Восьмой центр

       Брюс смотрел на четыре электронных снимка гипоталамуса Супермена: по одному за каждый день, прошедший с момента второго инцидента; с момента, когда Кларк хватил через край — когда они оба хватили через край. Они больше не разговаривали так и вели себя как не очень вежливые соседи. Брюса это устраивало. Он продемонстрировал достаточно не присущих себе эмоций. Может, это было что-то вроде мужского сочувствия, потому что они — опять же вроде — друзья, но сочувствие и эмоции оборачивались чем-то неподобающим. На работе неуместны ни эмоции, ни сочувствие, и Брюса всё устраивало первые сутки и вторые, он не думал о случившемся, сосредоточившись на поиске решения, пока не заметил тревожную закономерность. Прежде активность восьмого центра перед лечебными сеансами уже не поднималась до ста процентов, но теперь кое-что изменилось. На первой томограмме, дня сто тридцать второго, крошечная зона в гипоталамусе Кларка испускала бледно-золотистое свечение, соответствующее восьмидесяти процентам. На втором снимке она была уже насыщенно жёлтой, как в самом начале, несколько месяцев назад. На последнем же, четвёртом, вчерашнем, центр немного увеличился и налился густой краснотой, словно его активность перешла в иную плоскость. Брюс откинулся на спинку кресла и потёр виски, конструируя хронологию событий. День сто тридцать второй. Супермен суховато доброжелателен и смотрит куда угодно, но не на Бэтмена. Бэтмен не возражает. День сто тридцать третий. Супермен заходит в кабинет, в его ладони зажата вырванная дверная ручка. Он выглядит озадаченным. День сто тридцать четвёртый. Супермен сносит душевую кабинку, а его оправдания такие же настоящие, как и картины Розалес. День сто тридцать пятый. Супермен ломает сразу двух роботов: не калечит, не уродует — переламывает как тростинки. Он хмур и нервничает, поспешно завершает сеанс и улетает, не сказав ни слова. Брюс бегло проверил анализы, взятые позавчера, покосился на спящий экран с Кларком и поморщился. Им придётся говорить: и не только; и не так, как раньше — серьёзно. Ему не отстраниться ни от первого, ни от второго инцидента, не уложиться в рабочие рамки. Никаких шансов. — Кларк, срочно зайди ко мне. Оставь датчики на висках, — скомандовал Брюс и отключил коммуникатор. Никаких шансов, если он не хочет приблизить взрыв. Никаких шансов, если хочет третий инцидент и четвёртый. Раздался хруст, и Брюс уставился на переломленный надвое карандаш в собственном кулаке. — Что-то случилось? Он повернулся на кресле к появившемуся Кларку. Тот прислонился спиной к косяку: в синем и даже с плащом за спиной; безмятежный с виду, как будто не из бункера вышел; как будто анализы не утверждали, что он ходит по весеннему льду. Бэтмен выкинул обломки карандаша в корзину и повернул монитор. — Это мои снимки? — уточнил Супермен, разглядывая изображения на экране. — Почему восьмая зона такого цвета? Брюс поднялся на ноги, медля и старательно подбирая слова: — Я хочу привлечь к решению твоей проблемы кого-нибудь ещё, — наконец сказал он. — Нет, — не задумавшись ни на мгновение, отрезал Кларк. — Я не смогу довериться так снова, это уже не предел Супермена, это предел… — …Кларка. Ты не можешь потерять Кларка. Хорошо. — Плохо. Очень плохо. — Ты взвинчен в последние дни, и мне придётся задать несколько вопросов, в том числе неудобных, чтобы убедиться, что причина старая. Как отреагирует сверхсильный и сверхнеустойчивый с любой точки зрения пришелец на некоторые из этих вопросов? Брюс намеренно не надел броню, не вооружился криптонитом или излучателем красного солнца, чтобы не спровоцировать, но вдруг катализатор уже не требовался? Если Супермен ходил по весеннему льду, то под Бэтменом лёд трещал. — Меня интересуют твои отношения с Дианой. В подробностях, — продолжил Брюс после длинной паузы. — Ты был в неё влюблён? — Да, — после заминки ответил Кларк. — По твоим словам, вы не зашли так далеко, как тебе хотелось, но куда-то вы зашли? Вы занимались хоть каким-то сексом? Оральный секс? С её стороны? С твоей стороны? Взаимная или невзаимная мастур… Брюс пошатнулся от мощного порыва ветра. Если вопросы вызвали такую реакцию, то предлагать использовать Диану в иных целях точно не стоит. Он не планировал это всерьёз, но мысль возникала: девушка помогает своему бывшему парню. Приемлемо, если забыть, что девушка — это Чудо-Женщина, а парень — Супермен. Этот взбешённый парень едва ли не налетел на Брюса и теперь, широко раздувая ноздри, смотрел в упор, его зрачки напоминали плохо работающий светофор. Смерть-жизнь-смерть-жизнь-что? — Ты издеваешься?! — рявкнул Супермен. — Ты не имеешь права втягивать в это Диану, мы не можем обсуждать её так! Это низко! — Отойди, — распорядился Бэтмен. — Я знаю, но это необходимо. Кларк шумно выдохнул ему в лицо и отступил, всё ещё взбудораженный, но краснота в зрачках потухла: — Мы не занимались такими видами секса, — негромко произнёс он. — Фроттажный секс? На Брюса уставились два почти круглых глаза. — Я понятия не имею, что это, но и этим, уверен, мы не занимались. Мы целовались и обнимались. — Неккинг? Лёгкий петтинг? — Чёрт, Брюс! — взревел Супермен так, что стены задрожали, и исчез. Что-то громыхнуло вдалеке, и он вновь возник в кабинете. — Мы… Мы целовались и обнимались. Мы не прикасались друг к другу особенно… интимно. — Вы много