Восьмой центр

       Брюс внимательно вчитывался в строчки договора. «В случае если стоимость погруженного груза не покрывает фрахт и другие расходы Перевозчика на груз и Фрахтователь не внёс полностью фрахт перед отправлением судна и не предоставил дополнительное обеспечение…» Он потёр глаза и снова сосредоточился на тексте. Как и в любом подразделении «Уэйн-Энтерпрайзис», в «Уэйн-Шипинг» штат юристов был укомплектован, но Брюс перестал уклоняться от такой работы. Он будет проверять сомнительные договоры, если Тим считает нужным. Восстанавливать надо не только тело. «В случае если стоимость погруженного груза не покрывает фрахт…» В случае если стоимость погруженного груза не покрывает фрахт. В случае если сумма затраченных усилий не приносит результат. В случае если игра не стоит свеч. Брюс резко свернул окно. Сегодня он перечитал двести с лишним страниц сухой документации и уже не соображал, зацикливаясь на типовых пунктах. Позже. Завтра. Есть и другая работа. Работа? Каждый раз ему казалось, что сознание прояснилось целиком, однако Брюс ошибался, а собственные промахи виделись только издалека. Словно растущий ребёнок, считающий себя взрослым в любой точке жизни, он спустя годы оглядывался назад и снисходительно улыбался своей глупости. Разум шелушился, не давая добраться до сердцевины — до сути. Вспышка гнева почти три недели назад содрала шелуху полностью, или это опять чудилось? Зажмурившись, Брюс пошарил по столешнице, пока не наткнулся на массажный мячик. Становилось легче. Внутри со скрипом повернулся проржавевший водопроводный кран, по капле выпуская ядовитую горечь. Его ноги будут в порядке. Скоро. Дома он передвигался на костылях и с тростью, а иногда ходил сам — недолго, но ходил. Ноги должны быть в порядке. Так утверждали врачи, которых Брюс посетил недавно, так утверждали медицинские системы Сторожевой Башни, которым он доверился пару дней назад, но почему тогда было настолько больно? Побочные эффекты давали о себе знать всё реже и реже, дважды, порой трижды в неделю — он хихикал последний раз четыре дня назад — но боль при ходьбе не пропадала и не уменьшалась. Цепенящий ужас исчез, сменившись ноющим чувством в животе, и только ноги подводили. Он медленно работал пальцами, разминая мышцы. Ноги подводили. Брюс не планировал задерживаться в Метрополисе на полгода или год, но ноги подводили. Барбара не сдалась, потеряв ноги, однако ей понадобилось больше шести месяцев, чтобы перестать ненавидеть весь мир и избавиться от жалости к себе. Она потратила год с лишним, чтобы вернуться кем-то лучшим. Для человека, утратившего так много, Барбара справилась быстро — для человека, утратившего всё. Мелочи, которые прежде не стоили внимания, в новом положении становились жизненно важными: достать что-то с верхней полки, заглянуть в глазок на двери или поднять уроненную ручку с пола. Пройти квест «попробуй-ка отлей». Брюс усмехнулся и напомнил себе, что он не Барбара. Ноги у него никуда не делись, и он не Барбара Гордон, а Бэтмен не Бэтгёрл. Задача будет решена в кратчайшие сроки, до Рождества, и этому не помешает никакая боль. Он поморщился. От рождественской музыки, летящей из каждой щели, челюсти сводило. — Я не Барбара. Не Барбара. У него есть двадцать три дня. Брюс устал от своего кабинета большого босса, от людей, заискивающих перед ним в лифте, от «Дэйли-Плэнет», от Метрополиса. Это не его жизнь и не его город. Если ноги и дальше будут подводить, придётся обратиться к Атому, но сначала надо пересмотреть план. Брюсу не нравился план. Мячик отправился обратно на стол. Повышение среднего текущего значения активности восьмого центра до сорока шести процентов — это всё, чего удалось добиться, и в таком скачке была немалая заслуга Лоис, но Брюс не мог использовать мисс Лейн. Ему хватило когда-то и Вики Вейл. Таких девушек нельзя подпускать близко. Если дело касалось тайны личности, то, что происходило между ним и Кларком, не имело значения. Супермен плохо управлял собой и запросто мог раскрыться перед Лоис, но Бэтмен ни за что не подставил бы его так. Лоис отпадала, пусть идеально подходила для плана, который всё меньше и меньше нравился Брюсу. Когда его ломали враги, он возвращался и ставил врагов на место, но кого ставить на место здесь? Призрак Супермена? Жалкую тень Кларка Кента? Брюса не обманула написанная статья, это был лёгкий всплеск, смутные очертания, мелькнувшие в треснутом зеркале. Открыв глаза, он покосился на часы. Ничто не мешало Кларку выпускать пар, и Брюс знал с кем, а Лоис поставила точку в расследовании. Изучить биографии, проверить записи «Плэнет», вычислить двух кандидатов и прочитать язык их тела при столкновениях с Кларком — было совсем не сложно, хотя последний вёл себя с обоими одинаково нейтрально, что сбивало с толку. Всё говорило об отсутствии симпатии со стороны Кларка, но тот всегда был нерешительной растяпой в любовных делах, а памятуя о собственной проблеме, мог сдерживаться. Язык тела заявлял, что нет никакой симпатии, но речь шла об отношениях на работе между лицами одного пола, и это могло быть серьёзной причиной подавления. С толку сбивало и другое. «Ему точно нравятся женщины, и я сомневаюсь, что его привлекают мужчины». Кларк был настолько слеп, что не замечал очевидного? Один из кандидатов не скрывал бисексуальной ориентации, второй, который и являлся препятствием, позиционировал себя как натурала, но даже голуби на крыше «Плэнет» знали, что он гей. Или Кларк опять лгал? Скорее всего. Супермен лгал, владел собой, но пар выпускал — и не только в барах. Дважды за последние недели активность восьмой зоны снижалась до четырёх процентов, когда он находился дома, и быстро поднималась обратно, и Брюс никак не мог понять, какого рода секс так влияет на Супермена. Точно не мастурбация, вряд ли поцелуи или полноценный половой акт. Вообще не секс? Что же тогда? Что делал Супермен? «Что хотел сделать». Брюс тихо выдохнул. Он больше не потел от страха при виде Супермена, признание проблемы решило её — но не целиком. — Я всё равно не отступлю. Он не отступит потому, что с каждым не днём — часом, ему всё меньше и меньше нравился план. Может, этот план придумала неадекватная, но всё-таки его часть. Он не отступит потому, что страх превратился в крошечного немощного зверька, притаившегося глубоко внутри. Зверьки вырастают в гигантских монстров, пожирающих всё и вся на своём пути. Он не отступит потому, что Супермен хотел сделать, но не сделал. Супермен и без этого совершил достаточно — достаточно, чтобы пропасть насовсем. Он не отступит потому, что ему жаль пропащего Супермена. Не жаль. — Иди ты к чёрту, Кларк, — процедил Брюс и вывел на