Глава 5. Мечи и Радагасты
1 января 2013 г., 21:05
— Махал, что за вонь?!
— Это пещера троллей, мой дорогой Глоин. Аккуратней с тем, к чему прикасаешься.
Глоин явно хотел что-то ответить, но, поскользнувшись, прикусил себе язык.
— Такое ощущение, что они здесь все дружно срали, — пробурчал себе под нос Кили.
Его светловолосый брат только фыркнул. Вонища была такая, что просто ком к горлу подкатывал. Пахло дерьмом и полуразложившимся мясом.
Гномы разбрелись по пещере, стараясь не наступать на кости, которые то и дело хрустели под ногами. Бифур, Нори и Глоин собрали небрежно разбросанное по полу золото и теперь закапывали его, «чтобы оно просто так не пропадало». Дори вовсю давал им советы. Балин и Оин спорили о том, почему тролли вообще спустились с гор, и давно ли это было. Ори вниз идти побоялся, предпочтя караулить вход. А Бомбура с Бофуром отправили стеречь лагерь.
Двалин мрачно наблюдал за Эйлейн, которая в компании двух братьев изучала сваленный грудой хлам. Сначала Эйлейн попыталась примкнуть к компании «золотоискателей», но довольно быстро поняла, что гномы скорее останутся здесь жить, чем поделятся награбленным. Спором тут дело бы не ограничилось, а затевать еще одну драку было небезопасно. Пришлось ограничиться небольшим кошелечком с серебром, найденным в ведре со старыми столовыми приборами.
Тоже неплохо. Деньги всегда нужны.
Особенно ей.
Внимание девицы привлекла короткая рукоять, торчащая из-под кучи тряпья.
— У-у-у, — Эйлейн подняла нож с матово-черным лезвием и с интересом покрутила его в руках, словно пытаясь распробовать, — удобная штучка.
Ножны валялись неподалеку. И, недолго думая, убийца заткнула их себе за пояс. Ну вот и плата, и трофей. Подпорченное настроение начало улучшаться.
Торин без особого интереса осматривал оружие, пока его взгляд неожиданно не зацепился за два меча. Гном протянул руку и коснулся холодной рукояти ближайшего, подходившей как для одной руки, так и для двух.
Взяв оба меча, Дубощит принялся внимательно осматривать их:
— Эти клинки ковали не тролли.
Он передал один из мечей Гэндальфу.
— И даже не кузнецы из людей, — заметил маг, наполовину вытягивая оружие из ножен. — Эти мечи были сделаны эльфами Гондолина для войны с гоблинами.
Услышав об эльфах, Торин помрачнел и хотел положить меч обратно.
— Нигде в Средиземье ты не найдешь клинка лучше, — с укором заметил Гэндальф.
Гном резко вытащил меч из ножен. Серебристое лезвие угрожающе сверкнуло. Превосходное качество работы мастеров было неоспоримо. И сын Трейна, немного поколебавшись, пристегнул ножны к поясу.
— Пора уходить из этой дыры, — Торин быстрыми шагами направился к выходу. Многие гномы уже были снаружи, не выдержав долгого пребывания в вонючей пещере, но братья все еще рылись в куче хлама на пару с Эйлейн. — Фили, Кили, мы уходим. Глоин, пошли.
Эйлейн, конечно, никто не позвал, но ей тоже было пора. И, последний раз окинув пещеру взглядом, девушка пошла к выходу. Гэндальф замешкался, вороша посохом гнилую листву, но наемницу это волновало меньше всего. Эйлейн безумно не хотелось уходить.
«В кои-то веки наткнуться на знакомых, и тебя уже прогоняют! — возникло у нее в голове, когда девушка выбиралась из тролльего логова. — Ну и ладно. Перетерплю».
Это слово было вырезано на жизни Эйлейн.
Смешно было то, что терпением она не всегда отличалась. Далеко ходить не надо, их с Двалином свалка полчаса назад тому доказательство. Нет, терпение было другое. Это упорное терпение вытягивало ее из уже существующих передряг, и порой пинками заставляло ползти дальше.
Стрела в ноге, а за ней погоня? «Перетерплю». Дезинфекция раны каленым железом? Ору много, но «перетерплю». Чувствуешь себя изгоем в мире, где не смогла найти себе место, и теперь живешь лишь сегодняшним днем, приняв тот факт, что любой день может стать последним?
— Перетерплю… — повторила она вполголоса.
