Глава 5.
15 мая 2017 г., 13:03
«Я сделал то, что считаю правильным».
***
Он — моё самое большое и даже, можно сказать, самое больное удивление в жизни. Когда мы с ним только познакомились, он твёрдо и непреклонно заявлял, что курит и будет курить, не понимает института отношений и он, на самом-то деле, за свободные отношения, а вождение автомобиля — и вовсе для слабаков. И вообще, он свободный лидер фракции, который никогда не станет заниматься рутиной, бумажной работой. Через четыре месяца он бросил курить. Просто взял и бросил. Не потому что я просила, ведь я его не просила, а потому что он сам так захотел. Я любила то, как от него всегда пахло корицей и свежими яблоками, а острый, режущий нос запах сигарет, хоть и иногда, но все-таки заставлял меня морщиться. Через полгода он предложил мне стать его девушкой. Именно его. Сказал, что не хочет быть со мной в свободных отношениях, ведь я должна быть его, а он, в свою очередь, моим. Вот такая вот привязанность друг к другу без лишней словесности. Однажды я обмолвилась ему, что устала сидеть в Бесстрашии и хочу туда, где бывает солнце чаще, чем несколько раз в неделю, да и то только по основным часам. Может, вождение и для слабаков, но отвезти самому любимую девушку под солнце — дело святое. В общем, уже через неделю он водил машину лучше, чем те, кто делает это с нехилым стажем. Он нашел по-настоящему свое дело, совсем забив на то, что оно напрямую связано с перекладыванием бумаг, и при этом сумел остаться тем самым свободным лидером, который всегда вселял страх в Бесстрашных и совсем новичков. Он не терпит даже грамма притворства и лжи. Не переносит насилия над женщинами. Чувствует и расстраивается, если я с ним, но не с ним, не здесь и сейчас. Ему не интересно делать вместе то, что не интересно только мне. Он не верит, если не верю я. С ним я лучше. Он — моё самое большое удивление в жизни. Но удивительно не то, как сильно он изменился, а то, как уверенно он скрывал ото всех, какой он есть на самом деле. Здравствуй, новый день! Я знаю, что таких, как я, много, — ожидающих от тебя чего-то особенного, важных новостей, которые могут изменить всю жизнь и обязательно в лучшую сторону. А я ни о чем не прошу тебя. Пожалуйста, просто будь таким, каким ты должен быть. С уважением, Кейт. Сейчас я стою в кабинете Макса, а тот, в свою очередь, очень нервничает и расхаживает из стороны в сторону, вдоль и поперек кабинета. Честное слово, у меня уже рябит в глазах. — Что происходит? — наконец не выдерживаю я и поднимаю глаза на темнокожего мужчину, пытаясь понять, что он сейчас чувствует. — Кэтрин, что ты думаешь по поводу Эрика? — он задает свой вопрос, но я совсем не понимаю, к чему он ведет. — Ты молодая и красивая девушка, у которой есть большие шансы занять его место в лидерском составе этой фракции. Все, что тебе нужно, — это наладить контакты с нужными людьми. — Лидер делает несколько шагов навстречу, а я инстинктивно отхожу на три шага назад. Становится все труднее дышать. — Я думаю, что Эрик отлично справляется со своими обязанностями, — холодно выговариваю я и понимаю, что, скорее всего, Макса это ну совсем не удовлетворит. — А я не нуждаюсь в нужных контактах, благодарю за предложение, — я стараюсь говорить спокойно, чтобы не разозлить его, ведь я не просто красивая девушка, но еще благоразумная. Он подходит все ближе ко мне, и я вздрагиваю, когда его рука ложится мне на плечо и надавливает. — Что ты делаешь? — Поработай языком, и я обещаю, что устрою тебя на самое теплое место в этой фракции. — Надавливает еще сильнее, и я падаю на колени, больно ударяясь чашечками. — Будь старательной девочкой. Эрик говорил, что ты можешь. Нет, нет, нет… Эрик не мог сказать ему, такому далекому и неродному о том, как мы проводили время. Как я любила его, а он любил меня. Зачем Макс так провоцирует?.. — Отпусти меня, я не хочу, — почти шепотом начинаю я, но какова же слабачка! Я даже глаза на него не могу поднять! — Макс, выпусти меня сейчас же! — Рука, которая лежала на моем плече, перемещается на затылок и до боли сжимает волосы в кулаке. — Я совсем не нравлюсь тебе? — Нет, отпусти! — Что, ни капельки? — Нет! — Пытаюсь вырваться и, кажется, оставляю ему на память прядь своих волос, но он по-прежнему держит