Убийца со стажем

      Темнота… Размытая, тошнотворно душная темнота…       Он стоит на коленях, уронив голову на грудь. Улыбается. За темными волосами не видно глаз. Он всегда говорил, что бояться можно, главное, чтобы глаза не видели. В глазах все видно, говорил он. А может, он и не боялся?       Проклятье, почему так тяжело дышать?!       Вокруг него люди. Высокие люди с размытыми лицами и голосами, сливающимися в один. Они открывают рты, большие и бесформенные, как воронки, крича что-то. Слов не разобрать. Только их крик, обвинительный, злобный. Переливающийся.       А он все не поднимает головы, смотрит вниз. Даже когда одна из размытых фигур отделяется от дрожащей массы кричащих, сверкая зажатым в руке ножом. Тонким, как игла. Посмотри на них, сделай же хоть что-нибудь!       А он улыбается. Фигура с ножом стоит к нему вплотную, а он улыбается.       — Нашли меня таки, — тихо говорит он.       Но слов не слышно: и их, и переливчатые обвинения прерывает крик. Уже другой. Высокий, отчаянный.       Взмах.       И из его рассеченного горла льется кровь. Столько крови.       А он все улыбается.       А кровь все льется.       И уши закладывает от ее крика.       Эйлейн резко открыла глаза, задыхаясь от паники. Мутное зрение не желало ничего показывать, кроме алой темноты, от которой наемница тщетно пыталась отбиться. Словно она окунулась в смазанный, тоскливый ужас. Душный и бесконечный. Все инстинкты орали: «Бежать, и бежать без оглядки». Бежать было некуда.       Но кошмар не проходил. Душно, как же душно. Проклятье, прокля… Так, стоп.       Убийца, судорожно выдохнув, раздраженно стянула с головы покрывало, в которое замоталась в беспокойном сне. Оно покорно сползло, словно извиняясь за доставленное беспокойство. Хоть с дивана не сверзила, уже неплохо. А то из опыта падений с кроватей, падала она всегда лицом вниз. Да, где-то удача и ее подводит. Тоскливый мрак кошмара отступал, но уже проснувшийся разум напоследок бесстрасно напомнил его сюжет.       Последний раз, когда она видела Велфа. Живым.       Вот почему нельзя вспоминать его и напиваться. Черт-те что в голову лезет. Она прикрыла глаза, прогоняя остатки видения.       Велф.       «Это было давно. Его уже не вернешь. Ты сделала все, что сделала, и ничего не исправить», — повторила про себя давно заученную мантру наемница. Вроде сработало. Хотя столько лет прошло, а эти проклятые сны, подобно той внезапной тоске, иногда накатывали. В самый неподходящий момент.       Эйлейн, зевнув, попыталась проморгаться, чтобы обрывки проклятого сна выветрились из зрения окончательно. Солнце било по глазам, тут же отдаваясь тупой болью в затылке.       «Опять пила залпом. Все. Заканчиваю», — в который раз пообещала себе убийца. Конечно, это был временный запрет. Иногда даже ей было необходимо забыться. Редко, но все же. Ценителей крепких напитков это невероятно коробило, так как наемница пила выдержанное в дубовой бочке по особому рецепту вино и сваренный на коленке самогон с одинаковым беспристрастием. Пить, чтобы напиться.       Это был ее вариант.       Окончательно продрав глаза, Эйлейн поняла, что уже позднее утро. В спальню через открытое окно залетал теплый ветерок и солнечный свет. И ни одной мухи.       У окна стояла Арвен, и, облокотившись на подоконник, смотрела на что-то в окне. На ней была снежно-белая ночная рубашка в пол, тонкая, словно паутинка. А поверх нее был накинут красный клетчатый халатик, который ей, кстати, подарила Эйлейн. Наверно, нарочно его достала, чтобы сделать подруге приятное.       Арвен стояла спиной к наемнице, погруженная в свои мысли.       Поэтому, громко и довольно скрипуче потянувшись, Эйлейн спрыгнула с дивана и зашлепала по мраморному полу к эльфийке. Голые пятки звучно «чапали» всю короткую дорогу.       — Доброе утро, — сказала Арвен, не оборачиваясь.       — Утро добрым не бывает, — ответила оптимистичная убийца, облокачиваясь на подоконник и тут же отталкиваясь обратно с короткой руганью. Под поднятой рубахой обнаруживается свежий синяк. Большой, размером с ладонь, фиолетовый синяк. Память о пинке от тролля.       — Нет, ты посмотри на это. — С досадой потыкала локальное ранение Эйлейн. Надо было вчера заняться. Хотя болит он несильно. Главное, не облокачиваться. Только сейчас же заметила. Он явно выглядит хуже чем есть на самом деле, так что при уходе сойдет быстро. — Я у тебя в долг немного мази возьму, ладно? Арвен?..       