монитор одно из шести досье. Действительно ли он собирался испортить жизнь невинному человеку потому, что тот, вероятно, спал с Кларком Кентом? Откровенно дерьмовый поступок. Количество дерьмовых поступков в жизни росло в геометрической прогрессии. Может, Супермен думал, что Бэтмен получает удовольствие, устраивая ему словесную порку, но Бэтмена это угнетало. Он устал: и от своего кабинета большого босса, и от людей, заискивающих перед ним в лифте, и от «Дэйли-Плэнет», и от Метрополиса, и от роли Брюси, помноженного на придурка в инвалидной коляске и сложенного с Матчесом. Зачем он вообще включил Матчеса с Лоис? Брюс улыбнулся. Мисс Лейн была хороша, так хороша, что не только Супермен потерял контроль. Бэтмен тоже. Брюс поёрзал в кресле. До Лоис он не думал о сексе вовсе, словно эта часть жизни для него никогда не существовала — не то что для Кларка. Ревнивый болван. Болван, напоивший его водкой, нарушивший обещание и посмевший заглянуть в планшет. Для тени Кларка Кента заповедь «Не суй свой Н» утратила значение. Тринадцать дней назад на вспышку гнева трёхнедельной давности наложилась ещё одна и точно сняла шелуху. Точно? Гнев очищал, но управляемый, а ярость Брюса была иной. Поступки Супермена не остались бы безнаказанными, если бы не Альфред. «Брюс, не будь дураком», — сказал дворецкий. Не сэр, не мастер Брюс, не идиот. За десятилетия такое обращение Альфред позволял считанные разы, и это значило, что дворецкий очень сердится. Старик смотрел на ситуацию ясно и трезво, и Брюс отступился, но взял случившееся на заметку. «Что хотел сделать». Это задевало его и будет задевать. Некоторые вещи нельзя забыть, но можно перешагнуть и идти дальше, пусть и не тотчас. Разве он сам не хотел сделать то же самое? Не так, но хотел. Брюс закрыл досье. Он знал, что так будет. Супермен знал, что так будет. Они оба знали. Всё это вышло за любые рамки. «Я так устал бояться навредить кому-то непоправимо, сорваться, да ещё и из-за чего…» Супермен верно боялся. «Активность восьмого центра ненормальна и нет гарантий, что ты не сорвёшься в ближайшие часы или минуты. Ты буквально трансформировался в гормональную бомбу». Бэтмен знал. «Я стану суперпсихопатом, склонным не просто к насилию, а к сексуальному насилию?» Супермен стал. «Я — угроза, и я готов провести сколько угодно времени в закрытом отсеке, под красным светом, пока не найдётся решение». Супермен предлагал обезопасить мир от себя, но Бэтмен поступил высокомерно, решив, что справится сам. «Ты не он, не мой друг. Теперь я не знаю, кто ты вообще, Брюс. Я даже не уверен, человек ли ты». Человек ли он? Бэтмен знал, но когда это действительно случилось, оказался не готов и теперь наказывал Супермена за свою ошибку. — Я не отступлю, — упрямо повторил он. «Брюс, не будь дураком», — сказал дворецкий. «По-моему, вы мучаете не только мистера Кента, — добавил Альфред потом. — Не знаю, что у вас произошло на самом деле, но хочу напомнить, что и вы попадали в похожую ситуацию». Об этом напоминать не стоило. Брюс никогда не забывал. Другие оправдывали его действия влиянием магии и чуждых сил, но Бэтмен не позволял себе утешаться такими доводами. Та ситуация не была настолько разрушительна, но он провинился во многом, и от полного сумасшествия его спас Супермен. Что бы ни случалось прежде, как бы глубоко ни находилось дно пропасти, они всегда спасали друг друга, однако в этот раз всё вышло за любые рамки. Бэтмен, тогда потерявший разум из-за магии и суперсил, не извинял себя, и Супермен, теперь утративший контроль из-за гормонов, тоже. Как и Бэтмен его. Пусть в Кларке и оставалось что-то настоящее, но слишком мало. Брюс помнил, как пересматривал записи с камер кабинета, пока не убедился, что Супермен так и не взглянул на его ноги. Бэтмен бы обязательно взглянул, но Супермен не стал, хотя и хотел, однако эти хрупкие обломки прошлого не складывались в истинную личность. Брюсу уже не хватало близкого образа, он вообще перестал видеть своего… бывшего друга. Бывшего? — Я. Не. Отступлю. Он повторял это раз за разом и день за днём. Нельзя отступить. Ему не нравился план, но это не значит, что план не будет реализован. Вероятно, в план требовалось внести изменения, но Брюс пока не понимал какие. Вероятно… Вероятно, изменения должны помочь не только ему. Супермен обязан вернуться. Последние полторы недели Бэтмен запрашивал у Киборга отчёты с миссий и всё сильнее осознавал, что Супермен обязан вернуться. Это выше любых личных конфликтов. Личные конфликты равнялись нулю, если затрагивались вопросы безопасности мира и спасения людей. Даже в нынешнем состоянии Брюс видел стратегические просчёты, неверное распределение имеющихся ресурсов, видел, как сделать лучше. Он видел, кого не хватает, но в меньшей степени, а в большей Лиге не хватало Супермена. Дыры приходилось латать нескольким героям, и они справлялись хуже. Разрушение небоскрёба в Дубае: девятнадцать секунд от начала и до конца — Кларк решил бы проблему за восемнадцать и спас бы тридцать шесть тысяч человек, почти всё население Смолвиля. Спас бы всех. Команда, заменяющая его, позволила небоскрёбу рухнуть и пострадали люди, пусть и обошлось без смертельных исходов. Падение восьми спутников — Кларк остановил бы их все, но Кларк не носил синее. Землетрясения, наводнения, катастрофы, буйство монстров — гигантский след, оставленный Суперменом, никто не мог заполнить целиком. Супермен и правда исчез насовсем, если забыл, насколько он важен для мира. Незаменимые всё-таки есть, и проблема заключалась не в силах, нашлись бы равные ему в этом. Проблема заключалась в самом Супермене. В него хотелось верить, а вера творила чудеса. В сегодняшнего Супермена не поверил бы и абсолютный фанатик. Бэтмен не мог возвысить личные трудности над мировыми. Он наконец-то осознал это. Супермену тоже необходимо вернуться и вернуться освобождённым от остатков безумия, спокойным и надёжным, с Кларком Кентом внутри, но Брюс не протянет руку, а даст пинка под зад. Бэтмен должен избавиться от страхов, а Супермен — от разрушающего чувства вины и всего того, что не даёт ему очиститься. Супермен должен собраться, новенький и сияющий, чтобы светить тем, кто пропал в темноте. Брюс усмехнулся над пафосностью собственных мыслей, от этих мыслей за милю несло Суперменом. — Мне нужен другой план, — задумчиво проворчал он, постукивая пальцами по столешнице. Нужен другой план и нужно уложиться в двадцать три дня, а пока надо сосредоточиться на том, что стоило сделать давным-давно, — обратиться к детективной работе. Никто, тем более Бэтмен, не должен портить жизнь невинного человека. — Виновен в интимной связи с Суперменом, — медленно проговорил Брюс. — Альфред прав, я действительно дурак. Неужели он всерьёз полагал это достойной идеей? Когда же его разум восстановится окончательно? Брюс взялся за мышку. Досье больше не пригодится, и не важно, встречается Кларк с этим человеком или нет. Это попросту низко даже для капризного мудака в инвалидном кресле, этого мудака ждёт другая работа. Достаточно гадать, пора выяснить, что именно Супермен делает в барах.

