Убийца со стажем

      Бильбо Бэггинс задумчиво шел по темному саду. Лорд Элронд, закончив расшифровывать карту, куда-то ушел с Гэндальфом. Торин с мрачным лицом совещался с Балином. А хоббит по-тихому пошел к остальным. Место, где расположились гномы, было нетрудно вычислить. Они хохотали на всю долину Имладриса! Да еще костер разожгли! За милю увидишь.       Темные деревья низко клонились к земле. Ветер тихо шебуршал в листве. Журчали маленькие водопадики. Где-то стрекотали птицы. Бильбо наслаждался покоем. Он хотел подольше остаться в Ривенделле, но что-то подсказывало хоббиту, что на это надеяться не стоит. Слишком неприязненно Торин относился к эльфам, даже несмотря на все их гостеприимство и помощь.       Проходя мимо прекрасной белой беседки, Бильбо приостановился. Белое дерево переплеталось, образуя колонны, которые, в свою очередь, переходили в свод беседки. Он уверенно вошел.       К гномам он всегда успеет, а посидеть в тишине, полюбоваться звездами…       Садясь в уютное плетенное кресло и вытягивая ноги, он почувствовал себя почти как дома. Только камина не хватало для полного счастья.       — Как хорошо одному, — довольно изрек хоббит, доставая трубку и набивая ее табаком. Жаль, что последнего осталось так немного. Всего на пару раз.       — Значит, мне уйти? — ехидно поинтересовалась Эйлейн.       Бильбо едва не проглотил трубку от испуга.       — Ой… Эйлейн. Я тебя не заметил.       Убийца сидела в точно таком же плетеном кресле, вытянув ноги. Ее волосы, казавшиеся черными в сумраке, были распущены и стелились по плечам. Только прядь с бусинами неизменно украшала левый висок. Наемница сидела в темном углу, где свет луны не доставал до нее, поэтому Эйлейн было трудно заметить.       — Надеюсь, ты не против моего общества? — улыбнулась она, подвигая свое кресло ближе к нему. Расстояние между ними сократилось до вытянутой руки. Бильбо поежился, а девушка довольно уселась обратно. — Я тут погулять вышла, а то такой вечер, что грех не проветриться.       Последовала короткая пауза, когда хоббит мирно дымил, а наемница молча вдыхала ароматный табак. Потом Эйлейн надоело молчать, и она, повернув голову, спросила:       — Ну, мистер Бэггинс, теперь расскажите, как же вы умудрились вляпаться в эту историю?       — Не знаю, — честно ответил хоббит. — Гэндальф виноват. Это он меня впутал.       Эйлейн сделала заинтересованное лицо. То есть положила обе руки на подлокотник плетеного кресла и подперла ими голову.       — Слушаю внимательно и перебивать не буду, — проникновенно пообещала она.       Бильбо Бэггинс, поколебавшись, начал рассказ. О том, как в одно прекрасное утро появился Гэндальф. Об их разговоре. О том, как вечером пришли гномы. Эйлейн весело фыркала, когда Бильбо рассказывал о том, как они уничтожили его кладовую. А когда он дошел до места, где Фили затеял перекид посудой, убийца просто рыдала от смеха.       — Представляю, как это было, — едва проговорила она, вытирая слезы. — «Бильбо Бэггинсу назло», это ж надо…       Бильбо продолжил рассказ. Как пришел Торин и пригвоздил его к земле взглядом. Как он насмешливо издевался над ним.       Эйлейн сочувственно посмотрела на хоббита.       Тут Бильбо чуть не проболтался про цель путешествия. Приказ Торина он нарушать не хотел, поэтому замолк в нерешительности.       Убийца смерила его тяжелым взглядом серых глаз и сказала со вздохом:       — Да ладно. Сказали не говорить — не говори. Мне-то что.       На вопросительный взгляд хоббита она тоже ответила:       — Я все-таки не без глаз, и ослу понятно, что вы мне не доверяете. И исправь меня, если это не великий-и-ужасный-король-под-горой постарался и запретил всем говорить со мной на тему походов, путешествий и так далее.       Бильбо пристыженно кивнул.       — В таком случае ты можешь меня о чем-нибудь спросить, — прохладно предложила Эйлейн.       Хоббит напряженно подумал и пробормотал:       — А за что тебя Радагаст не любит?       Холодное лицо потеплело. Губы со шрамом расползлись в ухмылке.       — Он все еще не простил меня за своих кроликов.       И наемница продемонстрировала небольшую сумку на поясе. Кожаная сумка была вместилищем мелких, но неимоверно полезных штук, вроде точильного камня или высушенных ягод.       — Эта история произошла не так давно, — торжественно начала Эйлейн, — когда, проголодавшись, я пошла искать обед и набрела на мирно пасущихся кроликов-переростков.       Дальше последовала история о том, как ничего не подозревающая наемница пристрелила двоих зверушек и пустила на различные нужды. Мяско на готовку, а шерстку на материал. И надо было Радагасту вломиться, когда она, упаковав одну тушку для дороги, с аппетитом варила из второго суп. От ора лесного мага она потом отходила целый день. Довольно быстро скумекав что к чему, убийце пришлось извиняться за свое поведение, попутно уворачиваясь от посоха мага, которым он размахивал как мельница и изо всех сил пытался пришибить ее. Конечно, он ее не простил и строго настрого запретил охотиться в тех местах. Эйлейн хоть и дулась, но конфликтовать с магом не хотела.       — А из них получилась отличная сумка для мелочей. Очень удобная. Но один ее вид выводит доброго Радагаста из себя. — И она собственнически похлопала себя по поясу, на котором висел небольшой кожаный кошель.       Хоббит весело хихикнул, представляя гнев лесника, когда тот узнал, что произошло.       Наемница, довольная, что ее рассказ пришелся Бильбо по душе, откинулась в кресле.       — А ты что куришь? Хоббитанский табак? Говорят, хороший… — как поддерживать беседу, если не до конца знаешь, хочет ли этого твой собеседник?       — О да! Отличнейший! — мысли о доме хоть и навевали на него тоску, но все же грели. Хоббит выпустил колечко дыма, красиво улетевшее под потолок. Эйлейн проводила его восторженным взглядом. — Жаль только, мало осталось… А ты не?.. — он вопросительно кивнул на трубку.       — То есть курю? Не, что ты, — махнула рукой девушка. — Сразу горло першить начинает, потом кашляю целую вечность. С дымом проблем нет, хоть укурись рядом, но самой? Хех, увольте.       Бильбо хмыкнул. Какое-то время они еще посидели молча, пока наемница вдруг неуверенно, словно не хотела его беспокоить, не спросила:       — Бильбо, ты можешь… можешь рассказать мне о Шире?       Он недоуменно уставился на девушку. С чего она вдруг стала такая разговорчивая? Что она хочет узнать о Шире? Обычное любопытство? Или более мрачные мотивы? Характер Торина явно заразный.       — Я там никогда не была, — как-то виновато призналась Эйлейн. Не надо было столько пить. Причем залпом. Тем более эльфийского вина. — Вы там… как вообще живете? Так же, как люди?       Она украдкой глянула на курящего рассеянным взглядом.       — Не совсем, — наконец решился Бильбо. Что он, будет теперь из-за гномов вообще себе в любом общении отказывать? В конце концов, вспоминать родной дом ему никто не запретит. — Хоббиты живут в норках. По крайней мере, в Шире. Я, например, живу в Бэг-Энде, и там…       Эйлейн слушала его, не перебивая и даже не моргая, пока Бильбо пел соловьем о речке, о хоббитах, о маленьких садиках и пестрых клумбах. О своих соседях, о праздниках, о трактире «Зеленый Дракон», плясках на столах и своих книгах. И о сотне других, горячо любимых им вещах, местах и хоббитах. Сколько всего он оставил позади, он даже представить себе не мог.       И Эйлейн не могла. Рассказ Бильбо казался ей волшебным, словно из другого мира. Где есть дом, куда можешь вернуться. Где есть мирная и безопасная жизнь. Как это все было… странно.       В Ривенделле шла глубокая и длинная ночь.

