Вы ненавидите меня так страстно

      Мун вбежала в свою комнату. Захлопнула двери. Бросилась к шкафу. Распахнула его. Вещи посыпались на пол. Среди них девушка отыскала рюкзак. Кинула в него кофту и бинты, которые запасливо прятала по всей комнате. Перескочила к кровати. Из-под подушки извлекла волшебную палочку. Двигалась Флай резко и быстро. Лицо ее было сосредоточенным. Меж бровей закралась морщинка. Голубые глаза потемнели, не выражая ровным счетом ничего. Казалось, что принцесса даже не понимала, что она делает: до того ее движения были хаотичными.       В двери тихо постучались. Мун застыла, сжимая в вспотевших руках семейную реликвию, и прислушалась к шагам по ту сторону. Она чувствовала себя не принцессой, а грязной воришкой, проникшей в замок в поисках драгоценностей, и если уж ее схватят, то точно отрежут руки. — Ваше Величество, вы проголодались? — обеспокоенно поинтересовался дворецкий. — Нет, — голос Флай дрогнул. Ей пришлось проглотить застрявший в горле ком, вдохнуть, выдохнуть и повторить еще раз. — Я не голодна. Спасибо.       Неуверенное шарканье и звук удаляющихся шагов позволили принцессе успокоиться. Хотя, успокоением это было трудно назвать. Просто один из камней упал с души. А сама девушка рухнула на пол рядом с сумкой и обессиленно опустила руки. В ее побледневших и дрожащих от страха ладонях волшебная палочка смотрелась нелепо. Это же древняя, магическая реликвия! Она побывала в руках множества королев, передавалась из поколения в поколение, меняла свой облик, и все для того, чтобы в итоге оказаться в руках никчемной девчонки, неспособной разобраться в своих чувствах?       Посмешище.       Из-под кровати показался корешок книги заклинаний. Как кстати. Словно вещица почувствовала тревожное состояние владелицы. Флай шмыгнула носом и извлекла магический артефакт, взгромоздив его на колени. Тут же в руках принцессы книга открылась, и из ее страниц показался Глоссарик, мирно попивающий чай. Он выглядел таким родным и забавным, что Мун не смогла сдержать всхлипывающего хихиканья. Синий человечек тихо фыркнул, явно не довольный таким приемом, но все же отставил свою чашечку чая в сторону для разговора с принцессой. А разговор предвиделся серьезным. — Ты, знаешь ли, не одна в этой комнате живешь. Бегаешь, дверьми хлопаешь, всяк стыд потеряла, — проворчал он, недовольно скривившись. — Прости, — выдавила из себя Флай, даже не зная, чего она хочет больше: смеяться или плакать. Ее нижняя губа задрожала, и девушка постаралась улыбнуться, дабы скрыть свою печаль. — Ну-ну, ты еще разнойся мне тут, — Глоссарик взлетел на уровень глаз девушки, перевернулся на спину и, паря в воздухе, ударил ее по носу. — Я сказал: не реви!       У Мун вырвалось тихое «ой», зато она немного пришла в себя. Что же, может, ей и нужна была сейчас как раз звонкая пощечина, чтобы искры посыпались из глаз, а мозги вернулись на место. — Что уже ты успела натворить? Разрушила измерение, развязала войну, бросила парня?.. — принялся перечислять старичок, загибая свои длинные и кривые пальцы. — Почему это сразу — натворила? — Флай совсем не поняла, с какого это такого права он начал ее обвинять. Это вообще-то она тут чуть ли не расплакалась. Логичнее было предполагать, что ее обидели. — А вы, Баттерфляй, всегда меня не цените, пока чего-то не натворите, — почти раздраженно объяснил магический наставник. — Думаю, когда-нибудь вы и меня, и книгу потеряете. — Глупостей не говори. Какая принцесса может оказаться настолько безрассудной, чтобы потерять семейную реликвию — историю своего рода? — Мун запнулась, заметив недовольство в глазах человечка. — Ну, и тебя, конечно. Это вообще не обговаривается. — Кто ж вас знает, — Глоссарик тяжело вздохнул, почесал голову и все же сжалился над несчастной принцессой. — Выкладывай, что у тебя произошло.       И Баттерфляй поняла, что это именно то, чего она так долго хотела. Поговорить с кем-то. Увериться, что ее жизнь — не сон сумасшедшего, а чувства и переживания объяснимы.

