Восьмой центр

       Брюс перегибал палку. Кларк замер у дальнего края стола, притворяясь, что его ничто не касается, но Брюс? Брюс перегибал палку. Пригласить Лоис после стольких месяцев информационной тишины, раздразнить, поманить интервью и не дать? Мисс Лейн вкупе с обманутыми ожиданиями превращалась в ураган пятой категории. Это не Перри, не Кларк, не Джимми. Она плевать хотела на Брюса Уэйна, на его особые потребности и тем более на деньги. Перед тем как войти, Лоис высказала Кларку всё, что думала. О Кларке, конечно. Лоис не думала ничего хорошего и не верила в него. Брюс перегибал палку. Кларк изъял у Лоис три диктофона, смартфон, второй смартфон, планшет, телефон, MP3-плеер с функциями диктофона, и всё это под непрекращающийся поток шпилек, среди которых «сельский Цербер» было самым безобидным. Это не то, чем занимаются секретари, и за пределами «Дэйли-Плэнет», а иногда и кабинета, Брюс появлялся в окружении четырёх дюжих охранников, но здесь Кларк выполнял всю грязную работу. Лоис демонстративно погрозила газовым баллончиком, который он не забрал, памятуя о нраве и приёмах из каджукенбо. Истинная дочь своего отца, от порога не шла — маршировала, уверенно стуча каблуками по полу, сердитая и очень красивая. Брюс перегибал палку. Он не только обманул ожидания Лоис, а флиртовал с ней. При Кларке. Откровенно. Нагло. Вёл себя, как развязный плейбой с первых страниц жёлтой прессы; смотрел на Лоис, будто оголодавший после десятилетнего срока в одиночке заключённый, наконец-то выпущенный на волю, — и в этом не было ни капли фальши. — Мои глаза выше, мистер Уэйн, — сообщила Лоис, усевшаяся в кресло для посетителей, и, развернувшись влево, закинула ногу на ногу. Подъехавший вплотную Брюс уставился на её колени и поправил накидку. Кларк в бессилии сжал кулаки — в список побочных посттравматических эффектов импотенция не входила. Всё случившееся за последний год повлияло на них обоих, однако Брюс перегибал палку. При малейшем намёке на опасность Кларк должен исчезнуть, но что делать сейчас? Это действительно злило его. Он слышал писк часов Брюса и догадывался, что знаменует этот писк. Кларк незаметно переместился ближе к окну, чтобы хорошо видеть обоих. Надо видеть. — Если бы меня интересовали ваши глаза, я бы смотрел в них, — лениво, растягивая слова, ответил Брюс. — Я могу расценивать это как сексуальные домогательства на работе? — размахивая невидимой саблей, бросилась в атаку Лоис. — Мисс Лейн, — с явной неохотой подняв взгляд, произнёс Брюс и развёл руками, — я безобидный парень в инвалидной коляске. Кому и стоит опасаться за свою честь, так это мне. Она буквально распилила его глазами — «На что это ты намекаешь, богатенький засранец!» — и качнула ногой, явно пытаясь пнуть Брюса в голень. Шокированный Кларк ахнул и тихо спросил: — Лоис, что ты творишь? — А на что это похоже, Смолвиль? — Помолчите, Кент, — распорядился Брюс. — Я люблю напористых людей. Напористых женщин. Насколько вы напористы, мисс Лейн? Кларк бесшумно выдохнул. Брюс без всякого стеснения облизывал Лоис взглядом, словно тут не стоял другой мужчина, словно это был не кабинет, а спальня — словно рассчитывал на что-то. От Лоис Брюс этого не получит. Она не из таких. Лоис из тех, кто до последнего давит каблуком на яйца и при этом остаётся хорошим человеком. Её мнение о нынешнем Брюсе Уэйне находилось ниже уровня Марианской впадины, наверняка она не постесняется так или иначе использовать каблук. — Вы пригласили меня, чтобы обсудить мой напор? Или свой? Ваш напор не ослабел после того, как вы стали беспомощным калекой? Иисусе. Лоис точно не из таких? Как она могла говорить подобное? Как смела называть Брюса так? — Мисс Лейн, — обворожительно сверкнув зубами, улыбнулся Брюс, — с вами я бы не только обсудил мой напор, который, поверьте, ничуть не ослабел, а с удовольствием показал бы его в действии, но, увы, мои сегодняшние помыслы не распространяются так далеко. Благие намерения Кларка улетучивались с каждым словом. Брюс, который не знал отбоя от женщин, клеил его бывшую девушку. Не разрешая уйти. Зная о всех проблемах. Зная, что Лоис бросила его. Однозначно