Вы ненавидите меня так страстно

      Мун сидела на белоснежной лавочке посреди летнего сада. Приятно припекало солнышко, щебетали птицы, разносились сладостные ароматы цветов, тихо шелестела листва. День обещал быть приятным. Сидя под тенью дерева с роскошной листвой, принцесса могла не опасаться, что сгорит на солнце. В руках девушки был небольшой блокнот и ручка, к которым она прикасалась уже давно. — Чем занята наша принцесска?       Флай вздрогнула, распахнула глаза и на автомате прижала к себе блокнот. Тоффи стоял позади лавочки, облокотившись на ее спинку руками. Он криво усмехнулся, наблюдая за такой забавной реакцией девушки. Видок у него был расслабленный. — Что-то это мне напоминает, — ящер наклонил голову набок. — Снова стихи пишешь? — Не твое дело, — по привычке злобно фыркнула принцесса, но быстро пришла в себя. Она ведь пообещала себе прекратить его ненавидеть. Тем более... Они с Мелиссой гостят у Баттерфляй, по инициативе самой королевы. Гэлэкси показалось это отличным доказательством работы системы Равноправия. — То есть... Пытаюсь.       Лизерд обошел лавочку и бесшумно присел рядом с принцессой. Она удивленно покосилась на ящера, пытаясь понять, что же он хочет теперь. — Дашь почитать?       Пальцы Флай напряженно сжали бумагу под ними. — Предупреждаю, я давно не писала, — кое-как выдавила из себя Мун, передавая блокнот в лапы ящера.       Тоффи поудобнее устроился, откинулся на спинку и впился взглядом в текст. — В небо взлетали голуби, В небо серое и холодное; Этим морозным утром Дремал заснеженный дом, Погода нынче не летная, Только взлетали голуби. Рядом мурлыкала кошка. До выхода было минуты три, Что-то дзвякало где-то внутри, Дзвякала в чашке ложка. Хлопали крылья. Взлетали голуби.       Тихо срывались слова с его губ, заставляя саму Флай затаить дыхание и вглядываться в черты Лизерда. Во время чтения он погружался в свои мысли, не замечая ничего вокруг. — Что-то ты депрессивное постоянно пишешь, — заметил Тоффи, напряженно сведя брови к переносице. — Никогда об этом не думала, — Мун отвернулась и чуть пожала плечами.       Не понравилось, значит. — Говоришь, давно ничего не писала? — ящер с занятным видом перелистывал страницы, бегая глазами по строкам. — Довольно давно. Вдохновение появилось совсем недавно. Где-то... После знакомства с твоими родителями, — принцесса поджала губы. — Ого, и кто же тебя вдохновляет? Я или мой папочка? — язвительная усмешка перекосила морду монстра.       Да пошел ты! — Так и знала, что не стоит давать тебе читать, — Флай потянулась уже обратно за блокнотом, но Тоффи перехватил ее руку, потянув девушку на себя. — Эй-эй, не горячись, просто у меня специфический юмор, — чуть ли не промурлыкал в лицо принцессы Лизерд. После чего отпустил и вернулся к чтению, под уже недовольным взором голубых глаз. — Ты правда всегда в столь меланхоличном состоянии? Что ж тебя так волнует? — Ничего меня не волнует. Я пишу так, как мне хочется, — Баттерфляй не нравился этот разговор. До этого она особо не думала о содержательности своих стихотворений. Во-первых, она их практически не перечитывала, а во-вторых, ей в голову никогда не приходила мысль о том, что можно писать о чем-то, кроме душевных переживаний. Ей нравилось излагать на бумагу свое восприятие мира, осмысливать свои проблемы и сомнения. Это же поэзия, в конце концов. — Хоть бы один стишочек о любви или дружбе написала, — фыркнул Тоффи, так и не найдя ничего подходящего для себя. — Сам пиши о любви и дружбе, мистер-романтическая-душа, — Баттерфляй наконец заполучила обратно свой блокнот и тут же прижала его к сердцу. Там — весь ее мир. Там — она сама. Личным вещам нельзя долго прибывать в чужих когтистых лапах. — О, я, кстати, один раз пробовал писать. Но слишком много потратил сил на одно единственное стихотворение и его редактирование. Так что решил, что это не мое. — Серьезно? Ты еще и стихи пишешь? — Мун сдавленно хихикнула.       