Вы ненавидите меня так страстно

      Темный коридор. Сумрак, притаившийся по углам. Приглушенные голоса, разносящиеся из-за толстых стен. Мун прижалась к одной из таких ухом, слушая, кто же говорит. Лицо принцессы помрачнело — опять не та комната. — Уверен, скоро мы ее найдем, — и в этот момент шепот Тоффи прозвучал обнадеживающе.       Его словам хотелось верить.       И в него самого так отчаянно хотелось верить.       Баттерфляй кивнула, стараясь не встречаться с ящером взглядами. Ей и без того было стыдно, что она приняла помощь от монстра. Нет. Даже не так. Она попросила помощи. С ее уст сорвались эти проклятые слова, за которые Королевы прошлого вмиг поставили крест на принцессе. Связь с такими мерзкими существами порочна. Любая связь.       Липкий холодок неприязни коснулся ее спины, заставляя сконфузиться.       Только одна Эклипса сейчас должна улыбаться, наблюдая за наследницей из своего персонального котла. — Тебе стоит успокоиться, — нравоучительно прошептал Лизерд, опустив руку на наплечник Флай, и развернул девушку к себе.       Они оба переоделись в форму стражей школы, дабы не вызывать подозрений. Пока все шло гладко, но Баттерфляй продолжала нервничать, хоть и старалась скрыть свои переживания.       Тоффи наклонился до уровня девушки и приподнял ее подбородок, дабы она смотрела ему в лицо.       Какие у него холодные руки. Сердце тоже ледяное? — Я обещаю, что сегодня с тобой все будет в порядке, — четко проговорил монстр, не меняясь в лице, но пытаясь упрямо отыскать понимание в глазах принцессы.       Губы Флай скривились в дрожащей улыбке. В порядке? Ей захотелось рассмеяться. Рассмеяться так громко, чтобы задрожали стены этой треклятой школы, и она развалилась, не выдержав. Смеяться, пока живот не сведет спазмом. Но сейчас она не смогла бы даже хихикнуть, у нее вышло только носом шмыгнуть, продолжая корчить вымученную улыбку. — Мне это не нужно, — прошептала принцесса, убирая руки ящера от лица. — Я хочу, чтобы с людьми вокруг меня все было в порядке.       Чтобы их не отправляли во всякие школы-интернаты.       Чтобы им не угрожало общественное мнение из-за общения со мной.       Чтобы их не протыкали мои копья.       Ну, и наконец, чтобы они не умирали. — Я могу позаботиться только о тебе, — признался Тоффи на полном серьезе, но вдруг смягчился. Глаза его будто посветлели, и рука мягко опустилась на голову девушки, чуть растрепав волосы. — Ну, а ты позаботься о тех, кто вокруг тебя.       И Мун поверила в то, что теперь способна на все. — Хватит разводить сопли, лягушачья морда, — а в словах не прозвучало и намека на насмешку, как бы она ни хотела скрыть благодарность, льющуюся через край в ней.       Тихий смешок ударил в спину принцессы, но та не подала виду. Только улыбнулась, в надежде, что Лизерд этого не заметит.       Они пошли по направлению гула голосов и вышли в комнату, полную принцесс. Здесь стояли круглые столики и небольшие кресла вокруг них. Девушки читали, скромно попивали чай и вели светские беседы. На фоне кто-то играл на фортепиано. — Это твои двойники? — усмехнулся Тоффи, склонившись к уху принцессы. — Очень смешно, — фыркнула Мун, проходя в центр комнаты.       По правде говоря, зрелище ее пугало. Все эти девушки и в правду походили на двойников друг друга. Прически, заплетенные на один манер, минимум косметики, одинаковая голубая форма, даже движения и интонации у них были схожими. Неестественность происходящего напоминала напряженные сцены из фильмов ужасов. Вот-вот повернут голову на сто восемьдесят и злобно засмеются. Поборов в себе мимолетный ужас, Флай выпрямилась, гордо вскинула голову и осмотрела присутствующих. Принцессы не обращали на них никакого внимания, продолжая заниматься своими делами, как зачарованные. — Мы ищем мисс Хэйнос, — придав своему голосу побольше суровости, заявила Баттерфляй.       