light in the end of a tunnel

       Фэрфилд внимательно смотрел на мужчину, сидящего в нескольких метрах от него. В глазах юноши не было ни злобы, ни ненависти, ничего, что могло бы сказать о том, что этот мужчина неприятен Дуайту. Лишь спокойная внимательность, возможно, немного беспокойства читались в его глазах. Мужчина же наоборот, сидел на стуле сгорбившись, опустив руки вниз и исподлобья с какой-то яростью смотрел на Фэрфилда, шумно дыша. - Ну же, учитель, не падайте духом. Дуайт мрачно усмехнулся, видя, что мужчине некуда было деваться. Через несколько часов тот сядет в тюрьму - да, совсем ненадолго, на пару лет, однако и этого было достаточно, чтобы его проучить. В тот момент, когда юноша увидел этого мужчину в первый раз, он показался ему порядочным и отличным начальником, но впоследствии он понял, что это не так. Корыстный, агрессивный, помогающий лишь в тех случаях, когда ему что-то было надо. А надо ему было все и всегда. В комнату вошла высокая женщина в полицейской форме и, поправив свою фуражку, громким голосом позвала мужчину. - Мистер Льюис, я попрошу вас проследовать за мной. Мужчина встал, бросив последний взгляд на Фэрфилда, и ушел. Только сейчас юноша понял, что все это время просидел в напряжении, все его мышцы затекли, а лоб вспотел. Ничего. Это мелочи. Дуайту хотелось посмотреть, как его бывший начальник будет мотаться по камере, проклиная его и этот чертов самогон, но он не мог оставаться в этом месте больше положенного. Фэрфилд встал со стула и ушел в дверь, противоположную от той, откуда вышел полицейский.        Это был очередной теплый день, когда воздух, будто кисель, остается висеть и не двигается с места. Душно. Пахнет сухой травой и автомобильным топливом. Фэрфилд едет в небольшом автобусе с остальной группой во главе с Мистером Джейкобом Льюисом, начальником их кружка по поднятию командного духа. Парень с грустью смотрит в окно, быстрым взглядом окидывая стремительно меняющийся пейзаж - деревья, которые, расступаясь, открывали вид на небольшое озеро, и снова скрывали его за своими огромными телами. Дорога здесь неровная, и машина подскакивает на каждой ямке, что приводит компанию в дичайший восторг - ребята что-то кричат и специально подпрыгивают на сиденьях. Дуайту же это не приносит никакой радости - он не любит находиться далеко от дома, тем более он не любил находиться в лесу. Да, конечно, эта поездка займет всего два дня, но юноша не представлял, что он будет делать помимо слушания лекций мистера Льюиса. Очередная кочка, и лоб Фэрфилда сталкивается с оконным стеклом. Глухой стук, и лоб похолодел - будет шишка. Только этого не хватало. Парень огляделся - никто не заметил; впрочем, как и всегда. Юноша снова пустился в раздумья, встряхнув плечами и откинув голову на сидение. Они приехали через несколько часов, остановившись на пустой опушке. Тени уже становились длиннее, жара потихоньку спадала, а легкий ветерок охладил лицо. Дуайт вышел из автобуса последним и посмотрел на часы - время клонилось к ужину, а он даже не успел пообедать. Мог же перехватить какой-нибудь бутерброд, или спросить у товарищей крекеров или других сухих закусок. Живот невольно заурчал при мысли о еде, и Фэрфилд сглотнул. Надо расположиться и взять что-нибудь из рюкзака. Пока парень находил себе место и устраивался там, мистер Льюис позвал всех к себе и объявил, что скоро будет ужин, приготовленный на открытом костре, но перед этим надо будет собрать этот самый костер. Мужчина начал распределять обязанности, и его взгляд упал на жующего Дуайта. - Фэрфилд, ты будешь собирать хворост. Если что, позовешь, я помогу. Парень кивнул и, быстро проглотив остатки пищи, положил рюкзак у бревна, на котором расположился. Затем увидел привлекательную дорожку, ведущую на следующую, более мелкую поляну, и направился туда искать хворост. Это было несложное дело, с которым Фэрфилд отлично справлялся. Набрав полные руки сухих веток парень хотел было вернутся назад, но увидел перед собой Джейкоба Льюиса, идущего к нему. "Отлично, ты собрал хворост, сколько нужно. Постой пока тут, я пока его отнесу к ребятам." Дуайт кивнул, скрестив руки на груди и опрокинув голову наверх. Высокие кроны деревьев терялись в тумане, который только-только начинал опускаться на лес. Одинокая ворона, каркнув, пролетела в высоте, заставив парня вздрогнуть. Безумно красиво и печально. Льюис вернулся совсем скоро, держа в руках какую-то бутылку, и предложил прогуляться по дорожке. Мужчина медленно отводил Дуайта от основной группы, ведя куда-то в лес. - Знаешь, Фэрфилд, - мужчина начал издалека, - Я вижу в тебе огромный потенциал. Если ты и дальше продолжишь ходить на мои занятия, то в скором времени мне придется искать новую работу, - Льюис тихонько рассмеялся, надеясь, что его шутка удалась, но Дуайт остался серьезным, - К