***

Один укол в левое колено, один — в правое. Так много времени потрачено зря, на какую-то ерунду, столько недель, месяцев, прошедших впустую. Брюс несколько раз сжал-разжал кулаки. Пусть ноги подводили, однако спускать с рук такое он не собирался. Это уже не личное дело, но сначала Супермен ответит перед ним, а потом — перед Лигой. Один из мониторов на столе транслировал онлайн с камер приёмной — Кларк спокойно сидел за компьютером, что-то печатая. Ублюдок. Брюс проверил складную трость, спрятанную в подлокотнике, и дважды хлопнул по коленям — те уже онемели. Хорошо. Всё готово. Вместо костюма он надел свободные брюки, не стесняющие движений, и свитер, а ботинки сменил на мягкие спортивные туфли. Брюс глубоко задышал, но успокоить его могло только одно. С прошлого вечера он был на взводе и едва дождался конца рабочего дня, ни разу не вызвал к себе Кларка, сомневаясь, что сумеет сдержаться, и ограничившись голосовым общением. Зарождающаяся жалость умерла, не успев пустить корни. Такого Кларка Брюс не собирался жалеть. Такого Кларка Брюс не собирался возвращать. Мир не нуждался в таком Кларке, и можно ли было спасти такого Кларка? «Мистера Кента нет внутри, сэр. Я проверил туалеты и даже забрёл на кухню, но так и не нашёл его. За пару дверей мне не удалось заглянуть, но это служебные помещения, и вряд ли мистер Кент подрабатывает здесь», — припомнил Брюс вчерашний предварительный отчёт призванного на помощь Альфреда. Со слежкой возникли бы сложности, если бы Супермен использовал силы, однако тот передвигался общественным транспортом. Брюс никогда не понимал, как можно терять столько времени, имея такие возможности, но Кларк всегда утверждал, что неспешная дорога помогает собраться с мыслями. Бэтмен обогнал Супермена, просчитав маршрут и верно выбрав подходящее заведение. Первое, о чём подумал Брюс, Кларк водит его за нос. Маячки датчиков утверждали, что Супермен внутри, но он находился не внутри и вдобавок без браслета. Бэтмен удалённо проверил Супермена с головы до колен, пока тот не скрылся за массивной дверью бара, и браслет отсутствовал. В приёмной секретаря в одном из дверных проёмов был установлен сканер, и все эти месяцы Кларк носил браслет исключительно на бицепсе. Значит, в этот раз он не надел его вообще. Лучше бы Супермен водил его за нос. Брюс не стал строить гипотезы, а отправил сообщение Оракулу с требованием предоставить информацию по всему имеющемуся списку адресов. Лучше бы Супермен водил его за нос, обманывал, жульничал, напивался и трахался с проститутками в сортирах. Следовало понять раньше. Случаи снижения активности дома, очевидно, не имели отношения к остальным. Следовало понять сразу — секс и гнев. После «отставки» Супермена уличная преступность в Метрополисе уже поднимала голову и, как тараканы в грязной квартире, плодились разного рода заведения с нелегальными забавами. Бары, которые посещал Кларк, находились в неблагополучных кварталах, словно вырезанных из Готэма и вставленных в Метрополис, и все они оказались с двойным дном, в них проводились подпольные бои без правил. Наверняка Кларк отыскивал эти заведения с помощью суперсил и каждый раз расчётливо выбирал новое место и новых жертв. В боях в трущобах участвовала особая публика: опустившиеся несчастные люди, накачанные наркотиками, не чувствующие боли, способные вынести куда больше обычного человека. Как раз то, что нужно Супермену с его стальными кулаками, и отсутствие браслета превращало маленькое хобби Кларка в очень неприятный факт. Как Супермен мог пасть так низко? Как смел использовать силы для того, чтобы страдали невинные люди: не самые лучшие, но невинные? Как тот, кто смотрел на Брюса, будто потерянный пёс, мог вытворять такое? Кларк снял костюм и сам стал преступником. Вместо того, чтобы сообщить о противозаконной деятельности, он присоединился к ней. Бэтмен уже передал список адресов в правильные руки. «Монстр». «Мутант». «Суперпсихопат». Если то, что видел Брюс эти месяцы, было лишь маской, и то, чем занимался Кларк, помогало носить эту маску? Или то, что сделал Супермен с лучшим другом, повлекло за собой не просто психологические проблемы, а привело к раздвоению личности? Сейчас ничто не выдавало в Кларке зверя, который калечит людей. Секс и гнев — Бэтмен и правда ослеп, если зациклился на одной грани. Супермен выплёскивал ярость, но ярость, как и раньше, не решала проблему полностью, а на время снимала симптомы. Брюс переключился на другой монитор, наблюдая за вечерней суматохой в «Плэнет». Здание стремительно пустело, сотрудники один за другим покидали рабочие места, ушли уже и уборщики, даже Лоис Лейн засобиралась домой, и Брюс, зациклив большую часть камер, покатился к выходу. Громить собственные кабинеты он не планировал. — Снимай очки, пиджак и галстук, Кент, — не повернув головы, скомандовал он, проезжая мимо Кларка. — За мной. — Простите? — понеслось в спину. — Очки, пиджак и галстук, — металлическим тоном повторил Брюс, покидая приёмную. Он первым заехал в лифт. Кларк, раздевшийся до рубашки, без очков, зашёл за секунду до того, как двери закрылись, и кабина понеслась вниз. — Что-то случилось… мистер Уэйн? Брюс проигнорировал вопрос, безразлично смотря вперёд и прислушиваясь к себе. От двух доз обычного анестетика пульс уже участился, ноги не ощущались совсем, как и боль, и он не знал, в какой момент тело откажет. Сколько удастся продержаться? Ноги играли огромную роль в драке, а Брюс больше полугода не участвовал даже в тренировочных боях. — Брюс, у тебя всё в порядке? Брюс. Он промолчал, выкатываясь из кабины в холл первого этажа, и устремился налево. Пост охраны находился справа, за поворотом, и никто не мог их увидеть, а о камерах Бэтмен позаботился. — Свет, — распорядился он, въезжая в немалых размеров спортзал с рядами тренажёров вдоль стен. Здесь были даже два ринга, но Брюс не собирался тащить Кларка за канаты, сомневаясь, что сумеет забраться на помост. Широкий проход по центру зала его устраивал. Единственное место в здании с пространством для манёвра, с подходящим покрытием пола и в такое время свободное от свидетелей. Брюс резко развернулся и выдернул сложенную трость. Та раскрылась с тихим щелчком, и он, откинув накидку, встал, очень