Его мир
30 ноября 2016 г., 12:55
— Мы что, поедем на этом? — я окинула презрительным взглядом махину, которую Ньют гордо назвал «пароходом». Волшебник, застёгивая на ходу своё пальто, обернулся на меня:
— А как ты хочешь добраться до другой части страны, если их разделяет море?
— Ты же волшебник, — напомнила я, — перенесись отсюда туда. У вас это называется телепор…
— Трансгрессия, — поправил юноша, — и это не сработает.
— Почему?..
Я остановилась, Ньют тоже. Он нетерпеливо притоптывал ногой, поглядывая то на меня, то на корабль, который стоял совсем недалеко, на пристани. Там сновала куча людей, было шумно и грязно; толпа магглов, снующих со своим багажом, действовала мне на нервы. С каждой секундой моё и так мизерное желание подняться на борт судна становилось ещё мельче.
— Тебе не нравятся корабли? — внезапно спросил Ньют, — почему?
— Шумят, — поёжилась я, — и воду загрязняют, и нервы нам треплют. Вокруг них всегда так много людей…
— У нас нет выбора, Гленна, — волшебник взял меня под локоть и потянул вперёд, — если мы не переправимся сегодня, я не смогу отвести тебя к моему другу.
Я посмотрела на него, но ноги уже сами задвигались в направлении парохода. Ньют почти бежал к нему, чудом не спотыкаясь на каменистой дороге. Грубая обувь натирала мне ноги, но я уже не стала заикаться о том, что привыкла к мягкой траве и мокрому песку, по которому я ходила раза хорошо если три и босиком. До порта мы добежали в считанные минуты, и пока Ньют возился с билетами, доказывая стоявшему у трапа человеку в форме, что не везёт ничего запрещённого, я осматривалась вокруг. Людей было действительно много, я даже в близлежащих деревнях такого скопления народа не видела. Они были суетливые, громкие и много толкались. Один из спешащих магглов даже задел меня плечом с такой силой, что я оступилась и врезалась в мужчину в форме, который только что закончил мучить Ньюта.
— Мисс, вы едете с этим джентльменом? — человек взял меня за руку, чтобы я совсем не уронила ошарашенного Ньюта, — он вас не обижает?
— Что?.. Н-нет, — не менее ошарашенно ответила я, пытаясь поймать взгляд потерявшегося колдуна и при этом не смотреть в лицо магглу.
— Если вдруг что-то случится, дайте мне знать, — несмотря на мои попытки, лучезарную улыбку этого человека я всё же увидела.
— Непременно… сэр.
Мы довольно быстро взбежали на палубу, оба старались не оглядываться на странно дружелюбного маггла. Живя среди, как выразился Ньют, «русалок», я привыкла считать самым доброжелательным и безобидным народом именно свой, и для меня было в новинку, что магглы, вернее, вообще люди могут источать такой свет и такую странную для их вида заботу.
Как только мы разместились в каюте, я сообщила об этом Ньюту.
— Люди бывают разные, — пожал плечами волшебник, снимая с себя верхнюю одежду и устраиваясь на одной из постелей, — бывают добрые, а бывают злые.
— А грани бывают?
— В смысле, оба качества? Конечно. Это закон природы, такое у любых существ встречается. У русалок разве не так?
— Я не русалка, — напомнила я.
— Но вы живёте по русалочьим законам…
— Мы живём по своим законам, — довольно резко ответила я, сбрасывая с ног твёрдые башмаки и упав на кровать, чтобы размять затёкшие пальцы, — русалочий народ нам родной, но я не принадлежу к числу русалок.
— Но ты живёшь под водой, отращиваешь хвост, — начал перечислять маг, загибая пальцы, — как называется твой народ?
Я легла на постель лицом к стене и ничего ему не ответила. Не из-за вредности или неприязни, а просто из нежелания делиться с человеком тем, что мы веками сохраняли от посторонних глаз и ушей. То, что он мне помогает, ещё не значит, что я должна выдавать ему все наши секреты.