Лакированные локоны дрогнули, и вскинулись головы, множество пар тусклых глаз поднялось на «охранницу». Затихла музыка. Мун почувствовала, как в горле от напряжения запершило. Проглотив ком, Баттерфляй старалась не подавать виду. — Я в чем-то провинилась? — раздался голос из-за спины.       Флай обернулась и замерла. Около пианино сидела миловидная девчонка в голубом платьице и тоской в глазах. Без яркой косметики и с серебристым париком на голове. Совсем не похожая на Эн, которую знала Мун. — Нам нужно... — голос принцессы зазвучал неуверенно. Это слишком сложно. Она просто хотела обнять подругу, скинуть с нее этот чертов парик и вытащить из этого жуткого места. — Нужно... — Отвести Вас к родителям. Дело серьезное, — Тоффи появился как раз вовремя. — Хорошо, — девчонка кивнула, легко поднялась со своего места, готовая идти за стражами. — Удачи, Энни, — в один голос произнесли принцесски, стеклянными глазами провожая охранников и девочку. — Благодарю, — совершив легкий реверанс, покинула комнату. — Ты в порядке? — стоило дверям закрыться, Мун подскочила к подруге, схватила ее за плечи, рассматривая. — О чем Вы? — удивилась девочка, поежившись.       Внутри похолодело.       Не узнает. — Как ты... Себя чувствуешь? Тебя обижали? — Баттерфляй ослабила хватку, отступив назад. — Мне нравится это место, — выдала Эн, словно по команде. — Хорошие девочки не жалуются.       Это была совсем не Эн. Не та озорная девчонка, что запрыгивала на Пониголового, кричала во все горло, стояла в первых рядах у ринга. Существо, стоявшее перед Баттерфляй, в принципе не походило на личность.       Баттерфляй подняла растерянный взгляд на ящера. Лизерд косился на девочку весьма скептически. — Твои родители хотят забрать тебя домой. К друзьям. Помнишь друзей? — принцесса решила не сдаваться. — Все мои подруги здесь, а хорошие девочки не дружат с юношами, — выдавал рот Эн автоматически, подобно записи с кассеты. — А Пониголовый? Вы же с ним лучшие друзья, — не отступалась Мун.       Тень тревоги отобразилась на лице девочки. От одного упоминания Пониголового она помрачнела. — Мистер Понихэд представляет угрозу. Любые контакты запрещены, — голос задрожал.       Принцесса почувствовала, что мир вокруг теряет краски. Все серело, туманилось. Теряла свои цвета и Эн, превращаясь в тусклый силуэт посреди темного коридора. — Нет-нет. Мистер Понихэд хороший. Он очень хороший. И он скучает, — Баттерфляй потянулась к подруге, но та в страхе отступила. — Вы не стражи?.. — Нет. Мы стражи, — резко влез Тоффи, почувствовав, что сейчас все их прикрытие полетит к чертям. — И мы желаем тебе добра. Так что будь хорошей девочкой и внимательно слушай. — Простите, — пискнула Эн.       Мун взяла подругу за руку и повела следом за собой. Тоффи шел следом за ними. Один раз они наткнулись на другую пару охранников, но все обошлось. Только вот выходить через главные двери все равно было опасно. Они уже подходили к черному выходу, как Эн почуяла неладное. — Вы сказали, что отведете меня к родителям, — напомнила девочка, вырвав ладонь из рук принцессы. — Они не смогли приехать. Но мы отвезем тебя, — Флай попыталась взять подругу за руку еще раз, но та прижала ладони к себе. — Ну, ты чего?.. — Вы врете.       Лизерд и Баттерфляй переглянулись. Трудно спасать человека, если он этого не хочет. — Родители считают меня плохой. А я хорошая. Поэтому останусь здесь, пока они не приедут, — Энни смотрела на «стражей» в упор, сверля их взглядом, полным осуждения и страха. — Я хорошая девочка. — Мы хотим помочь, — принцесса проделала слишком большой путь, чтобы теперь все бросить. — А кто такие вы? — Мы... — попытался влезть Тоффи, но было уже поздно. Флай готова была отдать свою душу, лишь бы все вернулось на круги своя. — Мун Баттерфляй. Я — Мун Баттерфляй, и я хочу, чтобы ты вспомнила меня. И Понихэда. И Ривера. Я хочу вернуть нашу с тобой дружбу, — голос принцессы местами дрожал, зато каждое слово было от чистого сердца. Сердца, которое устало сжиматься от боли.       