Что он еще умеет делать? — Только один, — Лизерд тут же сделался очень важным. Очевидно, он серьезно относился к своему творению. — И то он о ненависти. — Ненависти? — Флай в миг прекратила смеяться, заинтересовавшись. О ненависти она знала более, чем хорошо. Девушка придвинулась поближе к монстру. — После всех этих твоих проделок и издевок надо мной ты просто обязан рассказать его.       К удивлению принцессы, ящера не пришлось долго уговаривать. Он тут же поднялся с места, театрально взмахнул руками и выразительно принялся читать свое стихотворение. В глазах Мун читался блеск немого восхищения. — Сохнет трава, задохнулись глухие трубы, Клятвы слова против воли прошепчут губы. Мне не дано знать, что сказало мне — «Прими!» Злое, как кровь, вино любит играть с людьми. Но как же мог я поступить иначе, Хоть, впрочем, ясно мне действительно одно: Вы ненавидите меня — до плача.       В этот момент взгляды Лизерда и принцессы встретились. Ей нравилось. Он это понимал более, чем хорошо. Тогда девушке показалось, что она готова слушать ящера всю жизнь. — Ваши глаза так сверкают желаньем мести, Против и за: ваша честь и мое бесчестье, Как же давно размотали боги эту нить, Только вино одно это велит забыть. Когда б на то случилась ваша воля, Гореть бы, верно, мне на медленном огне… Вы ненавидите меня — до боли.* — До боли, — следом за Тоффи повторила Баттерфляй. И вздрогнула. От чего-то ее сердце находило отзвуки в каждой этой строчке.       Из гортани монстра вырвался глухой хрип. Парень закашлялся, в попытке избавиться от кома, подошедшего к горлу. Откашлявшись, Лизерд сделал легкий реверанс и присел обратно на лавочку. — Это здорово! — от восторга перед талантом ящера, девушка даже позволила себе вцепиться в его холодную ладонь. — Тебе стоило бы написать что-нибудь еще! — Ох, я, правда, не думаю, что это мое, но спасибо, — Лизерд от такой эмоциональности со стороны Флай совсем растерялся. Он опустил взгляд на руки девушки, намекая, что пора бы уже и отпускать. — Прости, — Мун тут же отстранилась, опустив руки к себе на колени. Она и сама не понимала, с чего вдруг позволила себе такую фамильярность. — Просто в этом стихотворении... Есть душа. Это здорово. — Не сказал бы, что я разбираюсь в поэзии, но спасибо за столь лестные слова, — Лизерд поправил волосы и поднял задумчивый взгляд к ясному небу, чуть щурясь от солнца. — Может, пойдем в замок? Не люблю зной. — Я тоже не любитель жары, так что с радостью приму Ваше предложение, сэр, — в шутливо-серьезной манере ответила Баттерфляй, поднявшись со скамейки. — Я польщен, миледи. Думаю, мы сможем освежиться за парой бокальчиков прохладного лимонада, — Тоффи быстро уловил суть их «игры» и, не колеблясь, подхватил ее.       Бредя в сторону замка, подростки продолжили перебрасываться вычурными фразочками и иногда смеялись. Уже в прохладных стенах замка эта игра им надоела, и они перешли на привычную манеру общения. — Слушай, а это конечный вариант твоей работы? — спросила Флай, потягивая кислую, но такую освежающую жидкость. Принцесса подняла стакан на уровне глаз, глядя, как кусочки льда постукиваются друг об друга. — М? — Тоффи от наслаждения напитком прикрыл глаза, но для Мун приоткрыл один. — Я про твое стихотворение. Это конечный результат? Ты говорил, что много его редактировал. Оно потрясающе написано, но... — девушка опустила стакан, все еще сверля его взглядом. — Словно чего-то не хватает.       Лизерд поставил полностью осушенный стакан на стол и утер влажные губы. — Да, это конечный вариант. Говорю же, я не разбираюсь в поэзии. — Если ты не против, я хотела почитать и другие версии, — набравшись смелости, наконец, выдала Флай.       Тоффи неопределенно пожал плечами. За время их знакомства, принцесса уже выучила этот жест, обычно дополняющийся тихим «может быть». Мун чуть улыбнулась. В стакане тихо позвякивал лед. Тикали стрелки часов. За окном лениво разливалось жаркое лето.       Неужели, ты писал о нас? — Может быть, — наконец произнес монстр, и Баттерфляй еле сдержалась, чтобы не засмеяться.       И когда она успела так хорошо выучить его поведение?