Убийца со стажем

      — Сегодня полнолуние? Хмм…       — Ой, как ты догадалась? Может, пение птиц принесло тебе эту новость? Или шелест листвы? Или эта большая круглая луна в небе?       — Арвен, подкалывать — моя работа!       Они решили срезать путь через залы. Там было темно и тихо. Только ветер шелестел в окнах и мягко ворошил шторы. И пока Эйлейн в который раз ехидничила на тему «Эльфы не верят в ставни», сладкая парочка в одном из таких залов едва не наткнулась на Элронда. Лорд Ривенделла стоял спиной к незваным гостям и с кем-то разговаривал. Арвен еле-еле успела сграбастать подругу и втянуть обратно в сумрак коридора.       — Я промахнулась, — шепотом извинилась эльфийка, поняв, что в спешке цапнула ее не за капюшон, а за косу.       Эйлейн изобразила негодование, но довольно неправдоподобное. Обоюдное согласие, что нужно выяснить, чем занимается верховный эльф, было достигнуто, и два шпиона осторожно выглянули из укрытия.       — Что там? — с любопытством шепнула Арвен.       Эйлейн всмотрелась и начала тихо перечислять: Элронд, Торин, вроде еще Балин… о, Бильбо… а за ним кто… Ип! Валим-валим-валим-валим! — внезапно протараторила Эйлейн и сломя голову бросилась прочь от прохода в зал, словно увидела там нечто непристойное. Хотя нет. Будь там что-то непристойное, она бы осталась.       Немного озадаченная эльфийка, скользя в своих мягких туфлях, кинулась следом, стараясь не навернуться. Что было довольно непросто из-за зеркальной глади отполированных полов. Даже Эйлейн в своих походных сапогах все равно раз в визит обязательно поскальзывалась. Наемница, кстати, выдвинула вполне правдоподобную теорию что сделали такие полы нарочно, для того чтобы все ходили медленно и чинно, никуда не торопились, а если пытались, то грозили сломать себе шею, грациозно навернувшись на какой-нибудь ступеньке.       Но в этот раз им повезло, и проехавшая несколько метров торможения Эйлейн остановилась, чтобы перевести дух.       — Так что там? — тяжело дыша и еле сдерживаясь чтобы не задохнуться от смеха, спросила Арвен. Давно она так не бегала. По статусу не полагается. И вообще, надо вести себя достойно. Принцесса эльфов как никак. Но, наверное, именно поэтому компания Эйлейн была ей так мила. Она принцесса, она эльф. К ней все должны относиться с почтенным благоговением. Никто не дернет за подол, чтобы привлечь внимание, никто не будет умирать от ее глупого каламбура или шуточки. И точно уж НИКТО в Средиземье не будет подбивать ее устроить пьянку, заперевшись у себя в покоях. Эйлейн души в Арвен не чаяла, прежде всего видя в ней личность и только потом эльфийскую принцессу. И Арвен в долгу не оставалась.       Ведь не просто так, в конце концов, ей была рассказана полная история Эйлейн. Грустная, нелепая и кровавая.       Да, просидели они тогда до утра. И когда взошло солнце, эльфийка уже смотрела на наемницу по-новому. Странное ощущение это было. Смотреть на человека и понимать, что знаешь о нем все. В тот момент, в то теплое апрельское утро все встало на свои странные, но твердые места.       Она была ее подругой. И изменить это было уже не под силу никому.       — Гэндальф… по-моему, он меня заметил, — давясь хохотом и держась за живот, выдавила наемница. Она не особо пыталась успокоиться. Наконец, отсмеявшись всласть, она подняла глаза на эльфийку. — Хотя я так и не поняла. Он моргнул на меня так и… пфффхахахахаха! — изобразив удивленный взгляд мага, Эйлейн умудрилась рассмешить саму себя уже в который раз за вечер.       Эльфийка весело зафыркала: великое дело — заметить тебя. Ты топала, как конь, тебя даже если б не хотели — заметили.       — Не смей портить мою репутацию! — погрозили Арвен пальцем. Средним. Сломанным и сросшимся в двух местах.       Отдышавшись, они более чинно потрусили по вечерним коридорам, чтобы не очень пугать отходящих ко сну остроухих обитателей Ривенделла. Немногочисленные попадающиеся им на пути эльфы тенями скользили мимо, на ходу вежливо кланяясь Арвен и совершенно игнорируя ее спутницу. Но подруг такое поведение вполне устраивало.       — Знаешь, я до конца так и не понимаю этого Гэндальфа, — вслух рассуждала девушка деловым тоном. — Он вроде мое присутствие терпит, и даже ничего не говорит, но меня терзают смутные сомнения, что отвернись я на минуту, его посох воткнется мне в…       — Да брось, Эйлейн, — прервала похабное преувеличение Арвен. — Хотя, кто его знает… Может, и стоит побаиваться. У-у-у-у!       — Кто говорит «побаиваться»? — возмущение в голосе наемницы было совсем не поддельным. — Ты вообще должна его как облупленного знать, сколько лет он с эльфами дружит? Хм-м, а сколько он обо мне знает, интересно…       — Не со мной ведь он дружит, — фыркнула эльфийка, подумав о маге. Да, знает он ее давно, еще когда она была совсем маленькой, но информации о Митрандире было ничтожно мало. И добрый нрав не мешал ему быть скрытнее, чем все население Средиземья вместе взятое.       — Еще чего! — ревниво притянула к себе подругу Эйлейн.       Тут до них долетел чей-то громкий хохот и улюлюканье.       Человек и эльф задрали головы на источник шума, легко угадав, кто, кроме них, мог производить такой тарарам.

