Вы ненавидите меня так страстно

      Тоффи сидел на жестком деревянном стуле посреди сырой комнаты. Здесь было темно, с потолка капало не пойми что, еще и воняло чем-то прогнившим. Отличное местечко, чтобы помереть. Лизерд, кажется, не замечал всех этих неудобств вокруг — откинув голову на спинку стула, он прикрыл глаза и расплылся в улыбке, словно подставил свою смазливую мордашку на встречу солнцу. Но куда уж там. Все тело горело болью множества порезов. Все бы ничего, только плеть для его пыток окунали в специальный магический завар. Регенерация хоть и происходила, но сопровождалась, мягко говоря, «неприятными ощущениями». Ящер болезненно дернулся, прогибаясь в спине. Из гортани вырвался стон. Зубы стиснулись чуть ли не до скрипа.       Если они сделали что-то с Мелиссой...       Монстр ударил ладонью по стулу, пытаясь отвлечься на более тупую боль. Не особо помогло. Но приступ и сам постепенно начал отпускать, позволив Лизерду восстановить дыхание, расслабить плечи и опустить голову на грудь. К собственному сожалению, парень был уже закален, так что надеяться на смерть от болевого шока не приходилось.       Морду его скривило нахальной усмешкой, пропитанной болью, похожей скорее на судорогу. — И-ди-от, — совсем осипшим голосом проговорил монстр и тихо засмеялся.       Это слово белой ниткой прошило всю его жизнь и знатно успело приесться. Только сути это не меняло.       Ящер глухо смеялся над собой. Над своей глупостью и беспомощностью. Над своей неудавшейся ролью кукловода, красными нитками, в которые он и она никогда не верили, над тем, что позволил себе понадеяться на хорошее завершение своей истории.       Больной разум щедро перебирал яркие воспоминания, которые Лизерд пытался спрятать в самом отдаленном углу своего разума. Но вот они все перед ним. Впечатались в его веки. И почти в каждом воспоминании мелькает злосчастная Баттерфляй. Перед ним словно развесили фотокарточки, на которых принцесса хмурится и злится, но постепенно взгляд ее становится более безразличным, скучающим, а затем уже добрее, мягче, местами даже восхищенным.       Тоффи сплюнул алый сгусток на пол и утер губы рукой. Во рту отдавало металлическим привкусом.       Запрокинув голову к потолку, монстр облизал пересохшие губы. С трудом сглотнул свою слюну, вперемешку с кровью, и поморщился. Тело словно налили свинцом: до того оно было тяжелым и неподъемным. Когда Лизерд только очнулся, он решил, что ему и вовсе перебили кости.       Они могли бы.       К счастью, обошлось без этого. Хотя, «счастью» здесь было не очень уместным словом. — Вы ненавидите меня до плача, И мне от этого смешно.       Прохрипел монстр, продолжая скалить свою ироничную улыбку. Если он просидит в этом месте еще пару часов, то точно сойдет с ума.       Или уже сошел?.. — Вы ненавидите меня до боли: И это весело вдвойне.       Поэтому Лизерд и не стал зачитывать тогда принцессе полный вариант стихотворения. Она бы поняла, на сколько для него было смехотворным все то, что происходило между ними. Обиделась бы. Расплакалась. А на том уровне ее доверия этого допускать было нельзя. Сорвал бы всю их забавнейшую игру.       Нет.       Не-э-эт.       Это ты не хотел ее обидеть.       Ящер сморгнул наворачивающиеся слезы, проклиная себя за слабость.       Да и просто проклиная себя. — Вы ненавидите меня так страстно, В полшаге стоя от любви.       Последние строчки Лизерд даже умудрился пропеть, хоть голос его больше походил на скрип половиц. — Да заткнись ты! — рявкнул охранник по ту сторону дверей. — Приди и заткни меня! — неожиданно даже для себя оскалился Тоффи и тут же истерически расхохотался, покачиваясь на стуле.       Богиня, как же он низко пал, что грызется с обычными шестерками.       