целовались? — поинтересовался Брюс и, получив в ответ кивок, продолжил: — Это возбуждало тебя, но ты всё равно чувствовал себя хорошо. Если вы оставались наедине каждый день, твоё самочувствие было отличным, но если возникал перерыв, ты срывался. Так? — Откуда ты… — Кларк нахмурился. — Да, именно так. Возможно, ты помнишь, как пару лет назад по миру прокатилась серия странных горных обвалов? Тут и там в горах сходили каменные ла… — Ты идиот, — перебил его Брюс. — Ты должен был рассказать это в самом начале. Почему ты утаил? — Я не предполагал, что это важно. Думал, это связано с сексуальной неудовлетворённостью. Бэтмен едва сдержался, чтобы не прорычать, что думает здесь только он, и вместо этого спросил: — Когда вы расстались, ты сорвался по-крупному? По моим изначальным данным, ты пришёл на помощь Флэшу и едва не изувечил Гродда, но это ведь не всё? В тот период было зафиксировано несколько десятков мощных подземных толчков в Йеллоустонском парке. — Нет, это не я. Так я не умею. Когда мы расстались, мне казалось, я сам взорвусь. После того, как я почесал кулаки о Гродда, мне пришлось улететь из Солнечной системы. Я выплеснул гнев в дальнем космосе. Меня не было неделю. Брюс слегка прикрыл глаза и стиснул пальцами переносицу. Он не забыл эту длительную отлучку, но не знал о взаимосвязи с текущим вопросом. Всё очень и очень плохо. — Ты объяснишь, что происходит? — При влюблённости или в момент поцелуя, — начал Брюс, — вырабатываются определённые гормоны. Я не знаю, что происходит с твоим организмом в первом случае, но во втором у тебя выделяется не два вида гормонов, как у людей, а три. Кроме криптонских аналогов эндорфинов и окситоцина, присутствует неизвестное биологически активное вещество, и если первые два делают тебя счастливым, то третий гормон оказывает негативное влияние, вдобавок он накапливается в организме и встраивается в структуру мужских гормонов. Так как есть формула, можно утверждать, что он вырабатывается у тебя и при возбуждении, но в куда меньшем количестве, и сразу же сливается со свободным Т, поэтому я не мог выделить его прежде. — Он кивнул на один из мониторов, на котором вращалась трёхмерная модель. — Я считал, это формула криптонианского свободного тестостерона, но это формула сразу двух гормонов. В архивах Джор-Эла есть какие-то материалы по эндокринологии? — Нет, — с сожалением ответил Кларк, внимательно разглядывая модель. — Ожидаемо. Мы двигались не совсем верным путём. Ты агрессивен не потому, что перевозбуждён на молекулярном уровне, а потому что агрессивно-перевозбуждён, и твой восьмой центр отвечает не только за влечение. Если бы не этот неизвестный гормон, ты мог бы решать свои сексуальные проблемы… собственноручно до конца жизни и не быть угрозой для общества. — Получается, все эти месяцы… — …Были не зря. Мы выяснили пределы твоих особенных сил и всё-таки отдалили срыв. Он неизбежен, и, вероятно, у него или у следующего срыва будет иная природа, чем у предыдущих: физического насилия тебе будет мало. В конце концов моносекс любого рода перестанет помогать, но теперь нам известна истинная причина происходящего. Ты испытываешь оргазм или целуешься и получаешь дозу удовольствия и радости, которая на время ослабляет действие агрессивного гормона, но как только «счастливые» вещества разрушаются, ты начинаешь злиться; а из-за того, что гормоны ярости слиты с мужскими, ты не ощущаешь и настоящего сексуального облегчения. Думаю, есть лишь два способа отделить и полностью вывести этот гормон из организма на длительный срок: выплеск гнева или полноценный половой акт с кем-то живым. Учитывая твоё состояние, полагаю, что первый метод недостаточно эффективен, и только в результате второго в нужном количестве вырабатываются необходимые вещества, способные не подавить, а уничтожить твоего внутреннего агрессора. В итоге, какими бы ни были причины, выход у тебя один. — То есть… — Кларк резко подался вперёд. — То есть это я виноват? Я сам всё испортил. Скрыл информацию, а потом спровоци… — Нет. Это бы случилось так или иначе, вспомни, каким ты был четыре месяца назад даже без поцелуев, но сейчас есть возможность взять ситуацию под контроль. — Может, стоит перепроверить архивы отца? Если я что-то пропустил или забы… — Ты не пропускаешь и тем более не забываешь, не с твоей идеальной памятью. Мне было бы интересно ознакомиться с этими материалами, но я почти уверен, что они бы не помогли. — Брюс задумчиво сузил глаза, сомневаясь, говорить или нет. — Я уже четыре месяца наблюдаю за Коннером и Карой. Они оба юны, а Коннер вспыльчив сам по себе, но ни один из них не проявляет схожих с тобой симптомов. — Что? Ты шпионил за Карой и Коннером?! — возмутился Кларк. — Даже не поставив меня в известность? — Кларк. — Хорошо. Продолжай. — До последних дней я полагал, что твоя ситуация исключительна, потому что Коннер наполовину человек, а Кара — женщина, но теперь считаю иначе. То, что два гормона сливаются в один, — это ненормально. Я убеждён, что у других криптонцев эти гормоны не ведут себя так. Коннера это не касается действительно потому, что он частично человек, а Кара вне зоны поражения, по крайней мере пока, так как выросла на Криптоне, в отличие от тебя. Кларк несколько раз моргнул и растерянно уточнил: — Ты же не… Ты имеешь в виду мутацию? Из-за длительного воздействия жёлтого