озвучивал желания ниже пояса. Кларк некстати вспомнил, что Брюс крутил шашни с Дианой до него. Все ходили на свидания, все занимались сексом, все сплетничали друг о друге, супергерои в том числе — один Супермен почти всё время стоял в стороне. Лоис он даже ни разу не поцеловал, а Брюс… Бэтмен. Последнее, о чём сейчас Кларк должен был думать, это о поцелуях. С Лоис. Или Бэтменом. В минувшие месяцы на него, как и на Брюса, впервые за всю взрослую жизнь обрушилось такое количество свободного времени, что ничего другого, кроме как думать, не оставалось. Всё равно не стоило думать о поцелуях. С Лоис. Или Бэтменом. Супермен не сумел поцеловать свою девушку, зато трижды — четырежды — поцеловал Бэтмена, хотя тот и не ответил, и Бэтмен один раз (на самом деле два, но второй хотелось бы забыть) поцеловал его. Кларк попытался сосредоточиться на прямых обязанностях. Этот странный вечер выбивал его из тоскливой колеи, как выбивал и сам Брюс, бесконечно далёкий от обычного образа: пиджак на спинке, рукава рубашки закатаны, галстук ослаблен. Всем своим видом тот подчёркивал — это неофициальная встреча. Два ярких пятна в чёрном, будто безлунная ночь, кабинете, где даже пол напоминал нефтяное озеро: Брюс в синей рубашке и Лоис в красной блузке. Лоис и Брюс. Лоис и Кларк — звучало куда лучше. Правильнее. — Знаешь, Лоис, — продолжил между тем Брюс. — Я ведь могу обращаться к тебе так? Лоис. Ло-о-оис. Твоё имя — чистый сахарок, так и тает на губах. Кларка передёрнуло. Это. Брюс же не сделает это? — Разве Брюса Уэйна волнует мнение окружающих? — Детка, меня волнуешь ты, — ухмыльнулся Брюс, едва ли не заглядывая под юбку. Не удержавшись, Кларк закатил глаза. Брюс сделал это, и он с ума сошёл, если включил Матчеса. С Лоис. Матчеса, который отличался не только дурным вкусом в одежде, но и страстью к отвратительным комплиментам. Осталось надеть клетчатые штаны, наклеить усики, сунуть неизменную спичку в зубы и начать распинаться о любви и ядерной войне. — Ещё раз назовёте меня деткой, мистер Уэйн, — командирским голосом отчеканила Лоис, — и в следующий раз мы увидимся в суде. — Прости, Лоис, но в твоём присутствии я неудержим. Душенька, я настоящая любовь и ядерная война в одном лице. Господь всемогущий. Кларк слушал чудовищные сравнения и кошмарные любезности, сдобренные откровенным хамством с другой стороны, и размышлял, как вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Не допустить бы физической стычки между безобидным парнем в инвалидной коляске и сорвавшейся с цепи душенькой. С Лоис станется использовать газовый баллончик. С Брюса станется переключиться на Бэтмена и вырубить Лоис каким-нибудь хитрым движением. Кларк впервые пожалел, что вернулся в Метрополис, а не отправился домой. С Коннером как-нибудь решилось бы, а ма… Ма бы обрадовалась, а ему бы не пришлось присутствовать при подобных сценах. Он беззвучно вздохнул. Брюс уже предлагал Лоис его место. Место? Что? Кларк моргнул. — Меня не купишь ни за двести сорок тысяч в год, ни за двести сорок миллионов, мистер широкий кошелёк. Брюс посмотрел на него, как рапирой уколол. Лоис посмотрела на него, и Кларк запоздало ужаснулся: Джимми правду говорил. Совать нос в чужой карман считалось зазорным, но кто-то преподнёс людям его непомерно высокий новый уровень заработной платы на тарелочке. Кларк не возмущался предложенным не потому, что нуждался в деньгах, — смысла не видел препираться с Брюсом. Излишки он отдавал на благотворительность, ну, и купил немного одежды, чтобы соответствовать требованиям. Но, выходит, все в издательстве знали? Кто-то слил конфиденциальную информацию, и теперь стало понятно, почему люди болтали — не только из-за должности и смены облика. Секретарь, зарабатывающий двести сорок тысяч в год. Гнев заполнял Кларка. Кто-то слил информацию, и разве были варианты? Брюса не беспокоила собственная репутация, но Кларк Кент — не Брюс Уэйн. Кларка не особенно тревожило, что Брюс подпортил его имидж натурала, но это? Это уязвляло гордость. Все теперь действительно думали, что он вроде… хастлера? Мальчик не для битья, а для… Дерьмо. Джек Райдер, нахально ухмыляющийся