Ньют, видимо, это понял, поэтому не стал продолжать опрос. Сначала он что-то записывал, потом звуки с его стороны вообще прекратились по меньшей мере на час, но я всё равно не поворачивалась к нему, ожидая в любой момент града вопросов. Вскоре вновь зазвучала возня, волшебник что-то кому-то говорил; его кровать заскрипела, и через какое-то время послышалось мерное сопение. Я очень тихо встала со своей постели, босиком прошлась по дощатому полу, бесшумно открыла дверь и так же бесшумно затворила её.
На палубе было безлюдно и безветренно. Солнце клонилось к закату, и мне оставалось только гадать, сколько времени прошло с тех пор, как мы отплыли. Со всех сторон от борта было море, манящее и пьянящее море, играющее волнами и облизывающее пароход со всех сторон. Я перевесилась через бортик, чтобы капли солёной воды попали на лицо, но, к сожалению, я была слишком высоко, чтобы волны достали до меня. Солёный морской запах будто возвращал меня в то время, когда я впервые выбралась к океану. Это, пожалуй, одно из лучших и самых приятных моих воспоминаний, которое я бережно лелеяла, даже лучше шкуры. Но, как видно, за шкурой я смотрела из плавников вон плохо, так что даже это тёплое воспоминание не могло меня должным образом согреть.
— Мисс скучает?
Я вздрогнула и повернулась спиной к борту. Ко мне приближался тот самый маггл в форме, который проверял у Ньюта документы. Его широкая улыбка уже не была такой же дружелюбной, какой казалась мне днём, хотя выражение его лица никак не изменилось.
— Мисс радуется и резвится, — растянув улыбку до ушей, ответила я.
— Любуетесь океаном? — мужчина встал рядом со мной у борта, — завораживает, не правда ли?
— Да.
— Знаете, что завораживает больше, чем океан?
Я посмотрела на него с удивлением. Что может быть прекраснее вольной, свободной стихии, которая не знает границ и законов и хранит в себе больше секретов, чем суша, на которой живут магглы вроде него?..
— Вы, мисс.
Я сначала не поняла, зачем он это сказал, тем более в утвердительном тоне. Но подняв на него глаза, я увидела на его лице уже не доброжелательную, а, скорее, нахальную улыбку и прищуренные маленькие глазки.
— Виновата? — прикинулась дурой я, потихоньку пятясь назад. Но маггл заметил мой манёвр и порывистым движением схватил меня за руку.
— Я никогда не видел такой девушки, как вы, мисс, — затараторил он, бегая глазами по моему лицу, — вы совершенно не красавица, но есть в вас что-то, что тянет… Почему у вас синие веснушки?
Я вырвала руку и попятилась назад. Маггл легко рассмеялся, видимо, довольный моей испуганной гримасой.
— Что вы от меня хотите? — я судорожно искала путь спасения, но единственный вариант — это сигануть в воду. До каюты с Ньютом я не успею добежать, этот увалень явно быстрее, да и к ногам привычнее меня…
— А сами как считаете, мисс? — маггл приблизился ко мне на три шага, я отскочила на шесть. Неужели он узнал во мне нечеловека и хочет получить у меня шкуру?!
— Не думала, что люди настолько мерзкие, — вырвалось у меня.
— Мерзкие? Мисс, я ведь просто сделал вам комплимент.
Я делала два шага назад, маггл — три вперёд. Я старалась двигаться как можно медленнее, чтобы не было больше никаких резких движений и тем более прикосновений. По всему телу пробегала неприятная дрожь, когда этот увалень дотрагивался до меня.
Спасение пришло, откуда не ждали. Вернее, даже не надеялись ждать.
— Петрификус Тоталус!
Маггл, уже нависавший надо мной, вдруг вытянулся стрункой, опустил руки по швам и с глухим стуком грохнулся на палубу. Я обернулась и увидела, конечно же, Ньюта, стоящего с палочкой в вытянутой руке. Вид у него был обеспокоенный, странная улыбка сменилась более странной испуганной гримасой, волосы стояли дыбом, а глаза будто сделались ещё больше, чем были до этого.
— Ты в порядке? — тут же подбежал он ко мне. Я кивнула, хотя по мне, наверное, было видно, что я ни разу не в порядке.