солнца эти гормоны у меня мутировали? Нет. Нет, я не… — Ты — да. Я уверен, что прав, а весь процесс занял у тебя лет двадцать — двадцать пять, иначе бы ты разнёс Землю, будучи подростком. — Значит, я ещё и мутант? — невесело усмехнулся Кларк. — Для меня вообще есть выход? Если мне удастся так или иначе лишиться сил и заняться сексом с человеком, а это не поможет? Что тогда? — Не глупи. Разряженный мобильный телефон не превращается в дисковый. Лишившись сил, ты не станешь человеком, ты станешь пришельцем, лишённым сил. Твоя физиология не изменится, ты… — Я всего лишь разряжусь, — с горькой иронией закончил Супермен. — Мне уже можно отправляться в путешествие к звёздам? Изобью с десяток астероидов. — Сначала я хочу утвердить свою теорию официально и заодно вернуть восьмой центр в безопасное состояние хотя бы на время. Брюс, сжав губы тонкой линией, невыразительно посмотрел на Кларка. Друзья, не очень вежливые соседи, люди, которые иногда занимаются тем, чем им заниматься не следует. Обманщики. Бэтмен прекрасно читал язык тела. Супермен читал язык тела буквально на молекулярном уровне. Бэтмен не пользовался этим умением при решении суперпроблемы. Супермену бы и в голову не пришло пользоваться этим умением. — О, — протянул Кларк и отвернулся к стене, как будто там было что-то интересное. — Плохая идея, разве нет? Ты говоришь, этот гормон выделяется при возбуждении и поцелуях, но при первом в куда меньшем количестве? Зачем всё усугублять? — Затем, что активность восьмого центра ненормальна и нет гарантий, что ты не сорвёшься в ближайшие часы или минуты. Ты буквально трансформировался в гормональную бомбу. Поцелуи эффективнее оргазма снижают активность, и мы получаем отложенный управляемый взрыв. — Огромной величины, — заметил Кларк и вскинулся. — Роботы? Это сработает с ними? — Нет. При поцелуях с андроидами эти гормоны у тебя не выделяются. Брюс невозмутимо скрестил руки на груди. Пусть Супермен целуется с Дианой, с Лоис Лейн, с неизвестным из «Дэйли-Плэнет», с Люциусом Фоксом, со всей Лигой Справедливости, включая резервный состав и Юных Титанов. С Дарксайдом и Думсдеем вместе взятыми. С Лексом Лютором наконец. Супермена надо выставить отсюда. Отправить прочь. Достаточно. Это не предел Брюса Уэйна, это предел Бэтмена, но если Супермен боялся потерять Кларка, то Брюс боялся другого. Бэтмен мог измениться, а Бэтмен не может измениться. Константы не меняются. Он константа и всегда в рамках своего процесса. — Я понял, — произнёс Кларк, — и согласен на твоё предложение привлечь кого-то ещё. Ты не будешь делать для меня и это. Я справлюсь. Мы расскажем всё Лиге. Это становится слишком опасным, и это уже не личная проблема. Супермен не Кларк Кент, Супермен нравится людям, не так ли? Какая-нибудь милая неуязвимая девушка посмотрит в мои синие «я растоплю твоё сердце, крошка» глаза, и проблема решится полностью. — Ты Ральф что ли? — усмехнулся Брюс, не ожидавший такого поворота, и снова пошатнулся. Моментальный и управляемый… Управляемый? Взрыв. Кларк стал нестабильнее нитроглицерина. Несколько невинных фраз, и он потерялся внутри себя, лишь представив возможный исход. Пол гудел, мониторы на столе дрожали, вибрировали стены, а Супермен стоял, сжимая и разжимая кулаки. Его силуэт мерцал на чудовищной скорости. Восьмая зона на экране с интерактивным снимком гипоталамуса полыхала, выбрасывая во все стороны ядовитые алые щупальца. — Кларк! — взревел Брюс, кидаясь к другу, но тот не отреагировал. — Супермен! Супермен, немедленно. Чёрт. Ч-чёрт! Немедленно поцелуй меня! Это приказ! Ты слы… Его отнесло к стене, и кости хрустнули. Все рефлексы Брюса заорали врезать пришельцу, который впечатал его в камень и наверняка сломал пару рёбер. На такие действия надо отвечать однозначно, даже если сам вызвал эти действия. Нет никакого геройского или дружеского кодекса, который бы обязывал к подобным действиям. Брюса подавляли буквально, и ему совсем не нравилась ситуация, и, значит, это не предел — его хватит ещё на что-что. — Я… — Супермен отшатнулся, отступил дальше и дальше, беспомощно разводя руками. — Прости, я… Ты скомандовал и… — Всё нормально, — процедил Бэтмен, стерев кровь с лопнувшей нижней губы, и вытянул шею — восьмой центр светился ровным оранжевым. — Ещё раз. Не так интенсивно. Не хочу лишиться зубов. Кларк помялся, но приблизился. В нём не осталось ни капли агрессии или злости — стандартный Кларк, даже в костюме и с эрекцией. Если бы не иная физиология, щёки этого стандартного парня наверняка горели бы, как рот после кайенского перца. — Может, пойдём в бункер? — помедлив, предложил Кларк. — Нет, я должен видеть результат сразу. Брюс мог перенастроить трансляцию на телевизор или планшет, но ему не хотелось идти в бункер. Бункер раскрепощал наихудшим образом и не только его, в бункере действительно находились другие люди. Брюс, который сидел там на диване, желал неприемлемых вещей и не отказался бы повторить опыт с положительными сторонами способностей Супермена. Расширить этот опыт, взять кусочек криптонита и сделать опыт полноценным с любой точки зрения. Брюс не из бункера не мог этого допустить, не имел права даже думать. Он и так уже оступился. — Это неудобно, да? — пробормотал Кларк. — Я ставлю тебя в неудобное положение. Мне казалось, я справлюсь, но моё тело считает иначе. То, что сейчас