ему. «Есть планы на вечер?» Ходили слухи, что Джек спит с кем-то из бухгалтерии. Если тот приглашал его не из благих побуждений? Джимми ошибся? Кларку никогда не нравился Райдер, который только и делал, что мнил о себе, и он не сомневался — эти чувства взаимны. Джек занял его место и заодно унизил, пустив сплетню об огромной зарплате. В стиле Райдера, ведь хвастун немного весит. Или Брюс решил забить очередной гвоздь в крышку гроба? Этот обновлённый мистер Уэйн поступал странно, но такое? Перебор. Перебор? Слишком низко. Неприемлемо. — Мистер Уэйн… Кларк опять моргнул. Он снова что-то пропустил. В этом «мистер Уэйн», произнесённом едва ли не нараспев, чувствовалась явная угроза. — Брюс, — отбросив вежливость, едва ли не по-бэтменовски рявкнула Лоис и подалась вперёд, — ты действительно нарываешься на судебный иск. Я не… — Лоис, милая, я всего лишь хочу испросить совета у мудрой и прекрасной женщины. — Подсовывая мне фотографии мужских задниц? Ходишь по лезвию, Брюс. Или это попытка выйти из шкафа, и последует официальное заявление для прессы? Самый завидный холостяк Восточного Побережья — бисексуал? Гей? Вы подвергались сексуальному насилию в детстве? Как давно у вас… Перестав слушать, Кларк вытянул шею, стараясь увидеть экран планшета, который Брюс протянул Лоис. Лейн, мужские задницы. Что за представление? Что, чёрт возьми, здесь творится? — Лоис, золотце, остановись. Я могу приказать мистеру Кенту покинуть кабинет и тут же убедительно докажу, что никогда не сидел в шкафу. Ох, ты ведь не расценишь это как домогательство? Компания такой очаровательной девушки сводит меня с ума. Золотце. Святая дева Мария. — Хм, — хмыканье Лоис напоминало пистолетный выстрел. — Ладно, мистер «коллекционирующий задницы», почему бы и нет. Вот эта унылая и плоская, как у нашего. Ах, простите, мистер Уэйн, у вашего Смолвиля. Кларк ужаснулся во второй раз, потому что Брюс вновь посмотрел на него, а Лоис сначала куснула злющим взглядом и вдруг уставилась иначе: оценивающе и с интересом, словно только сейчас осознав, что он слегка изменился. — А вот эта настоящий орешек, как у Супермена, — тряхнув волосами и отвернувшись, добавила она. Брюс так и смотрел, безразлично, скучающе, но Кларк руку мог дать на отсечение — Бэтмену весело. — Теперь, когда вы удовлетворили свой интерес к мужским задницам, мистер Уэйн, — продолжила Лоис, с грохотом швыряя планшет на стол, — я получу обещанное интервью? Я прошла ваши испытания? — Могу я предложить тебе выпить? — ушёл от ответа Брюс, но она грозно отрезала: «Нет». — Ну, а я выпью. Кент, налейте мне водки. Чистой. Без льда. Кларк, помедлив, направился к бару. К чему это шоу? Заигрывания можно было понять, но остальное? Брюс так и сыпал сомнительными комплиментами, балансируя между Матчесом и Брюси, но Лоис перестала огрызаться. «Уэйн — красавчик, понимаю. Если Джулио — первый класс, то Уэйн — высший». Высший класс. Лоис и Брюс. Брюс и Лоис. В задней части глаз Кларка, за стекловидным телом, уже разгоралось жжение. Он коротко выдохнул, успокаиваясь. Это его бывшая девушка и человек, который больше не думает о нём, как о лучшем друге. Высший класс. Лоис и Брюс. Брюс и Лоис. Кларк представил так ясно и чётко, до мельчайших подробностей, что едва не расплавил бар. Нет, не выйдет. Лоис присутствовала тут по одной причине, и Бэтмен верно рассчитал. Но не выйдет. Супермен не повторит свою ошибку, не позволит телу возобладать над рассудком — не во второй раз. Взяв бутылку, в которой вместо водки плескалась вода, Кларк скрутил крышку и замер. Он знал принципы Бэтмена и трюки Брюса Уэйна насчёт алкоголя, но Лоис. Лоис и Брюс. Брюс и Лоис. Он ревновал свою бывшую девушку к человеку, о котором всё равно думал, как о лучшем друге? Наоборот? То и другое вместе? Ни то и ни другое вообще? Лоис и Брюс. Брюс и Лоис. Лоис и Кларк. Кларк, Лоис и Брюс. Кларк и Брюс. Супервоображение — это дар или проклятье? Брюс и Кларк. Брюс и Лоис. Отец верно говорил, от безделья в голову лишь дурь лезет, но Брюс и Лоис? Кларк поставил бутылку обратно и потянулся за другой. Время Супермена показывать фокусы. Ему ещё не доводилось подавать