Ньют постоял рядом со мной несколько секунд и опустил руку мне на плечо, легко сжимая его.
— Ты не такими себе людей представляла, да? — он улыбнулся снова, но когда я посмотрела ему в глаза, не увидела ни капли веселья или радости; там была такая тоска и боль, что мне стало жутковато.
— Я знаю, что магглы не очень вежливые, — подбирая слова, ответила я, — как и волшебники, впрочем.
Ньют пожал плечами, отошёл от меня и присел на корточки перед лежащим навзничь магглом. Я не стала даже подходить.
— Ты его убил? — с какой-то глупой надеждой поинтересовалась я, осматривая неподвижно лежащего мужчину.
— Нет, просто обезвредил на какое-то время, — спокойно ответил юноша, — надо стереть ему память.
Он пробормотал какие-то слова, кончик его волшебного прутика засветился и уже несколько секунд спустя погас. Руки и ноги маггла перестали липнуть к телу, он задышал полной грудью и распахнул глаза, окидывая нас с Ньютом бешеным звериным взглядом.
— Что произошло?.. — на вдохе, больше походившим на скулёж, пробормотал он, бегая глазами по лицу моего спутника, — где я?
— Пароход немного качнуло и вы ударились головой о бортик, — охотно сообщил волшебник, заботливо помогая магглу сесть, — как вы себя чувствуете?
— Голова немного кружится и…
— Ничего страшного, это последствия удара! — даже не дослушав его, Ньют вскочил, пожал ему руку и, взяв меня за плечо, развернул к этому магглу спиной, — всего хорошего, сэр!
Оставив несчастного маггла разбираться со своими ощущениями, мы покинули палубу и довольно быстро спустились в каюту. Как только мы вошли и Ньют закрыл дверь на хлипкий, но какой-никакой замок, я спросила:
— Как думаешь, чего он от меня хотел?
Волшебник посмотрел на меня своим странным взглядом, совсем не показывая улыбки, и нахмурился:
— В каком смысле?
— Он пытался схватить меня и что-то говорил про синие веснушки, — я посмотрела на своё отражение в висящем на стене зеркале, — веснушки — это крапинки на лице? Почему они его удивили?
— У людей они обычно рыжие или коричневые, — объяснил юноша, опускаясь на свою постель, — странно, что он их заметил, их довольно мало.
— Он браконьер? — продолжала я, рассматривая своё лицо, — узнал меня по крапинкам и захотел забрать мою шкуру?
Ньют чуть улыбнулся — уголки его губ легонько дрогнули вверх-вниз.
— Нет, магглы не знают о существовании таких, как ты. Вряд ли он целенаправленно хотел отнять у тебя шкуру.
— Тогда зачем я ему? — я запустила пальцы в волосы и начала плести косу, чтобы хоть как-то отвлечь людское внимание от веснушек.
— Мне кажется, он просто посчитал тебя красивой и…
— Он сказал, что я не красавица.
Ньют на это ничего не ответил и молчал ровно до тех пор, пока я не доплела косу и не повернулась к нему, чтобы продемонстрировать результат. Он смотрел на меня, будто рыбак, изучающий диковинную рыбу, пойманную им после нескольких часов неудачи. Мы с подругами частенько помогали бедным рыбакам, науживая на крючок какую-нибудь замысловатую рыбку.
Ньют смотрел на меня такими же глазами, в которых была скрыта тревога и что-то вроде нежности, которую проявляют к дорогой сердцу вещи или мальку, которого хочется оберегать от всего мира.
— Ньют?
— Он хотел навредить тебе, — взгляд сменился на тревожно-взволнованный, волшебник нахмурился и опустил глаза в пол, — просто не оставайся одна, не отходи от меня далеко… хорошо? Человеческий мир довольно опасен для тебя, будь осторожнее в следующий раз.
— Ваш мир такой недружелюбный, — пожаловалась я, падая на постель, — в нём есть хоть что-то хорошее?
Мой спутник прямо-таки просиял от этого вопроса.
— Я тебе покажу, когда пристанем к берегу, — пообещал он, — изобретение, кстати, принадлежит фантазии магглов.