произошло… Я словно видел себя со стороны, и мне не хотелось останавливаться. Я понимал, что это ты, мой лучший друг, Брюс, Бэтмен, но я не мог. — Он вздохнул и покачал головой. — Это даже не стыдно, это невозможно. — Но ты справился. Ты всегда справляешься. — Я всегда справлялся. Что будет, когда твои способы закончатся? Я стану суперпсихопатом, склонным не просто к насилию, а к сексуальному насилию? Или мне придётся выступить перед Лигой и заявить, что кто-нибудь обязан переспать со мной, иначе я начну делать невозможные вещи? С невинными. Знакомыми. Друзьями. С тобой? С любым, кто попадётся на пути? Кларк закрыл ладонью глаза, его стыд был так велик, что ощущался материально. Бэтмен неохотно хлопнул Супермена по плечу, приободряя: — Успокойся. У меня всё ещё есть зелёный криптонит. Красное солнце. Магия. Такие рамки ты не перейдёшь. Мы остановим тебя. — Может, меня следует остановить сейчас, — глухо сказал Кларк, перестав прятать взгляд. — Может, та моя часть, которая умеет сдерживаться, уйдёт навсегда, и то, чем я стану, вы не остановите. Я — угроза и готов провести сколько угодно времени в закрытом отсеке, под красным светом, пока не найдётся решение. Приемлемое решение. Человеческое. Без ультиматумов. Без насилия и принуждения. Без любого рода принуждения. — Будем придерживаться текущей тактики. Ты не преступник, чтобы держать тебя взаперти, а я никогда и ничего не делаю, если не хочу того сам. — Я не… Ты хочешь? — Хочу помочь тебе, идиот, — торопливо поправился Брюс. Суперблагородный идиот. Как поступит этот суперблагородный идиот, готовый даже и на заточение, если выяснит правду? Бэтмен делал лишь то, что считал нужным. Он не считал нужным отдать криптонит и не отдал. Он не считал нужным отдать криптонит, пока всё не станет совсем плохо, но не предполагал, что ситуация повернётся таким боком. Никто бы не предположил. «Я доверяю ему». «После всего, что он сделал…» «Никто не делал для меня столько». Никто не делал столько для доверчивого суперблагородного идиота. — Да, конечно. Брюс едва заметно вздрогнул. Голос великодушного болвана наполняло сожаление за высказанную глупость. — Но это всё равно неудобно. Опасно. У тебя кровь на губах и четыре трещины в рёбрах. — Не смей меня сканировать, — тут же сердито заворчал Бэтмен. — Ты тоже идиот. В твоём стиле, — улыбнулся Кларк и неожиданно признался: — Знаешь, Лоис бросила меня. На… На этой неделе. Лжец. — Чёрт. Кого я обманываю и зачем? Она бросила меня два месяца назад. Кларк смотрел так, будто ждал, что его опять похлопают по плечу и скажут что-то вроде: «Когда-нибудь она узнает, кто ты на самом деле, и сильно пожалеет». Для такой поддержки ему следовало обратиться к кому-нибудь ещё. Брюс покосился издалека на монитор — восьмой центр оставался стабильно оранжевым — и спросил, оттягивая неудобный момент: — Значит, у тебя появился шанс с твоим коллегой? Честный шанс, не предавая Лоис даже в мыслях. — С коллегой? Да, да, конечно, — оживился Кларк. Очевидно, он тоже пытался отдалить неудобный момент: Супермен целуется с Бэтменом — та же Лоис душу бы продала ради такой сенсации. — Хотя не думаю, что у меня есть шанс, тем более честный, с моими-то проблемами. Но ему точно нравятся женщины, и я сомневаюсь, что его привлекают мужчины. — Ты не узнаешь, пока не спросишь. — Совет опытного ловеласа? — улыбнулся Кларк. — Я хочу спросить. Он подошёл вплотную, и Брюсу некуда было отступать. — Я хочу спросить, — продолжил Кларк шёпотом. — Мы наконец-то обсудим то, что случилось пять дней назад? Друзья, не очень вежливые соседи, люди, которые иногда занимаются тем, чем им заниматься не следует. Обманщики. Бэтмен не хотел читать язык тела напротив. Не собирался. — Ничего не случилось. Ты забыл, что я говорил тебе о бункере? — Не забыл. Хорошо. Мы обсудим то, что не случилось? — Ничего. Не. Случилось, — медленно и отчётливо повторил Брюс. За это ничего Лоис продала бы душу на десять жизней вперёд. — Это рабочий момент. Ты сорвался, но я не осуждаю, учитывая твоё состояние. Это ты хотел услышать? — Да. Да, именно это. Спасибо. Мне очень жаль, что я так поступил. Брюс поморщился и прикрыл веки. Болтовня не изменит предстоящего, а неудобный момент станет чуть удобнее, если ничего не видеть. Всего лишь неудобный рабочий момент — чертовски неприятный, такой же неприятный, как и красивый стальной рот. Супермен больше не подавлял и действовал настолько мягко, насколько мог, хотя и слишком увлёкся. Бэтмен почти ненавидел его за это, стоял безразличной статуей, тратя всего себя на самоконтроль. Ему не нужен третий инцидент. — Брюс. Он против воли открыл глаза. — Ты мог бы, — Кларк прочистил горло. Он казался откровенно смущённым, его взгляд немного бегал. Зачем имитировать такие человеческие реакции? Зачем прочищать горло, если в горле никогда не першит. — Ты. Гм. Ты мог бы, знаешь, расслабиться? Слегка приоткрыть рот? Брюс посильнее сжал губы и высунулся из-за синего плеча: — Нет необходимости. Тридцать два процента. У нас в запасе минимум пара дней. — Отлично. В фальшиво радостном тоне Супермена было больше разочарования, чем песка в Сахаре. — Неплохо. Теперь убери руки с моей задницы и отойди. Охнувший Кларк отпрянул, неловко пожал плечами и вмиг исчез. Брюс перевёл дыхание. Действительно неплохо. Если увлёкшийся Супермен не чувствовал ничего, то Бэтмен