Падла

Тем и занимаюсь, что играю Жениного сопровождающего на территории школы, выслушиваю схожие придирки и закатываю глаза от речевых штампов, от отсутствия элементарной ординарности в подходе работы с отстающими – им, в большинстве своём, поебать. Женю закидывают дополнительной писаниной, предлагают клепать презентации, участвовать в исследовательских мероприятиях, перерабатывая старую литературу для создания чего-то менее нового. Он соглашается. Так и проводит время после школы – за сплошными уроками, которые задали, которые надо наверстать. По русскому и алгебре, геометрии и физике назначили подготовиться к контрольным, указав темы и примерные задания. Здесь не увертеться. С физкультурой вышло посложнее. Препод непробиваем, требует только посещения занятий, говорит, нет смысла от презентаций, подобий рефератов и пересказа информации из интернета. В некой мере, он прав, но мог и подыграть. А, увидев в Жениных руках список со всеми заданиями, в котором вычеркнута лишь пара пунктов, не смог не подыграть я. Предлагаю помочь с презентациями – сделаю все, которые надо. Может быть, этим облегчу его ношу. Женя, сомневаясь, говорит, что согласился бы, но критично напоминает об отсутствующем праве. В лице скользит собственное непонимание, а я качаю головой, отвечая, что право есть. И он знает, но отступает к старым законам, где был один, сам с собой, без возможности поделиться и попросить. А теперь есть тупо я, который, к тому же, сам предлагает свои услуги. Бескорыстно. А Женя про право. Перекройка не даётся лёгким способом. Даже если он понимает, не всегда может управлять. Теряется в частично читаемой инструкции. С трудом разбирается, но старается, чтобы не пустить попусту возможности. Замечтавшись, говорю, что и новую домашку можно списывать у Еля, – появится куда больше свободного времени, на что мне категорично Женя отвечает: — «Нет. Для меня это – край бесстыдства». — Зато удобно. Пришёл в класс, переписал – и знания есть, и готовая работа. — «Я не могу оспорить этот факт. Но моя совесть не позволяет примкнуть к нему. К тому же материал, что нам дают сейчас, тоже пригодится на итоговых контрольных. А я не хочу заново учить его». — Логика есть, но ты слишком много берёшь. Даже для такого ебонтяя, как я, который пинает хуи, это огромное испытание. — «Я сам виноват. Что прохожу это испытание. Поэтому только я должен принимать в нём участие. — Вздыхает. — Это – не совместный кружок самодеятельности». — Мне, что, прекращать стряпать презентации? — «Нет. Они мне очень помогут. Честно. — Почти ноет, упрашивая. — А ещё… я хотел спросить по поводу Олега Геннадьевича. Как с ним быть? Мне ничего в голову не лезет. Кроме формул и теорем…». Перетруждается голубка. Смеюсь и выкидываю грязную мысль из головы. — Подари алкашку, — записываю очередную голосовуху, сидя за четвёртой презентацией по информатике, и редактирую, поправляя текст. — И он нарисует нужные оценки. — «Алкоголь? А как же… здоровый образ жизни?» — Если он за ЗОЖ, то будет пить мелкими пачками, а не осушать полбутылки за вечер. — «Мне кажется, подобный подарок слишком очевиден… В плане – не знаю, как назвать, – взятки». — А так и есть: все знают, что означает подношение учеником смелого подарка. Ничего сверхъестественного или неправильного. Способ современного выживания. Но, если совсем не по душе, толкни речь с хвалебным содержанием. Поведётся. Только без лишней лести – по самолюбию толкнёт. — «Я не настолько красноречивый, насколько ты, Марк. Мне не удастся». — Предлагаешь тебе слова написать? Могу. Останется с выражением прочесть, как стих на литературе. Я цепляюсь за идею – Женя, говорящий моими словами и схожим тоном. Выходит шарж. Смешно. — «Я не предлагал. Тем более, понятно будет, что не от меня слова. Я… не говорю, как ты. У тебя своеобразная манера. Мне её не повторить». — Тогда покупай конину и ставь ему на стол. Проще хода не придумаешь. — «Мне не продадут», — напоминает о своём несовершеннолетнем возрасте. — Места знать надо, — с несерьёзным упрёком, ведь там ему нет нужды обитать, — могу отвести, показать. Познакомить с системой. — Усмехаясь, выбираю новый макет для презентации и зарываюсь зевком.