чему это я... Помнишь, недавно исполнилось два года, как я руковожу вашей группой? Так вот, твои родители подарили мне эту бутылку отличного самогона, - мужчина кивнул на бутылку, держащую в руках, - И мне он безумно понравился. Не знаешь ли ты случайно рецепта, чтобы я сам его мог готовить? Они остановились. Туман спустился ниже, похолодало. Галстук Дуайта зацепился за его плечо, и юноша поправил аксессуар обратно. - Надеюсь, вы понимаете, что я не употребляю алкоголь и мне немного безразличен рецепт? - сщурив глаза, ответил парень. - Да-да, я понимаю, растущий организм, не хочешь портить здоровье с самого начала... - быстро проговорил руководитель, переминаясь с ноги на ногу, - Но может ты слышал... - Может и слышал. Этот рецепт передается из поколения в поколение в нашей семье, и отец будет недоволен, если узнает, что я сообщил его кому-то еще. - Не кому-то, Дуайти, а своему начальнику и лучшему другу, ведь так? - Льюис подмигнул юноше. Тот понял, что мужчина не отстанет от него, но все равно продолжал держаться до последнего. - Мистер Льюис, давайте послезавтра вместе подойдем к моему отцу, и вы у него спросите? Я не хочу вмешиваться в ваши дела. - Дуайти, ты же сам сказал, что он разозлится. А так он ничего не узнает, - мужчина достал из кармана куртки одноразовый пластиковый стаканчик, расправил его и, открыв бутылку, налил немного жидкости в стакан, - Будешь? - Фэрфилд инстинктивно попятился назад, отрицательно мотнув головой, - Только попробуй, ничего не будет. Юноша помнил свой первый глоток. Ужасно жгучая жидкость полилась по его горлу, причиняя дискомфорт, разум постепенно начал затуманиваться, как лес, в котором они сейчас находились. Дуайт покачнулся, и мистер Льюис подставил парню свое плечо, слегка усмехнувшись, а затем снова налил самогона в стакан, протянув юноше. - Пожалуйста, Дуайти, ты же отличный парень, зачем тебе противиться? Разум полностью заволокло, а язык сам по себе начал что-то говорить. Смысл фраз, произносимых ртом, не доходил до мозга Фэрфилда. И последнее, что запомнил юноша, так это противную землю, в которой измазалось его лицо, холод и сигналы боли, растекающиеся по всему телу.        Дуайт проснулся совсем один. Все заволокло туманом, не было видно того, что находилось и в десяти метрах от юноши. Стало заметно холоднее, и парень, едва сев на землю, начал растирать свои руки ладонями. Голова неприятно жужжала, а шишка, полученная при ударе о стекло, пульсировала. Фэрфилд поднял голову наверх и ничего не увидел, кроме густой, бесконечно тянущейся в высоту пелены. Парень заметил, что на одном из его стекол очков, словно паутинка, расходилась трещинка. Черт. Что же произошло? Дуайт не мог вспомнить, будто что-то блокировало восходящие сигналы. Холод немного отрезвил юношу, и тот вспомнил одну важную деталь - алкоголь. Его разум был затуманен алкоголем. Каким? Рядом лежала пустая бутылка и пластиковый стаканчик, присыпанный землей. Фэрфилд вспомнил, а затем, вскочив, закричал. Сколько он тут пролежал? Ночь? День? Два? Сердце учащенно забилось. Юноша стряхнул с себя комочки земли, прилипшие ко всему телу, а затем побежал по едва видимой в тумане дорожке, туда, где, по предположениям самого парня, была опушка. Только бы его группа не уехала без него. Она не могла этого сделать, недосчитавшись одного члена команды. Но группа уехала. Давным-давно забытый костер, окурки и прочий мусор застилали полянку, и лишь одиноко лежащий у бревна рюкзак Фэрфилда остался на месте. Парень с облегчением вздохнул, но сразу же разочаровался - из рюкзака вытащили большинство вещей. Единственное, что осталось, так это небольшой блокнот с ручкой, да обертка от бутерброда. Юноша упал рядом, пытаясь найти что-то еще, но тщетно. Как они могли его покинуть? Если только... Если только Льюис не наплел им какой-нибудь чепухи по типу "Дуайти стало плохо, я отвел его на автомагистраль и посадил в машину". Ублюдок. Фэрфилд сплюнул, почувствовав тошноту, медленно подползающую к горлу. Но даже если бы юношу стошнило, его желудок просто-напросто вывернулся наизнанку - в нем уже давно не было еды. Что же делать? Паника, паника, паника. Инстинкты подсказали - беги. Может, Дуайт добежал бы до автомагистрали, словил попутку и вернулся в город. Родители наверняка волнуются. Фэрфилд схватил оставшиеся вещи из рюкзака и помчался куда-то вперед. Он бежал долго, но все равно ничего не мог увидеть впереди. Спустя какое-то время, когда юноша выдохся, он увидел впереди какие-то засохшие стебли. Туман постепенно рассеялся; стеблями оказались посевы кукурузы, которые давно никто не хотел собирать. Или не мог, потому что никого тут уже не было? Парень обернулся и обмер - за его спиной, прямо в нескольких метрах находилась кирпичная стена. Откуда она здесь? Дуайт схватился за голову, поняв, что он