чувствовал достаточно. Ещё немного, и они бы занялись тем сексом, о котором стальной недотёпа не имел понятия. По крайней мере, со второй стороны могли бы заняться, но Брюс не хотел испортить третью пару брюк и ещё меньше хотел служить суррогатом какого-то недоступного Кларку мужчины. Теперь он осуждал? Он-то кого и зачем обманывал? Всего лишь не мог разрешить себе переступить и эту черту, один-два шага и пути назад действительно не будет. Для него — точно. — Извини. — В кабинет влетел Супермен. Супермен очень много извинялся, Супермен явно хорошо поработал руками там, откуда вернулся. Теперь в горле — и по-настоящему — запершило у Брюса. Предыдущие четыре дня прошли замечательно. Он убедил себя, поверил и почти забыл, ему удалось бы справиться, если бы не сегодня. — У меня есть предложение, — с невозможно деловым видом добавил Кларк, опускаясь на пол. — Если обратный процесс с поцелуями будет для тебя более комфортным? К тому же мы не пробовали тестировать меня так, вдруг это ослабит активность восьмой зоны сильнее? Бэтмен моргнул. Супермен хотел что? — Ты. Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Поцелуи же стали временной необходимостью, так? Тебе должно быть проще целовать, чем принимать поцелуи. Благородный Супермен. Готов на всё ради других. Готов к заключению, готов выставить себя напоказ перед лучшим другом, готов к тому, чтобы лучший друг целовал его. Очень благородный Супермен. — Хорошо. Ты закроешь глаза и не будешь отвечать. Кларк с непонятным воодушевлением кивнул и, быстро отойдя к стене, опёрся на неё спиной. Брюс вскинул бровь. Он не имел в виду прямо сейчас, завтра или послезавтра, может быть; но Кларк уже приготовился и терпеливо ждал. Они проделали длинный путь от «я не собираюсь смотреть порнографию» через «на самом деле тебя возбуждает это» и до «ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал». Исключительно в рабочих целях. Бэтмен застыл в одном шаге от. Его восприятие изменилось за эти месяцы, но в плотскую область. Супермен нравился людям. Брюсу нравились стройные длинные ноги, высокая грудь и гладкая кожа, но эта гора великолепно скроенных мускулов привлекала… по-своему. Это могло быть жёстко, если бы они пошли до конца, отпала бы надобность сдерживаться. Брюсу, с такой физической силой, всегда приходилось сдерживаться. Они пошли бы до конца в изолированной комнате, полной красного света, и Супермену бы хватило благородства… Он бесшумно выдохнул. Приемлемый выход для решения проблемы — и без криптонита. Неприемлемый для Бэтмена и Супермена. Это уже не сложное решение ради того, что правильно, это похоже на принуждение в условиях искусственной безвыходности. Брюс решительно шагнул вперёд. Неприемлемо вдвойне и странно — Кларк пах сеном и озоном. Кларк изображал тёплую шёлковую статую и не отвечал, но вырывающийся из его ноздрей воздух опалял щёку. Неприемлемо втройне, всё это неприемлемо ни в каком виде. Бэтмен мог бы заставить Супермена забыть того мужчину, наверняка мог. Ему бы уже и не потребовалось особенно стараться. Потом Кларк стал бы просить большего, все просили, никто не мог удовлетвориться полумерами. Неприемлемо ни в каком виде, нигде и никогда. Приемлемо сейчас и здесь, и в ином виде. Брюсу хотелось снова почувствовать ладони на своём теле, хотелось положить руку на стальное плечо и подтолкнуть Супермена вниз. Почувствовать не только ладони. Резко отшатнувшись, он повернул голову. — Кларк, ты можешь открыть глаза, — сказал неправдоподобно ровным голосом. — Это почему-то сработало. Мы снизили активность восьмой зоны на девяносто один процент. «Ты можешь открыть глаза». «Ты можешь закрыть глаза». «Ты можешь открыть глаза». «Ты можешь закрыть свои синие "я растоплю твоё сердце, только не крошка, подставьте имя, не обязательно женское" глаза». Глаза Супермена сияли, и Бэтмен, поспешно выпроводив его, отправился в спортзал. Не одним нестабильным пришельцам приходилось успокаивать себя так. Он не понимал, как долго лупит груши. Раненые рёбра ныли, что-то пульсировало в спине, болели даже запястья, но он не останавливался, думая об активности восьмого центра. Девять процентов, почти на нуле, и было очевидно и без анализов, что произошёл огромный выброс гормонов. Может, глаза Супермена сияли не только из-за хороших новостей? Эти нечеловечески синие глаза засияли бы ещё лучше в красном свете. Бэтмен зарычал и в прыжке влепил пятку в кожаный мешок. Такие фантазии недопустимы. Это не голос, не бункер, не свежий грозовой запах озона. Он замер и, обхватив мотающуюся из стороны в сторону грушу, прислонился к ней лбом. Как можно пахнуть озоном? Пахнуть надо цветочными духами, сладкой помадой, немного дождём, холодными крышами и взмокшей искусственной кожей — никто не должен пахнуть озоном. Брюс заскрежетал зубами. Он зациклился. Это он умел в совершенстве, иногда это было сверхнавязчиво. «Я поцеловал её». «Я поцеловал её». «Я поцеловал её». «Сегодня я поцеловал не её». Можно вывезти парня из Канзаса, но нельзя вывезти Канзас из парня. Кларк был всеобъемлющим. Ему не хватило бы ни полумер, ни мер на три четверти, ни мер сверх меры. Кларк был всеобъемлющим и правильным, он пах озоном и канзасским сеном. В Канзасе люди пили домашний лимонад, сидя на залитом закатным солнцем крыльце, называли родителей «ма» и «па», слушали кантри по радио и проповедовали