Убийца со стажем

      Фили и Кили закончили слушать порицания дяди только минут пять назад и быстро отошли в сторону, усевшись за кустом, где их скрыла густая листва.       — Ма-а-аха-ал, — протянул брюнет, массируя пальцами виски, — так жужжать только дядя с мамой могут.       — И не говори, — мрачно фыркнул Фили: ему, как старшему, влетело больше. — Кстати, куда Эйлейн ушла? Мы же даже не попрощались.       — Действительно! — подпрыгнул Кили. — Пошли, может, она еще не далеко!       Два гнома вскочили и побежали в лес.

***

      Эйлейн сидела на камне и демонстративно стирала с мечей кровь загаженной выше всякой меры тряпочкой. Бильбо только сейчас заметил, насколько хорошо, даже чересчур хорошо эта девушка вооружена. Два коротких меча, один из которых лежал у девушки на коленях, второй уже был вычищен и покоился в обшарпанных ножнах, крепившихся к ремню на бедре. И пусть при свете дня клинки выглядели не так зловеще, это не мешало Бильбо чувствовать себя неуютно.       Еще один ремень пересекал грудь по диагонали, а на нем, в черном кожаном чехле, поблескивало полдюжины метательных ножей. У ног убийцы, обутых в высокие ботинки на толстой подошве, покрытых слоем грязи и пыли, лежал массивный кинжал. Уродливое широкое лезвие было загнуто, что делало его похожим на коготь. Сей кошмар был привязан к веревке, в которую для крепости были вплетены железные нити. Было видно, что изготовляли «это» по заказу. И в тот момент «это» было самым отвратительным ножом, виденным хоббитом за всю его жизнь.       — Нравится? — поинтересовалась Эйлейн, не отрываясь от чистки меча.       — Что нравится? — осторожно спросил взломщик, немного напрягаясь.       Наемница носком ботинка указала на лежащий кинжал. На лице у нее промелькнула ухмылка.       — Мне?.. — Бильбо глупо уставился на смертельную сталь, не зная как ответить. Но этого и не требовалось.       — А бантик нравится? — уголки губ со шрамом едва заметно подрагивали.       — Какой бантик? — бедняга отчаянно искал в вопросах убийцы подвох, которого не было.       — Видишь бантик, Бильбо? — и действительно, там, где рукоять кинжала соединялась с тонкой стальной веревкой, был завязан ма-а-аленький голубой бант. С полмизинца, не больше. — На самом деле он называется Латспел, то есть Горевестник. Очень функциональное оружие, удобно резать глотки. Даже до конников достает, представляешь?       Честно говоря, Эйлейн из-за развитой вредности просто решила попугать впечатлительного соседа по поляне. Самое смешное, что получалось это на «ура».       Бильбо передернуло. Пока они так мирно сидели минут пять, он почему-то забыл, что перед ним убийца.       Наемник.       Нюансы.       Конечно, со своими понятиями и принципами, но все же! Нельзя об этом забывать. Но в голове у хоббита вертелось множество вопросов, и наконец один все же сорвался с языка.       — Эйлейн, а почему ты не уходишь? — вопрос вырвался прежде, чем Бильбо успел зажать себе рот.       Эйлейн медленно провела тряпкой вдоль клинка. Послышался едва слышный звон.       — Тебе наскучило мое общество?       — Нет… я просто… спросил. Ну ты… вроде закончила, чего тебе оставаться…       — Начнем с того, хоббит, что я всю ночь не спала, и сейчас мне простительно немного посидеть, — придерживая меч одной рукой, Эйлейн загнула палец. — Еще моя поклажа лежит там, где у вас все собрались, — загнулся второй палец. — А я, не в обиду тебе будет это сказано, не питаю особой симпатии к твоим спутникам, — закончив эту речь, убийца, слегка кривя губами, посмотрела на хоббита и подмигнула. — Понятно?       Ответ, а заодно и возможные вопросы оборвал треск веток и непонятный для вежливого уха хоббита мат. Напрягшаяся было Эйлейн, узнав голоса сквернословов, с подчеркнутым равнодушием продолжила чистку оружия, всем своим видом демонстрируя, что тарарам в кустах ей не интересен от слова «совсем».       Через минуты, продираясь и ломая в хлам ничего не сделавшие им кусты ежевики, появились наследные принцы Эребора. Братья, немного запыхавшиеся, отцепляли от себя колючки павшего куста.       — Тут вообще тропинка есть, — с явным неодобрением отметила темногривая наемница, не упомянув, что сама прорывалась сквозь кусты. Пусть и не с такими потерями для последних.       — Мы думали, ты уже ушла! — заявил Фили, выдирая из волос колючку.       — И вы туда же, — скривилась девушка, строя из себя обиженную. — Только и думаете как бы отделаться от меня.       — Да что ты, — начал оправдываться младший. Кили явно не улавливал легкий налет драматичности в ее тоне и уже был готов начать извиняться.       Эйлейн хмыкнула, отмахиваясь от объяснений гнома как от надоедливой мухи:       — Ладно, ладно, не забивай себе голову.       «А то на нотации твоего дяди места не хватит», — закончила она про себя.       — А что ты тут сидишь? Давай в лагерь, мы сейчас на разведку в пещеру троллей пойдем! Эйлейн, айда с нами!       — Думаешь, стоит? — Эйлейн явно не разделяла их энтузиазма. Не без причины, кстати. — По-моему, я произвожу не очень хорошее впечатление на вашего дядю.       — Да ладно, он всегда такой. Нам же ты веришь? — Кили добродушно хлопнул ее по плечу.       — Возможно, — пришел сдержанный ответ, пока убийца запихивала в карман замызганую тряпочку.       — Тогда пошли! — Брюнет нетерпеливо потянул ее за рукав.       — Щас кто-то без пальцев останется, — прорычала Эйлейн, со звоном вкладывая меч в ножны, и Кили поспешил убрать руку.       Наемница подобрала свой нож с бантиком и, нахмурившись, пошла за братьями. Бильбо поплелся сзади. Когда в поле его зрения показалась опушка, на которой суетилась компания, он услышал отчетливое: «Эх, плохо это все кончится!»       «Интересно, о чем это она», — подумал сын Белладонны Тук. Мистер Бэггинс не знал, что получит ответ в самое ближайшее время. Когда группа вышла на полянку, все гномы, само собой, уставились на Эйлейн. На ее спокойном, каменном лице нельзя было прочитать никаких эмоций. До поры до времени. Первым выговорился, разумеется, Двалин.       — Ты, значит, убийца? — грубо поинтересовался гном, складывая руки на груди.       Судя по тому, что в серых глазах Эйлейн начал зажигаться плохо скрываемый огонь раздражения, Бильбо понял, что это действительно плохо кончится.