***

      Бофур доломал стул и бросил его в костер. Деревянная ножка весело загорелась. Тогда гном наколол на длинную вилку сосиску и начал ее обжаривать. Та аппетитно запахла. После неудачной трапезы Торин, Балин, Бильбо и Гэндальф пошли с лордом Элрондом разгадывать тайну карты. Гномы, которые не наелись за ужином, сварганили свой собственный, а для костра сгодились четыре стула и скамейка. И маленькая, но отлично горящая прикроватная тумбочка.       Перед костром сидел Бомбур на столике, который трещал по швам. Было видно, что держался он только на честном слове. И у Бофура родилась озорная мысль. Сняв с вилки сосиску, гном кинул ее брату со словами: «Бомбур, лови!»       Бомбур, который отличался рефлексом на все то, что можно было съесть, поймал сосиску, довольно причмокнув губами. Но столик отчаянно скрипнул и развалился, заставляя толстяка (к большой радости всех собравшихся) бабахнуться на задницу.       Фили и Кили хохотали громче всех. Настроение у них было отличное. А что? В Ривенделле было спокойно и мирно. Здесь была теплая постель и горячий ужин. Все живы, здоровы, а завтра еще не наступило. Чего еще можно желать? Да, ничего. В общем гомоне никто даже не подумал заметить фигуру в ближайшем дверном проеме, у которого громоздились «конфискованные» бочонки с эльфийским вином. Наследные принцы кстати очень вовремя подошли к ним чтобы наполнить вновь опустевшие кружки.       — Эй, Фили, Кили, — тихо позвал чей-то голос.       Братья, однако, этого не заметили, слишком занятые разговором.       — Э-э-эй, — позвали немного громче. В голосе послышалось раздражение.       Безрезультатно. Братья просто игнорировали его. <tab«Да чтоб вас всех», — подумала Эйлейн и, выпрыгнув, втянула братьев за шкирку в коридор. Частично этот стратегический шаг был не очень верен, так как, несмотря на выпитое вино, братья были воинами (пусть и молодыми) и от чисто рефлекторного тычка кулаком увернуться она не успела.       — Твою мать, это я, что ты руки распустил! — загривки гномов были выпущены, пока Эйлейн с ворчанием потирала ушибленное место на скуле. К счастью для наемницы, удар был слабым и соскользнул, поэтому зубы не пострадали. Все равно щека неприятно саднила.       — Эйлейн, обязательно было так дергать? — Фили совершенно беззлобно, но с укором посмотрел на знакомую. — Мы бы и так подошли, ты же знаешь.       — Эйлейн, прости пожалуйста, — немедленно рассыпался в извинениях Кили, поняв в чью рожу прилетел рефлекторный лещ. — Сильно больно? Я не хотел, честно!       — Да я вас уже минут пять звала, — фыркнула убийца, бессовестно преувеличивая. — А вы хоть бы голову повернули. Зоркие соколы, чтоб вас. Да ладно, я понимаю, что не специально, Кили, забудь. — Она дружески хлопнула все еще извиняющегося принца по спине.       Тот, чувствуя себя прощенным, все равно виновато улыбнулся.       — Я тоже хороша, — призналась девушка, почесав переносицу, — но мелькать там у вас, портить атмосферу тоже не хотелось.       Братья были вынуждены согласиться: большая часть отряда была бы не в восторге от ее присутствия и доброе расположение духа компании точно бы подпортилось.       — Ты куда пропала? Мы тебя даже за ужином не видели, — конечно, расспросы, куда без них.       — Тут не у одного Гэндальфа знакомые есть, — не без хвастовства хмыкнула Эйлейн.       Нет, все-таки Ривенделл — волшебное место. Здесь даже самые нелюдимые становятся приятными и открытыми собеседниками.       — А мы тебе тогда зачем? — вскинул светлую бровь старший. У них только-только появились сосиски, пользующиеся бешеной популярностью, так как съедали их на раз-два. И если они не поторопятся, придется дожидаться второй экспедиции в эльфийскую кладовую.       Но Эйлейн лишь хитро поманила их пальцем: «Пойдем, кое-что покажу».       Братья переглянулись, но любопытство пересилило.