Наемница зажмурилась от солнечного света. Глаза, привыкшие к полумраку, начали слезиться. Эйлейн сердито отерла их рукавом. Еще чего не хватало! Нельзя показывать слабость. Никому. Даже самой себе…
***
— Бильбо! — окликнул кто-то хоббита. Мистер Бэггинс обернулся и увидел мага, протягивающего ему меч. — Это будет тебе по размеру, — маг явно решил, что хоббит слишком уж долго был единственным в отряде без оружия. — Нет, Гэндальф, я не могу это принять. — Это почему? — вскинул бровь маг. Хоббит неуверенно глянул на протягиваемый ему меч. В вышитых ножнах, с невероятно изящной рукояткой. Пусть и немного грязной. — Я никогда в жизни не использовал оружие, — признался он, против воли потянувшись к клинку. Туковское в нем непоколебимо одерживало верх. Наверное поэтому, несмотря на слова, хоббит все же взял меч. — И будем надеяться, что у тебя не будет причин его использовать, — серьезно ответил Гэндальф. — Но этот клинок выкован в Гондолине, а значит, будет предупреждать о приближении орков. И запомни, Бильбо. Настоящая храбрость — это умение сохранить жизнь, а не отнять ее. Хоббит, крепко сжимая свое первое в жизни оружие, растерянно посмотрел на волшебника. Гэндальф хотел еще что-то сказать, но его отвлек крик: — Сюда кто-то приближается! Маг с завидной прытью поспешил к гномам разбираться. Бильбо решился и, вынув меч, побежал следом.***
Эйлейн, выйдя на полянку, огляделась. Там почти никого не было, только на поваленном дереве сидели Бомбур и Бофур. Их оставили сторожить рюкзаки. Гномы поднесли руки к оружию, как им показалось, незаметно. Ага, незаметно, как же. Сразу бы швырнули парочку угроз тогда уж. Эйлейн сжала зубы. Подойдя вплотную к гному в шапке-ушанке, наемница процедила: — Подвинься! Бофур, к большому удивлению девушки, не стал выпендриваться, а, наоборот, более или менее дружелюбно посторонился, давая Эйлейн возможность перешагнуть трухлявый ствол и нырнуть в кусты. Рюкзак лежал там, где его и оставили — у большого объеденного жуками корня. Хмм, в темноте жуков не было. — Хех, — немного недоуменно хмыкнула девушка, — значит, часть моих предположений верна, и не все здесь желают моей немедленной смерти? — Нет, не все, — пробубнил Бофур. Гном чувствовал себя не в своей тарелке, так как приказ Торина был прост и ясен: «Не заговаривать с Эйлейн, а если девица не уйдет сразу — гоните. Оружие применять можно.» Однако Бофур был от всей души благодарен странной девушке, ведь она просто так, на свой страх и риск, явилась на поляну троллей и тянула время до рассвета. Надо хотя бы спасибо сказать, что ли… Шорох в кусте смолк, и наемница вылезла наружу. В ее волосах торчал прутик, на котором, в свою очередь, висела ягодка. — Ну вот и все, — криво усмехнулась она и отработанным движением закинула рюкзак на плечо. — Теперь осталось только попрощаться. — Ну да… Прощай. И еще спасибо, — Бофур заставил себя улыбнуться. — Удачи, — ухмыльнулась наемница, кривя губы со шрамом. А подумав, добавила: — Хотя удачи вы все равно не заслуживаете.***
Фили, напрягшись, сжал рукоять меча. Рядом его брат нервно поглаживал оперение наложенной на тетиву стрелы. В голове прокручивались всевозможные варианты того, кто мог сейчас вылететь из кустов. Еще тролли? Дикие звери? Орки? Неизвестность — штука злая. Внезапно хрустнул прутик и на плечо светловолосого легла рука, заставив и без того напряженного гнома подпрыгнуть от неожиданности. — Это я, я, — шепотом утихомирил его голос с хрипотцой. За спиной стояла Эйлейн. В руке у нее был уродливый кинжал на веревке, а за спиной — небольшой рюкзак. По-деловому. Ничего лишнего. — Возможно, это они, — тихо произнесла наемница внезапно осипшим голосом. — Кто «они»? — начал Фили, но договорить не успел. Из-за кустов выбежала дюжина кроликов, запряженных в некое подобие саней. Гномы в замешательстве замерли в воинственных позах, не совсем понимая что, черт возьми, происходит. И главное, как им на это реагировать. На санях стоял бородатый субъект, одетый в ошметки мантии, шапку-ушанку (в которой, похоже, давно гнездились птицы) и, размахивая одной рукой, орал: — УБИЙЦЫ! РАЗБОЙНИКИ! МАРОДЕРЫ! Фили показалось, что наемница громко икнула. Хотя, возможно, это был Кили. Слава Махалу, с ним был Гэндальф, который быстро скумекал что к чему. — Радагаст Бурый! — приветливо, но громко (чтобы перекрыть яростные обвинения неким «убийцам и мародерам») поздоровался маг. Гномы опустили оружие. Не все, разумеется, но многие. Дори все же пришлось пихнуть уже настроенного на бойню брата. — Ой, проклятье, это хуже, — выдохнула Эйлейн. — Что такое? — беспокойно покосился на убийцу Кили. — Он меня ненавидит, — пробурчала она, сразу скиснув. — Тебя хоть кто-то в Средиземье не ненавидит? — с легким сарказмом спросил Фили. Тяжелый взгляд серых глаз ответил лучше всяких слов.
