Мой Кошмар в Таганроге

— Я уже два раза пропоносилась, пока ты тут перерождалась, в жопу ужаленная —  этой презрительной фразочкой грязная телка попыталась унизить меня. Я задала вполне адекватный вопрос для ситуации. — Кто ты? — Минен исемем Таска. Я верховная ведьма Республики Саха, а также народная ворожея Приморского края. Даже не спрашивай, почему я спасла тебя, я уже сама пожалела. Издали ты была похожа на брутального лесоруба. Ведьмы трахать лесорубов, чтобы родить новый ведьма. Но ты не лесоруб. Так што я хотела оставить тебя умирать там, но это было бы невежливо, я почувствовала твой потенциал, почти потенцию… Я убить тот медведь и сделать проклятие на его сердце для кормить тебе. Левитация не осилила тебя, и даже мой Таганрог не смог ничего поделать с твоим жиром, пришлось тащить тебя на горбу. — У меня так много вопросов. Что происходит с твоими склонениями и спряжениями? — Прости, болезнь Эйлера-Венна иногда нарушает мою когнитивную деятельность. Как невежливо с твоей стороны спрашивать больного человека о его недуге! Авада Кедавра! Я почувствовала боль, сравнимую с несильным ударом кулаком. И почему это заклинание считается смертоносным? — Вижу, сердце попалось без дополнительной хорды левого желудочка. Хорошей сраной колдуньей станешь. Как чувствуешь себя после этого? — Для начала, блять, объясни мне, что ты сделала со мной! — Проклятие на медвежьем сердце подчиняет тебя Воле Древних Богов. Ты приобретаешь невиданную раннее силу: порча по аватарке, приворот по закрепу, гадание по подпискам… или что-то более дельное — дублирование еды весом не более 687,234598 грамм, такое же происходит с деньгами. Еще ты можешь пулять шары тьмы, сталкивать объекты, ну и все такое. Само-самой разумеется, есть своя плата: ты никогда не станешь векастой. Боги беспощадны. Лишь одна ведьма, Гардевуар, смогла заполучить веко. Сейчас самый нависшевекий сын Чингисхана пялит ее в Аду для бедных. Не повезло бедняжке. — Господи, что я скажу маме.? — Забудь про нее, в таком виде тебя ни в какую шарагу не пустят. Ну и твой папа умер. Жаль, знойный типочек. — Оууу… ну и ладно… — Медведя, кстати, наколдовала ты. Магия либо есть изначально, либо ее нет вообще. Я просто помогла тебе осознать силу. Пыталась освободить свою киску от залета, почти безусловный рефлекс, ха-ха. Проклясть медвежье сердце было легче, чем выскабливать сперму с филиалов пупка на твоем лице. Силу ведьмы можешь использовать для чего угодно, я вот убила своего мерзкого одноклассника. Сей зло и отомсти этому миру за столетия страданий! Отныне нарекаю тебя, юное дарование, Верховной Ведьмой Республики Саха, а также Хранительницей Кольца Сахи. Вот и оно. Таска положила кольцо из Киндер-Сюрприза в мою руку, пластмассовый рубин был изрядно потерт, само кольцо тоже видало виды — надколото там, надкушено здесь. — Какая большая честь! Спасибо, Таска! — Что до меня… я теперь как Мадонна. Иногда буду появляться, чтобы тряхнуть задом с гангреной, но мне, в общем-то пора. И не забудь… Тут в дом ворвались типы в масках и с автоматами и открыли жаркую стрельбу серебряными пулями по отчаянно сопротивлявшейся своей вонью Таске. Они попали прямо в гангрену, бедняжка мучалась, впервые после битворожденного превращения капелька сочувствия протекла по моему лбу, мне понадобилось 2 года, чтобы осознать — то был холодный пот предстоящей жаркой битвы. Таска лишь успела сказать «Таганрог» и «4 марта», а потом взрыв гноя обдал меня с ног до головы. Мой «Энчантикс», так я любила называть свои чудесные силы, которые получила пять минут назад, неожиданно эволюционировал в «Беливикс», но даже так я не смогла одолеть паршивых мерзавцев, пришлось занять свои шаловливые ручки ломом и хорошенько надавать им. Какие-то простые гопники лесов, они решили устроить налет на это... что-то. И у них почти получилось. Так... что же делать? Я в какой-то неизвестной даже мне жопе, мне некуда идти... Скальпель, крем для ног, документы на пенсию и няшненькая флешка-заяц — все, что я нашла в бардачке телеги Таски. Сойдет. Пронесу их в жеребенке. Надо выбираться отсюда. Изящно шагая своим плоскостопием 43 размера, я прохожу мимо, пытаясь томно смотреть на каждый из кирпичиков, складывающих этот несчастный сарай. Я ударяюсь о стену с прозрением: 1) Я разбила нос; 2) Дверь с другой стороны. Я разворачиваюсь, вдыхая ртом полную грудь спертого зимнего воздуха, дверь-оборванка только и жаждет быть открытой. Не буду исполнять ее желаний. Ложусь на пол и засыпаю.