Изнанка

      Пир в самом разгаре, а я выхожу на балкон подышать свежим воздухом. На улице прохладно, серебрится дорожка Итиль на темной глади воды. Тихо и спокойно. Едва слышный шорох привлекает внимание и, приглядевшись, замечаю мелькнувшую в узком проулке тень. Инстинкты обостряются, внутри растет чувство надвигающейся опасности. Внезапный порыв ветра поднимает пыль с мостовой, река подергивается мелкой рябью, вдалеке громко хлопают ставни.       Кто-то выходит на соседний балкон: Брадор, сын новоизбранного правителя Озерного города, и я, ведомый внутренним инстинктом, спешу к нему. Проходя по галерее, пытаюсь открыть осанвэ с отцом и сообщить о подозрениях, но концентрации не хватает.       Толкаю дверь на балкон, и прямо перед моим носом сверху спускаются двое. Дальнейшие действия происходят словно в замедленном ритме. Брадор поворачивается и изумленно распахивает глаза, когда ему зажимают рот черной тканью. В темноте сверкает нож, и второй бросается на меня. От первого удара уворачиваюсь, второй парирую левой рукой — нож застревает в шине. Перелом взрывается болью, но человек удивленно замирает. Пользуясь замешательством, наношу точный удар ладонью по шее, и противник оседает на пол. На выдохе поворачиваюсь. Звонкий свист, и первый, прижимая к себе бесчувственного Брадора, взлетает наверх. В последний момент успеваю схватить их за ноги и получаю жесткий пинок в лицо.       Мимо свистит стрела, еле успеваю увернуться. Плохо дело. Усилием воли отстраняюсь от происходящего и открываю осанвэ. «Пап, похищение, двое минимум, крыша дворца». В плечо попадает стрела, и Лесной Король за праздничным столом резко бледнеет, почувствовав мою боль. — Таур, Халдир, срочно на крышу, код 5, — двое эльфов за спиной Короля бросаются вон из зала.       Трандуил встает во весь рост и, повернувшись к своим воинам, четко отдает приказ: — Крыша, двое минимум, код 5, цвет синий. Четверо со мной. — Зачем ты это сделал? — сжимая кулаки, рычит Трандуил. Лицо его холодно, но в глазах бушует ярость. — Нет-нет-нет, — поднимая руки, тараторит Брэндон. — Я ничего не делал! Что случилось? — Не строй из себя дурака! — шипит Лесной Король и по-змеиному наклоняется, пока их глаза не оказываются на одном уровне. Долго тянутся секунды. Человек тонет в стальной глубине эльфийских глаз и чувствует, как слабеет его воля. Наконец, Король выпрямляется. — Ты ни при чем. У тебя есть враги? — Что, что случилось? — Моего сына… — Трандуил замирает на полуслове, будто прислушиваясь к чему-то. Лицо покрывает бледность, лоб прорезают морщины, а в глазах вспыхивает удивление. — Твоего сына хотели похитить. Враги на крыше, обезврежены. Идем. — Но… как? — совсем не по-царски восклицает Брэндон.       Наверху их ждало малоприятное зрелище. На полу лежали двое в черном, без сознания, под присмотров двух эльфов. Другой поддерживал спящего Брадора в сидячем положении, он коротко кивнул своему Королю и успокаивающе улыбнулся Брэндону. Еще двое эльфов возились в углу, и Трандуил, растеряв холодность и царственность, бросился к ним. — Двое противников обезврежены, Халдир ищет третьего. Человек спит, его накачали снотворным. У Леголаса проникающая рана правого плеча, задета артерия, возможно, повреждена кость. Вероятно, смещен перелом на левом предплечье и разбито лицо, — бесстрастно доложил Пенгон, не отрываясь от наложения жгута. — Сынок, — Трандуил побледнел и опустился на колени. — Как ты?       Темнота скрыла многое, но даже со своим человеческим зрением Брэндон видел, что выглядит принц неважно. Поборов желание рвануть к сыну — его-то жизни ничего не угрожает — правитель повернулся к своим людям: — Расчистите путь к больничному крылу. Предупредите лекарей. Позовите сюда четверку стражей и велите подготовить камеры для пленников. Отправьте отряд прочесать улицы в поисках третьего преступника. — Леголас будет в своих поко… — начал было Трандуил. — Нет, — прервал Короля Пенгон. — Нужно срочно оперировать, большая потеря крови и мне непонятна такая реакция на рану.       Стараюсь сосредоточиться на дыхании и не замечаю, как по щекам текут слезы. Правая рука горит так, словно ее окунули в расплавленное железо. Пенгон наложил жгут, кровь уже не брызжет из раны. Но почему так адски больно?! Таур, крепко сжав стрелу, обрубает древко, и я кричу в мучительной агонии. Перед глазами пляшут разноцветные огоньки. — Терпи, сынок, терпи, — шепчет Трандуил и дрожащей рукой гладит по волосам. Но вокруг меня только обжигающая боль. — Несем его вниз, — издалека доносится приглушенный голос. Чьи-то руки аккуратно поднимают, но недостаточно аккуратно, и снова остается одна боль, а мир начинает темнеть.       Хлесткая пощечина вырывает из объятий беспамятства. На краю сознания слышу испуганные возгласы, хлопанье дверей, кто-то недовольно кричит, но ледяной голос сверху пресекает его на полуслове. — Пааап, — хриплый шепот сквозь разбитые губы. — Терпи, сынок…       Плечо снова пронзает волна агонии, но сил кричать нет. Валар, как же больно!       Вокруг становится светло и жарко, сквозь толщу воды слышу папин голос: «сейчас будет больно» и внутренне сжимаюсь. Куда ж еще больнее?!       Теперь лежу на чем-то холодном и ровном, открываю глаза — передо мной три лица отца. В непонимании моргаю, но голова начинает кружиться, подкатывает тошнота. Судорожно глотаю воздух, чувствуя, как стучит пульс. Кто-то резко кричит, и к губам приставляют пузырек. — Выпей, сынок, полегчает, — голос отца снова из-под воды, и головы у него опять три. Щурюсь в попытке сфокусироваться, но все вокруг начинает темнеть.  — ПЕЙ! — до слуха доносится приказ Короля. Инстинктивно проглатываю содержимое пузырька. Веки тяжелеют, дыхание успокаивается, беспамятство манит окунуться в свои теплые объятия, и я даже не пытаюсь противиться.