Глава 3.
6 апреля 2017 г., 11:39
Forte et tendre (Сильная и нежная)
***
— Никаких проблем, лидер, — отмахиваюсь я и смотрю на Эрика. Желваки на его скулах ходят ходуном. Он зол, это и слепому ясно. Ощупав взглядом его лицо, широкие плечи и напряженные жилистые руки, я делаю глубокий вдох. — А у тебя, Макс? — задает свой вопрос Эрик, и я представляю, как он сильнее сжимает челюсти. Нет, лидер не зол. Вовсе нет. Он в бешенстве. — А у меня тем более, — отвечает Макс. — Более того, я уверен, что единственный среди нас, кому действительно стоит подумать о проблемах, — это ты. Что это значит? — Насколько я помню, ты неразрывно связан с моими проблемами, так давай вместе подумаем! — Эрик кладет руки на стол, и тот двигается немного в сторону с ужасным и противным скрежетом. — Так… Ну, у меня нет проблем, моя запеканка была действительно вкусной. Всем спасибо, всем пока! — лепечу я, попутно разворачиваясь к выходу. — Позже договорим, — слышу я и просто таки ощущаю своей пятой точкой, что за мной кто-то идет. Ровно за минуту я покидаю столовую и вхожу в тот самый холодный и весьма пугающий коридор. — Эй! — Кто-то берет меня за руку и разворачивает. Да так, что у меня кружится голова, и на пару секунд я, кажется, теряю равновесие. — Эрик, отпусти меня! Сейчас же! — На самом деле, я очень рада, что это Эрик, а не Макс. — Когда… когда та девушка, с которой я познакомился, стала такой… — Ну-ка? Кем? Сукой? Дрянью? — шлюшкой? Ого, это очень неожиданно! Неожиданно, но не настолько, чтобы стерпеть. Правая ладонь сжимается в кулак, и уже через мгновение я бью его по лицу. — Не тебе меня судить, ты… ты… Эрик! Я действительно разозлилась. Он не имеет права ничего мне предъявлять. Злость начинает набирать обороты не по минутам, а по секундам. Невыплаканные слёзы, боль потери, боль от предательства — все это сливается в одно месиво и превращается в гнев. — По крайней мере я не продвигаюсь по карьерной лестнице через постель лидеров. Кто будет следующим, а? Бью его еще раз. Рука уже болит, но нам всё неймется. — Я не знаю, каким образом ты вообще стал лидером, самовлюбленный мужлан! — Поверь, я точно не сосал первому встречному предводителю, чтобы остаться в этой блядской фракции. — Правда? Что-то слабо верится. Не успеваю моргнуть, как спина ударяется о каменную стену. Ох, очень жаль, что эта стена неровная и имеет свои острые бугристости. Уверена, завтра они еще дадут о себе знать и моя спина вспомнит об этом. Конечно, если я доживу до завтра. — Отпусти! Отпусти меня! Не смей меня касаться! Не смей! Не смей! Щеки обжигают горячие слезы. Одну руку Эрик держит на моей шее, другую на плече. И больно сжимает оба места. Колочу по той руке, которая вцепилась в шею, но ему как слону дробинка. То ли из-за рыданий, то ли из-за того, что лидер не рассчитал силу, я начинаю задыхаться. Воздуха в легких катастрофически мало, и сопротивления уже почти не оказываю. — Когда будешь насасывать Максу, подумай о том, что ты для него — очередная шлюшка, которая не хочет закончить жизнь где-нибудь на периферии фракции или, что еще лучше, среди изгоев. Ты для него никто, пустое место. Потаскушка, которая примет любой член, лишь бы оказаться в теплом месте под солнцем. Мне противно, что я вообще когда-то знал тебя, Кэтрин. Ты мне противна. Ты. Мне. Противна. Эрик убирает с меня руки, и я стараюсь привести дыхание в норму, стою, прислонившись к стене, которая еще совсем недавно причиняла дикую боль в области лопаток. Понадобилось меньше минуты, чтобы злость окатила меня новой волной. Снова заношу руку, но Эрик готов к этому, и больше он не позволит себя бить. Он перехватывает её в нескольких сантиметрах от своего лица и сжимает, постепенно увеличивая давление на мое запястье. — Если ты еще раз попробуешь поднять на меня руку, я тебе её сломаю в трех местах, да так