сбрендил. Он хотел было начать биться головой о стену чтобы хоть как-то прийти в себя, но понял, что это абсолютно сумасшедшая идея. Он уже куда-то дошел, это хорошо. Может, если продолжить движение вперед, то он дойдет куда-то еще. Так и оказалось. Впереди было полуразрушенное, но высокое здание. Не медля ни минуты, Фэрфилд пошел в него. Сразу же в нос ударил запах крови, и это насторожило юношу. Поднявшись наверх, Дуайт немного побродил по коридорам и вышел на балкон. Отсюда простирался вид на огромное кукурузное поле, в котором стояло несколько сарайчиков, каких-то столбов и огромных генераторов. Один такой юноша увидел прямо перед собой на балконе, но трогать его не стал, а медленно обошел с другой стороны. В небольшом закутке был спрятан старый дряхлый сундук. Фэрфилд не смог пройти мимо и, откинув крышку, начал искать там что-то полезное. Единственное, что лежало на дне сундука, так это несколько потрепанных блокнотов, полностью исписанных приятным почерком. "Я жив? Я больше не знаю или не волнуюсь. Я пытался найти выход из этого покинутого леса, но всё безрезультатно. Несколько раз я старался выбраться из тумана и всегда оказывался лицом к лицу с невыразимым ужасом, что шествует в темноте, а предстает в человеческой форме. Считаю, слово «человек» является преувеличением. Это тень былого. Отвратительная тень. Преследуемый лесом, я боюсь, что не смогу бежать из этого места. Только что мне с трудом удалось скрыться. Кажется, тишина является ключевым фактором. Я также видел эту ...нечисть. Это существо протягивает руку, чтобы схватить того, кто попадется ему на пути, а затем уносит жертву к своей отвратительной конструкции, где играет с её душой во веки веков. Сущность проклинает этих невинных на бесконечную игру жизни и смерти. Каждая жертва пробуждает нечто в аду, и охота начинается снова. Я всего лишь простая марионетка в этом мрачном театре. Смерть не смерть. В этом месте жизнь быстротечна. Кому бы могли пригодиться эти знания? Я могу лишь дать вам один совет: всегда двигайтесь вперёд. Это то, что держит меня в живых. Если бы я мог посоветовать вам что-то ещё, я хотел бы предложить разобраться со всем оставленным, что может помешать тем ужасам, что скрываются во тьме. И следите за воротами. Если они откроются, вам надо бежать. Я надеюсь, что пишу эти строчки не напрасно. Если вы нашли эти знания, используйте их и передайте дальше. Если вы нашли меня, похороните мое тело." Фэрфилд не до конца понял, к чему это было написано, но вскоре разобрался, и ужасающая истина открылась перед ним. Чтение увлекло Дуайта, и тот не сразу сообразил, что автор, именующий себя Бенедиктом, описывал реальные события, а не выдуманный мир. Осознание этого было настолько неожиданным и неправдоподобным, что юноша засомневался. Однако в следующую минуту Фэрфилд полностью поверил в написанное. Поняв примерный принцип работы из дневника, парень принялся чинить генератор, осторожно крутя винтики и колесики. Вдруг Дуайт почувствовал сильную тревогу, а плохое предчувствие заставило его заглушить генератор. Что-то сейчас произойдет. Парень сидел в полной тишине, не сразу услышав, что внизу кто-то шелестит кукурузой. Ветер? Нет, вряд ли. Фэрфилд выглянул с балкона и сразу же спрятался за генератором. По полю шло нечто. Это был не человек. Высокий, мощный, весь в кровавых пятнах. В блокноте Бенедикт именует это существо Эваном Макмилланом. "Огромный человек-монстр с жутким оскалом на маске. Он охотник, что преследует нас. Его разрушительные ловушки скрыты в зелени. Необходимы бдительность и легкий шаг, чтобы избежать тисков этой улыбающейся убийцы. Я всё делал правильно, но много раз попадал к одной из них. Чувствуя, как тупые шипы перемалывают мои кости, я слышу приближающийся смех. Это бесконечная битва между тем, кто смотрит вверх и тем, кто смотрит вниз." Дуайт сглотнул, подождав, пока монстр уйдет в другой конец поля, и лишь тогда выдохнул. Его тело била мелкая дрожь. Все, сказанное в блокноте, правда. Маньяк, бесконечное кукурузное поле, выход, которого никогда не достичь. Парень понял, что попал в ад.        