непринуждённо для стороннего наблюдателя. Ноги не чувствовались абсолютно, словно их не было вовсе. Взгляд Кларка метнулся вниз, и трость тут же воткнулась ему в бедро. — Ты стоишь, — потрясённо пробормотал Кларк, подняв широко распахнутые глаза. Брюс опёрся на трость и сделал маленький шаг вперёд. Два часа медитаций не принесли желанного спокойствия, и такой гнев был помехой в бою. — Браслет, — приказал он после паузы. — Активируй. — Что? Зачем? Что всё это значит? Брюс, боже, ты стоишь и хо… — Заткнись. Браслет, я сказал. — Браслет? Я… я не понимаю. Брюс быстро произнёс четыре слова и легонько хлестнул Кларка тростью, будто хлыстом. Тот вздрогнул. — Больно? Теперь ты чувствуешь боль? — замораживающим тоном спросил Брюс. — Я знаю о твоём новом хобби. Знаю, чем ты занимаешься по вечерам в барах. Ты думал, сможешь скрывать это вечно? Сможешь утаить, во что ты превратился? Или это то, чем ты был всегда? Ты сплошная ложь, Кларк Кент, но теперь я вижу правду — ты начал раз и уже не можешь остановиться. Тебе нравится избивать людей? Тогда дерись со мной. Выбери кого-то своего уровня. — Я не… Нет. Ты всё не… — Давай! За свои поступки надо отвечать. — Я не буду с тобой драться. — Кларк покачал головой. — Ни за что. Ты всё не совсем прави… — Заткнись, — рыкнул Брюс. — Если попробуешь деактивировать браслет, я затолкаю твои зубы тебе в глотку. Дерись. Или это не то, к чему ты привык? Не можешь справиться без способностей? Брюс отшвырнул трость. Он хотел не боя по правилам, а грязной драки: без ограничений, до конца. Активированный браслет уравнял их в силах. Супермен, невзирая на регулярные тренировки, оставался слабым бойцом, Бэтмен находился не в лучшей физической форме. Всё по-честному. Брюс старался не думать, что делает это не только ради пострадавших людей, но и ради себя. Он заслужил сделать что-то ради себя и, если бы мог, сделал бы это давно: в первый день, в первый час, в первую минуту. Бэтмен поставит Супермена на место, а потом распределит ответственность с Лигой. — Я не буду с тобой драться, — негромко повторил Кларк. — Дай мне объяснить. Да, я хожу на подпольные бои, но… — Дерись! — взревел Брюс, вскидывая руку. Ладонь замерла, словно наткнулась на невидимый барьер, но наконец раздался хлёсткий звук пощёчины. Кулаки для мужчин, кулаки надо заработать. Супермен, калечащий людей, пока был достоин лишь затрещин. Кларк дёрнул головой и отшатнулся, часы Брюса пискнули четырежды. — Дерись, трус! — Не буду, — стиснув губы, упрямо заявил Кларк. Брюс врезал ему ещё раз. Мир плыл и звенел, доза анестетика оказалась слишком большой, но это не могло его остановить. «Надо остановиться», — вспыхнула мысль. Если Супермен действительно болен, Бэтмен обязан вытащить прежнего себя и сделать то, что делал всегда — помочь другу, спасти, невзирая ни на что. Но Супермен не был болен. Он не отрицал, не делал вид, что не понимает, а лишь пытался что? Оправдаться? Обелить себя? Скормить гладкую сказку, вывернув очевидные факты наизнанку? Если Супермен и болен, то не так, как предполагал Бэтмен, и не так, чтобы ему стоило посочувствовать. Нельзя останавливаться. Прежних нет, ни его, ни Кларка, и прежними им уже не быть, что бы ни случилось, только иными. — Ты и правда стал так труслив, что дерёшься лишь с теми, кто не может дать отпор? — продолжил Брюс, подходя вплотную. — Скольких людей ты уже сломал? Двадцать? Тридцать? Сто? Что потом? Начнёшь избивать прохожих? Как ты мог! Ты, грёбаный бойскаут, как ты мог?! — Он рванул молчащего Кларка за ворот рубашки и прорычал прямо в лицо. — Отвечай, лживый кусок дерьма, как ты посмел?! — Пожалуйста, прекра… — Теперь ты просишь? Брюс разжал пальцы и оттолкнул Кларка. Смотреть в упор было всё ещё тяжело — смотреть на того, кто столько месяцев бессовестно лгал, прикидываясь хорошим парнем, сожалеющим о содеянном, не способным справиться с дурным поступком. Пульс гигантским набатом стучал в висках и ушах, волосы на затылке взмокли, и Брюс коротко выдохнул. Супермен вывел его из равновесия. Всё это время Супермен только и делал, что выводил его из равновесия одним своим существованием, особенно сейчас, когда глядел так обескураженно, будто кто-то другой попался на горячем. — Дерись, — в очередной раз сказал Брюс и наградил Кларка новой оплеухой. Пальцы гудели. Супермен сохранил толику сил, и удары приходились не по плоти, а по мягкой жести. — Дерись, ты, малодушная девка. Вскинувшийся Кларк сузил опасно потемневшие глаза. Сигнал тревоги, несущийся с запястья Бэтмена, возвестил о переходе в красную зону, но Супермен подался назад. — Что? — Брюс не упустил эту реакцию. — Разве ты не девка? Я ведь предлагал купить тебе пару юбок. Он снова шлёпнул Кларка, легко, как погладил. Супермен пал низко, Бэтмен падал туда же и глубже, нырял в пропасть за пропастью, пробивая дно за дном. Это не то, чем можно гордиться. Это не то, чему учат собственных детей. Это не то, что делает Бэтмен, и даже не то, что делает Брюс Уэйн, но здесь и сейчас не было другого способа лишить Кларка самообладания. Возможно, новый Кларк иного и не стоил. — До меня дошли презанятные слухи, что ты самая настоящая девка, — медленно, приторно, как мёдом облил, сказал Брюс. — Замолчи, — с явной угрозой произнёс Супермен. Радужка вокруг его зрачков окрасилась густым коричневым цветом. — Люди говорят, ты не просто девка. — Шлепок. — Они говорят, ты сучка. — Прекрати, — оскалившись так, что обнажились розовые полоски дёсен, процедил Кларк. — Они говорят, ты моя сучка, исполнительная и послушная, которая делает всё, что я ни пожелаю. Я и не знал, что у меня так много желаний. — Новый шлепок. — Они шепчутся об этом, думая, что никто не слышит, но я слышу всё. Как и ты. Тебе нравится, что они обсуждают тебя так? Что называют тебя моей сучкой? — Заткнись! — во всю мощь лёгких заорал Супермен, раздувая ноздри. Он всё ещё сдерживался, но на плечах тонкая ткань рубашки уже трещала под напором вздувшихся мускулов. Звук часов Бэтмена слился в непрерывный писк, и он продолжил, сопровождая каждое предложение слабенькой затрещиной: — Они говорят, Брюс Уэйн купил себе деревенскую суку с рабочим ртом. Воистину человеческое воображение безгранично. Они уверены, что ты отлично сосёшь, Кларк, раз я предпочёл такого увальня всем тем красоткам, что вьются вокруг меня. Они уверены, что ты не только отлично сосёшь. Невзирая на моё незавидное физическое состояние, все убеждены, что ты подставляешь мне свой зад. Люди говорят, ты очень хорош в этом. Они только и болтают о том, как я имею тебя: как часто и как именно. Они так изобретательны в своих фанта… Ладонь Супермена стремительно рванулась вперёд, и пальцы жёстко