Вы ненавидите меня так страстно

      Медленно, но верно ощущалось приближение холодов. Любимое дерево Мун в школьном дворе почти полностью утратило свою золотую крону, а обед на улице грозил простудой. Юная принцесса не замечала, как время протекает мимо нее. Она больше не писала стихов, будто ее талант был похищен. Фехтование в компании Лизерда протекало крайне мучительно, но Баттерфляй молча терпела и скалила белоснежную улыбку. К счастью, девушка быстро уловила тот факт, что при остальных учениках монстр не пытался доказать ее предвзятого отношения к себе и в принципе ее не трогал. Тоффи больше не щурился, не плевался презренным «принцесска», не благодарил за «прекрасный поединок», в общем, не делал всего того, что Мун от него ожидала. В чем была причина такой резкой перемены, девушка не понимала, но такое положение дел ее устраивало. Проигрывать монстру раз за разом ей не нравилось, но хотя бы в моральном плане он ей не докучал. Чудесно.       Ч у д е с н о.       Лишь на первый взгляд.       Чем больше Лизерд проявлял равнодушие в сторону принцессы, тем усиливалось ее предчувствие чего-то недоброго. Он же монстр. Монстры на то и монстры, они не люди, а мерзкие твари, живущие одной лишь ненавистью и жаждой крови. В это Флай верила свято и не могла отречься от собственных убеждений, что бы там не гласил закон о Равенстве.       Тоффи бездействовал. Мун закапывала сама себя, теряясь в многочисленных догадках и теориях. Ее переживания насчет монстра были так сильны, что загнавшая сама себя в стрессовую ситуацию принцесса стала хуже спать и видеть кошмары.       Когтистые лапы смыкаются на тонкой лебединой шее. Легкие крутит, она не может вдохнуть, она не может выдохнуть. Она вообще ничегошеньки не может. Самая жалкая из королев Мьюни погибает с застывшими в глазах слезами и хрипами о мольбе. Тоффи смеется злобно, как истинный посланник Дьявола. Мун уже и не видит его, лишь размытое темное пятно. Подохнуть в школьном коридоре, зажатой собственным одноклассником — аж тошнит. — Мун, — зовет ее Глория, рукой помахав перед пустыми глазами подруги. — Тебя ждать? — Грэйс склонила голову набок, обеспокоенно взирая на болезненное лицо девушки. — Я обещала помочь мистеру Кэльверу, — отчеканила Баттерфляй, и сама удивилась: действительно же обещала!       Близняшки обменялись задумчивыми взглядами, развели руками и оставили принцессу одну в кабинете. Мун сидела за партой минуту, но минута эта тянулась, растекалась, как пятно на синей ткани. Флай понимала только одно — так больше продолжаться не может. Она сведет себя в могилу раньше, чем взойдет на престол.       Холодные лапы ее душат, она чувствует зловонное дыхание монстра. Ее мутит от такой поганой смерти, от этих кровожадных существ, и, о боже, ее мутит от самой себя. В ней течет королевская кровь, только Флай ее не достойна. Ей нужно выблевать свою трусливую загнанную в угол сущность, сломать хрустальную оболочку, и, может, тогда станет легче.       Мун взъерошила челку, издав измученный стон. Какое же паршивое состояние, а ведь скоро праздники. Собрав остаток сил, принцесса поднялась с места и отправилась в кабинет химии.