Фэрфилд не мог точно сказать, сколько он тут находится. Наверное, месяц, может больше, может меньше. Он знал, что он тут был не один. По словам Бенедикта, где-то тут были другие люди, и юноша в этом не сомневался - он видел кого-то, кто ходил вдалеке, человеческие фигуры, но сам парень боялся подходить. Самое главное - Фэрфилд был заперт с неким Эваном. Убежать от этой твари было нельзя, только прятаться, чем и занимался Дуайт помимо ремонта. Починка генераторов оказалась несложной штукой, пусть и длительной. Мало-помалу привыкнув к обстановке, юноша успокоился, приняв свою судьбу. Умрет так умрет, а если не умрет, то... В любом же случае умрет. Великая Сущность заберет его тело рано или поздно. Один раз, присев к очередному генератору и начав его чинить, юноша услышал чье-то дыхание. Сердце не билось, а дыхание было чистым и ровным. Дуайт обернулся и увидел человека. Совсем рядом. Это была девушка, ее черты лица были знакомы. Юноша напряг память - кажется, дочь одной булочницы из их города выглядела так же. Фэрфилд знал это, потому что по всему городу были расклеены объявления о пропаже некой Мэган, с фотографией лица и подробным описанием как та выглядела, во что была одета и когда пропала. И парень не мог даже предположить, что она затерялась тут же, в этом лесу, в этом бесконечном аду. - Я... Я не думал, что встречу здесь кого-то еще... - голос Дуайта задрожал, и юноша не до конца понял почему. Встревожен? Радостен? Конечно же парень был рад. - Ты кто? - Я... М-меня зовут Дуайт. Дуайт Фэрфилд. А ты... Как ты тут оказалась?! - Мэган Томас, ну или Мэг, - да, это была она! - Черт, как ты здесь выжил? Я просто не могу поверить что я тут не одна... - глаза у девушки потускнели, она прикусила губу, - Ты видел тут еще одну девушку? Ох, я надеюсь, что она все еще... Извини, я пропустила твой вопрос. Я... - Томас начала заговариваться от нахлынувших эмоций, - Я заблудилась. - Все мы здесь заблудились, - Дуайт закашлялся, мгновенно став серьезным. Девушка встрепенулась, услышав слово "все", - Помоги мне, пожалуйста, дочинить этот... генератор. Мне ужасно нужна помощь. Просто... покрути эти винтики и распутай эту медную про... проволоку. Мэган села рядом, и вновь за такое долгое время Фэрфилд почувствовал человеческое тепло. Какая-то приятная радость разлилась по телу, и юноше совсем не хотелось чинить генератор - ему хотелось подбежать к Томас, обнять ее, человека, а затем вместе убежать отсюда, чтобы ни его, ни ее семья не волновалась насчет пропажи детей. Где-то вдалеке закричали вороны, стаей взлетев в воздух, однако от размышлений Дуайта прервало другое - небольшой электрический заряд, который прошелся по рукам парня, яркая вспышка света и вскрик Мэг. - Надо бежать, - в ужасе прошептала девушка. Дуайт схватил Томас за запястье, дотронувшись до места, где прощупывается пульс. Легкие толчки крови по венам пульсировали, и юноша в очередной раз возрадовался - рядом с ним живой человек. - Сиди. Он не... не придет сюда. У него сейчас другая... цель. Давай я тебе лучше помогу, - тихо сказал Дуйат, вспомнив недавно взлетевших птиц. - Он? Ты знаешь, что это за монстр?! - девушка стала говорить на тон повыше, расширив глаза от ужаса и удивления. Фэрфилд осторожно кивнул, отпуская запястье Мэган, однако делать ему этого совершенно не хотелось. - Я расскажу тебе все, только... ради всего святого, обращайся с этой... штукой осторожнее. Девушка замолчала, и лишь когда генератор был починен, Томас внимательно посмотрела на Фэрфилда. - Ты обещал мне рассказать о чудовище. - Да, точно... - юноша замялся, - Да чего тут рассказывать, Эван Макмиллан, а это его поместье, его дом, и он хочет всех нас убить. - Нас? Сколько вас тут? - Я хожу сам по себе, а насчет других... Ты говорила о какой-то девушке - Мэган кивнула, - Я ее видел. Издалека. И еще был какой-то парень, но я не особо его разглядывал. Погоди, - парень на секунду задумался, - то есть слово "убить" тебя не напугало? - Дуайт изогнул бровь. Вместо ответа девушка кивнула на свое левое плечо, и лишь сейчас парень заметил, что оно было полностью забинтовано, а бинты были заляпаны кровью и грязью. - Этот монстр... Эван... Он хотел убить меня. Он почти убил. Но та темнокожая спасла мне жизнь. Я просто обязана ее отблагодарить! - Он повесил тебя на крюк? - ответ был очевиден, и девушка кивнула. Нет, Мэган, Эван не хотел тебя убивать просто так. Он хотел принести тебя в жертву Сущности, хотел наблюдать, как жизнь будет медленно покидать тебя, хотел наслаждаться твоими последними вдохами перед тем, как навсегда стать пленником паучьих лап. Но Дуайт этого не скажет, он не хочет пугать и без того напуганную Томас, - Не волнуйся, у двоих выжить шансы выше. Наверное. Мэган невесело усмехнулась, поправив повязку на руке, и указала куда-то далеко вперед. Там, в кронах деревьях, виднелась антенна с тарелкой, принадлежащие очередному генератору. Дуайт понял девушку без слов и тихо, как тень, проследовал к машине.        