выпивку на новой должности, и Кларк понятия не имел, есть ли тут какие-то тонкости, но не волновался. Он не слуга и не бармен, а парень, способный определить, что именно находится в закрытой бутылке. — Ваша водка, сэр, — учтиво, почти елейно проговорил Кларк, поднося стакан, наполненный на три пальца, и немного поклонился. Лоис презрительно фыркнула, а Брюс, даже не понюхав, в несколько глотков опрокинул в себя всё. Его кадык заходил: два быстрых движения, пауза. Глаза Брюса резко расширились, он чуть переменился в лице, но допил остатки, отыгрывая роль до конца. — Слишком крепко для безобидного парня в инвалидной коляске? — съязвила Лоис. — Неужели слухи врут? Брюс Уэйн не умеет пить. — Что-то не так, мистер Уэйн? — усмехнувшись уголком рта, подлил Кларк масла в огонь. — Принести воды? Брюс ухмыльнулся, ничем больше не выдав себя: — Повторите, Кент, — хрипло сказал, возвращая стакан. «Если повторишь так, я налью тебе водки с криптонитом и заставлю выпить до дна», — истолковал эти слова Кларк. — Теперь мы можем перейти к интервью? — оживилась Лоис, раздражённо покачивая ногой. Острый носок её туфли всё целился Брюсу в голень. — Мисс Лейн, не бу… Уже отошедший от стола Кларк обернулся, охваченный непонятно откуда возникшим беспокойством. — Про… Проводите мисс Лейн, Кент, — не своим голосом просипел Брюс, вцепившись в подлокотники коляски. — Быстро! — Что происходит? — возмутилась Лоис, которую Кларк подхватил под локоть, вынуждая встать. — Что ты себе позволяешь, Смолвиль?! Мистер Уэйн, думаете, от меня так просто избавиться?! Немедленно отпусти, Кларк! Что он наделал. Наверняка реабилитационной программой предусматривался приём каких-то лекарств и Брюсу был противопоказан алкоголь, тем более высокоградусный, а он… из глупой ревности. Не обращая внимания на яростные протесты, Кларк выволок Лоис наружу, приложив чуть больше скорости и силы, чем следовало, вручил гору отобранных гаджетов, прежде чем вытолкать из приёмной, и закрыл дверь изнутри. Совместный приём алкоголя и медицинских препаратов мог вызвать обморок, рвоту, паралич, кому. Мог привести к летальному исходу. Молниеносный эффект говорил о том, что Брюсу строго запрещён алкоголь, а Кларк… Опять всё испортил. Он бросился обратно, но и порог не переступил, как прозвучало твёрдое: — Прочь. Кларк притворил дверь, оставив небольшую щель, и уселся так, чтобы видеть и слышать. Уже перебравшийся на диван Брюс не заметил его уловку, но и в таком состоянии не забыл прикрыть накидкой ноги. Глупо. Почему так глупо? Брюс лежал на спине и, кажется, отрубился мгновенно, а Кларк ждал и отмечал тревожные симптомы. В продолговатом мозге активизировались центры, ответственные за рвоту, и двигательные импульсы уже поступали к диафрагме, брюшным мышцам, глотке и желудку. Брюс мог захлебнуться рвотой во сне. Кларк вскочил и опустился обратно. Слово он не дал, но пообещал, а это было равнозначно слову. Бэтмен с его натурой упрямее всех чертей ада, он лучше умрёт, чем позволит прикоснуться к себе. Кларк снова поднялся и, стараясь ступать как можно тише, зашёл в кабинет. — Брюс? — позвал негромко и повысил голос: — Брюс! Тот не отреагировал, жёлто-серый, едва ли не трупный на фоне яркой рубашки, так и лежал лицом вверх. Под глазами разливалась чернота, лоб усыпали крошечные капли пота, и Супермену не требовались силы, чтобы слышать натужное и частое больное дыхание. — Брюс! — взревел он оглушительно громко, но Бэтмен не просыпался. Кларк быстро вернулся в приёмную и схватился за телефон. Он не нарушит обещание, а позвонит. Что толку от обещаний, когда речь идёт о жизни и смерти. — Альфред, добрый вечер. Это… Кларк. Кларк Кент. «Я вас слушаю, мистер Кент», — раздался после недлинной паузы сухой ответ. — Альфред, я прошу прощения за звонок, но Брюсу плохо. Он спит, и я не могу его разбудить. «Не вижу проблемы». — У него вот-вот начнётся рвота, и он может захлебнуться во сне, — сообщил Кларк. — Ему пришлось выпить немного алкоголя. Это я… виноват. Я налил ему водки вместо воды. «Он проходит фармакологический курс лечения, и некоторые препараты несовместимы с алкоголем. Переверните его на