***

— Я лучше один схожу, — говорю, видя Женю: единственное, опрятное в нём, – одежда; волосы и лицо помятые сном и подушкой. — Н-нет. Это же моя проблема, — его голос знатно иссох за выходные, — я должен хотя бы физически присутствовать. — Ты свои глаза видел? В мешках под ними, что ли, знания хранишь? — Да, с написанными шпаргалками. — Сонно тянет улыбку, проводя по серому синяку пальцем. — Сегодня ведь контрольная, готовился до утра. — А позавчера что делал? — То же самое… — Вот – поэтому я один. Хотя – стоп: после школы ты опять за учёбу? — Планирую. — Тогда лучше тебя с собой взять. — Чтобы от учебников оторвать – непростой выбор. — Ну… тогда, я полагаю, на твоё усмотрение, — мирно произносит, неспешно шагая по лестнице. В классе буквально обваливаюсь на стул, приводя мысли, содержащиеся в хаосе, в порядок. Разбираться со всеми бессмысленно, потому занимаюсь теми, что актуальны в данный момент. Для контроши по алгебре. Держусь на ней мало и сливаюсь с односторонним течением. Я умаялся, делая одни презентации. Конечно, можно было потратить лишнее время на поиски добротных уже изготовленных и пущенных в самовольное пребывание в интернете, но тогда я не думал – делал, на совесть, что сказать. Дохренища чего перечитал, выбрал самое стоящее и заебашил красивое оформление с гиперссылками и прочими тонкостями PowerPoint’а. Параллельно учить я не был готов. Я и не вспоминал, что нужно что-то повторять. Женя листает тетрадь, просматривая примеры. Зевает и заражает. Но структура на столе сохранена. Кроме учебника – его попросят убрать. — Поскорее бы каникулы, — мечтательно говорит он, — высплюсь и отдохну. — Живо усмехается, ведь недавно сошёл с парохода «Отпуск». — А ты чем будешь заниматься? — Отвлекается от предмета, предоставляя своё внимание мне. — Не строил планов. — Спать без будильника – первым пунктом обозначено. Женя не отводит взгляд, испытывая дрожь губами. — Если… они так и не появятся, сходим куда-нибудь? — сильно сжимает руки, выговаривая. — Только ты и я? — напрасно уточняю. Дожидаюсь кивка. Как же ему всё это важно. — Сходим. — Отчего я ощущаю незаполненную брешь в себе? Он доволен. Ближе к звонку, училка принимается раскидывать тетради. У нашей парты задерживается, чересчур преклоняясь ко мне, притесняя Женю. — Марк, а чего ты пересел? Списать на «отлично» хочешь? — весело спрашивает она. — Конечно же, — отвечаю дешёвой улыбкой такому же сорту юмора. Она сваливает, а я замечаю за Женей встревоженный взгляд и свойственную ему напряжённость, что охватила в оковы слабое тело. Я уже видел это и я знаю, к чему оно ведёт. Он, будто проснувшийся и осознавший, где и с каким результатом находится, смотрит на меня, спрашивая глазами о том же, о чём и я его самого. Проходящая мимо однокашка принуждает Женьку своим появлением покачнуться. Ко мне. Чтобы я уберёг. Потому что все они ему чужды. — Это… тоже заметно, — по слогам спрашивает, уходя в сторону утверждения. — Женя. — До сих пор… не прошло. — Сжимается, хватаясь за руку. Уходя в прошлое. — Женя, слушай меня. — Кладу руку на плечо, не давя. — Ты, итак, молодец. Совершаешь огромные шаги. Ты сам говорил: не всё и не сразу – ты делаешь всевозможное и зависящее от тебя. Я знаю. Вижу. Могу оценить и сказать, как много усилий ты прикладываешь, и сколько стараний за этим стоит. И они окупаются: ты сидишь здесь, среди этих людей, преодолев то расстояние среди таких же неблизких тебе людей, можешь говорить с ними, контактировать, смотреть в глаза и отвечать. Твои старания не бесплодны. Но на некоторые свершения нужно немного больше времени. Должный эффект слова вызывают, но вместе с ним и слёзы. Скрытые. Едва видимые. С которыми уходит напряжение и разглаживаются гнетущие эмоции. — Спасибо… Что видишь это. — Преклоняется. Оставляет себя на моё попечение. Как же мне не видеть, если я в курсе, абсолютно, всего? Если я был с ним почти везде. Почти на каждой стадии его закрепощения и раскрытия. Если сам посодействовал на пиковых стадиях? Пусть и не с просветлённым, затуманенным сознанием. — Конечно, — говорю, чтобы не молчать. Входим на финишную прямую контрольных, подведения итогов, сведения концов с концами и выслушивания нелепых пожеланий от тех, кто хотел бы услышать их в первую очередь. В ключе сдачи-оценки проживаются мимолётные дни, в которых сбиваюсь один я. Елисей срубает без проблем пятёрки, заодно проводя все вечера за пределами излюбленной хаты. Женя справляется на «хорошо», по алгебре умудряется получить пять, не ожидая от себя такого итога приложенных сил. Только я купаюсь, по-старому, в тройках, не гоняя на пересдачи из-за двоек. Главное определить границу того самого «достаточно», чтобы не заморачиваться. Этому я научился первоклассно. Как-то Женя предлагает списать, на что я отвечаю ему его же «краем бесстыдства». Он милосердно парирует: «За твою помощь», но не склоняет на свою сторону. Он не особо пытается, но проявляет вялое желание выразить свою благодарность на материальном уровне, не влезая в дебри телесного наслаждения. Теперь я понимаю – он противоречит им, не идёт с ними по одной стороне. К сладострастным моментам отношу те, где Женя уходит от учителей, не получив очередных претензий, вылезая из долгов со свободной душой, будто получил штамп на дозволение выезжать из страны, и становясь капельку счастливее, оттого, что не придётся сверхурочно сидеть за уроком, оттого, что не будет тягать сверхурочно меня. Ну а я вздыхаю легче, словно сам всю работу проделал, не ложась спать до утра. Правдой выступала лишь вторая часть. Женя периодично писал, отвечал в час ночи, в три, в пять. И я ему. Он отправлял спать, а я отстаивал позицию тем, что сон не идёт – он в самом деле не шёл. До тех пор, пока я не удостоверялся, что Женька не зайдёт в Ватсап, не напишет, и увидимся мы только утром. Через два-три часа. Улыбнёмся друг другу: я – немного потеряно, безосновательно, а Женя – уставше, но щедро, живо. С осознанием и желанием. На его фоне я предстаю фальшивкой, взросшей в терньях тропического климата, где слишком много понятий подменено, окрашено в неподобающий и неподходящий цвет, что стремится сиять блеще оригинала. Моя попытка увенчалась громыхающим провалом, а я оказался в её центре, засасываемый массой разрушения и гибели, без возможности выбраться, не навредив себе и не затянув за собой кое-кого ещё.