мудрость кукурузного поля. В Канзасе жили странные люди. В Канзасе жили странные люди, а Брюс думал не о том. Надо решать проблему, и без неприемлемых последствий — для мира, для Супермена и Бэтмена. Он не просто загнал себя в собственноручно расставленную ловушку, он сидел в выкопанной самим собой глубокой яме и не видел неба наверху. Ему следовало поспешить, чтобы не провалиться в центр Земли. За следующие двое суток Брюс не сомкнул глаз. Последствия будут, приемлемые для него и мира, но насколько приемлемые для Супермена? Потолок и стены бункера Брюс оборудовал тайными криптонитовыми распылителями и излучателями красного света — всё срабатывало автономно на изменение скорости биения сердца. Выплеск адреналина при нападении, и у нападающего останется мало шансов. Насколько приемлемы эти последствия? Надеть костюм Бэтмен не мог, чтобы не вызвать подозрения, он никогда не облачался в броню на восьмом уровне. Всё просчитано, и теперь Брюс готов. Круг замкнулся, всё пришло к тому, с чего должно было начаться, если забыть о ловушке для суперпарня и одном незначительном нюансе. Насколько действительно приемлемы такие последствия? На третьем месте справедливость, на втором месте справедливость, на первом месте справедливость, но выше справедливости — жизнь, которая не смерть. Чья именно жизнь? Бэтмен сделал всё, чтобы не дать Супермену перешагнуть черту. Бэтмен сделал всё, чтобы подвести Супермена к этой черте, но нельзя думать так. Ему нельзя опять думать не о том. Два дня назад он начал строить скоростной лифт, который вывезет его из ямы. Не поторопился ли он? Не совершил ли очередную ошибку? С самого начала стоило распределить ответственность с Лигой. Не стоило растягивать профилактические процедуры на несколько месяцев. Не стоило переходить на новый уровень. Не стоило потворствовать собственным желаниям. Не стоило переходить на новый уровень снова. Не стоило потворствовать желаниям Супермена. Довольно длинный список ошибок, и самой главной среди них не было. Какова будет расплата за эти промахи, и кто именно заплатит? Кларк удивился, кажется, увидев его не в кабинете, а в бункере. После того, как они максимально снизили активность, Супермен получил выходной и теперь очевидно ждал продолжения, а его немного смущённый взгляд наполняла плохо скрываемая надежда. Брюс собирался дать и это, чтобы не оставить никаких шансов. Он никогда и никого не целовал так уверенно и долго. Никто, кого он целовал прежде, не пах сеном и озоном — озоном-озоном-озоном, свежестью и грозовыми разрядами. Нет. Никаких поблажек. — Наша работа окончена, — спокойно сообщил Брюс, отойдя на несколько шагов. Кларк, ошеломлённый и взволнованный, зачем-то потрогал собственные губы и вопросительно посмотрел. «Я толком ничего не почувствовал, но это, что, был какой-то лечебный суперпоцелуй?» — как будто интересовался он. — Я не хотел обнадёживать тебя, — продолжил Брюс, — но все эти месяцы я пытался синтезировать синий К, и вчера у меня получилось. Я сделал для тебя заряжающийся от солнечной энергии свинцово-стальной браслет со спрятанными внутри криптонитовыми лентами. Кодовая фраза убирает свинец, но не полностью. Виртуальные тесты утверждают, что ты сохранишь малую толику сил и при этом сможешь заниматься сексом с людьми, чувствуя всё и не причиняя вреда. Думаю, так тебе будет комфортнее. Та же кодовая фраза возвращает браслет в исходное состояние. Единственная твоя проблема — объяснить партнёру, почему ты носишь такой браслет, но с этим ты справишься. У него динамический размер, ты сможешь надевать его на бицепс, запястье или щиколотку. Кольцо я посчитал ненадёжным. Кларк всё молчал, теперь напряжённо и даже гнетуще, а гнетущее молчание было коньком Бэтмена, и последний осознал, что уже промахнулся. Если задача решена, зачем нужен цирк с поцелуем. Подумает ли Супермен об этом? Обычный Супермен не подумал бы, а этот? Невзирая ни на что, этот оставался сверхнестабильным и мнительным — не привычным собой. Выше справедливости всегда жизнь, но чья? Брюс предвидел и такой исход. — Здорово, — наконец сказал Кларк, но без энтузиазма. — Покажи, пожалуйста. В активном и неактивном состоянии. Он отошёл к порогу бункера, чтобы не попасть под воздействие, и Брюс, достав браслет, произнёс несколько слов. Сузивший глаза Супермен кивнул. Гаджет вернулся в базовое состояние. — Отлично. Браслета в руке Брюса уже не было, а Кларк стоял в трёх шагах от него. Значит, вторая версия развития событий. Супермен не поверил, но это не имело никакого значения. Бэтмен подготовился. — Отлично! — взревел Кларк так, что по экрану телевизора пошли трещины. — Скажи это! Скажи сейчас. Давай! — Сказать что? — Скажи, где ты взял этот криптонит? — Синтезировал, я же объяснил. — Ложь! — выплюнул подлетевший вплотную Кларк Брюсу в лицо. — Этому криптониту несколько лет, и он не синтетический. Ты не знал этого? Не знал, что я умею по молекулярной структуре определять такое у любого вещества, кроме свинца? Или ты не подумал? Великий предусмотрительный Бэтмен впервые не подумал! Скажи! Хотя бы сейчас! Признайся! — Ты ошибаешься, я его синтезировал, — процедил Брюс, невозмутимо глядя в наливающиеся багровым глаза. Конечно, он знал и подумал, и всё шло по плану. Ещё немного, и ритм сердца участится так, что Супермен будет повержен в одно мгновение, — для блага