Серый, душный день. Кукуруза едва колышется, показывая, куда не надо идти - там маньяк. Томас, лежа на раскаленной земле, крепко держала Фэрфидда за руку. Она делала так и прежде, говоря, что это успокаивает, и юноша ее прекрасно понимал. Сердце билось сильно-сильно, и это настораживало - вдруг Эван услышит? Придет сюда? Вот монстр подошел ближе, поворачивая головой в стороны, шумно дыша в маску, а спустя какое-то время ушел. Кислорода категорически не хватало, и, едва кукуруза перестала шелестеть, Дуайт начал хватать ртом воздух. Мэган села рядом, отряхивая и без того коричневые от грязи колени. По полю прошелся долгий гул, от которого сердце замерло, птицы на валуне взлетели, а вдалеке красной точкой загорелся огонек. Фэрфилд сразу понял, что это признак того, что они сейчас уйдут - он и Мэган, и улыбнулся. - Черт, Мэгги, да мы счастливчики. Кажется, мы уйдем из этого места. - Повтори, быстро, повтори, что ты сказал, - Томас повернулась, схватила юношу за плечи и так серьезно посмотрела на Дуайта, что тот заулыбался еще шире. Ведь он не рассказывал девушке о том, что отсюда можно уйти. Да, они видели ворота, но они казались такими недосягаемыми и недоступными, что Мэган в очередной раз потеряла бы надежду на спасение. - Мы сможем уйти отсюда. Скорее всего. Если он не придет за нами, - парень засомневался, поняв, что чудище обо всем догадывалось и теперь сам пойдет к воротам, - Нам лучше спешить, - он в очередной раз схватил Мэган за запястье, удивившись тому, что рука девушки была все еще нежная и мягкая, и повел Томас к железным массивным воротам, от которых уже отсюда чувствовался запах свободы. Едва они вдвоем подошли к выходу, они увидели две фигуры - чернокожую девушку, про которую так много говорила Мэган, и парня в болотно-зеленой куртке. Тот стоял у рычага и давал питание воротам. Время здесь будто остановилось, птицы бесшумно сели на валуны, и Дуайт почти успокоился, однако нарастающее сердцебиение быстро привело юношу в чувство. Недалеко показалась мощная фигура Эвана Макмиллана. Краем глаза юноша заметил темнокожую, прячущуюся в траве, а другой выживший все так же стоял у ворот, нервно озираясь по сторонам. Фэрфилд схватил девушку за руку, приготовившись бежать, но Мэган была на удивление холодна и спокойна, ее пульс бился лишь немного чаще, чем надо было. Вдруг Томас кивнула юноше и сделала самое сумасшедшее действие, которое можно было ожидать в этом месте. Она побежала к убийце. - Эй, Эван, я здесь! Монстр медленно повернулся, перебросил тесак из одной руки в другую и огромными шагами направился к девушке. В голове Дуайта смешались страх, паника, хотелось закричать чтобы Мэган бежала обратно, но его голосовые связки будто сковало. Он не мог вымолвить ни звука. Парень в болотной куртке побежал обратно к рычагу, и это действие взбесило Фэрфилда. Томас же сорвалась с места, увернувшись от первого удара и побежала куда-то в сторону от ворот. Железные ставни открылись. В глаза ударил яркий свет, идущий от лампочек где-то наверху, а на земле была зеленая трава. Но самое главное - свежий воздух. Он дул откуда-то из тумана, которым заканчивался небольшой открытый коридор. Наверное, именно место описывал Бенедикт в своем дневнике. Выход. Манящий. Парень-в-болотной-куртке побежал вперед. Лишь на секунду он обернулся, чтобы убедиться, не пойдет ли маньяк за ним, а затем убежал в туман. Фэрфилд же глазами начал искать девушку, искусно лавирующую между препятствиями. Вот она перемахнула через окно и побежала обратно к воротам, пригнувшись и увернувшись от удара. Дальше все происходило как в тумане. Мэган уже прибежала к воротам, щурясь от яркого света. Макмиллан уже догонял Томас и занес свой окровавленный тесак над головой девушки. Страшно подумать, что могло произойти, но Дуайт не думал. Он знал, что надо делать. Подбежав прямо к Томас, Фэрфилд оттолкнул от себя спортсменку, приняв удар на себя. Правый бицепс сразу же будто налился свинцом. Что-то горячее потекло по руке, и рубашка, в прошлом накрахмаленно-белая, окрасилась в багровый. Кровь в висках застучала, и юноша не сразу сообразил, что он закричал. На лице Мэган отобразился ужас, и Дуайт понял, что больше здесь нельзя оставаться. Парень схватил Томас за ладонь и, сильно наклонившись вправо, шагнул в прохладный туман. Полегчало. Жара пропала, и без софитов сразу стало темнее. Фэрфилд упал на землю и от боли закусил губу, сразу почувствовав во рту солоноватый вкус крови. Голова закружилась, и у юноши не было сил встать. Он мог лишь смотреть куда-то назад, откуда он пришел. Но там ничего не было. Лишь густой туман, укрывающий едва заметные силуэты деревьев. Наверху пролетела большая черная птица, бесшумно, слово призрак, и тоже растворилась в белесой мгле. Парню тоже хотелось раствориться в этой тишине, остаться тут навеки и умереть. Мэган упала рядом; Дуайту было безумно больно находиться рядом с ней - он не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии, - и заскулил. - Дуайт? Не надо, все хорошо... - девушка с сочувствием посмотрела на парня, достав что-то из карман джинс; руки ее тряслись, а стук сердца был слышен даже на небольшом расстоянии от ее груди, - Потерпи, я сейчас... Сил не оставалось ни на что. Фэрфилд лежал рядом с Томас, внимательно следя за каждым ее движением. Руку жгло, и пропитанная кровью рубашка липла к потному телу. И все из-за чего? Из-за