***

      Гномы и человек стояли на веранде, выходившую окнами в сумрачный сад.       — Ну и что ты хотела показать? — немного растеряв исследовательский интерес, поинтересовался Фили и тут же захлопнул рот, поняв, что сморозил глупость.       У края веранды стояла эльфийка.       Черные волосы волнами спадали на плечи. Глубокие синие глаза светились тысячелетней мудростью. И эти синие бездонные глаза смотрели на гномов с плохо скрываемым интересом. На ее челе был серебряный обруч, окаймлявший смолистые локоны. Она плывущей походкой подошла к гномам, которые готовы были голыми руками придушить вредную наемницу за то, что она не предупредила их о том, что собирается показать.       — Арвен, познакомься, — Эйлейн подтолкнула братьев к подруге. — Это Фили. А это Кили.       — Очень приятно, — учтиво кивнула она, склонив голову.       — Фили, Кили, позвольте представить вам Арвен, дочь Элронда, владыки Ривенделла, и просто мою очень хорошую подругу.       — Очарован, — выдавил из себя Фили. Звучало это несколько натянуто, и Фили, покраснев, пихнул брата в бок. Тот намек понял, и гномы синхронно поклонились. — К вашим услугам.       Губы эльфийки расползлись в хитрой улыбке, и, тоже поклонившись, она произнесла: — Арвен, к вашим!       Братья выглядели немного смущенными. Еще бы. Арвен не просто эльфийская дева, а еще и дочь Элронда. Но та была не только не высокомерной, но еще и дружила с Эйлейн! Эйлейн. У гномов с треском рвались все шаблоны об эльфах.       — Видел бы вас Торин, — веселилась сероглазая, наблюдая за лицами гномов.       — Эйлейн много рассказывала о вас, — голос Арвен стал теплее, в нем словно смешались доброжелательность и уважение, — говорила, что вы спасли ей жизнь. Это очень благородно с вашей стороны.       Братья, проглотив ступор, гордо вытянулись. Не каждый день услышишь похвалу от эльфийки!       — Я бы с удовольствием пригласила вас разделить со мной ужин. Знаю, уже достаточно поздно, но если вас…       — С большой радостью! — поспешно выпалил Фили. Такого шанса даже под угрозой вечного порицания дяди он упускать не собирался. Видано ли, гномов приглашает на личный ужин дочь одного из властителей эльфов. Причем похоже на дружеский, а не деловой. Блондин про себя поблагодарил судьбу за сероглазое безобразие, которое и вытащило гномов на эту встречу.       — Тогда пойдем, — Арвен жестом пригласила гномов следовать за собой, и, шелестя платьем, проследовала вперед. Эх, видели бы они, как всего какой-то час назад она, намотав подол на руки, бегала по всему Ривенделлу на пару с наемницей.       Счастье в неведении.       — Ты рехнулся?! — прошипел на ухо брату Кили. Он, уж совсем не ожидавший такого поворота событий, был более неуверен в том, что этот ужин — хорошая идея. — Мы ее даже не знаем!       — И что? Бильбо мы тоже не знали, но это не помешало нам опустошить его кладовую, — отмахнулся Фили, которому очень понравилась прекрасная эльфийская дева.       — Я знаю, и рехнувшимся я буду считать тебя, если ты уйдешь, — негромко вмешалась в спор убийца, уже толкая братьев следом за Арвен. Сомнению бой!       Кили задумался, плетясь вслед за полным энтузиазма Фили, а потом неуверенно спросил:       — А Арвен хорошая? Ну, я в смысле…       — Лучше эльфа не бывает, — похлопала его по плечу Эйлейн, ободряюще улыбаясь. И это была чистейшая правда.