***
То, что Ньют хотел мне показать, называлось «кинематограф». Ньют толком не смог мне объяснить, что это такое, но из его слов я поняла следующее: это какая-то история, которую мы можем посмотреть со стороны. Истории бывают разные, но Ньют был в «кино» только однажды, зашёл из чистого любопытства. Теперь он повёл туда меня. Откровенно сказать, я шла без особого энтузиазма. Людской мир не казался мне светлым и доброжелательным ещё тогда, когда шкура была при мне, а после той сцены с тем несчастным магглом (который так и не смог вспомнить, в какой момент судно качнуло и как он остался лежать так далеко от бортов) мне вообще не хотелось иметь что-то общее с людьми. Но Ньют всё-таки уговорил меня сходить на сеанс кино, несколько раз упоминая при этом, что магглы создали одну из величайших и наиболее дивных вещей, которые видел мир. При этом юноша недвусмысленно намекнул, что его собратья-волшебники ещё долго не смогут понять этого изобретения и будут шугаться его, как мы гарпунов. Был поздний вечер, когда мы добрались от причала до небольшого городка Тейинлон, Ньют уточнил, что кино — довольно редкое явление, несмотря на всю его притягательность и необычность, и мы вряд ли застанем его в скором времени. Однако нам на удивление повезло: как только мы прибыли и разместились в грязной, сырой и пропахшей рыбой гостинице, к нам подошёл хозяин и поинтересовался, не хотят ли господа посетить показ одной из американских лент, которые внезапно транслируются этой ночью. У Ньюта глаза тут же засверкали, и он, схватив меня за руку, заявил, что мы с удовольствием сходим на этот самый кинопоказ. Хозяин гостиницы, радовавшийся не меньше моего спутника, провёл нас на небольшой пустырь и указал стулья, на которых мы могли сидеть. Народу было довольно много — человек сорок точно. Нас посадили в самый центр, перед нами сидело человек пять, не больше. Вскоре пришли какие-то магглы, повесили на здание, перед которым мы сидели, огромное белое покрывало, установили какой-то непонятный механизм и попросили зрителей, то есть нас, наслаждаться просмотром. Из устройства на покрывало брызнуло лучом света, и я увидела то, чем так восхищался Ньют: живых людей прямо на покрывале. Я, как и многие сидящие люди, кричала что-то людям с простыни, просила молодую женщину не оставлять своего ребёнка, кричала бандитам в машине, увозящим этого ребёнка, плакала, когда подросшего мальчика забрали у мужчины, который его приютил, и тоже плакала, но уже от радости, когда этого мужчину привезли в особняк мамы мальчика… В течение действия на простыне пропадала картинка и появлялись какие-то каракули. Ньют объяснил, что это называется буквы и что с их помощью можно понять, о чём говорят люди с покрывала. Волшебник быстро понял, что я не имею ни малейшего представления о буквах, и всё время, что мы сидели и смотрели кино, шёпотом рассказывал мне, что обсуждали люди и какие комментарии давались, так сказать, для полного понимания. В комнату мы вернулись довольно поздно, я утирала мокрые от слёз глаза и не могла успокоиться. — А что станет с тем магглом, который подобрал мальчика? — не унималась я, дёргая Ньюта за рукав. — Не знаю, не показали же. — А как узнать? Он же такой добрый! Он же чужого ребёнка принял, воспитал, как родного… Это же очень сложно! — А у твоего народа такого не бывает? — Ньют скинул своё пальто и растянулся на постели, — чтобы забрали чужого малыша? — У нас матери мальков не бросают, — пожала плечами я, понемногу успокаиваясь. — А если с родителями что-то случится? Браконьеры или ещё что? — Что ты такое говоришь! — воскликнула я и замахала на него руками, будто его злые слова могли материализоваться, — если что-то такое происходит, малька воспитывают всем водоёмом. У нас нет особого разделения, как у вас, «ребёнок-родитель». Мальков воспитывают всей колонией, родители просто ищут им пропитание первое время и учат пользоваться способностями перевоплощения. Замолчав, я заметила, что Ньют старательно что-то записывает в небольшую книжицу. Подняв глаза на меня, он опять улыбнулся уже привычной, немного придурковатой улыбкой. — Не обращай внимания, продолжай. — Давай лучше спать, — предложила я, забираясь на кровать и накидывая покрывало себе на лицо. Надо же, за день я настолько устала, что буквально ощущала, как болит каждая мышца в ногах. — Все русалки так спят? — тут же полюбопытствовал волшебник. — Я не русалка, — буркнула я и провалилась в сон.