Мэган. Сейчас не казалось чем-то странным, что он пожертвовал своим телом ради нее - нельзя было допустить и мысли, что девушка могла пострадать. Томас оторвала нижний край своей футболки, и Дуайт увидел исцарапанный живот Мэг, весь в грязи и засохшей крови. Ужасное зрелище. Девушка завязала на руке чуть выше удара какое-то подобие жгута, что-то сделала с раной. Боги, она так старается сохранить ему жизнь, ведь он сохранил ее. Бессмысленно. - Мэг?... - юноша не ожидал, что его голос будет настолько тихим, - Я... Мне уже лу... лучше, - Фэрфилд постарался встать, но закашлялся и покачнулся, едва не упав обратно, - Нам... срочно надо ухо... уходить... Я не упаду. Мэган подхватила парня и, немного подумав, двинулась вперед в густой туман, скрывающий их от остального мира, в том числе и поместья с маньяком, запертым внутри, будто домашнему питомцу. Хотя, скорее, питомцами были они. Спустя какое-то время по щеках прошелся едва прохладный ветер, превращая кровь на щеке в неприятную корочку, покрывающую рану. Становилось светлее. Какие-то отдаленные звуки долетали до ушей Дуайта, но тот не напрягался, дабы услышать их. В другой момент он бы возрадовался, услышав пение птиц и гудение моторов машин, но не сейчас. Сейчас надо было бы радоваться, что они живы, что они вдвоем - но сил едва хватало на то, чтобы плестись по мутной траве. Что-то яркое на мгновение ослепило глаза - свет проезжающего мимо автомобиля, - и пропало. Томас и Фэрфилд вышли на автомагистраль. Юноша застонал от боли и заметил, как напряглась девушка, как о чем-то думала, озираясь по сторонам. Ее глаза блеснули решительностью, и она пошла в сторону, волоча за собой почти мертвого парня. Повязка на руке ослабла, и кровь заново тонкой струей начала идти по руке. Разум помутнился, но Дуайт знал, что нельзя останавливаться. Подняв голову, Фэрфилд заметил какое-то подобие больницы. Он никогда не любил такие заведения. В детстве у него было много проблем со здоровьем, и его родители вечно таскали в госпитали. Это, конечно, помогло, но неприязнь осталась. На стене корпуса блеснула надпись "Госпиталь им. Святой Марии". Юноша ни разу не был тут. Мэган едва дотащила Дуайта до двери, и после этого момента тот восхищался ей еще больше, чем прежде. Он не понимал, почему девушка не оставила умирать Фэрфилда в лесу или во мраке поместья Эвана Макмиллана. Он не понимал, почему она решила дотащить его так далеко до больницы. Слишком много мыслей. Юноша закрыл глаза, глубоко вздохнув, чувствуя, как засыпает. Он слишком устал. Что-то горячее дотронулось до лба и через какое-то время отстранилось. Дуайт скорее почувствовал, чем увидел или услышал, как Мэган начала отходить в сторону, а затем и вовсе растворилась во мраке ночи, оставив Фэрфилда у огромного стеклянного входа в госпиталь.        Противный писк разбудил парня. Едва Дуайт открыл глаза, он не смог ничего увидеть. Какие-то цветные пятна плыли перед его глазами, и было светло. Парень вытянул вперед руку, а затем начал обыскивать предметы, находящиеся около него. Едва почувствовав тонкую оправу очков, юноша схватил ее и нацепил очки на себя. Они были не его - это было понятно потому, что оба стекла были целые, но сидели они хорошо. Фэрфилд оглянулся по сторонам - комната, выкрашенная в светло-голубой, залитая ярким-светом, струящимся из окна. Дуайт не сразу почувствовал, что боль прошла, оставив после себя неприятное послевкусие. Сама же рука была забинтована, и по всему телу были наклеены пластыри - на спине, ногах, лбу... Он очнулся в Госпитале имени Святой Марии. Живой. Писк не прекращался, и юноша кинул раздраженный взгляд на кардиомонитор. Голова едва ощутимо болела, но быстро восстановилась после того, как пациент очнулся. В комнате никого не было, лишь доносились звуки из открытого настежь окна. На улице было тепло, слышались голоса людей. Какие обыденные, но приятные для ушей звуки. Парень так давно не слышал человеческих голосов, человеческого шума, какой бывает в огромных мегаполисах. Дуайт попытался встать, чтобы разглядеть улицу из окна, но взрыв боли по всему телу заставил юношу упасть обратно. - Эй, есть тут кто-нибудь? Никто не ответил. За дверью послышались шаги, но они прошли мимо двери, ведущей в палату Фэрфилда. Так повторилось несколько раз, и парень начал оглядываться в поисках чего-нибудь, что могло бы привлечь внимание персонала. Где-то на потолке была небольшая камера, следящая за происходящим. Лазейка. Дуайт поднял здоровую руку и помахал ею в камеру, снова позвал на помощь. На его сигналы отреагировали спустя пару минут. Какой-то пожилой мужчина в белом халате вошел в комнату. У врача была приятная улыбка, и Фэрфилд сразу же успокоился - улыбка внушала доверие. - Здравствуй-здравствуй, Дуайт Фэрфилд, - кивнул врач, - Я доктор Джон Миллер. Ты помнишь, как здесь оказался? Дуайт кивнул головой. Он помнил, как Мэган героически довела его сюда. Всем сердцем и душой он был ей благодарен. Но где она сейчас? - Отлично. Что ты помнишь из этого? - Меня сюда привела одна девушка... А потом я заснул. - Не совсем так. Ты потерял сознание от большой потери крови. Что это была за девушка, которая тебя привела сюда? Знакомая? Твоя девушка? Или же просто кто-то, кого ты встретил на пути? - конечно же, последний вариант был совершенно абсурден, и врач это понимал. Обычный прохожий вряд ли будет весь в крови и грязи, с оторванным топом и растрепавшейся прической. - Мы заблудились в лесу...        