сдавили Брюсу шею. Он не дёрнулся: то ли потому, что не испугался; то ли потому, что от нахлынувшего страха обратился на мгновение в соляной столб. Как пародия на то, что уже случалось, на ту же самую ладонь, что могла превратить (не превратила) шею в пюре, на того же самого человека (не человека), что едва не убил его. На того же самого не человека (человека), который хотел с ним сделать (не сделал) что-то ещё. — Ты! Не смей так со мной разговаривать! — рявкнул Кларк и, тут же отдёрнув руку, отступил. — Нет. Нет, нет, я не хо… — Это всё, на что ты способен? — усмехнулся Брюс, ничем не выдав себя. — Нет дыма без огня. Ты и правда стал сукой. Или кем-то ещё? Люди говорят, я купил тебя, а покупают не сучек, покупают шлюх. Может, мне стоит поделиться этим в ином кругу? — Он шагнул вперёд, невероятно плавно для того, кто мог (не мог) ходить. Ноги теперь ощущались (не ощущались), как огромные гулкие колонны из плотного воздуха, наполненные жужжащими пчёлами. — Может. — Брюс понизил голос до шёпота, бархатного, нежного. — Может, мне стоит поделиться со всеми? Может, миру пора узнать, что Супермен — шлюха Бэтмена? Лоис, твоя… Или уже моя? Определённо не твоя. Да, моя милая, очаровательная Лоис назвала бы это заголовком ве… Он прервался. Супермен рычал, рычал по-животному, гортанно, всё понижая и понижая тон до верхней границы инфразвука, как охотящийся тигр, пытающийся ввести беззащитного оленя в ступор. Супермен рычал, но не нападал. Брюс встряхнулся, сбрасывая лёгкое оцепенение, и нырнул по макушку. Он весь измазался в дерьме и не мог назвать это сопутствующим ущербом, потому что действовал намеренно и расчётливо, позволяя недопустимые для мужчины речи. Никто и никогда не слышал от него такого и не мог услышать — прежде. Унижая Кларка так, куда сильнее Брюс унижал себя, но не только Супермен, начав раз, не мог остановиться, и этот путь Бэтмен собирался пройти до конца. Дерьмо отмыть легче, чем кровь, пусть это дерьмо и разъедало до костей. — Может, я подскажу мисс Лейн этот заголовок, — с наглой ухмылкой проговорил он, — сразу после того, как сделаю с ней то, что не сделал ты. Сразу после того, как трахну её. — Чёртов ублюдок, я убью тебя за это! — разнёсся по залу дикий рык. — У сучки есть зу… Кулак Супермена проехался Брюсу по зубам, вынуждая проглотить слова, но боль не вспыхнула — разлилась тёплой водой. Бэтмен устоял. Умение держать настоящий удар не выбила бы даже крышка гроба. Кларк кинулся на него, не злой, а озлобленный, позабыв о защите, и нарвался на тычок в грудь и боковой без замаха — в голову. Супермен отшатнулся и бросился обратно. — Не то же самое, что ломать опустившихся наркоманов? — не вытерпев, сбивая дыхание, рявкнул Брюс, выставляя блок и гася атаку. По венам пустили чистый адреналин. Все эти месяцы он жил в бетонной скорлупе, и теперь она трескалась, осыпалась с каждой секундой. Бэтмен умышленно открылся, и в следующий миг его сложенные лодочками ладони врезали Супермену по ушам. Тот протяжно охнул, медленно моргая и тряся головой, и Брюс обрушил на оглушённого и дезориентированного Кларка серию коротких ударов в поддых, буквально надевая его на кулаки, вбивая все те дни, недели, все раздробленные кости, разорванные мышцы — всего поломанного, раздавленного себя, от и до. Всаживая чёртову жалость и с обратной волной впитывая гнев, дробящий остатки ненавистного кокона, так долго сковывающего его. — Чувствуешь, как это больно? Как это чувствуют люди? Как мы чувствуем это каждый день? Как мы живём с этим? — Хва… хватит, — заплетающимся языком попросил Кларк, уже не яростный, качающийся, но не падающий. — Достаточно. — Никогда не хватит! — обезумевшим зверем взревел Брюс и приложил его основанием ладони в нос. Раздался хруст, будто кто-то перегрыз куриную косточку, брызнули алые капли, и глухо вскрикнувший Кларк беспомощно всплеснул руками, как раненая птица крыльями. — Всегда недостаточно! Бэтмен подался вперёд, забыв о ногах, о боли, о планах. Острый запах пота окутывал его дорогим парфюмом, рваное дыхание звучало торжественным маршем. Лицо всё ещё умудряющегося стоять Супермена, оплывшее, расползшееся, потускнело, и Брюс врезал себе по щеке, возвращая ясность сознания, и наградил Кларка парой новых ударов, разбивая губы и рассекая правую бровь так, что кровь хлынула, заливая глаз. — Всегда. Недостаточно, — повторил он, чуть-чуть отступая, и на скрученном корпусе, вкладывая всю силу, весь вес, поставил финальную точку отработанным мощным хуком — в подбородок. Супермен, безмолвный, ещё мгновение, будто раздумывая, не веря своему телу, стоял, пока наконец не рухнул на спину. — Никогда не хватит, — прошептал Брюс, подходя вплотную и нависая над ним. — Никогда. Запомни. Этому нет предела и нет конца. И запомни, что я… — Его повело, но он вернул равновесие и опять дал себе затрещину, чтобы не свалиться рядом. — Я победил. Снизу донёсся невнятный хрип. Любого другого такой удар отправил бы в нокаут или убил на месте, но Супермен оставался Суперменом. — Я победил, — громче заявил Бэтмен и, резко отвернувшись, потащился к коляске. Он победил. Поверженный Кларк остался за спиной, и Брюс уже выезжал из зала, как раздался чей-то вопль и что-то шмякнуло его по макушке. Он задрал голову и не удивился. Стоило убедиться, что Лоис покинула не только кабинет, а здание. Стоило запереть двери. Стоило… Может, с Лейн всё это ничего не стоило. Может, она что-то забыла, или ей повезло нарваться на такую сенсацию, или это то, что называют журналистской чуйкой. Лоис, воинственно сверкая глазами, выкрикивая что-то о психопатах, которые скоро получат по заслугам, приготовилась огреть Брюса сумочкой во второй раз, но он перехватил её и, мягко оттолкнув, выбрался в холл, не обращая внимания на несущиеся вслед обвинения. Неизвестно, как много видела мисс Лейн, но с ней придётся разобраться потом, сейчас такая грозная противница ему не по зубам. — Я победил, — в который раз сказал Брюс, уже сидя на диване в собственном кабинете. По-хорошему, следовало немедленно связаться с Лигой — Супермен, что бы с ним ни происходило на самом деле, мог исчезнуть. Этому Супермену место в клетке. По-хорошему, следовало вызвать Альфреда — Бэтмен не был уверен, что сможет сесть обратно в кресло. Он переоценил своё физическое состояние. По-хорошему, следовало, невзирая ни на что, пригласить Супермена сюда и извиниться за тот смердящий вагон помоев, который Бэтмен сегодня вывалил на него. Он не перегнул, а сломал палку, да ещё и вмешал в это Лоис, и не впервые. То, что происходило между ними, должно было там и оставаться. Брюс по очереди поскрёб ногтями кулаки, растирая по коже уже подсыхающую