***

      Кили вытянул ноги под столом. Живот был набит до отвала и теперь довольно урчал.       Ужин был великолепен. Поджаренный кусок оленя с белыми грибами и сыром. Гарнир — жареная картошка и зелень. Эйлейн, хоть уже поела до этого, с большим удовольствием присоединилась к ним. Братья молча дивились аппетиту наемницы, которая только после третьей порции мяса с картошкой сыто похлопала себя по животику, показывая, как ей небесно хорошо. Кили, правда, немного переживал, что Эйлейн спросит насчет цели их путешествия, потому что, как только сероглазая появилась, Торин издал короткий и простой приказ: «Убийце ничего не рассказывать. Ни куда идем, ни зачем».       Однако Эйлейн, словно понимая это сама, рассказывала миллион историй и совсем не интересовалась целью похода. Хотя, скорее всего, могла бы и подбить эльфийку на расспрос. Покончив с ужином, она начала в красках описывать свое путешествие от Эрегиона, сетуя и возмущаясь количеству нечести, появившейся там вроде совсем недавно. Арвен слушала и к месту задавала вопросы. Потом, когда речь зашла об оркском отряде, который, как узнали Фили и Кили, тихо преследовала для личного понятия обстановки Эйлейн, эльфийка начала хмуриться и беспокойно теребить локон.       — Да уж, так близко орки к нашим границам не подходят, — она задумчиво облокотилась на руку, отчего сразу стала похожа на мраморную статую.       — Эйлейн, а зачем вообще их было преследовать? — любознательно поинтересовался темноволосый принц. — Тебе их тоже заказали?       — Я ничего не скажу о твоей бестактной формулировке вопроса, Кили, — осклабились в ответ. — Но нет. Мне никто ничего не заказывал. Я, может, и наемник, но точно не мифический герой и отряд варгов с наездниками в двадцать пять голов мне не по зубам. Нет, тут все дело в обстановке. — Она придвинулась к столу, подчеркивая объяснения оживленной жестикуляцией. — Когда ты сам себе начальник, то можешь выбирать, где искать работу. Но тут надо четко знать, на что идешь, и быть довольно… реальным, как бы? А то зашлют тебя в забугорье, о котором ты слыхом не слыхивал и даже не представляешь, что там творится, а потом вертись как хочешь, выполняя заказной контракт и стараясь не сдохнуть, потому что кто-то забыл предупредить, что в то время года Привражские змеюки становятся невероятно агрессивными, кидаясь на все, что шевелится.       — Понятно, — Кили, поколупав пальцем вышитую скатерть, о чем-то задумался, давая брату возможность ввернуть:       — Может, вина?       Арвен улыбнулась, словно все это время ждала этого предложения, и подозвала слугу. Очень скоро на столе появилось превосходное красное вино. Не то, что стащили гномы, а какое-то очень редкое, скорее всего, из личных запасов. Так или иначе, аромат от него был изумительный. Фили, вспомнив долг джентльмена, налил вино сначала хозяйке, потом Эйлейн и, наконец, себе и Кили.       — За здоровье, — изрекла наемница, по-деловому глотая напиток и даже толком его не распробовав.       — За присутствующих здесь прекрасных дам, — не удержался Фили, только потом сообразив, что это было не очень-то и вежливо. Молодой гном покосился на эльфийку. Она ответила на взволнованный взгляд гнома польщенной улыбкой, и у Фили отлегло от сердца. Кили в свою очередь едва не поперхнулся от нескрываемых заигрываний со стороны брата.       Но когда кубок опустел, его это стало волновать куда меньше.       — Эйлейн, а ты еще играешь? — внезапно спросила Арвен, отвлекаясь от Фили и его обворожительно довольной моськи.       — Во что? — удивилась она вяло. Наемница уже успела залпом выпить весь кубок, и теперь ее маленький носик на глазах краснел. Она явно не умела пьянствовать.       — Я про лютню, — нетерпеливо пояснила Арвен. Похоже, эта идея сидела у дочери Элронда в голове давно, и глоток крепкого вина только придал ей решимости. — Не разучилась на ней играть?       — Нет, наверно, — неопределенно пожала плечами наемница и, не дожидаясь предложений, снова наполнила кубок. — А зачем?       — Ты никогда не говорила, что умеешь играть на лютне, — встрял Кили. Старое вино делало свое дело и развязывало самые недоверчивые языки.       — Меньше знаешь — крепче спишь, — огрызнулись в ответ.       Тут Арвен уже откуда-то достала инструмент и победно протянула его Эйлейн.       — Ты ее что, все это время под столом прятала? — наемница с деланным укором напополам с удивлением посмотрела на подругу.       Фили был почти уверен, что убийца откажется, но то ли на нее подействовало спокойствие Ривенделла, то ли она просто перепила вина, лютня была принята, а пальцы начали перебирать струны. Грубые пальцы с неухожеными ногтями скользили по струнам неуверенно, словно пробуя звуки на вкус.       — Смотрите, перед вами очень редкое явление, — нетрезво ухмыльнулась Эйлейн братьям.       — Она просто очень редко соглашается, — наклонилась эльфийка к уху гнома, защекотав того приятным теплым дыханием.       Эйлейн тем временем почти вспомнила, как пользоваться лютней, и перестала фальшивить. Мелодия полилась ручейком. Тихая, грустная и далекая. Гномы молча слушали ее, каждый думая о своем, пока наемница перебирала струны. Наконец, после тихого вступления она запела:

Закат раскинулся крестом поверх долин вершины грез; Ты травы завязал узлом и вплел в них прядь моих волос. Ты слал в чужие сны то сумасшедшее видение страны, Где дни светлы от света звезд.

      Голос у нее был хриплый, немного дребезжащий, но выходило даже по-своему красиво. Особенно если учесть нежную мелодию.

Господином Горных Дорог назову тебя; Кто сказал, что холоден снег? Перевал пройду и порог, перепутие, Перекрестье каменных рек.

      Арвен откинулась в кресле, незаметно облокачиваясь на подлокотник своего резного трона, ближе к светловолосому гному.

Я ухожу вослед не знавшим, что значит слово страх. О, не с тобой ли все пропавшие, погибшие в горах, Что обрели покой там, где пляшут ветры под твоей рукой на грани ясного утра? Господином Горных Дорог назову тебя, облака Кружат стаей перед грозой. Наша кровь уходит в песок, позабудь ее, и она Прорастет тугою лозой.

      Пальцы перебирали струны все быстрее и быстрее, однако музыка не переставала звучать мелодично.       — Я… — тут голос наемницы почему-то на секунду дрогнул, но она продолжила как ни в чем не бывало:

Я хотела остаться с тобой, Я уже успела посметь. Пахнет снегом, прозрачная боль — То ли даль, то ли высь, то ли смерть…

      Тут она с такой силой ударила по струнам, что убаюканные спокойной мелодией слушатели едва не свалились вместе с креслами. Но Эйлейн, словно не замечая их, продолжала рвать инструмент, словно сдирая с него ноты. Но через мгновение, будто опомнившись, она закончила песню, как и начала. Тихо и грустно, едва касаясь струн стертыми кончиками пальцев.