бок, я подъеду через двадцать минут». Ледяному тону дворецкого позавидовал бы и сам Бэтмен. — Я не могу. «Простите? Вы не можете перевернуть мастера Брюса на бок?» — Он… — Вздохнувший Кларк потёр переносицу, едва не раздавив дужку очков. Придётся известить Альфреда. — Он запретил мне дотрагиваться… до себя. Я не могу. Я пообещал. «Обещания вам дороже человеческой жизни? Я действительно удивлён, мистер Кент». — Аль… В ухе уже звучали гудки, и Кларк, сунув телефон в карман, поспешил в кабинет. Он пообещал. То, как Бэтмен потребовал: жёстко, беспрекословно. Глупее глупого. Кларк стоял в двух шагах от дивана и смотрел: на ноги, завёрнутые в накидку; на Брюса и на то, что происходит в его организме. Альфред не успеет доехать. Десять-одиннадцать минут, и всё будет кончено. — Можешь ненавидеть меня за это до конца жизни, идиот. Он подошёл вплотную, наклонился и замер. Бэтмен запретил дотрагиваться. Супермен не мог. Обычно срывы, которые заканчивались разрушительно, пусть и не так, Кларк не помнил или помнил плохо, но это всегда ранило — его. В этот раз всё было иначе. В этот раз ему не забыть. Мышца. Чашечка. Связка. Мениск. Вена. Артерия. Вена. Кость. Сухожилие. Мышца. Артерия. Сухожилие. Кость. Связка. Артерия. Кровь на губах. Во всём теле куда больше мышц, связок, вен, артерий, костей и сухожилий, чем в ногах от коленей и ниже. Если он что-то сломает? Оторвёт? Люди такие хрупкие, непрочные, смертные. Супермен двумя пальцами останавливал летящую ракету, а здесь человек. Когда он в прошлый раз сжал плечо Бэтмена, то сделал это, не причинив боли, или не заметил, что причинил? Кларк научился контролировать бытовые прикосновения давным-давно, но если это умение подведёт его? Брюс что-то пробормотал во сне, захрипел, дёргая губами, и Кларк решился. Он ложился с этими навыками спать и вставал, и, невзирая ни на что, он всё тот же парень, которому матери безбоязненно давали подержать маленьких детей. Осторожно уложив одну руку Брюса на живот, Кларк вытянул вдоль тела вторую. Повозившись с накидкой, согнул правую ногу углом. Не смотря. На ощупь нога казалась настоящей, однако он всё равно не посмотрел. Брюс мог ходить на своих настоящих на ощупь ногах? Не мог? Будет? Сам, с тростью или на костылях? Как бы ни хотелось, Кларк не станет смотреть, обещание есть обещание, пусть и наполовину. Опять раздался хрип, и Кларк решительно повернул Брюса на бок, подсунул левую ладонь под щёку, устроив голову так, чтобы та находилась на самом краю дивана. Бережно вытянул ноги и вернул накидку на место. Дело сделано. Он обернулся к столу. Брюсу не помешает мусорное ведро. Теперь дело сделано. Отряхнув ладони, словно отработал день в поле, Кларк уже собирался уйти к себе, но вместо этого повторно двинулся к столу и, воровато оглянувшись, взял перевёрнутый экраном вниз планшет. Это… странно. Со стороны Брюса донёсся новый хрип, и Кларк, кинув планшет обратно, рванул в приёмную, но оставил дверь широко открытой. Очень странно. Он сидел, ожидая Альфреда и присматривая за Бэтменом, и обдумывал увиденное. Эти задницы были ему знакомы, вернее, спортивные шорты, прикрывающие задницы. Не то чтобы Кларка так уж интересовали чужие ягодицы, но идеальная память не позволяла забыть. Брюса стошнило в первый раз, прицельно, точно в ведро, а он всё размышлял, откуда и зачем. Брюса стошнило во второй раз. Откуда понятно, с камер «Дэйли-Плэнет». Зачем? Кларк встрепенулся, Бэтмен не дышит? Нет, показалось. Зачем Бэтмену фотографии тыла Райдера и Джулио? Почему именно этих двоих? Ну, Лоис. У Райдера, оказывается, унылая и плоская, как у Смолвиля, а у Джулио настоящий орешек, как у Супермена. Джулио ничего, первый класс, Кларк это давно заметил, но Брюс — высший, даже если катается на инвалидной коляске и блюёт в мусорные вёдра. Кларк вздохнул, машинально отмечая лёгкую стабилизацию сердечного ритма. Кризис миновал? Он дождался Альфреда, который явился с настоящим докторским саквояжем, и наконец-то отправился домой. Кризис миновал, по крайней мере сегодня. Что принесёт ему новый день? Бэтмен увидит на записях камер кабинета, что Супермен прикасался к нему и брал планшет, запоздало