***

      По совету Глоссарика, Мун пришлось звонить Тэмми. Та была единственной, для кого Лизерд мог быть настоящим другом, либо чем-то большим. Баттерфляй могла быть уверена лишь в том, что суккубшу и монстра связала искренняя связь. Тут не могло бы никаких сомнений. Тоффи часто проводил с ней время, смеялся и даже обнимал. Демонесса даже спала у него на коленях! И это лишь та малость, что знала Мун.       Тэмми не была рада видеть принцессу.       Тэмми, казалось, теперь вообще ничему не была рада. — Чертовы принцессы, — было первое, что проронила демонесса, пустым взглядом глядя перед собой. — Чертовы. Принцессы.       Во-первых, Тэмми не могла ненавидеть Баттерфляй, хотя бы потому, что этого не хотел бы Лизерд. А во-вторых, она просто не могла ненавидеть кого-то еще. Все ее искалеченное сердце, потрепанное скандалами и интригами, навсегда было преданно, как и в ненависти, так и в любви, лишь одному существу. Тоффи. У них никогда не было официальных отношений, но это не мешало их связи. Ни любовной. Ни дружеской. Связи, необъяснимой для обычных людей.       Они не смогли бы быть нормальной парой. Она — суккубша, вечно жаждущая страсти, с пристрастием к алкоголю. Он — замкнутый на себе монстр, с таким же пристрастием к алкоголю. Они часто видели друг друга во всяких злачных местах, дурных компаниях, переглядывались, иногда здоровались. Каждый уже тогда находил во втором что-то болезненно знакомое. В тумане сигарет и пьяном угаре двое уставших подростков отчаянно впивались в друг друга взглядами, в этом безграничном море непонимания и одиночества. Уже ближе они познакомились в клубе, в котором Тэмми работала. В наивных попытках разговорить уж слишком хмурого клиента, она как-то «случайно» его споила, обольстила и остаток ночи слушала его исповедь. А потом он приходил еще и еще. Понравилось, видно, притворяться нормальным.       Лизерд был уличной израненной псиной, которую Тэмми, по доброте душевной, пригрела. Только псина оказалась своевольной: все в лес смотрела, кусала за руки, с которых её кормили. Тоффи приходил. Тоффи уходил. И вновь приходил. Тоффи творил все, что ему вздумается. Демонессе оставалось только запихнуть свои никому не сдавшиеся чувства подальше и быть благодарной уже за это. — Что ты сказала?.. — не поняла Баттерфляй.       Суккубша мотнула головой, стряхивая с себя груз воспоминаний. Вот и сейчас. Возьми свои чувства и спрячь. Никому они не сдались. — Говорю, звонка твоего ждала, — губы Тэмми исказились горькой ухмылкой. — Ищешь нашего глупенького мальчонку? — Ты уже знаешь? — Мун неуверенно потерла руки друг об друга.       Тэмми кивнула. Ухмылка не сходила с ее лица, впечатавшись в него татуировкой, необходимой для защиты. Ох, знаю ли я? Эти твари ввалились в ее дом утром, перевернули все вверх дном, оставили на ее теле парочку здоровенных синяков и ссадин, а напоследок еще плюнули едким «нравится быть подстилкой этого животного?».       Спрячь. Свои. Чувства. Дура. — Да, слухи нынче быстро разлетаются, — дополнила девушка. — Ты знаешь, кто эти... Люди? Существа? — принцесса запнулась. Она ровным счетом ничего не знала о тех, кто разрушил ее спокойную жизнь. — Что они вообще хотят?       Тэмми перевела дыхание, пытаясь собраться с мыслями. Сейчас ей придется нацепить маску полнейшего спокойствия, приструнить собственные чувства и детально объяснить все глупенькой принцесске. Мне никто ничего не объяснял. Мун по ту сторону зеркала терпеливо ждала ответов. Ей пришлось терпеть все эти загадки и интриги Лизерда больше, чем год. Она заслужила правду.       Тэмми нервно усмехнулась.       Заслужила, но не получит. И не по вине суккубши. — Слушай внимательно, — вздохнула демонесса, сцепив руки.       Чертовы принцессы.