Охранник крикнул еще что-то нецензурное, но заходить внутрь не стал. Ящер предполагал, что с ним и вовсе было запрещено разговаривать, не то что видеться. Так что эта небольшая перепалка помогла монстру взбодриться. Услышать человеческую речь, пусть явно и грубую, оказалось приятно. Хоть какой-то признак того, что он еще не помер.       Тоффи не знал, сколько у него осталось времени, но отчего-то голос разума просил торопиться. Но как ему принять решение? Как он может выбрать?       Мелисса.       Тэмми.       И...       В коридоре началась суматоха. Зазвенели голоса. Тоффи прислушался к звукам битвы, напряженно сжав руки в кулаки. Кто-то отлетел в дверь. Удар. Грохот. И вдруг двери отворились. На пороге замерла Мун, облаченная в ту самую накидку, которую Лизерд заставил надеть еще давно. И в этот момент ящер понял, что решение уже принято. При взгляде на Баттерфляй — такую стойкую, сильную, прорвавшуюся сюда ради него — сомнений уже не было.       Тоффи с трудом поднялся со своего стула. Пошатнулся. К нему тут же бросилась Мун, позволяя опереться о себя. — Ты жив! — глаза принцессы напоминали драгоценные кристаллы: до того они сверкали и блестели.       И, не дожидаясь ответа от монстра, девушка к нему прижалась, обнимая. Ткань его рубашки была пропитана кровью, но Флай продолжала жаться к этому холодному, изувеченному телу, как к единственному спасению во всем этом жестоком мире. Лизерд от такой волны нежности совсем растерялся. Девчонка была теплой и такой близкой, что ящеру и вовсе почудилось, что он спит. Ведь лишь во снах принцесса была с ним так ласкова. — Только я могу тебя прикончить, ты понял?! — Мун старалась быть грозной, но губы ее дрожали в улыбке, а на ресницах поблескивали слезы радости.       И в словах принцессы зазвучало куда больше искренности, чем во всех этих пошло-сопливых признаниях в любви. — Понял, — улыбнулся Тоффи, опустив руки на голову девушки.       Он уткнулся мордой ей в макушку и с упоением вдохнул аромат ее серебряных волос. Подумать только, он уже привык к ее запаху, нуждался в нем, а ведь раньше говорил, что ненавидит. Говорил, что ненавидит в ней все — каждую клеточку тела, а сейчас трепетно прижимает к себе, будто желал укрыть от всех бед и тревог.       Себя вначале спаси, кретин.       Влажная рубашка неприятно липла к лицу девушки, но сейчас она даже не смогла бы обратить внимание на взрыв. Перед ней стоял Тоффи. Ее Тоффи. Пусть теперь весь мир подождет. Баттерфляй прижалась к его груди, слушая, как быстро бьется сердце. Это живое, горячее сердце. — Кажется, я соскучилась, — неуверенно проговорила Мун, и сама же тихо рассмеялась со своих слов. Черт, она ворвалась в эту крепость ради него. Конечно, она соскучилась.       Тонкие пальцы монстра почти невесомо гладили принцессу по голове. Нежно. Успокаивающе. Заботливо. Так он гладил Тэмми, лежащую у него на коленях. Так он гладил еще маленькую Мелиссу после того, как рассказывал сказки. Флай была третьей достойной такой теплоты со стороны монстра. — Какая же ты глупенькая девочка, — прошептал совсем тихо монстр.       Мун зажмурилась и улыбнулась, позволяя Лизерду опалять своим горячим дыханием свою шею. Еще чуть-чуть этой близости. Еще минуточку. И она крепче сожмет волшебную палочку, пробивая путь обратно. — Я тогда поддался тебе. — А? — принцесса подняла голову, удивленно взглянув на монстра. Ее пальчики трепетно сжимались в окровавленную ткань рубашки. — Говорю: я поддался тогда. На фехтовании. Еще в школе на Мьюни, — Тоффи пропустил серебряные локоны сквозь пальцы, глядя на них как-то скучающе-разочарованно. — К чему это ты?.. — Баттерфляй озадаченно нахмурилась.       Магия в ней притаилась, затихла. Все вокруг наполнилось звенящей тишиной. Даже пропитанный сыростью воздух загустел и напрягся. — К тому, что сегодня я этого делать не буду.       Пальцы девушки разжались.       Сердце пропустило удар.       Только чье?..