подумал он. Плевать. — Где моя статья, Кент? Новый день не принёс ничего хорошего. Кларк совсем забыл о поручении, но Бэтмен почему-то не накормил его криптонитом ни за это, ни за водку, ни за нарушенное обещание, ни за нос, сунутый в планшет. Он смотрел холодно, отчуждённый и собранный, и ничто не напоминало о вчерашнем инциденте. — У вас всё-таки есть проблемы со слухом? Наверняка Бэтмен полагал, что звучит по-деловому, спокойно и равнодушно, но когда они говорили наедине, его голос походил на скрип гигантских ржавых качелей, отлитых для детей Апоколипса в свете семи кровавых лун. — Я не написал статью, — подавив раздражение, произнёс Кларк. Он начал уставать от игр в босса и подчинённого. — Так я и думал, — процедил Брюс, чуть прикрыв веки, и, подавшись вперёд, опёрся на стол сцепленными в замок ладонями. — Статьи пишут журналисты, а вы секретарь. Или секретарша? Вы секретарь или секретарша, Кент? Может, вам стоит опять обновить гардероб и начать носить юбки? Или вы хотите, чтобы я лично купил вам пару юбок? Платьев? Мне заняться вашим гардеробом, Кент? — Я могу идти, сэр? — сквозь зубы уточнил Кларк и, получив «да» в ответ, вернулся в приёмную. Часы Брюса пищали вслед пронзительно и зычно, бухали африканскими барабанами, но Кларк и так знал, что злится. Сильно злится. При малейшем намёке на опасность он обязан исчезнуть, но это ещё не опасность. К такому состоянию, когда любая мелочь могла поколебать самообладание, он привык за долгие годы. Научился бороться. «Люди гадости говорят». Кресло хрустнуло под весом Кларка, едва не сломалось. Брюс выставил его хастлером. Не Брюс? Райдер? Кто-то ещё? Кто способен на столь гнусный поступок? «Меня не купишь ни за двести сорок тысяч в год, ни за двести сорок миллионов, мистер широкий кошелёк». Он смял пальцами край стола и усилием воли погасил жар в глазах. Выставил мальчиком для… «Вы секретарь или секретарша, Кент?» Раздался треск, и клавиатура развалилась напополам. Выставил продажным трусом и слабаком в глазах окружающих. В глазах Перри. Лоис. Правды не знал никто, но Бэтмен всё равно выставил Супермена какой-то… шлюхой. Не Бэтмен? Его способы всегда были сверх меры, но одно дело пользоваться ситуацией, а другое — распускать сплетни, да ещё и подобного толка. Это даже не по-мужски. Мог ли Бэтмен настолько измениться? Мог ли Супермен настолько измениться, чтобы подозревать Бэтмена в таком? «Ты. Монстр». Ничто не заставит его сорваться. Кларк впервые осознал, как эгоистично поступал все эти годы. Супермен — истинная угроза, и он столько лет скрывал своё состояние, понимая, что в любой момент может навредить даже не отдельному человеку, а всему миру. Если бы не наблюдательность Бэтмена, всё могло бы обернуться куда хуже. Теперь не обернётся. Ничто и никто не заставит его сорваться. Журналисты пишут статьи, и он напишет, а заодно выяснит, кто пустил слух о зарплате, кто так посмеялся над ним, и, если это дело рук Брюса, Кларк не выплеснет гнев на виновника, а уволится. Всему есть предел. Кларк внимательно посмотрел на плотно закрытую дверь кабинета — он не секретарь и точно не секретарша. Брюс мог зубоскалить и дальше, но он напишет. Это действительно хорошая тема. Такой материал Кларк Кент обычно выдавал кое о ком другом, пришло время сменить героя — героя и город. Он никогда особенно не любил Готэм, но не испытывал ненависти, как Брюс к Метрополису. Всего лишь чужое место, не его, не город завтрашнего дня. Уродливые груды камня и металла, кварталы, набитые трухлявыми старыми зданиями, полными свинца, и среди них блестящими звёздами сверкали ультрасовременные постройки — дань Брюса Уэйна Готэму, но даже эти яркие мазки нового мира не могли избавить город от истинной сути. Готэм резал глаза и стягивал лёгкие, а люди спешили по своим делам, окутанные запахами дыма и пороха, мочи и плесени, гнили и сладкой ваты. Если бы Супермен умел чихать, то чихал бы всё время, находясь здесь. Люди спешили по своим делам, недружелюбные, неприветливые, но они останавливались, чтобы поговорить. Кларк знал, как спрашивать. Лоис Лейн воспевала подвиги Супермена с высоты небес, Кларк Кент