***

      — А какие у нее глаза…       — Да ты задолбал уже, — тихо взъярился Кили. — Спать уже давно пора, а ты все про глаза. И вообще, молчал бы, пока дядя не услышал…       Братья лежали на спинах, предварительно подстелив под них плащи и одеяла. Фили все никак не мог перестать мечтательно пялиться на ночное небо и вспоминать о красивых глазах дочери Элронда. Она произвела на гнома неизгладимое впечатление, и он твердо пообещал себе, что, когда все закончится, он вернется в Ривенделл и пообщается с ней подольше. Вскоре пришел дядя Торин и с мрачным лицом сказал, чтоб все шли спать, так как выступают они затемно. Братьев отправили на боковую, но светловолосому гному все еще мерещились синие, как сапфиры, очи эльфийки.       — Попроси Эйлейн, и она спланирует вам свидание, — ядовито прошипел на ухо брату Кили.       — Почему сразу свидание? — деланно возмутился тот и, смутившись, добавил: — Может, мне она просто… эм… ну…       — И поэтому вы с ней так перемигивались весь ужин. Кого ты вообще пытаешься обмануть? Меня или себя? — ехидно профырчал гном, потягиваясь и переворачиваясь на другой бок. — Спи давай, а то завтра по дороге заснешь.       Фили, заворчав, нехотя закрыл глаза и тоже погрузился в сладкую дремоту.

***

      Торин раздраженно мерил шагами пол. Ему не спалось. Мысли гнома были заняты другим.       Отряд он, как заботливый папочка, отправил спать, но проблема была не в этом. Когда пришли его не совсем трезвые племянники, король-под-горой уже был не в духе, оттого он слегка переборщил с руганием непутевых принцев. И все бы ничего, если б под давлением братья не признались, что гулять их утащила именно наемница. Это уже не на шутку напрягло его.       И почему эти обалдуи не могут понять, как рискуют, связываясь с наемником?! Вроде не маленькие. Должны знать, что доброжелательность тех начинается и кончается их собственными интересами. Даже если и были у Эйлейн какие-то морали, она уже по долгам рассчиталась, и больше сдерживать ее ничего точно не могло. И вообще, разве не понятно, что скорее всего девица к ним притерлась только из-за того что они его племянники? Рисковать семьей Торин не мог.       И теперь вопрос дня (или ночи) был прост: что делать с этой настырной убийцей? Неужели она настолько наивна, что думает, что он разрешит ей продолжать так приплясывать рядом с его отрядом? И его племянниками. Черта с два.       Осталось ей только об этом сказать…