Спустя пару часов, как юноша очнулся, в палату буквально влетели родители. Дуайт никогда не видел их такими взволнованными и испуганными. Одежда их не сверкала чистотой, как прежде, отец, прежде следивший за своей внешностью, забросил это дело, и на его лице красовалась растрепанная борода, мать же перестала наносить много косметики - ей это казалось немыслимым, краситься, когда твой сын пропал, и никто не знает, что с ним случилось. Глаза у обоих были красные - видимо, они много плакали. Оно и не удивительно. Едва увидев сына, живого, но всего в бинтах и пластырях, они снова не смогли сдержать слез. Мать закрыла лицо руками, а отец бросился к сыну. Это было долгое приветствие. Они молчали, но все можно было понять без слов. Горло уже болело от слез, но Дуайт не мог прекратить плакать - он понял, что был одинок, по-настоящему одинок там, в лесу, наедине с убийцей. Да, рядом с ним находилась Мэган, но... Но она не могла заменить домашнего тепла, без которого каждому безумно сложно прожить в этом мире. Очередное воспоминание о девушке неприятно кольнуло сердце.        Месяц. Два месяца. Они пролетели безумно быстро, буквально вылечив Фэрфилда. Его отпустили домой еще пару недель назад, назначив постельный режим. Но разве мог парень оставаться в постели целыми днями, если почти не чувствовал боли в руке и свыкся со своим отражением, которое было все так же покрыто царапинами и синяками? Бывали дни, когда Дуайт просто лежал в кровати и смотрел в потолок, пытаясь смотреть сквозь него на небо, которое залито звездами, и он почти видел отдельные точечки на черном небосклоне, которые напоминали ему о днях ада, но в то же время служили сладкими воспоминаниями о прохладных ночах, проведенных под открытом небом в сухой траве, и о ней, Мэган Томас, спортсменке, из-за которой он все еще живой. Но жива ли она? И счастлива ли? Он долго думал о ней, но он боялся что-либо предпринимать. Да и не мог - его не выпускали из больницы более месяца, и лишь сейчас он получил хоть какую-то свободу в действиях. И он почти ничего не говорил родителям. Да, они знали, что некая девушка спасла его жизнь, но они не знали, кем именно она была. И как бы невзначай парень спросил у матери: - Мам, помнишь ту женщину из пекарни? Я не помню ее имени... - Ты о Марии Томас? - мать повернула голову в сторону сына. - Ты же помнишь, она была сильно больна, и... - женщина замолчала. Фэрфилд склонил голову. Не может быть. - Она все-таки ушла на покой? - Как ни печально, но это так, - вздохнула женщина, - Ты же знаешь, она безумно переживала из-за своей пропавшей дочери, и ее сердце не выдержило. Ты помнишь, мы были друзьями с ней когда-то, и я помню ее дочь, такая хорошая девочка, спортсменка... Мне очень жаль, Дуайт. Парень схватился за голову. Мысли быстро мелькали в его голове, одна страшнее другой. С Мэган должно быть все хорошо, с Мэг должно быть все хорошо, сегомэгдолжнобытьвсехорошо.        На следующий день юноша пулей выскочил из дома, схватив только листок с точным адресом дома, где проживала Мария Томас и ее дочь. На другом конце города. Черт. На общественном транспорте пришлось добираться ужасно долго, было душно, а какой-то мужчина задел руку Фэрфилда, и тот стиснул зубы, чтобы не завыть от боли. Она все еще болела при внешнем воздействии. Каждую минуту Дуайт смотрел на часы, моля о том, чтобы он успел. Он понял, что могло произойти. Девушка, одинокая, усталая, адски усталая, валившаяся с ног от усталости, страха и боли, приходит в родимый дом, уже остывший, в котором давно не видели живого человека, где полы покрыты слоем пыли, а раковина заржавела от капающей воды. И девушка никого не видит. Возможно, она еще ничего не понимает, и падает от усталости прямо на мягком ковре, засыпая. Но что будет, когда она проснется утром? Что произошло за эти два чертова месяца? В автобусе жутко жарко, и даже приоткрытая форточка никак не помогает. Вот та самая остановка, вот этот самый дом. Солнечные лучи отражаются от блестящей поверхности окон, и теперь в доме ничего не видно. С чего парень вообще взял, что Мэган осталась в этом доме? Может, ее забрали родственники, а может, она вообще не дошла досюда... Прекрати об этом думать! Дуайт несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, вытер пот со лба и осторожно постучался в стеклянную дверь. Глухой стук. И ничего более. Юноша постучал еще несколько раз, но эффект был все тот же. Зловещие пустота и молчание, которые доносились из сердца дома. Не ломать же дверь, верно? Можно просто попробовать ее открыть. Напряжение нарастало с каждой секундой. Дверь, на удивление, открылась легко - она была незаперта. А вот то, что было дальше, было совсем не легко для парня.        