В глазах Эн что-то засверкало. Губы приоткрылись. Вспомнила!.. За ребрами тихо екнуло. Мун захотелось крепко прижать к себе Эн, ведь теперь это была Эн! Та самая Эн! Не та кукла-пустышка, а настоящая и живая. — На помощь! Чужие! — завопила девочка.       Что-то внутри оборвалось. Тоффи схватил принцессу за запястье и резко потащил в сторону. Больно. Ужасно обидно. Баттерфляй успела обрести надежду, и за считанные секунды ее втоптали в грязь. Эн не бежала за ними, лишь продолжила кричать. Стеклянные глаза впились в них до самого поворота, пока они не исчезли из виду.       Девочка наклонила голову набок, прислушиваясь. В глубинах коридора засуетились. Наверху заскрипели двери — принцессы прятались по комнатам. — Мисс Баттерфляй. Не опасна, — равнодушно произнесла Энни, и лицо ее помрачнело, а голос вернул свои истинные краски нахальности. — Зато омерзительна.

***

      Холодный поток ветра неприятно ударил в лицо. Баттерфляй больно закусила нижнюю губу, сдерживая за ребрами крик отчаянья. Не справилась. Не спасла. — Какая же я никчемная дура! — взвыла Мун, схватившись за голову.       Ее крик устремился прямиком в ночное небо, где сочувствующе склонил голову месяц. Звезды, не желавшие видеть горечи принцессы, спрятались за темными тучами. — Тише, — сурово прервал ее Лизерд. — За нами могли отправить ищеек. — Да какая теперь разница?! — не на шутку разозлилась Баттерфляй. Какое ей теперь дело: схватят их или нет, если подруга так и осталась гнить в Св. Ольге. — Пусть меня схватят. Тогда я хотя бы буду с ней! Это и будет справедливо! — К черту такую справедливость, — фыркнул Лизерд, пока вглядывался в здание школы. Они находились на холме, откуда удобно было вести наблюдение. — Ох, и почему же это? Ты же у нас тут за справедливость! — Флай кричала, но это не уменьшало боли, сковавшей ее душу. Она кричала, потому что больше не могла сделать ничего. — Да потому что я не хочу, чтобы ты стала такой! — не выдержал Лизерд.       Его рявканье в этот миг больше походило на животный рык. И оттого слова Тоффи показались более честными. Они звучали искренне.       Мун ни разу не видела парня таким. Таким. Настолько похожим на нормального человека. Человека, которому больно, который срывается и боится потерять дорогое своему сердцу.       За ребрами все сжалось.       Похож. На. Человека.       Тоффи и сам не ожидал от себя такого и не сразу понял, что сорвался. Грудь его быстро поднималась и опускалась. Расширились ноздри. Он нервно глотнул воздух и выпрямился. — Не хочу, чтобы ты превратилась в эту бездушную куклу, — уже шепотом объяснил свои чувства Лизерд, медленно подходя к принцессе. — Ты ужасна по-своему. И в этом прекрасна. — Ты вновь несешь какой-то бред, — от волнения голос у девушки осип, и она приподняла голову, чтобы посмотреть в глаза монстра. — Не забывай, что теперь я и творю всякий бред, — ящер остановился перед Мун.       Сколько раз Лизерд вот так вот к ней наклонялся, понижая свой голос до интимного шепота, обжигая дыханием кожу? Слишком много, как для существа, с которым они ненавидели друг друга. И чем это заканчивалось? Насмешками, упреками, ехидными замечаниями.       У Тоффи холодные руки.       У Тоффи холодные губы. И поцелуй этот был холодный, какой-то легкий, почти не ощущаемый. Такие поцелуи снятся в светлых сновидениях с прекрасными незнакомцами, а на утро по всему телу чувствуется приятная легкость. Но это не сон. Это была явь.       Если Ад существует, то он содрогнулся от торжествующего хохота Эклипсы.