Пусть укроет цепи следов моих иней,       Чтоб никто найти их не мог…

      Последние две строчки она уже не пела, а почти произнесла:       — Никогда не забуду я твое имя,       Господина горных дорог…       На этом песня кончилась, и Эйлейн, последний раз проведя по лютне, выжидающе посмотрела на Фили и Кили.       — Здорово, — не сразу нашелся Кили, первым нарушив звенящую тишину. У него было подозрение, что «менестрель» чего-то не договаривает.       — Спасибо, — слишком уж бодро ответила наемница, небрежно отставляя от себя лютню. Инструмент возмущенно тренькнул.       — А про кого эта песня? — Фили знал, что обычно за исполнением должно следовать разъяснение истории, по которой такую песню сочинили. Но в этот раз разъяснения не последовало.       — Откуда я знаю?! Песня и песня! — внезапные, резкие слова наемницы так и застыли в теплом воздухе, словно острые, бесформенные фигуры.       Повисла неловкая пауза.       Эйлейн, буркнув: «Извините», встала из-за стола, и, прихватив с собой полный кубок вина, ушла на балкон.       Эльф и гномы неуверенно переглянулись.       — Ну что ж, — Арвен решилась наконец прервать затянувшуюся тишину, — мне было неимоверно приятно познакомится с вами, Фили и Кили. Надеюсь, это будет не последняя встреча.       Фили, задним умом сообразив, что уже глубокая ночь и что невежливо так злоупотреблять гостеприимством, вскочил из кресла и низко поклонился. Кили, стараясь не упасть от последствий крепкого вина, последовал примеру брата.       — Благодарим вас за ваше гостеприимство и поистине прекрасный ужин. И я уверен, что мы еще обязательно встретимся, — тут он, галантно взяв руку эльфийки, совершенно беззастенчиво поцеловал белые тонкие пальцы. Здравый смысл немедленно забил тревогу, и гном поднял глаза, но с удовольствием отметил, что скулы у Арвен мило порозовели, а их счастливая обладательница расплылась в нежной улыбке.       Кили, косясь на это безобразие, подумал, что сверкнувшая между Фили и эльфийкой искра должна сжечь дотла весь Ривенделл.       — К вашим услугам, леди Арвен! — поспешно откланялся младший и удалился, крепко держа за рукав своего бесшабашного и сияющего брата.       Арвен тихо вздохнула, чувствуя, как по телу гуляет жар. Не то от вина, не то от того милого светловолосого гнома. Хорош, ничего не скажешь. Так беззастенчиво и мило с ней мало кто себя вел. Кроме Эйлейн, разумеется. Кстати, о ней…       — А ты права, — все еще улыбаясь, Арвен повернулась к балкону, на котором стояла наемница, — они действительно неплохие. Никогда не думала, что гномы могут быть такими обходительными. — Ей не ответили, и Арвен, немного пригасив радость, подошла ближе. — Эйлейн? Ты чего?.. — эльфийка с беспокойством посмотрела на подругу.       Тяжело облокотившись на перила балкона, наемница смотрела в ночную пустоту. В свете полной луны стоящие в серых глазах слезы были похожи на дрожащее стекло. Эльфийка, разом растеряв все веселье, почувствовала себя страшно виноватой.       — Эйлейн, я… Прости, я не подумала… — беспомощно пробормотала Арвен, виня себя и свое желание заставить Эйлейн сыграть для нее и гостей на инструменте. Она ведь хотела как лучше.       Наемница, очнувшись от оцепенения, быстро утерла глаза тыльной стороной ладони. — Ты что? Ты тут ни при чем! Арвен, честное слово, даже не думай об этом! Лучше скажи, как тебе гномы? Отличные ребята, да? — она сделала попытку перевести разговор на более приятную для подруги тему.       Но Арвен смотрела на нее взволнованными синими глазами и ничего не говорила. Эйлейн выдохнула, не видя смысла врать.       — Сама виновата… можно было все что угодно спеть, а я… — она допила остатки вина, горько усмехнувшись. — Думаю: «Вспомню-ка Велфа! Сейчас же так хорошо, словно и он здесь…» И все…в порядке.       Она рассмеялась, и в этом смехе не было даже капли радости.       Не найдя ничего лучше, Арвен приобняла наемницу за плечи, облокотившись на перила рядышком.       — Почему сегодня полнолуние… — едва слышно произнесла Эйлейн, прижимаясь к подруге.       Почему она должна так глупо портить себе и всем вечер. Все же шло так хорошо. Зачем спела эту чертову написанную для него песню?! Зачем стала вспоминать об этом при гномах?!       Проклятый Ривенделл и его магия. Проклятый Велф.       Наемница беспомощно сжала кулаки.       Почему Велфа убили в полнолуние.