кровь, потрогал языком разбитый рот, провёл по зубам — один клык шатался. Дать друг другу по морде всегда было лучше любых извинений. Кружилась голова, рёбра ныли, жгло левый глаз, а он и не заметил, как получил этот удар. Ноги… Ноги горели так, будто и не было тех двух уколов. В каждое колено кто-то влил по пинте кипятка и перетянул щиколотки оголёнными проводами. Давно Бэтмен не чувствовал себя так замечательно. Один за одним развязывались жёсткие и тугие узлы, стягивающие внутренности, и он, длинно выдохнув, расслабленно расправил плечи. Дать друг другу по морде всегда было лучше любой терапии. Брюс покосился на кресло, которое почему-то стояло шагах в десяти от дивана, повернулся, изучая огромный барный шкаф в полстены, и переключился на далёкий стол, на котором блестела бутылка минералки. С трудом поднявшись, он, как ребёнок, который только учится ходить, добрёл до цели и налил стакан воды. Пальцы тряслись, дрожали по-стариковски, пока не разжались. Стакан брякнулся на стол, покатился и с глухим звоном разлетелся на осколки, ударившись о пол. Брюс выругался, сгрёб покрепче бутылку и поковылял к дивану. Дать друг другу по морде всегда было лучше всего, но достаточно ли? Он залпом допил минералку и откинулся на спинку, когда в приёмной послышался шум и в кабинет вошёл Кларк. — Ты оставил накидку и трость. Приопустив веки, Брюс исподлобья посмотрел на него: с грудью, мокрой, в красноватых разводах, и чистым лицом — ни следа от побоев. — Я избавился от Лоис, — сообщил Кларк, подходя ближе, — хотя она была настроена очень решительно. Ты… — Он повесил накидку на подлокотник дивана и прислонил рядом трость. — Ты следил за мной. Бэтмен бросил взгляд на часы. Активность вошла в пределы безопасной зоны, стабильные сорок шесть процентов сменились двадцатью семью, а предпоследний показатель, выведенный на циферблат, равнялся пяти. — Ты ведь всего лишь сложил очевидные факты. Я не виню тебя, я бы и сам так подумал на твоём месте, — торопливо добавил Кларк. — Любой бы подумал. Брюс так и молчал, не совсем понимая, о чём речь. Супермен всё-таки пытался перехитрить его? Притвориться не хищником, а жертвой? — Я никого не трогал и никогда бы не стал. Нет, — волнуясь, продолжил Кларк. — Я ходил туда, не чтобы избивать кого-то, а чтобы… чтобы били меня. — Ложь. Ты не надевал браслет. Кого ты хочешь обмануть? — О, — протянул Кларк, глядя в пол. — Ты проверял, да? Видимо, недостаточно внимательно, потому что я надевал его — на щиколотку. Ты ведь можешь всё выяснить, найти свидетелей, опросить их. Я не лгу, я бы ни за что не посмел использовать силы так. Мне приходилось менять адреса из-за… — Он поводил пальцами у лица. Брюс оценил новую информацию. Звучало безумнее некуда. Звучало безумнее некуда и очень правдиво для пропащего Супермена, хотя слова не помешают Бэтмену всё тщательно перепроверить. — Зачем ты это делал? — уточнил он. Кларк, вздохнув, потёр лоб и поднял глаза: — Когда… Когда меня отпустили из Башни, я бродил по улицам, как человек, как обычный человек, и на меня напали какие-то панки, сделали из меня отбивную. Я даже не сопротивлялся, а потом мне почему-то стало легче. Тогда я решил, что это выход, и оказался прав. Каждый раз становилось легче, ненадолго, но легче, а браслет я надевал на щиколотку, чтобы никто случайно не поранился, ударив меня по руке. Он же металлический. Это правда. Супермен участвовал в нелегальных боях, чтобы получать по морде, — в такое едва ли кто-то мог поверить. Это уже не падение, а разрушение через самоистязание. Вериги оказались слишком тяжелы и не придавили Супермена к земле, а затянули глубоко под. — Наверное, я должен был… Обязан. Да. Мне следовало передать все эти адреса тебе или кому-то другому, но я не мог. Если ты в этом меня винишь, я готов ответить. Кларку достался тяжёлый изучающий взгляд, но в конце концов Брюс отвернулся и внимательно посмотрел на стеклянные осколки на полу. — Собери, — скомандовал он. — Ты что-то разбил? Кларк повертел головой, помедлил, и в его руках появились совок и швабра. — Я не говорил: «Убери», я сказал: «Собери». Явно сбитый с толку Кларк кашлянул, совок и швабра исчезли. — Собери, — твердил своё Брюс. — Я могу попробовать, но проще взять новый, — после длинной паузы ответил Кларк и неловко пожал плечами, словно извиняясь за то, что его сил не хватает, чтобы справиться с такой мелочью. «Проще взять новый». Бэтмен наконец-то понял, что и как надо сделать: не сейчас, не сегодня, но скоро. С глаз снимали плёнку, копившуюся не месяцами — годами, слой за слоем сдирали грубой наждачкой, и теперь он ясно видел то, что не замечал никто. Бэтмен поможет себе, если драки не хватит, и поможет Супермену. Возможно, это будет психологически непросто для него (в процессе) и очень сложно не для него (потом), но если и после Супермен не соберётся, то Супермен не соберётся совсем. Что это за человек, который получал разрядку, подставляя раз за разом обе щёки? — Ты идиот, — проворчал Брюс. Брюс проворчал: «Ты идиот», и Кларк быстро проанализировал слова и новый старый тон. Это прозвучало не как: «Ты идиот, Кент, сходи-ка купи себе юбку» или «Ты идиот, Кент, если не способен запомнить, какой кофе я пью». Это прозвучало как: «Нет, ты не можешь взять мой пиратский корабль, Кларк» или «Ты можешь бросить это в любой момент, деревенщина», или «Есть такая штука, словарь, куплю тебе как-нибудь, неуч», или «Никто не говорил тебе, что иногда ты бываешь невероятно самодовольным для правильного мальчика?» Это прозвучало как: «Если ты ждёшь извинений за ту кучу дерьма, что я вывалил на тебя пятнадцать минут назад, то это они и есть». Ну, дать друг другу по морде всегда было лучше любых извинений. У Кларка оставались вопросы, но он отложит их. Злость не потухла полностью, и свежая обида горела в нём, но разве всё случившееся могло заставить Бэтмена думать как-то иначе? Кларк не рассчитывал, что всё наладится сразу, однако Брюс сделал первый шаг. — Прости? — спросил он. — Твоё лицо. Как ты завтра объяснишь Лоис отсутствие синяков? — Чёрт. Я не подумал. Кларк вздохнул и посмотрел на Бэтмена. Под глазом у того наливался фингал, нижняя губа распухла, в уголке рта и на подбородке запеклась кровь. — Повторять мы не будем, — добавил Брюс. — Загримируюсь, — поразмыслив, ответил Кларк. — Она так кричала на меня. Даже не помню, что я ей наговорил, чтобы она не… Ты понимаешь. Как… — Он зачем-то прочистил горло. — Как ты себя чувствуешь? Как твои… ноги? — Хуже, чем утверждают врачи и медицинские системы Башни. — Атом? — Планирую. — Тогда… Тогда, может, — Кларк фальшиво покашлял, сомневаясь, что стоит предлагать, но продолжил: — Ты дашь? Я способен