Вы ненавидите меня так страстно

      Милли в приподнятом настроении шла по пыльным улицам, легко покачивая в руках корзиной с красными яблоками. Фрукты, полные сладкого сока, заманчиво поблескивали под лучами солнца. Завтра уже официально начнется лето, а вместе с ним обязательно и что-нибудь хорошее. В это хотелось верить. Мун уже строила планы на эти каникулы — Глория и Грэйс звали ее поехать к морю, Ривер недавно прислал приглашение в его родное измерение, Глоссарик обещал составить новое расписание тренировок. А еще Баттерфляй сдала все итоговые работы на «отлично», так что пообещала себе наконец расслабиться и чуточку отдохнуть.       Флай из окна помахала полная, загорелая дама с большими рогами. — Добрый день, мисс Глори, — звонко крикнула Мун.       Мисс Глори была матерью Майи и пекла прекрасные пироги для школы. — Добрый-добрый, Милли, — гулко ответила женщина, вернувшись к развешиванию белья из окна.       Баттерфляй свернула в небольшой проулочек. Кратчайший путь к единственному учебному заведению в этом месте. Солнце припекало, и Флай даже забеспокоилась, а не поплывет ли косметика, укрывающая ее ромбы. Принцесска легко коснулась своего лица. Нет, вроде все в порядке. Вздохнув, девушка ускорила шаг — чем быстрее придет, тем скорее сможет укрыться в прохладе глиняного строения.       А вот показалась и школа. В груди расплылось что-то большое, светлое и теплое. Это чувство появлялось и когда дети бросались к ней обниматься, и когда восхищались ее талантами в умении писать или читать. Мун не смогла сдержать улыбки, которая так и просилась наружу. Там, на дне корзины, лежал сверток с книгой. У Майи на днях должен был быть день рождения. Сама Баттерфляй вряд ли смогла бы прийти на празднество, но подарок девочке решила подарить. Долго думать даже не пришлось. Принцесса отчетливо помнила погрустневшую мордашку девочки, когда она вздыхала о том, как бы хотела иметь свою собственную книгу.       Флай уже представляла, как заблестят три глаза девочки, как она восторженно вскрикнет и прижмет к себе подарок.       Взгляд принцессы скользнул вниз, как раз на пыльные кеды. Девушка присела на корточки — у нее развязался шнурок. Опустив корзину рядом, она ловко справилась с проблемой.       Взрыв.       Один из глиняных кусков упал рядом с Баттерфляй. Флай вскинула голову и ужаснулась.       Половина стены школы была разрушена.       Жуткие кадры из воспоминаний об утраченном доме замелькали в голове.       Нет.       Из облака пыли вышел здоровенный амбал, с ног до головы укутанный в одежды, дабы его личность нельзя было узнать. В одной руке он держал камень — по всей видимости, магический артефакт. В другой...       Нет!       Сжатые от злости зубы Флай заскрипели.       Другой рукой мужчина тащил за собой Майю, больно дергая ее за хрупкое запястье. — Отпусти ее! — злой крик Мун ударил ему в спину.       Мужчина замер. Голова его вместе с корпусом медленно, чуть ли не со скрипом, развернулись в сторону шума. Майя, до этого рыдающая и пытающаяся выбраться из железной хватки амбала, вмиг притихла. Она подняла свои заплаканные глаза, полные надежды, на принцессу. — Я. Сказала. Отпусти, — Флай выровнялась, с вызовом вскинула голову, в упор взирая на противника.       По голубым линиям ее вен текла тяжелая магия, наливая тело принцессы чем-то холодным и острым. Только коснитесь ее запястья, и вы порежетесь. — Они... — Майя всхлипнула. — Тоффи. Тетартье.       Еще один всхлип сорвался с дрожащих губ девочки, и Флай перемкнуло.       — Я могу позаботиться только о тебе, — раздался тихий и успокаивающий голос Лизерда, вспомнилось его мягкое прикосновение к голове — сердце забилось быстрее. — Ну а ты позаботься о тех, кто вокруг тебя.       Зеленый луч из камня резко ударил по принцессе, сбивая ее с ног. Тут же над упавшим телом Флай поднялось облако пыли.       Воздух сотряс детский крик.       Крик ребенка, и так жившего не в лучшем мире, но продолжавшего верить в лучшее, делиться, познавать новое. Ребенка, главной мечтой которого было лишь наивное желание иметь собственную книгу. Ту, которая вылетела из корзины, разорвалась на две части из-за магии и упала среди ошметков яблок. Кроваво-красных яблок.       Мужчина издал неясный звук, похожий на смех, и дернул девчонку за руку, дабы та затихла. Майя разрыдалась лишь больше: у нее началась истерика, и она не в силах была уже остановиться.       На днях ей должно было исполниться двенадцать. Они с Мелиссой могли быть в одном классе.       Удар. Мужчина отлетел в развалины, отпустив ребенка. Девочка тоже упала, но это лишь пара новых ссадин или синяков. Испачканными руками она пыталась утереть слезы, но делала лишь хуже. Все, что Майя могла видеть, это крупное фиолетовое пятно, мелькавшее перед глазами. До ее слуха донеслись глухие удары, и она задрожала от страха.       