самого Супермена в первую очередь. — Дерьмо! — разнеслось по бункеру бешеное рычание, и раздался громкий металлический хруст. Удалившийся к выходу Кларк одним ударом смял свинцовый косяк. — У тебя сразу был криптонит, и ты вынудил меня пройти через всё это? Через такое? Ты, мой друг? О, ты, наверное, решил, поцелуешь меня, и я стану спокойным и наивным? Не буду задаваться вопросами? Так ты решил?! — Это синтетический криптонит, — заевшей пластинкой повторил Бэтмен. — Лжец! — от порога заорал Кларк и продолжил ровно и тихо, глядя со странной жалостью: — Ты и сейчас не способен признаться? Никогда. Ты с твоими тайнами, с твоими решениями «потому что я так решил», с твоими искажёнными понятиями о правильности. Ты не он, не мой друг. Теперь я не знаю, кто ты вообще, Брюс. Я даже не уверен, человек ли ты. — Это син… Где он просчитался? Предыдущие срывы безоговорочно утверждали, что всё случится сразу, мгновенно, а поцелуй ослаблял степень деструктивности, но Супермен не взорвался, а исчез. Брюс бросился наверх, на главный уровень. Кларк с его громкими речами ни черта не понимал в верных решениях, если бы все следовали кукурузной мудрости, мир бы давно лежал в руинах. С другой стороны, некоторые нити были обрублены навсегда. К лучшему. Облачившись в тяжёлую броню, Бэтмен включил коммуникатор. Супермен являлся на процедуры в разное время, и сегодня он приходил днём. Дик с Тимом в городе, Джейсон по делам в Нью-Йорке, но Альфред вот-вот должен был привезти Дэмиена из школы, а Кларк мог вернуться. Он вернётся, вопрос в том, насколько быс… Вдалеке бумкнуло, нижнюю часть лица Брюса обдало ветром, и он лишился связи. Не важно, он… — Ты хорошо подготовился? — Супермен встал поодаль, с ухмылкой на лице, достойной Джокера. За несколько минут он словно побывал в преисподней и выполз оттуда, лохматый и грязный, весь покрытый сажей, и среди этой черноты зияли алые воронки глаз. — Излучатель красного света в нагрудной мыши. Мощный. Ты такой молодец. Ты постарался ради друга? Почти вызвал Лигу, но, упс, не успел. Бэтмен опустил голову — знак пропал. И он не собирался вызывать Лигу. Супермену не понять. Этому Супермену не понять. — Ух ты! Свинцово-криптонитовые кастеты в перчатках. Неплохо. Я действительно впечатлён. Кулаки оголились, а Брюс только сейчас услышал треск, с которым были сорваны перчатки. Он здорово просчитался? Переоценил Кларка внутри Супермена? Или некоторые вещи невозможно просчитать, не важно, умеешь ты просчитывать или нет. Это всего-то его обычная жизнь. Сколько ни прячься в оттенках серого, всё вокруг чёрное-белое-чёрное-белое. — Твои смешные игрушки в поясе. Кое в чём ты очень предсказуем. Наплечные ракетницы, вау, Брю-ю-юс. У тебя, может, и атомный реактор есть в штанах? Пояс тоже отсутствовал. Никаких шансов. Он недостаточно хорошо подготовился, поспешил, и расплата за это будет велика. Выше справедливости лишь жизнь, и теперь понятно — чья. Всегда, когда Бэтмен дрался с Суперменом, он дрался с Кларком. Не криптонит, не красное солнце, не магия — Кларк был главной слабостью Супермена. Он сдерживался, позволял, давал победить, но Кларк ушёл, явив вместо себя незнакомца. Кларк не сорвался и не взорвался, а растворился и исчез, забрав с собой подлинного Супермена. — Я, знаешь ли, снова посетил бункер, — медовым голосом проговорил Супермен, приближаясь, — и не нашёл тебя. Зато нашёл кое-что другое. Может, наступил тот редкий раз, когда Бэтмену действительно следовало испугаться. Он не прятал дневник, даже при своей подозрительности понимая, что Кларк не станет заглядывать. Для Кларка это было невозможно никак и ни при каких обстоятельствах, но Кларк ушёл. — Ты повеселился? — продолжил Супермен, комкая в кулаке толстенный блокнот. Вряд ли он прочитал всё, скорее, выхватил фразы из контекста. Его силы давали возможность читать и то, что было тщательно зачёркнуто. — Супермен суперкончает? У него сбился прицел? Его доверие высоко как никогда?! Криптонита нет? Нелепое лицо во время оргазма? Чёртов занятный пришелец? Ты развлёкся, когда дрочил на этого занятного пришельца?! Ты здорово развлёкся?! Тебе понравилось?! — Кларк, успокойся, ты неправильно понял, — произнёс Брюс. — Я готов обсудить всё, но в другом тоне и не так. — Кларк? Ха. — Супермен, сверкнув шальной улыбкой во все тридцать два, сорок два, двести два — «я сожру тебя вместе с костями и всем твоим бэт-дерьмом» — задорно подмигнул. — Нет. Кларка больше нет, и я чувствую такое облегчение. — Он запрокинул голову и громогласно расхохотался, вспугнув стайку летучих мышей, а потом бросился вперёд. Если бы не костюм, шея Брюса лопнула бы перезрелым прыщом. Его поволокли вверх и вбок, что-то треснуло в обоих коленях, и он на время оглох и ослеп, закутанный в облако каменной крошки. Супермен громадным буром пробивал выход из пещеры по крутой диагонали, минуя поместье. Свежий воздух ударил в лицо, захолодил ноги с сорванной ниже коленей бронёй, а земля всё удалялась и удалялась, пока сам огромный особняк не превратился в крошечное светлое пятно на зелёном фоне. Брюс болтался жестяной куклой в стальной руке. Смятые сегменты прорвали кожу, по шее текла кровь. В запасе был один-единственный трюк, но он не мог использовать его сейчас. По крайней мере, они покинули дом. Если Супермен ополоумел настолько, что причинит вред не только