увидеть всё. Холодный взгляд рухнул на него многотонным айсбергом. Брюс смотрел и смотрел, но наконец швырнул ему пустую бутылку и, нагнувшись, завозился с обувью. Кларк воспользовался моментом, чтобы убрать осколки стакана и вытереть лужу с пола, и не спешил, действуя ненамного быстрее обычного человека, оттягивая тот самый миг. Мышца. Чашечка. Связка. Мениск. Вена. Артерия. Вена. Кость. Сухожилие. Мышца. Артерия. Сухожилие. Кость. Связка. Артерия. Он уверен, что сможет столкнуться с тем, что натворил? Готов? Если зрение выйдет из-под контроля? Если гнев, что бурлил в нём недавно, возродится? Если он сделает что-то неправильное? Дурное, злое, непоправимое. Брюс переборщил со словами, которые не задевали за живое — выдирали живое с мясом. Переборщил с Лоис. Всё, чего хотелось Супермену в тот миг, разорвать Бэтмена, разрывать и разрывать, пока не останется вообще ничего. Он не помнил ни о силах, ни о браслете, забыл все благие намерения, отринул прошлое и не думал о будущем, пропав в единственном безумном моменте настоящего. Бэтмен всё-таки добился своего, извращённым, уродливым способом достиг цели. Кларк понимал мотив, но Брюс сильно переборщил и заслуженно получил за это по морде. Один удар по губам, извергающим поганые слова, вмиг погасил половину гнева, следующие — с обеих сторон — затушили остатки, однако кулаки искупали не всё. Если они сегодня немного развернулись друг к другу лицами, то мог ли Брюс, поступивший настолько не по-брюсовски, быть первоисточником этих слов? Это Кларк так и не выяснил. «Ты. Монстр». «Ты идиот». Супермен, отбросив на время неприятные мысли, встал в паре шагов от дивана, глядя на босого Бэтмена, который сидел как будто раскованно. Как будто или на самом деле? Супермен не собирался сканировать так, но Бэтмен больше не боялся. Не боялся? Ну, дать друг другу по морде всегда было лучше любой терапии. Жаль, что на Супермене в этот раз терапия, кажется, не сработала. Он опустил голову и тут же вскинулся: — Брюс, я не вижу… Не понимаю. — Хнн. Брюс выглядел недовольным и смущённым, едва-едва, и приблизившийся вплотную Кларк, опустившись на корточки, осторожно завернул одну штанину. — Ох, — вырвалось у него. Бэтмен чуть дёрнул ногой, и Супермен пробормотал, рассматривая напыление на внутренней стороне брюк: — Только ты, Брюс, только ты. Никто другой. — Это… разовая мера, — соизволил пояснить тот. Кларк хмыкнул и аккуратно закатал обе брючины выше колен. Эти ноги, до ступней перетянутые фиксирующими бинтами, побывали на войне: до пальцев покрытые сеточкой тонких шрамов; до ногтей изрезанные рубцами, бледными и розовыми, между которых неровно прорастали пучки волос. Это целиком и полностью вина Супермена, он облажался так, что хуже почти и быть не могло. Кларк начал проверку и чуть опять не охнул: ноги были искусственными практически целиком. — Твой вердикт, — прозвучало сверху. — Ты чувствуешь боль при ходьбе? — Да. — Я вижу немалое количество разрывов и трещин в костях, сухожилиях, мышцах и стенках кровеносных сосудов. Эти повреждения совсем крошечные, но, полагаю, все они вкупе и являются причиной боли. — Пикоскопические повреждения? Кларк посмотрел на Брюса. У них хватало шуточек на двоих. — Скорее, иоктоскопические, — с победной ухмылкой заявил он и добавил: — Твои ноги, они… Эти… материалы и ткани… — По большей части ноги искусственные. Вопрос закрыт. — Я могу исправить то, что сейчас, — немного суетливо предложил Кларк. — Вероятно, и Атом сумеет как-то, но я могу точно. Позволь мне это исправить. Ты ведь знаешь, как я способен концентрировать тепловое зрение. Другие ткани не пострадают. — Хочешь меня. — Смешок. — Спаять? — Да. В процессе всё равно будет очень больно, но, уверен, после станет лучше. Необязательно сегодня, если ты слишком, мгм, утомлён. Кларк застыл в ожидании ответа. Это подразумевало высочайший уровень доверия, и раньше Бэтмен позволял, а теперь? Если Бэтмен согласится, справится ли Супермен? Тепловое зрение могло как восстановить, так и навредить в случае ошибки. — Хорошо. Сейчас, — произнёс Брюс и скользнул по Кларку неопределённым взглядом. — Принеси капу. Там. — Он мотнул головой в сторону реабилитационной комнаты. Супермен обернулся вмиг, положив на диван сразу три капы, двухчелюстные, каждую прорезали глубокие следы зубов, и эти отпечатки остались не после первоначальной варки и подгонки. Боль — это то, с чем рождались люди и с чем умирали, с чем жили, с чем вставали и с чем ложились. Боль — это то, что Супермен чувствовал так редко и так недолго. Боль приближала его к людям. — Переваривать не надо? — на всякий случай уточнил он. — Могу разогреть. — Так сойдёт. Кларк уселся на пол на колени, потянулся к левой ноге Брюса и замер. Мышца. Чашечка. Связка. Мениск. Вена. Артерия. Вена. Кость. Сухожилие. Мышца. Артерия. Сухожилие. Кость. Связка. Артерия. Пальцы сожмутся сильнее нужного, и брызнет кровь, треснут кости, разорвутся связки. Пусть кто-то другой поможет Бэтмену: тот, кто не испортит всё, желая исправить; тот, кто не добавит к выпуклому кривому шву, змеящемуся от колена до лодыжки, ещё один, два, десять; тот, кто не умножит стократно число рубцов и шрамов. Это вина Кларка, он сделал из лучшего друга чудовище Франкенштейна. Собранный из обломков, сшитый из лоскутов, Бэтмен восстал и шёл дальше. Бэтмен шагнул навстречу, а Супермен собирался отступить. — Под коленом, — донеслась сверху команда. Кларк поднял голову, наблюдая, как Брюс крепит капу на верхние зубы, потом на нижние. — Ифафыфолофку, — прозвучало неразборчивое продолжение, — но фнафала фними финфы. Нельзя отступить, когда Бэтмен доверился так и в один вечер, в один миг всё перевернулось снова. Размотав бинты, Кларк сложил их на диван и уставился на израненную кожу, которую видел теперь и обычным зрением. Как же много шрамов, сколько больных отметин, к которым причастен он, и как не увеличить их ещё? Нельзя отступить. Кларк бережно взял ногу Брюса за лодыжку и, выпрямив, устроил на своём бедре. Мебель не подходила. Во время процедуры она могла сломаться, и это бы повлекло куда худшие последствия — себя сломать никак бы не вышло. Брюс заворчал что-то нетерпеливое, и Кларк, подхватив его свободной ладонью под коленом, принялся за работу. Это действительно напоминало пайку на молекулярном уровне, он двигался снизу вверх, оперируя (ремонтируя) Бэтмена, соединяя то, что разрушил. Подошвенная артерия. Подошвенная связка. Клиновидные кости. Плюсневые кости. Пяточная кость. Таранная кость. Ахиллово сухожилие. Тыльная артерия стопы. Малоберцовая артерия. Камбаловидная мышца. Икроножная мышца. Сухожилие четырёхглавой мышцы бедра. Малоберцовая кость. Большеберцовая