Мэган, с вывернутым немного левым плечом, в неестественной позе лежала среди таблеток с широко раскрытыми глазами. Конечно же, первой эмоцией, пришедшей в голову Фэрфилду, был сковывающий ужас. Да, он видел Томас всю в грязи, крови и синяках, с грязными локтями и коленями, но тогда ее глаза светились, а она сама была живой, она дышала и двигалась, совсем не как эта Томас, которая в чистой одежде лежала на чистом полу, с чистым телом, где почти прошли все синяки и царапины, но эти глаза, полные отчаяния, и плечо, что только усугубилось без врачебного вмешательства, вселяли страх и самому Дуайту. Парень окрикнул Мэган, но это был не окрик, а шепот - связки тоже парализовало, как бывает во снах. Девушка не отреагировала. Фэрфилд схватился за голову и закричал, лишь сейчас услышав свой голос. Затем юноша подбежал к лежавшей на полу спортсменке и начал трясти ее за плечи. Сердце все еще билось, Мэган дышала, но так медленно и незаметно, будто она уснула. Но нет, ее глаза дрогнули, а голова повернулась в сторону. Невидящим взглядом она обратилась к Дуайту и все так же молчала. Она реагировала, она все еще была жива. Юноша обнял Мэгги за плечи. Глаза стали влажными, но слез не было. Руки дрожали, обнимая девушку. - Что ты сделала, Мэгги? Девушка, похоже, не соображала ничего. Сколько таблеток она выпила? Одну? Две? Три? Горсть? Надо срочно позвонить в больницу. Но Дуайт не мог изловчиться так, чтобы достать сотовый из заднего кармана джинс. Он все так же сидел на полу, обнимая Томас, надеясь на лучшее. Он помнил ее рассказы о том, как она висела на крюке, и какая боль раздирала ее плечо, в которое по мясо было воткнуто ужасное оружие Сущности - крюк, будто паучья лапа откуда-то свыше. Но сейчас она, наверное, не испытывала боли; по крайней мере, Фэрфилд надеялся на это. Так же сильно, как и надеялся на то, что она выпила всего одну таблетку, что было маловероятно, но все же. Он думал о том, чтобы вызвать рвоту у Мэган, но боялся сильно сдавливать это хрупкое тело, израненное за недели, проведенные в аду. Дуйат одной рукой дотянулся до упавшего стакана, наполовину полного водой, и буквально заставил спортсменку его выпить. Могло ли это помочь?        Чудо, если его так можно назвать, произошло спустя десять минут. Девушка уснула. Она не умерла. Она закрыла глаза и начала дышать еще медленнее, чем раньше, и еще незаметнее. Спортсменка казалась еще худее, чем была прежде, и это была нездоровая худоба, а кожа была бледная, и круги под глазами, которые не сразу бросались в глаза, но были заметны. И все равно она оставалась той самой Мэган Томас, что спасала жизнь Дуайту, что выжила, что сбежала от маньяка, и что сейчас спит на руках Фэрфилда, у которого все тело занемело от одной и той же позы. Если же что-то случится - Фэрфилд никогда не простит себе. Что она пережила за эти два месяца? Она была совсем одна? Даже если и нет, ей было безумно тяжело пережить потерю мамы, тем более когда она думала, что это был единственный человек, способный ей помочь в то время. А сейчас юноша должен спасти ее. Рука все еще ныла после того, как об нее столкнулся какой-то мужчина, и сейчас она заныла еще сильнее, подняв Дуайт девушку. Пара метров - и спящая красавица лежит на огромном пледе и спит. Рука снова начала болеть и кровоточить, но парень стиснул зубы, как делал прежде, как привык; и сел рядом, ожидая того, как девушка проснется. Она же должна проснуться? Да, она проснулась. Солнце на улице уже начало спускаться, небо едва-едва начало розоветь и желтеть где-то на горизонте за кронами деревьев, которые темнели с каждой минутой. Дуайт приоткрыл окно, впуская свежий вечерний воздух в комнату, и, возможно, дуновение ветра было одной из причин, почему девушка проснулась. Она открыла глаза и просто смотрела в потолок. Пыталась смотреть сквозь потолок, чтобы найти там звезды, которые мелкими точками начали покрывать небосклон? А потом она повернула голову в сторону Фэрфилда. Она не удивилась. - Мы оба умерли? - был ее первый вопрос. Голос был тихий, совсем не такой, как был до этого. - Я пыталась спасти тебя. - И я пытался спасти тебя, - так же тихо ответил Дуайт. У него отлегло от сердца, будто он сам заново ожил. - И мы не умерли. Пока что. Я пойду закажу пиццу - ты, должно быть, проголодалась.