ему? Альфреду? Дэмиену? Если этот вред будет непоправим? — Вон он мой мир! — бешеным медведем взревел Супермен, широко махнув свободной ладонью. Дневник куда-то пропал. — Здесь, высоко, где нет людей. Где есть только такие, как я. Где есть лишь я один! — Прекрати, — просипел Брюс, с трудом выталкивая слова. Горло превратилось в ржавую трубу, по которой едва лилась вода. Желудок переместился чуть ли не в глотку, слух ещё не вернулся до конца, а изломанные глазницы маски раскалывали лицо напротив на красноглазые четвертинки. Это не имело значения — без оружия, на высоте двух или трёх миль; но пока живой, он не перестанет пытаться. — Тебе надо остановиться. Когда ты придёшь в себя, то пропадёшь насовсем. Ты не справишься с тем, что натворил. — Так ты обо мне заботишься? Ты такой заботливый. Ты так много сделал для меня. Никто не делал для меня столько. Слышишь?! Никто! — Супермен шипел прямо в лицо, и кожу от теплового зрения опаляло даже через маску. — Ты не просто унизил меня. Ты вынудил меня вывернуться наизнанку и всё это время насмехался надо мной. Притворялся, делал вид, что тебя волнует моя проблема, а вместо этого! Ты заботился лишь о себе! Брюса встряхнули, словно погремушку. Ещё немного, и пластины на шее не выдержат. Он мог бы ударить Кларка — не Кларка — но это было так же бесполезно, как избивать танк газетой. Пустая трата сил. Он мог только говорить. Пока. — Это ложь. Кларк… Остановись. Вспомни, кто ты на самом деле. Ты способен. Ты лучший из нас и всегда был способен. — Или тебе, может, и правда нравилось это? — невнятно пробормотал Супермен, игнорируя все слова. — Таков был план? Ты что же, хочешь меня? Да? Тогда получай! Остро вспыхнула боль. По подбородку Брюса потекла кровь, почти обжигающая на такой высоте. Влажно хрустнули нижние зубы, часть маски с треском смялась. Он взвыл через нос и всё-таки ударил, бессмысленно и глупо, ломая пальцы. — Нравится? — отстранившись, ухмыльнулся Супермен. — Иди к чёрту! — Если Супермен переступит и такую черту, то назад он уже не вернётся, и Бэтмен, плюнув в лицо напротив, выхаркнув кровь вместе с тремя выбитыми зубами, безрассудно рявкнул. — Или ты сейчас же меня отпустишь, или… — Или что? — перебил Супермен, даже не обратив внимания на плевок. Два зуба белыми островками прилипли к его закопчённой щеке. — Что ты сделаешь? Ты ничего не можешь и никогда не мог. Это я давал тебе возможность. Он. Кларк. Кларка больше нет, и нет возможности, но знаешь. Ха! Я сделаю так, как ты говоришь. Бэтмен приказывает, все подчиняются! Хочешь, чтобы я тебя отпустил? Как пожелаешь! Мир завертелся огромной рулеткой, и Брюс полетел вниз. Супермен швырнул его гигантской живой стрелой, прицельно, точно в тот туннель, который пробил. Вот и всё. В этой броне не было приспособлений для полёта, и они ничем бы не помогли на такой бешеной скорости, сегменты срывались один за другим, и скоро сама броня развалится на части. Лифт поехал в обратную сторону. Перешагни Брюс через себя однажды, сделав то правильное, что считал неправильным, и не было бы этого лифта. Выше справедливости всегда жизнь, но он поступал несправедливо, и жизни ему не полагалось. Земля стремительно приближалась, он падал в чёрный зёв собственной могилы, как вдруг что-то дёрнуло его вверх, и Брюс заорал. Правый бок захлестнула тёплая влага — руке наверняка конец, от такого и костюм не спасёт — но мозг сжалился, превратив боль в тупое покалывание. — В следующий раз не поймаю! — крикнул схвативший его Супермен. Новый вход в пещеру находился близко, и Брюс оценил собственные шансы. Шансы есть. Супермен никогда не был педантом и раскрыл лишь явные ловушки, пропустив набедренный тайник с небольшим кусочком криптонита. — Следующего раза не будет! — прорычал Бэтмен в ответ, совсем не так громко и устрашающе, как ему чудилось. Он вонзил зажатый между пальцами криптонит прямо в нос Супермену, наслаждаясь мясным хрустом хрящей. Тот изумлённо и тонко, по-птичьи, вскрикнул, захват ослаб, и Брюс рухнул в бездонную яму. Он летел годы или века, скользил, как по смертельной водяной горке, тщетно пробуя затормозить падение непослушными ногами, здоровой рукой и слушая свои вопли и треск собственных костей, пока не вывалился на кучу земли и камней и не скатился по ней на пол пещеры. Площадка с компьютером казалась невозможно далёкой, недоступной, и он видел тени. Тени? В груди булькало и скрипело, но Брюс едва ли ощущал собственное тело. Константы не меняются, они становятся ненужными, когда процесс завершается, и его процесс завершён. Брюс лежал на спине и видел расплывающиеся зыбкие тени: маленькую и большую, исполинскую, с горящими кругами глаз. Он всё испортил, привёл угрозу обратно. Чтобы остановить такого Супермена, следовало скинуть на него дом из криптонита. Чёрное-белое-чёрное-белое-чёрное-белое-красное. Красный хорошо смотрится и на чёрном, и на белом. Красный не перевести в оттенки серого, красный — цвет смерти, и смерть яркая, как солнечный жар в зрачках пришельца. — Отец? Отец?! — Нет, — пробормотал Брюс, силясь встать, но даже не сумел приподнять голову. — Беги, Дэмиен, беги отсюда. Он всё ещё видел тени и видел, как маленькую тень откинуло в сторону, а потом багровое сияние ослепило его. — Ты. Монстр. Если ты навредил моему сыну, вернусь с того света и убью тебя, — прохрипел Брюс и, кажется, наконец-то умер.