обращался к народу, крепко стоящему на земле, и он повторял это с Бэтменом. Людям нравилось обсуждать Бэтмена. Миновал День Благодарения, на который Кларк слетал домой, чтобы увидеть ма и стащить кусочек тыквенного пирога и ломоть индейки. Отгремела Чёрная пятница, и он купил открытки для коллег и бывших товарищей по команде и подарки: для ма и всё равно Коннера с Карой, для Джимми и Лоис с Перри, для Пита и Ланы с малышом. Кларк растерялся, когда понял, что Ланин малыш уже не совсем малыш, но зато в этом году не пришлось ломать голову над подарком для Брюса. Этот подарок Бэтмен затолкал бы ему туда же, куда много месяцев назад предлагал засунуть чёртово дилдо. Прошло ещё несколько дней, и он мог признать, статья выходила неплохой — не для первой полосы, но неплохой. Использовав суперсилы, Кларк тайком сфотографировал Дика, подбирая верные ракурсы, чтобы разница с Брюсом не бросалась в глаза. Грейсон был мельче и ниже, рукава костюма украшали не три, а два гребня. Он улыбался и не ускользал от прицела камер, за что ему наверняка доставалось от Брюса, но Грейсон и в чёрном творил шоу. Джимми сделал Кларку одолжение и, не задавая вопросов, согласился признать снимки своими. Это для Перри, а не для человека на тридцать третьем этаже, тот и так знал, где Супермен проводит время. Ноябрь сменился декабрём, и Кларк был чуточку доволен собой. Со статьёй он справился, осталось подключить тяжёлую артиллерию и вырвать положительную резолюцию у босса. Брюс без устали так и иронизировал по поводу должности и юбок, и это раздражало до невозможности, а Кларк никак не мог выяснить, кто распустил дурные сплетни. Он слушал и слушал, и болтовня не раздражала — доводила до исступления. Кларк с детских лет привык, что о нём время от времени говорят гадости, но нынешние гадости были иного уровня. Это обсуждали шёпотом, по углам, избегая вездесущих глазков системы видеонаблюдения, — Брюс Уэйн весил много, чтобы кто-то рискнул толковать о таком открыто. Но всё равно обсуждали. Кларк слушал и слушал, не каждый день и не каждый час, потому что испытывал отвращение, и не мог найти виновника. Райдер тоже трепался, шутил так глупо, что и кулаки не чесались, и при каждой мимолётной встрече приглашал выпить. — Это отличная статья. Кларк спрятал невольную улыбку. Он сам не считал статью настолько хорошей, но эти слова согревали. Вчера вечером Кларк провёл два часа в компании Джимми под дверью кабинета Перри, пока Уайт наконец не сменил гнев на милость, что, впрочем, не отменяло того, что редактор орал на них минут сорок. Сегодня днём они вдвоём с Перри явились к Брюсу, и Кларк молча стоял рядом с креслом, в котором расположился Уайт, в ожидании вердикта. — Это отличная статья, — повторил Перри. Брюс скользнул взглядом по ним обоим и, небрежно бросив несколько листков на стол, потянулся к ящикам стола, доставая что-то. — Эта… отличная статья, в ней, что, описан роман Бэтмена с его городом? «Тёмный вальс надежды»? Ох, так и вижу этого мрачного чудака, выделывающего па на крыше, — чуть гнусаво проговорил Брюс и откинулся на спинку коляски, расслабленный, со снисходительной улыбкой, то и дело пробегающей по губам. — И это название… Не знал, что в «Дэйли-Плэнет» названия придумывают клининг-менеджеры. Почему не «Голубое танго смерти» или не «Жёлтый хоровод отчаяния»? — Это замечательное название принадлежит авторству мистера Кента, — сдержанно ответил Уайт. Брюс хмыкнул и начал — Кларк моргнул — уверенными и чёткими движениями полировать ногти, будто каждый день делал себе маникюр. — Я всегда думал, — протянул Брюс, — что надежду олицетворяет другой парень. Тот, который не умеет одеваться. В отвратительных красных трусах. Ах, вы только вдумайтесь, взрослый мужчина натягивает нижнее бельё поверх штанов! И он символ надежды? Право слово, это нелепо. Бэтмен посмел оскорбить костюм, который сшила Кларку ма. — Кроме шуток, мистер Уэйн, вы же читали статью, — подавшись вперёд, горячо сказал Перри. — Это главная мысль! Супермен олицетворяет надежду для человечества, Бэтмен же олицетворяет надежду для человека, а без человека нет человечества. Люди верят Супермену, но