Но что это? Кажется, это стонал от боли ее обидчик.       Зрение наконец прояснилось, но девочка не смогла поверить своим глазам.       Крылатое, фиолетовое существо несколькими парами рук молотило амбала, как мешок картошки, выбивая из него душу. Лицо этой «убийственной бабочки» исказилось от гнева и жестокости, переполнявших ее. Казалось, вот-вот, и она убьет этого никчемного здоровяка, раздолбив ему черепную коробку своими кулаками.       Майя не понимала, что происходит. От ужаса ее тело сковало, и она не могла шевельнуть даже мизинцем, что уж говорить о том, чтобы отползти подальше или позвать на помощь. Страх сковал ее хрупкое тельце, обвив ледяными руками вокруг тонкой шейки. — Хватит! — вырвался крик отчаянья, обжигая горло.       И существо остановилось. Напряженно шевельнуло крылышками и повернуло голову к ребенку. Девочка тут же пожалела о своих словах, испуганно икнула и ладошками закрыла рот. Она боялась. Бабочка удивленно похлопала своими белыми глазами, затем взглянула на собственные руки, сбитые до крови.       Баттерфляй схватила за шкирку мужчину и хорошенько встряхнула. — Что тебе нужно? — чуть ли не заглядывая в лицо нападавшего, прошипела Флай.       Молчание. По-видимому, потерял сознание.       Бабочка тут же потеряла всякий интерес к своей жертве, отпустив его. Амбал, как тряпичная кукла, упал на землю с глухим шлепком. Баттерфляй даже не взглянула на него, переступила, собираясь пройти в полуразвалившуюся школу. — Не... Не обижай моих друзей! — крикнула девочка, набравшись смелости, хоть сама и тряслась, как осиновый лист.       Флай развернулась к Майе, не зная, что же ей ответить этому испуганному и заплаканному ребенку. — Ты же одна из них... Баттерфляй. Не убивай моих друзей. Прошу, — девочка снова захныкала, пряча лицо в руках.       Бабочка, ничего не ответив, развернулась и прошла дальше по развалинам. Первая комната была пуста. Пострадавшей оказалась кухня: по земле валялись осколки посуды, чайник, из которого разливалась еще теплая жидкость. Двери в следующую комнату были выломаны. Здесь проходили занятия. Посреди комнаты стояло кресло-качалка, а возле него лежало тело. Мертвое тело. Маленькие глазки мисс Тетартье застекленели, уставившись в потолок. Те теплые пледы, подаренные Баттерфляй, были запачканы кровью, вытекавшей лужицей из головы старушки.       Уже в своем человеческом теле, Мун упала на колени перед телом учительницы, не плача, не крича, лишь тихо воя сквозь сжатые зубы.       Почему все повторяется вновь и вновь?       В глазах и носу предательски защипало от желания плакать. Баттерфляй зажала себе рот, не позволяя разрыдаться. Пора уж запомнить глупой принцессе, что от слез никому лучше не становится. — Милли?.. — детский голосок раздался позади.       Флай обернулась и встретилась с перепуганными лицами ребят. Они осторожно выглядывали из-за поваленного диванчика, напоминая брошенных на улице щенят, оставшихся промокать под дождем в коробке. Никому не нужные. Обиженные судьбой. Испуганные. Дрожащие. — Милли! — самый младший мальчишка бросился к девушке, громко хныча.       Мун быстро подскочила на ноги, подхватила мальчишку на руки и прижала к себе, успокаивающе гладя по голове. Маленькое тельце прижалось к принцессе, уткнувшись ей в шею и дрожа под теплыми прикосновениями. Он плакал. Плакал громко, не стесняясь своего горя, распахнув душу перед принцессой, и все повторял ее имя. То есть имя как раз-таки не ее.       Милли.       Еще никогда Баттерфляй так не жалела о том, что зовут ее Мун, что она — принцесса Мьюни, что не может быть сестрой для всех этих несчастных детей. Она готова была отдать все свое богатство и статус, лишь бы стать той, кем все они ее считали. Обыкновенной Милли — сильной и уверенной девушкой, старой подругой Тоффи, всегда готовой прийти на помощь к драгоценным ей людям.       Но она — лгунья.       Она — омерзительное слово, отдающее горечью на языке у целого народа — Баттерфляй. — Они забрали Тоффи, — сказал кто-то из детишек, дергая девушку за рукав.       Звучало как смертный приговор. Сейчас Милли в висок пустят пулю, ведь хуже уже быть не может. — Они… Они что-то сказали? — Мун опустила мальчишку на пол и принялась уводить ребятню подальше из этой комнаты. — Они кричали. — Назвали его предателем. — Они не сказали, почему он предатель? — принцесса понимала, что не должна допрашивать детей после всего произошедшего, им и так досталось, но другого выбора не было. — Может, было что-то еще важное? Имена? Город? Что-нибудь. — Они... — ребенок запнулся, хмуро свел брови. — Говорили про какую-то Мун.       Где-то на земле валялась, так и не подаренная, разорванная книжка, ошметки красных яблок, а костяшки Флай багровели от крови. Близилось жаркое лето, не предвещающее ничего хорошего.       Баттерфляй пожалела о том, что ее никто так и не застрелил.