сильно, что ни один врач не восстановит её. Подумай, кому нужна будет соска с одной рукой. Хотя уж кто-кто, а я прекрасно понимаю, что твои таланты далеко не в руках. — Он не останавливается и продолжает сжимать. Морщусь от боли, вдыхаю порцию воздуха и закусываю нижнюю губу. — Больше не смей даже прикасаться ко мне. С этого дня ты для меня никто. Я тебя не знаю и не хочу знать. Ты пустое место, Кэтрин. Смирись. — Сдавливает руку в последний раз, и я слышу хруст. Вскрикиваю, и только тогда он отпускает меня. Отпускает. Разворачивается. Разочаровывается. Разочаровывает. Уходит. Я никогда не видела его таким злым. Ни разу. А еще я никогда не думала, что Эрик способен на жестокость ко мне. Вот ведь правду говорят, что ошибаться больно. Еще одного его прикосновения я могу просто не пережить. Что ж, теперь я в его черном списке, и это далеко не есть хорошо. Но об этом чуточку позже. Сейчас мне надо подумать о том, что делать с рукой, которая нереально пульсирует и болит. Была бы возможность, и она сама давно расплакалась бы. Тренировка будет через час, и, если честно, я надеюсь, что вести её будет не Эрик. Очень надеюсь.***
— Будет немного больно, но это пройдет. — Мужчина в белом халате, из-под воротника которого видна татуированная шея, делает укол в мою многострадальную. Ох, черт! Это действительно неприятная вакцина. — Потерпи немного… Вот так… Сильный ушиб. Я сделал обезболивание, но оно пройдет через несколько часов. Нужно будет прийти ко мне снова, как только рука начнет напоминать о себе, и я дам обезболивающие таблетки. Думаю, всё заживет в течение двух недель. — Я смогу тренироваться? Я знаю, что тут делают с теми, кто слаб. Их отправляют к изгоям. Без суда и следствия. Без права на восстановление. Без жалости. — Думаю, эту неделю с нагрузками точно надо повременить. Я уверен, что Макс войдет в твоё положение и у тебя будет время на реабилитацию. Ха-ха-ха… — Спасибо, я поняла. — Встаю со своего места и направляюсь на выход из медицинского крыла. Да, Макс обязательно войдет в мое положение. И Эрик тоже. И вообще, они самые добрые и понимающие люди. На самом деле, анестезия — чертовски крутая штука. Прошло всего-то минут семь, а я уже не то что кисть — я уже и руку не чувствую. Потрясающе, а с сердцем так можно? Я была бы не против. Эй, ну пожалуйста! Если честно, я так скучаю по нему. Я так скучаю! Всего на секунду я позволила ему сегодня пробить мою броню, но этого вполне хватило, чтобы тоска волной захватила мое сердце. Еще немного, и оно задохнется. Хочу обнять его, уткнуться носом в его шею, запустить вечно холодные пальцы в волосы. Хочу положить голову ему на плечо или прижаться к груди и расплакаться. Сказать ему о том, что сильно люблю его и скучаю по нему. Но в то же время произошедшее сегодня совсем выбило меня из колеи. Я уже не злюсь на него, вовсе нет, просто… Просто я устала. Но с другой стороны, а чего я ждала? С Эриком у нас был просто секс. Ни намека на отношения. Разве что совместные завтраки и ужины, разве что совместные прогулки по ночному Бесстрашию. Сейчас я склонна верить, что так просто было удобнее проводить досуг. Нам обоим. Надеюсь, с Анной ему лучше. Или не надеюсь. Вообще, хер им, а не мое благословение. Вот так! Мусоля свои мысли, я прихожу в большой спортивный зал, где сегодня у нас должна быть тренировка. — Мисс Говард решила посетить нас сегодня! За это ей отдельные аплодисменты! — Эрик театрально хлопает в ладоши, а я напрягаюсь еще сильнее. — Все для вас, лидер, — шутливо отмахиваюсь я, и ухмылка сходит с лица Эрика, уступая место суровому взгляду и напряженным скулам. — Знаешь, что было на прошлом занятии? Хотя как ты можешь знать это, ведь ты его пропустила. Мы изучали разные техники рукопашных боев. Иди на ринг, Кэтрин. И покажи, как надо обороняться. А твоим противником будет… Им буду я.