***

      Пахло пылью и сыростью. Баттерфляй, к собственному счастью, никогда не была брезгливой фифой. Так что этот темный пустынный подвал, в который девушку отправили совсем одну, вовсе ее не пугал. Тут, в компании бутылочек и колбочек разных форм и размеров, цветных порошков и высушенных растений, она чувствовала себя в полной безопасности. Никаких косых взглядов, никто ничего не требует и не ожидает. Принцесса могла вдоволь возиться со множеством разнообразных компонентов для практических занятий по химии. Перебирая их, девушка успокаивалась лучше, чем во время медитации, теплой ванны и прочего. Мун любила химию всей душой, на уроках загораясь истинным интересом. Этот предмет был для нее и простым, и логичным, а с тем учетом, что он тесно переплетается со всякими зельями — лучше и не придумаешь.       Но как бы прискорбно это не было, даже тут девушка была не способна убежать сама от себя. За монотонной работой рано или поздно начнешь думать о всякой ерунде. В случае Баттерфляй ерунда была вовсе и не ерундой, а Тоффи Лизердом. Еще никогда принцессе не приходилось ненавидеть конкретную личность. Ей могли нравиться или не нравиться некоторые персоны, иные даже бесили. Но ненависть — слишком жгучая, проедающая мозг — это у нее впервые. До этого она испытывала это чувство лишь к абстрактной группе, которая не имела четких границ и характеризовалась простым «монстры».       Тоффи был один из этих омерзительных существ, но ненависть к нему была иной. Те монстры, которые уже обучались в школе на Мьюни благодаря Равенству, редко попадались на глаза Баттерфляй, и она просто не замечала их существования.       Тоффи — совсем другое дело.       Будущей королеве не позволительно было ненавидеть кого-либо лишь из-за его принадлежности к другому виду. Но даже принцессы могут иметь врагов и соперников, к которым чисто логически она не смела испытывать ничего хорошего.       Тоффи.       Это имя пульсировало внутри нее чем-то ядовитым и злобным. Он превращался в ее личное проклятие, отравляющее ее разум, а затем и тело.       Шорох за спиной. Флай вздрогнула и обернулась. И на секунду очутилась в одном из своих кошмаров. Высокий, сильный, не-человек, он застыл за ее спиной. Так обычно и начинались страшные сны принцессы. Заканчивались они кровавыми лапами ящера, его тяжелым дыханием и смеющимся взглядом безумных глаз. Инстинктивно Мун сделала шаг назад и тут же замерла. Нет. Она не спит. Он не посмеет.       Лизерд вскинул брови, тихо хмыкнул и прошел мимо.       Мун чуть сознание не потеряла. Лучше бы он вырвал ее еще бьющееся сердце и съел.       Баттерфляй не раз мечтала о том, чтобы стать незаметной, привлекать меньше заинтересованных взглядов и реже появляться на многолюдных мероприятиях. Но черт. Ей хотелось быть хоть-иногда-нормальной. Ей не хотелось превращаться в пустое место или незаметную тень.       Тоффи прошел мимо, остановившись около того самого шкафа, который только что разбирала Флай. Он бесцеремонно взял несколько флаконов с верхней полки и собрался уже уходить. Стоило ящеру только развернуться, как Мун загородила ему дорогу. — В чем дело? — задала принцесса вопрос прямо в лоб. — Мистер Кэльвер попросил принести, — равнодушно пояснил монстр и пошел дальше, спокойно обогнув мелкую девчонку.       Баттерфляй мало чего понимала в характере этого мерзавца, но была убеждена, что интеллектом он не обделен. Значит он корчит из себя дурачка.       Мун схватила его за край рукава и ящер остановился. У нее и сердце остановилось. Девушка в ту же секунду его отпустила. Монстр все еще стоял, не разворачиваясь к Флай, что последнюю лишь пугало. — Не прикасайся ко мне, пожалуйста, — незлобно, но холодно.       Баттерфляй шокировано распахнула глаза. Это он просит не трогать его? Он — низшее, примитивнейшее существо? — Боишься испачкаться в королевском блеске? — недовольно фыркнула Мун. Ей хотелось получить язвительный ответ и в свою сторону. Тогда она поняла бы, что все как и раньше. — Боюсь, что испачкаешься ты, — ящер медленно повернул голову, в темноте он принял жуткий облик, превращаясь в истинное чудовище.       Впервые Мун захотелось встряхнуть кого-то за плечи и закричать ему в лицо морду.       Очнись, Тоффи!       Ненавидь меня, Тоффи!       Он собрался уходить, и Мун почудилось, что, если он уйдет сейчас, она упустит нечто важное. Только в горле застряло его имя и она даже потянуться за ним не могла. — Ты слишком скучная и слабая, — произнёс Тоффи, и сердце принцессы словно пронзило рапирой. — Поэтому тебе лучше держаться от меня подальше.       Флай боялась очень многих вещей. А кто не боится? Разве смелость не в том, чтобы эти страхи признавать и преодолевать? Да, иногда Мун боялась даже собственных чувств, но неужели остальные люди спокойно принимают все то, что происходит в них?       Баттерфляй была готова раскаяться в своей трусости на коленях. Но. Скучная и слабая?! Это просто выбило ее из колеи. Мун считала себя какой угодной, но только не скучной и слабой. Тем более в глазах столь мерзкого существа. — Ты просто не справилась бы со мной, — рассуждал Тоффи, уже поднимаясь по лестнице. Говорил он с такой удивительной простотой, будто они рассуждали о погоде.       Флай вспомнила портреты Королев, их лица, фигуры, истории, и все они — идеал для подражания, достойные правительницы, лучшие из лучших. Почти что все. Ни один из монстров не позволил бы себе подобную фразу в сторону любой из них. Но вот Мун, и какой-то напыщенный школьник заявляет, что она слишком слаба для него. — Нет.       Лизерд даже остановился, столь требовательно прозвучал голос принцессы. — Это ты не справился бы со мной.       Он к ней не оборачивался и силуэт его был скрыт тьмой подвала, но Баттерфляй была на сто процентов уверена, что морду его сейчас исказила усмешка. — Тоффи Лизерд, — принцесса гордо подняла голову, встряхнула серебряной россыпью волос и впервые в жизни почувствовала — она достойна. — Я ненавижу тебя. Тебя, а не род твой, и не кровь твою. Я правда ненавижу тебя.       Будь у них оружие, Баттерфляй бы прямо сейчас сжала в руках рукоять своей рапиры и бросила вызов монстру. Но произошедшего сейчас было уже с головой достаточно.       Тихие неспешные шаги продолжали отдаляться по лестнице. Кажется, по пустому каменному посещению разнеслось тихое эхо от смешка. — Еще встретимся, принцесска.