Сероглазая немного озадачено уставилась на подругу, размышляя о том, насколько вероятно то, что эльфы умеют спать с открытыми глазами.       — Арвен? Что-то случилось?       Эльфийка вздохнула, снова оживая для мира:       — Гномы ушли. На совете Саруман собирался им запретить поход. Но они не дожидались его разрешений. Просто взяли и ушли. Затемно.       Эйлейн удрученно присвистнула:       — Даже так?       Не попрощались и ушли. К сожалению, это была не редкость. Что и говорить, несмотря на убежденность в том, что прощаниями пренебрегать нельзя, Эйлейн и самой бывало необходимо свалить втихую, по разным причинам.       Хотя, секундочку.       — Подожди, а Саруман тут откуда? — гномы с их уходом отошли на второй план.       — Он на совет приехал. У них какое-то очередное «срочное дело», и как обычно все собрания проводятся у нас. — Арвен часто доставала отца расспросами о том, почему хоть раз нельзя провести переговоры где-нибудь еще. По идее, бездомный из них всех только Гэндальф, и с него вопросы снимаются, но есть и Лориэн, и Изенгард. Нельзя же столько злоупотреблять гостеприимством ее папы!       — И-и-интересненько. А не из-за гномов ли это самое «срочное дело»? — Любопытство стало грызть наемницу с двойной силой. Что же ты такое заварил, Торин? Явно не простой визит к родственникам.       — Вряд ли, — неопределенно мотнула головой Арвен. Она вела себя как-то странно, но наемница с похмелья так ничего и не заметила. — Но раз сам Саруман соизволил выползти из Ортханка, значит, дело серьезное.       Эйлейн помолчала, чувствуя, как в голове гудят мысли. Одна из них была далеко-о-о не самой радостной. Радостной… Скорее страшной.       —…Война? — тихо спросила наемница.       — Не знаю, — так же тихо ответила ей эльфийка. Говорить о войне в Ривенделле не хотелось, и подруги с безмолвного согласия прекратили развивать эту тему, каждая задумываясь о своем.       Эйлейн перетирала в голове новую возможность войны. И с кем будет эта война? С орками? С другими тварями? Или люди опять что-то не поделили? Придется урезать территории работы, которые потенциально станут слишком опасными. Ввязываться в войну было гиблое дело. Хоть она и была воином и даже убийцей, настоящая бойня всегда не на шутку пугала ее. Для нее это была просто кровавая мясорубка, бесцельная и беспощадная. И никакие пафосные речи и «светлые помыслы» не могли это изменить. Когда тебе заплатили за то, чтобы что-то сделать, убить кого-то или поймать, ты делаешь это, потому что это твоя работа и тебе за нее платят деньги. И это твое дело. Твоя проблема, ты будешь ее выполнять. Ты должен знать, на что идешь.       А на войне…       Никто спрашивать не будет. И платить тебе тоже никто не будет. Нет, пускай в боях сражаются и умирают герои. Это уже их дело.       Защищать себя и свои интересы — первое правило наемника. Она научилась быть реальной, и иногда реальней всего было либо прятаться, либо бежать. Либо стоять в сторонке и не ввязываться.       Когда не за что сражаться, начинаешь сражаться за себя. А таких обычно называют эгоистами. Неутешительная мысль, хоть Эйлейн ее давно знала.       Человек и эльф еще постояли, любуясь утром в Ривенделле.       Ривенделл. А смогла бы наемница умереть, защищая это место?       «Эльфы и сами отлично его защитят, моя помощь им зачем?» — попыталась отбиться от не вовремя всплывшего вопроса Эйлейн.       А умереть, защищая Арвен?       Проклятая выпивка.       Да. Наверное… Но можно ли ожидать от нее того же? — тут же вмешалась расчетливость. Проклятая привычка искать выгоду.       С губ сорвался идиотский вопрос:       — Арвен… А… А ты бы умерла за меня на войне?       Эльфийка, отвлеченная от мыслей о светловолосом гноме, удивленно повернула голову к Эйлейн. То ли от похмелья, то ли от чего-то еще, все мысли, клубившиеся в голове наемницы, отражались на ее загоревшем лице. Смятение, грусть, неуверенность.       Серые глаза встретились с синими.       Арвен за всеми их дурачествами иногда забывала, что она все-таки на сотни лет старше наемницы. Временами это либо их очень сближало, либо наоборот отдаляло. Она улыбнулась, но Эйлейн лишь насупилась.       — Эйлейн, — эльфийка наклонилась, оперившись на подоконник, чтобы прижаться плечом к подруге. — Я бы жила ради тебя на войне.       Не ожидавшая такого поворота наемница сначала вопросительно вскинула густые брови, а затем расплылась в глуповато-счастливой ухмылке.       — Ты всегда знаешь, что сказать, — тепло пробормотала она, счастливо икнув.