смертельной хваткой, попутно призывая меня смотреть ему в глаза. — Неужели стоять так перед ним тебе нравилось больше? — Ехидный голос заставляет все внутренности сжиматься в один тугой комочек. — Отпусти! — практически выкрикиваю я. Макс молчит. Через пару мгновений он ставит меня, как безвольную куклу, на ноги, выжидающе смотрит. Размахивается и ударяет. Наотмашь. Отлетаю в сторону и даже немного радуюсь, что я на приличном расстоянии от него, а значит, почти в безопасности. Лицо горит огнём, и глаза начинает щипать. Чувствую, как горячая липкая струйка течет с губы по подбородку. — Встать! — командует он, и я послушно поднимаюсь. — Пошла вон. Как ошпаренная выбегаю из его кабинета и всхлипываю. Ледяная ладонь приятно холодит травмированное место. Иду быстрым шагом, не замечая никого и ничего. Главное, чтобы Эрик не знал об этом… — А ну, стой! — Чья-то крепкая мужская рука ловит меня и разворачивает к себе. Помяни черта… — Что это у тебя? — Кладет ладонь на шею, вместе с этим убирая мои пальцы от лица, чтобы лучше разглядеть. — Я упала, — отвечаю я и вырываюсь. Против воли всхлипываю еще раз и сильнее прижимаю свою ладонь к саднящему месту. — Это Макс тебя ударил? — Голос холодный, жесткий. — Я сама… Нижняя губа дрожит, а смотреть ему в глаза я просто не могу, не получается. Надрывно хнычу и вижу, как он звереет. В следующее мгновение Эрик берет меня за руку и тащит туда, откуда я только что бежала сломя голову. — Макс! — ревет он, и я леденею. — Чего тебе? — Старший лидер выходит навстречу, верно не давая разъяренному Эрику войти в свой кабинет, чтобы не остаться с ним один на один. — Что это? — Эрик берет меня за подбородок и тянет вперед, видимо, чтобы Макс увидел свое творение поближе. Вновь вырываюсь из его хватки и отворачиваюсь, так и не переставая плакать. — У нее спроси, — жестко парирует Макс и сам уже берет меня за руку, притягивая к себе. Тихо взвизгиваю и пытаюсь избежать его прикосновений. — Это что? — Макс встряхивает меня так, что, кажется, сейчас будет сотрясение. — Я упала, — уже навзрыд отвечаю я. — Она упала… — Послушай, я падение от удара отличить могу. Что ты себе позволяешь? — Я сделал то, что считаю правильным. — Сейчас же отпусти её! — хрипит Эрик, и Макс освобождает меня, отталкивая так, что я чуть не падаю. Вижу, как у Эрика сносит крышу. Таким я видела его всего один раз и больше никогда в жизни не хотела бы это повторить. Он замахивается и, не жалея сил, бьет Макса по лицу. Вскрикиваю и начинаю лепетать что-то невнятное, порой непонятное даже мне, но суть одна: пусть успокоится. — «Я сделал то, что считаю правильным». Если ты еще раз прикоснешься к ней — я тебя убью. Заживо зарою. — Эрик берет меня чуть выше локтя и снова волочит за собой. Да что же это такое?! — Отпусти меня, Эрик! Отпусти! — Замолчи. — Куда ты меня ведешь? — Я же попросил тебя помолчать… — А куда ты меня ведешь? — К себе в комнату. — Не хочу, слышишь? Не хочу. — Только что я сделал то, из-за чего отправляют к изгоям. Из-за тебя. Сейчас я хочу обработать твое лицо, так что иди рядом тихо и не мешай мне. — Я не просила тебя об этом, — шепчу я и удобнее беру его за руку. — Хм, я видел, как ты справлялась. За что он ударил тебя? — любопытствует он уже спокойнее. Как ему объяснить? Как объяснить до жути любимому мужчине, что меня ударили за то, что я отказалась «работать языком», стоя на коленях?.. — Видимо, за дело. Не спрашивай, пожалуйста, не спрашивай меня об этом. — Он подкатывал к тебе? — Совсем немного, — мягко проговариваю я и чуть притормаживаю его. — Иди сюда, ты мне нужен. Медленно кладу руку ему на скулу, затем на шею и призываю немного опустить голову. Да, это очень неправильно. Неправильно по многим причинам, ведь он сейчас в отношениях с другой, а я должна забыть его как страшный сон. Забыть, а не целовать. Я приподнимаюсь на носочки, чтобы быть ближе к его губам. Секунда, и он берет инициативу на себя. Язык овладевает моим ртом, и почему-то, совсем как-то инстинктивно, я стараюсь прижать его как можно ближе к себе, чтобы, наверное, больше никогда не терять. Получится ли? — Я люблю тебя, я так тебя люблю… — шепотом говорю и ощущаю, как уже вовсе не сдерживаю слез. Всхлипываю и снова целую его. — Я люблю тебя, Эрик. И будь что будет!