***

      Эйлейн мирно любовалась ночным небом. Рядом тихо посапывал Бильбо, умильно прижав к себе трубку. Убийца не собиралась его будить. Ей хотелось разобраться в происходящем, но после выпивки и небольшого срыва это было не так просто, как могло бы быть. Мысли были тягучи, как мед, с неохотой проясняясь лишь когда она напрягалась.       Так, ее интересует, куда прутся гномы. А, собственно, почему? Какое ей вообще может быть до этого дело. Прутся и прутся, главное, чтоб под ногами не мешались. Так почему же ее так раздражает их скрытность? Профессиональное любопытство? Скорее всего. Информация всегда была отличным подспорьем в жизни наемника. Ее же не просто так нанимали шпионом пару раз. Хмм, нет, конечно, наживаться она на этом не будет, она же еще не совсем аморальное животное. Но все же… Запретный плод был сладок, и тот факт, что скрывали его так демонстративно, невероятно раздражал. И Торин ведет себя, как будто она ему личную обиду нанесла. Может, его напрягает ее общение с Фили и Кили? Похоже на правду… Но все же. Эх, с Двалином хотя бы все ясно было. Встретились, обругали друг друга, помахались и теперь грызутся. Любо-дорого посмотреть.       А главное — понятно.       Эйлейн сама не заметила, как стала думать о вредном бородаче. Если бы не вздорный характер и невероятная предвзятость к ее наемническому ремеслу, он бы ей даже понравился. Выше обычного гнома, с решительным взглядом и выправкой воина, явно не по наслышке знающего, что такое настоящая битва. Эйлейн в этом плане повезло, так как несмотря на красочную биографию, в настоящей битве она никогда не участвовала. И она очень надеялась, что никогда не придется.       И если отбросить всю гордость, то еще неизвестно, кто бы из них победил в той дуэли, которую они учинили на полянке только сегодня утром. Проклятье, что за длиннющий день. А так одержала верх она лишь потому, что вовремя появился Торин…       Сзади послышались шаги, но Эйлейн было лень поворачиваться, и она не обратила на них никакого внимания. Врагов у нее в долине Имладриса нет. Так почему хотя бы на время не наплевать на осторожность?       — Мистер Бэггинс, — прорезал тишину царственный голос, обладателя которого Эйлейн сразу узнала.       «Вспомни говно — вот и оно», — раздраженно подумала убийца, пытаясь одновременно повернуть голову и собрать мысли обратно в голову.       Хоббит даже не пошевелился. Загоняли бедолагу.       — Мистер Бэггинс? — гном был не обрадован, что его повелительный тон игнорируют.       — Он спит, — с некоторой насмешкой озвучила наемница очевидное, прежде чем ткнула своего курящего соседа в бок, отчего он, недовольно заворчав, продрал глаза.       — Чего тебе? — пробурчал он, сонно покосившись на наемницу. Та ничего не ответила, давая возможность Торину побыть тут боссом.       — Советую вам идти спать. А мне нужно переговорить с Эйлейн.       Бильбо вскочил как ошпаренный       — Хорошо, Торин, — он быстро метнул на наемницу извиняющийся взгляд и, прошмыгнув мимо гнома, исчез в темноте.       «Чудесно», — обреченно подумала Эйлейн, смотря, как Торин решительными шагами сокращает расстояние, разделявшее их. Ей совсем не улыбалось говорить с этим мрачным типом. Она усталая, немного пьяная, слишком размякшая от Ривенделлского спокойствия и того факта, что уже глубокая ночь, а он, похоже, наоборот полон сил и желания немного поскандалить. Но увы, из-за привычки вставать, когда на тебя прет потенциально недружелюбно настроенный субъект, Эйлейн соскоблила себя с кресла, и, скрестив руки на груди, крайне неуважительным образом заявила:       — Что-то мне подсказывает, что ты пришел не потому, что соскучился…       Торин обжег ее взглядом:       — Поубавь наглости. Тебе же лучше будет.       Эйлейн поперхнулась от такого лицемерия. Это ОНА наглая?! Да она честная! Он ведь действительно пришел не потому, что соскучился! Вот урод.       — Я не знаю, чего ты добиваешься, но что бы это ни было, держись от моих племянников подальше, — от голоса короля-под-горой у любого другого забегали бы мурашки. Но не у нетрезвой наемницы.       