кость. Малая подкожная вена. Большая подкожная вена. Нижняя суставная артерия. Верхняя суставная артерия. Бедренная вена. Боковой мениск. Внутренний мениск. Внутренняя боковая связка. Коленная чашечка. Мышца коленного сустава. Супермен перешёл на правую ногу, следуя тому же алгоритму, как услышал непонятный звук. Он погасил жар в глазах и запрокинул голову. Брюс, зажмурившийся, побледневший и потный, с перекошенным лицом, яростно лупил кулаком по обивке. — Настолько больно? — глухо поинтересовался Кларк. — Можем закончить завтра. Бэтмен открыл глаза. Прокушенная капа упала на пол: — Дальше, — неправдоподобно ровным голосом заявил он и установил новую. Кларк выдохнул. Сглотнул. Он делал вещи и посложнее, как-то выжег маячок из черепа Бэтмена, не навредив нигде и ни в чём. Это ноги. Для Супермена раздавить человеку ногу, всё равно что человеку смять пальцами кусок свежего хлеба — даже проще. Он немного ослабил хватку и продолжил, радуясь, что силы растут и развиваются год от года. В юности ему бы пришлось испепелить и верхние ткани, мышцы, кости. Брюса. Нога Бэтмена дёрнулась, запахло палёными волосами и плотью, и ахнувший Кларк вскинулся. Ещё одна капа улетела на паркет, а Брюс всё сидел, неподвижный, закаменевший, часто дыша, и казалось, что его вот-вот стошнит. — Извини. Я слишком слабо держал. Ожог сильный, но неглубокий, затронуты лишь наружные покро… Кларк не договорил, поймав невыразительный и вместе с тем удивительно ясный взгляд для кого-то в таком состоянии. Брюс смотрел очень долго и наконец медленно сказал: — Ай. — Бэтмен не говорит «ай». — Бэтмен говорит всё, что хочет, — скрипучим старческим голосом и откровенно высокомерно бросил Брюс, и третья капа заняла место у него во рту. — Фафанфифай. Супермен подождал, успокаиваясь, и вернулся к «лечению». Он справится. Справился. Исправил. Тщательно просканировав и убедившись, что все повреждения устранены, Кларк отчитался: — Готово. Третья капа оказалась выброшенной на пол, и Супермен уже хотел поставить ногу Бэтмена на пол, как тот скомандовал: — Другие глаза. — Что, прости? — Другие. Глаза. Возможно, Кларк поспешил с выводами и Брюс ещё боялся, или намеревался проверить себя. Созревший фурункул лопнул, но не очистился. Супермен сосредоточился, понемногу выпуская жар, заливая им глазницы, выплёскивая смертельные алые струи на кожу. Бэтмен тихо выдохнул и вцепился ему в волосы, потянул вверх, но остановился. Забрал побольше прядей в кулак и с силой дёрнул. — Это. — Брюс озадаченно хмыкнул. — У тебя… Для Кларка собственные волосы казались обычными, но ма говорила, они словно тончайшие металлические нити. Он мог бы поведать Брюсу о бритье с помощью зеркал и теплового зрения, о такой же стрижке — поэтому он вечно ходил лохматым, не только из-за имиджа неуклюжего журналиста. О том, как ма сломала секатор. О том, что ему впервые удалось побывать у парикмахера во время учёбы в колледже, а потом спустя много лет, заполучив браслет. Как же там прекрасно пахло. О том, что его ресницы и брови намного крепче волос. О том, как он, забыв побриться, поцеловал ма и располосовал щетиной её кожу до крови. О том, что обычная ткань не справлялась с его волосами и он носил мешковатую одежду по двум причинам — удачно, что Супермен был не очень мохнатым, иначе бы ему пришлось делать чёртову выборочную эпиляцию. У Супермена хватало бытовых проблем, о которых никто не подозревал. — Я же весь стальной, — вместо этого сказал он. Брюс вновь хмыкнул и уставился Кларку в глаза, и последний вообразил, как это выглядит для человека, который находится так близко. Кипящие багровые адские дыры, заполненные раскалённой лавой, опаляющие на таком расстоянии, бесконечно убийственные даже при полном контроле. Лицо Брюса покраснело, ресницы сильно загибались от жара. Одна ошибка, и от него останется пепел. — Достаточно? — поинтересовался Кларк, памятуя о безопасности. Если Бэтмену нужна такая терапия, Супермен не станет возражать, он управляет собой, но Бэтмен всегда заходил дальше, чем нужно, и дальше, чем можно, — дальше, чем кто угодно. — Нет. Бэтмен не отводил взгляд, не моргал и не двигался совсем, и Супермен видел в его зрачках себя и ядовито-красные точки своих глаз. Внезапно Брюс зачем-то надавил ему на голову, толкая вниз, и он инстинктивно ринулся вверх и в сторону. Нога Брюса соскользнула с его бедра, а позади кто-то охнул. — Немедленно погаси и не дёргайся, идиот, — беззвучно, не шевеля губами, прошипел Бэтмен. Его часы пискнули дважды. Кларк с лёгкостью вырвался и выпрямился, встав на колени, а жар наперекор приказу усилился, выходя из-под контроля. Зря он расслабился и поверил. Брюс вмиг перешёл уже и незримые границы, попытавшись унизить его ещё и так. Кларк узнал этот «ох» и живо представил, как всё выглядит со стороны: ужасно, недвусмысленно, пошло. После того, что случилось сегодня, — бесконечно стыдно. Как ему завтра Лоис в глаза смотреть? — Какая же я ду-у-ура, — донеслось из-за спины, и стремительно удаляющееся цоканье каблуков показалось Супермену оглушительным. — Какого чёрта?! — громогласно рявкнул он, когда вдалеке хлопнула дверь, и, выключив тепловое зрение, рассерженно посмотрел на Брюса. — Ты. Зачем ты?! — Я же велел тебе не дёргаться, — устало вздохнул тот. — Она невесть что решила! Тебе мало? Не испытывай моё терпение и дальше. Оно не безгранично. — Кларк. — Брюс опять вздохнул и снисходительно скрестил руки на груди. — Я не буду спрашивать, почему ты не запер приёмную. Ты не подумал. Я не буду спрашивать, почему ты не слушал. Ты всегда предпочитал использовать силы по минимуму. Я спрошу лишь одно — все твои мысли исключительно о сексе? — Ты издеваешься? — уточнил Кларк, поднимаясь на ноги. — О чём ещё должны быть мои мысли, когда Лоис застукала нас в такой… позиции. Зачем она вообще вернулась… — В её руке был газовый баллончик, и теперь я знаю, что Лоис умеет красться на шпильках. Видимо, ей хотелось убедиться, что психованный Брюс Уэйн не расчленяет бездыханное тело её бывшего. — Несмешно. — Именно. Тебе стоит беспокоиться не о неловкой ситуации. Кларк нахмурился, перевёл взгляд на блестящую поверхность бара за диваном и охнул точь-в-точь как Лоис. — Дошло наконец? Лицо мисс Лейн было весьма выразительно, а всё потому, что ты начал дёргаться. — Считаешь, Лоис… — Кларк хлопнул себя по лбу. — Я идиот. Она же не могла. Могла? Она заметила отсутствие синяков? На таком расстоянии? И сразу сопоставила факты? Хотя это Лоис… — Иисусе, Кларк, нет, конечно, — с раздражением ответил Брюс. — Что, по-твоему, значили её слова? Ты раскрыл себя куда хуже, провалился по-настоящему. Я уверен, что Лоис видела отражение твоих глаз.