равняются на Бэтмена. Неуже… — Тш-ш, — шикнул на него Брюс. — Вы так переживаете, мистер Уайт. В газете есть тайный смазочный фонд для супергероев? Или, скорее, наоборот? Супергерои приплачивают за то, чтобы им лизали задницы? «Дэйли-Плэнет» так любит супергероев. — Все любят супергероев, — уже не сдерживаясь, громогласно произнёс Уайт, бешено сверкая глазами. Брюс надменно махнул левой ладонью и, согнув к себе пальцы, сосредоточенно посмотрел на ногти. Подул на них и, довольно улыбнувшись, занялся правой рукой. — Ах, о чём это мы там? — скучающим тоном, едва ли не зевая, продолжил он. — Супергерои? В «Дэйли-Плэнет» очень любят супергероев. Кларк Кент особенно. Кент, вы питаете пристрастие к лизанию задниц? К мужчинам в обтягивающем трико? Под этими плащами есть что потрогать, да? Супермен исчез с радаров, и вы переключились на Бэтмена, но, боюсь, для вас он слишком суров. Бэтмен производит впечатление властного парня, или вам нравятся властные парни? Девушки? Вы ведь встречались с Лоис Лейн, не так ли? Конечно, вам нравятся. Кларк тихо выдохнул, гася гнев. Так с ним не обращался никто и никогда. Этот сонный взгляд из-под полуопущенных век его не обманул, Брюс не играл роль болвана-миллиардера, а не упустил возможность пройтись по нему при Перри. Брюс, который старательно обрабатывал ногти, излучал сарказм, по-настоящему понятный двоим здесь, но в кабинете находились три человека. Неужели за сплетнями стоял Бэтмен? Неужели Супермен всерьёз думал так? — А эти снимки. Мистеру Олсену пришлось подобраться к Бэтмену очень близко. Кент, вы бы хотели оказаться на месте мистера Олсена? Или вы оказались? Вам удалось пообщаться с Бэтменом тет-а-тет? М? С таким крутым мужиком, как Бэтмен, надо выкладываться по полной, да? Уверен, вы его не разочаровали. Как именно вы его не разочаровали? Бросьте, Кент, нам с мистером Уайтом и правда интересно. Вы использовали навыки лизания задниц, отточенные на Супермене? Вы глубоко засунули язы… — Всё! Полностью сконцентрированный на самоконтроле Кларк повернул голову. От Перри, побагровевшего так, будто его тотчас удар хватит, расходились едва ли не видимые волны ярости, он резко вскочил и навис над столом, тыкая пальцем в Брюса, который всё так же неторопливо орудовал пилкой и ничуть не изменился в лице. — Достаточно, Уэйн! С меня довольно твоего дерьма! — брызгая слюной, прорычал редактор и, крутанувшись на пятках как заправский солдат, отпихнул кресло, и широкими шагами направился к выходу. — Я увольняюсь! — рявкнул от порога. — И тебе, Кент, рекомендую сделать то же самое. Увольняется? «Плэнет» без Перри Уайта? Всё равно что полицейский департамент Готэма без Джима Гордона. Ошеломлённый таким поворотом Кларк машинально двинулся следом, но со стороны Брюса послышался вздох. — Мистер Уайт, постойте, — крикнул он почти убежавшему редактору, — сейчас не время для горячих решений. Меня… меня, пожалуй, не туда занесло. Ладно вам сердиться, что взять с инвалида, лишённого привычного образа жизни. Только и остаётся, что языком чесать. Вы. Вы можете напечатать статью. Это не означает обратную ротацию должности Кента. И вернитесь, мне надо обсудить с вами один важный момент. Перри замер по центру приёмной, явно разрываясь между праведным негодованием и здравым смыслом, но последний победил. — Вы, Кент, свободны, — добавил Брюс. Кларк посторонился, пропуская всё ещё раздражённого мистера Уайта, и, скрывшись в приёмной, плотно закрыл дверь. Бэтмен разрешил напечатать статью и никак не отреагировал на водку, планшет и нарушенное обещание. Ему стало лучше? Бэтмен вовсю спекулировал на гадких сплетнях, которые сам и распускал? Ему стало хуже? Кларк давно не сканировал Брюса, погрузившись в свои заботы. Он покосился налево и одёрнул себя — такое подслушивать нельзя. Зачем Бэтмену понадобился Перри? Что за важный момент, и насколько Бэтмену стало лучше? Хуже? Это искусственное затишье перед бурей? Кларк потёр лоб. Ему самому действительно стало лучше, всё ещё не нормально и далеко от нормального, но лучше, и он будет надеяться, что Брюс выздоравливает, ведь надежда — это единственное, что у него есть.