Эйлейн оценивающе посмотрела на короля. Он был ниже ее, на пару голов, не больше, широк в плечах, и на бедре у него висел меч, найденный в пещере троллей.       Она медленно и даже как-то лениво переступила с ноги на ногу.       — А то что? — идиотский, идиотский, идиотский вопрос, который просто необходимо было задать, чисто из вредности.       Торин, разом став еще внушительней, коснулся рукояти Оркриста. Гном, похоже, его даже в Ривенделле не собирался снимать.       Частично вино стало выветриваться из головы, когда в воздухе потянуло явной и ни капельки не скрытой угрозой.       — …Даже так? — негромко фыркнув, Эйлейн заткнула упавшие на лицо волосы за ухо, заодно запихав туда и свою перевязанную прядь. — А тебе не приходило в голову, что я общаюсь с ними исключительно из добрых побуждений и благодарности за давнюю помощь?       Торин ничего не ответил, продолжая буравить наемницу своими синими глазами.       — Они вроде уже не маленькие, сами могут решать, с кем общаться, — во сколько там гном считается взрослым? В восемьдесят? В девяносто? Изнежились, видать, у людей все всегда намного жестче.       — Наемники им в друзьях не нужны, — сказал как отрезал Торин.       — Во врагах, значит, нужны? — совсем не добро заметила Эйлейн, почти полностью трезвея. Или наоборот.       В беседке словно стало холодней. Что ж, отношение к ней гномьего предводителя было ясно, как майский день, и даже его геройский поступок со спасанием ее от орка может быть с более-менее чистой совестью заметен под ковер. Он ей не доверяет и доверять не собирается. И теперь еще как мамочка начинает гнать «плохую девочку» от своих племянников.       Чем же ему наемники так насолили? Хотя, кто знает, может, действительно сильно насолили, вот он и не хочет рисковать.       Эйлейн хоть и было обидно, что ее так судят, но говорить, что это безосновательно, было бы смешно.       Наемники бывают разные.       — Да ну тебя, — внезапно раздраженно отмахнулась убийца от удивленного ее резким тоном Торина. — Как скажешь, давай впредь не пересекаться. Из Ривенделла ты меня не выгонишь, но искать с тобой и твоими дружками встречи я не буду. У меня вообще свои дела, и мне наплевать, куда это вы все намылились.       Она закончила свою тираду и, раздувая ноздри, глубоко выдохнула, чтобы успокоиться.       — Что ж, — сказал наконец Торин, чуть менее холодно, чем раньше. Несмотря на дерзость со стороны Эйлейн, он был рад, что все разрешилось само собой, — хорошо, что мы понимаем друг друга.       — А я как рада, — буркнула наемница. И этот разговор, и Торин, и какая-то непонятная тенденция всего сегодняшнего дня подкладывать ей свинью после того, что произошло, вроде бы что-то хорошее уже стало нехило бесить.       — А ты сама куда путь держишь? — Почему у короля-под-горой вырвался этот вопрос, никто никогда не узнает.       Тоже профессиональное любопытство? Или попытка хоть немного сгладить ужасное послевкусие их разговора?       Тайны. Везде тайны.       Эйлейн, которая уже развернулась, чтобы уйти, медленно повернула голову и угрюмо произнесла:       — А какое это имеет значение?       — Интересно.       — Меньше знаешь — крепче спишь, — грубо выплюнула наемница. Ей нельзя, а ему, значит, можно? Лицемер…       Торин хотел еще о чем-то спросить девушку, но терпение наемницы исчерпалось окончательно.       — Спокойной ночи, Торин. Удачи тебе в твоих похождениях.       И, прежде чем тот успел ответить, наемница перемахнула через перила беседки. Послышался шлепок, ругательство и тихий шорох. Затем все стихло.       Гном почувствовал внезапный укол совести. Эйлейн ведь действительно спасла Кили от тролля. И с варгами сражалась наравне с другими гномами, прикрывая другим отход. Хотя бы за это можно было и спасибо сказать. Может, он иногда перегибает палку, ища везде подвох?       Обида в серых глазах явно была неподдельная.       Хотя теперь уже поздно что-то менять. Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. А он этих воробьев в адрес сероглазой девушки выпустил достаточно.