***
Проснулась я от какого-то странного шебуршания, похожего на шелест листьев, запутавшихся в рыболовной сети. Было ещё темно, у меня немного болела голова, и я поднялась, чтобы налить себе воды (Ньют всегда ставил на подоконник кувшин с водой). Я опустила ноги на пол, села на постели и поняла, что шуршание продолжается. Мне стало несколько не по себе, поэтому я сначала тихо окликнула Ньюта, потом сделала это громче. Когда глаза стали лучше видеть в темноте, я заметила, что его кровать пуста, хотя и пиджак, и ботинки лежат там, где волшебник оставил их, когда мы ложились спать. Решив, что мой спутник ненадолго вышел и скоро вернётся, я подошла к окну и взяла в руки кувшин с водой. Рядом со стаканом, куда я собиралась налить воду, стояла небольшая машинка, из которой доносилось шипение. Вдруг прямо из этой машинки зазвучал человеческий голос, да так отчётливо, словно говорящий находился в одной комнате со мной. От неожиданности и испуга я дёрнулась, вскрикнула и уронила кувшин. Вода растеклась по дощатому полу, заливая мне ноги, а острые остатки кувшина разлетелись по всей комнатушке. Человеческий голос не замолкал, более того, он рассказывал что-то всё быстрее и быстрее, и в конце концов из машинки зазвучала музыка. Такая близкая и нежная музыка, по которой я ужасно соскучилась, но прелести которой не смогла оценить из-за испуга. — Я слышал шум, что-то упало? Я взвизгнула и подпрыгнула на месте, развернувшись спиной к окну. В комнате появился Ньют, вернее, лишь часть его тела… Как будто он поднялся откуда-то по лестнице. Приглядевшись, я поняла, что юноша по грудь опустился в свой чемоданчик. — Т-там шипение, я встала, а потом голоса, а потом музыка, и я разбила кувшин, и… — попыталась объяснить я, но язык заплетался и никак не хотел воспроизводить то, что я мысленно Ньюту уже сообщила. — А, это радио, — понимающе кивнул волшебник, выбираясь из чемодана и осторожно ступая босыми ногами между осколков, — Репаро! Осколки медленно сплелись в целый кувшин, который Ньют поставил обратно на подоконник, после чего щёлкнул что-то на том устройстве и с улыбкой повернулся ко мне. — Просто радио. Ещё одно изобретение магглов. Позволяет передавать голоса и другие звуки на расстояние многих километров! Я с ужасом покосилась на радио. Доверия эта штука у меня не вызывала. — Где ты был? — пробормотала я, — я тебя звала, потом смотрю — на кровати тебя нет… — Я был у себя в чемодане, — сообщил юноша, как будто это было само собой разумеющимся. Я пристально осмотрела его багаж. — Он же крошечный, как ты там поместился?.. У него снова заблестели глаза и снова появилась странная, счастливая улыбка. Словно я рассказала ему главный русалочий секрет долголетия и строя колоний, или ещё что-то в этом роде… Ньют взял меня за руку и потянул к чемодану: — Пойдём, я тебе покажу! — но резко остановился и посмотрел на меня уже грустными глазами побитого зверя, не доверяющего никому, кроме себя, — если ты хочешь, конечно. Я кивнула — язык перестал меня слушаться совсем. Ньют просиял и открыл свой чемодан, показывая на длинную лестницу и помогая мне спуститься по ней. Когда ноги почувствовали землю, я рискнула обернуться и посмотреть, куда же всё-таки вела эта лестница из чемоданчика. И от увиденного едва не лишилась чувств.
