсюду, - спокойно произнес светловолосый воин, внимательно смотря на Ретта. - Ни к чему эти геройства. Отпусти ее и сдавайся. Четырехпалый усмехнулся, и я почувствовала, как острие сильнее впивается в кожу шеи, задевая ожог. - Хорошо, - вздохнул Фандрал, сделав руками примирительный жест, - мы слушаем твои предложения. Повисла напряженная тишина; я слышала частые удары своего сердца. Рядом с Фандралом появился Огун и еще один темноволосый воин. - Какими бы ни были мои предложения, вы все равно меня убьете, - медленно протянул Ретт, убирая лезвие от горла. Волна облегчения пробежала по телу, но тут же я ощутила, как он приставил этот кинжал к моей спине. Но прежде чем я успела до конца осознать его намерения, в миллиметре от моего лица мелькнула стрела. Никто не шевелился, пока тело Ретта не упало на землю. - Жива, Хель подери! - торжествующе воскликнул Фандрал, приблизившись. Он осторожно ткнул своим мечом неподвижно лежащего Ретта, а потом перевернул тело ногой на спину, чтобы убедиться в его смерти. - Рад снова вас видеть, Ваше Высочество, - устало улыбаясь, хмыкнул он, небрежно кивнув головой в знак почтения. - Что ж, пора выбираться из этой дыры. Вы можете сами идти? - Могу, - хрипло отозвалась я, все еще учащенно дыша. С трудом переставляя ноги и превозмогая дикую усталость, я добралась до той самой лестницы, по которой взбирался Ретт. - Сможете забираться по ней? - участливо поинтересовался светловолосый ас. - Не знаю, - поморщилась я, чувствуя тошноту. Не без помощи Фандрала я оказалась наверху. Сделав несколько нетвердых шагов в сторону от люка, я зажмурилась от яркого света, который так непривычно резал глаза. В голове еще сильнее зашумело, все тело охватила непреодолимая слабость. - Ваше Высочество, - как из-под толщи воды донесся до моего сознания знакомый голос; прикрывая от светила глаза ладонью, я подняла голову на стоящего передо мной начальника дворцовой стражи, - счастлив видеть вас в полном здравии, - его голос все отдалялся и отдалялся, перед глазами все поплыло, погружалось в сероватую пелену. Ноги подкосились, и я словно провалилась в какую-то мглу. Ощутив глухой удар о землю, закрыла глаза, отдаваясь во власть долгожданному спокойствию. Я почувствовала, как чьи-то сильные руки обхватили и подняли меня над землей. Слегка приоткрыв глаза, сквозь полупрозрачную темень я различила лицо Вали, голубое небо и яркое пятно асгардского светила. _________________ Lana Del Rey – Young And Beautiful ________________ Хочу сказать несколько слов, а точнее пояснить кое-что. Уже не раз мне в личку писали: "Почему Джейн у вас такая?", "Она выходит ООСная", "Она бы так не поступила бы!". Давайте я раз и навсегда проясню этот аспект: Во-первых, никто и не говорил, что в этой работе не будет отклонения от канона (предупреждение об ООС стоит); я имела в виду, что попробую сохранить Локи без ярых изменений (за что тоже ручаться не смею). Во-вторых, лично я считаю свою Джейн больше ОЖП по характеру, чем героиней из канона. В-третьих, (на будущее) если я выбрала вести повествование от лица Фостер, это не значит, что я одобряю все ее действия, мысли, поступки, которые она будет совершать на протяжении этой работы. Я обожаю Натали Портман и искренне восхищаюсь ее актерской игрой. Против Джейн из фильма ничего не имею, но в фанфике "Trust me" у меня своя Фостер. На этот образ меня вдохновило несколько источников: - сам фильм "Тор"; - сериал "Великолепный век"; - копошение среди многообразной зарубежной и русской литературы; - актерская игра Натали в фильме "Еще одна из рода Болейн". Частично характер моей Джейн взят от героини Анны Болейн, но есть одно огромное различие между ними: Анна - госпожа с рождения (хоть и не королевских кровей), с давно сформировавшимся жестким характером, а Фостер была воспитана в наше время обычными людьми. Ее характер вынужден будет меняться под давлением обстоятельств, в этом и кроется причина ее дальнейших духовных изъянов. Надеюсь, я смогла донести до вас, дорогие читатели, то, что хотела. Большое спасибо вам за то, что вы со мной на протяжении всех этих глав! __________________