***

      Арвен потянулась и, зевнув, перелистнула страницу. Ее черные волосы волнами спадали на плечи, венец из серебра лежал на прикроватной тумбочке. Эльфийка читала перед сном, уютно устроившись на большой постели и укрывшись двумя одеялами.       За дверью послышалась возня, и через минуту вошла Эйлейн. Видок у нее был, мягко говоря, сердитый.       — Как погуляла? — не отрываясь от книги, сказала Арвен. После маленькой слабости Эйлейн решила пойти проветриться. — Тебе диванчик постелили.       — Просто отлично, — бесцветным голосом ответила ей убийца и, даже не разувшись, лицом вниз шлепнулась на чистые простыни.       — Эйлейн? — наконец почуяв неладное, Арвен вытянула шею. Но увидела только повернутую к ней спину с попой, а ответом было злобное бурчание в стиле «бу-бу-бу, проклятые гномы!» и «бу-бу-бу, что он цепляется!»       Похоже, прогулка оказалась не такой успокаивающей, как хотела того наемница, и она повстречала на ней кого-то из отряда, окончательно испортив себе настроение.       — Давай тогда расскажешь завтра, ладно? — мягко предложила она, не желая, чтобы и так сегодня чересчур эмоциональная Эйлейн разорилась на описание очередной перепалки. Она после долгой дороги, и ей необходимы отдых и здоровый сон.       — Давай, — Эйлейн и сама частично понимала мотивы эльфийки. И несмотря на противную обиду, усталость уже тиском сжимала виски девушки. Какой длинный день…       Вскоре облачение наемницы было свалено на ближайший стульчик рядышком с пожитками и оружием (она, в отличие от Торина, в Ривенделле всегда разоружалась). А их хозяйка уже ворочалась в теплых шерстяных покрывалах, устраиваясь поудобнее на и так невероятно удобном, а главное мягком диванчике.       — Спокойной ночи.       — Тебе тоже, — зевнув, Арвен задула одиноко горящую на прикроватном столике свечу.