***

      — Привал! — объявил Торин, и Кили, с шумом выдохнув, осел на камень, который очень кстати оказался рядом.       Они как вышли затемно из Ривенделла, так и не останавливались. Торин был явно в плохом расположении духа, поэтому на привал согласился только тогда, когда даже Двалин намекнул, что «блин, отдохнуть бы!» Однако на долгий отдых можно было не рассчитывать: Король-под-Горой собирался добраться до гор до заката. «Вот-вот, — подумал тогда Кили, — и попремся мы по горам ночью». Однако сейчас гном был рад простой передышке. Рядом шумно сопел Фили. Брат выглядел еще недовольней, чем дядя. Наверное, потому, что ругал себя за то, что не попрощался с Эйлейн. И Арвен. Светловолосый гном угрюмо пинал камешки, которые с возмущением откатывались от его ног.       Кили устало подпер голову руками. Как же хочется спать…       Веки поползли вниз, и молодой гном забылся сном.

***

      Эйлейн провела в Ривенделле еще несколько дней, отсыпаясь, отъедаясь и пиная балду на пару с Арвен. Больше тему войны они не поднимали. Время в долине Имладриса текло странно. Вроде тянется со скоростью парализованной улитки, а потом раз — и узнаешь, что в нормальном мире месяц прошел. А работа не волк, вылетит — не поймаешь*.       Поэтому в одно прекрасное утро Эйлейн, отставив от себя третью тарелку овсянки, со вздохом заявила:       — Засиделась я у тебя. Пора.       — Как, уже? — Эльфийка огорченно посмотрела на подругу, к постоянному присутствию которой она только успела снова привыкнуть. — Может, еще хоть денек?       — Я и так скоро выбьюсь из графика, — извиняющимся тоном ответили Арвен, разбивая все надежды. — Ведь бывает просидишь неделю, а потом месяцы наверстывай.       Дочь Элронда вздохнула. Что правда, то правда. Тут она немного нахмурилась, вспоминая, что обычно строгий график существовал в основном, когда наемница кого-то искала.       — Контракт?       Эйлейн закатила глаза, но ответила:       — Да, — а, помолчав, добавила: — В Озерном городе.       Это был гром среди ясного неба.       — В Озерном городе?! Ты же зареклась туда не ходить после…       — Да, в Озерном городе! Мне нужен всего один человек, в конце концов! — резко ответила Эйлейн отводя взгляд. — Я в гарнизоны пробиралась? Пробиралась! К горцам пробиралась? Пробиралась! Эсгарот — всего-навсего деревня на воде, там меня в лицо никто не видел, а те, кто видел, уже не расскажут!       Было неясно, кого должна была убедить эта гневная тирада: ее или эльфийку. Поняв это, наемница уже с меньшим пылом продолжила:       — Оплата хорошая. Половину уже заплатили. Особенно если учесть, что это всего лишь один человек.       Вот почему Эйлейн не говорила, куда шла. Знала, что эльфийка попытается ее отговорить.       Они замолчали, а ясное ривенделлское солнце зашло за тучу.       — Но… Озерный город… — как-то даже беспомощно пробормотала Арвен. Нельзя Эйлейн туда ходить, нельзя.       — Я, думаешь, об этом не знаю? — невесело усмехнулась Эйлейн. Скрестив руки на груди, она откинулась назад, хмуро смотря в никуда. Арвен, конечно, права. Возвращаться в этот гиблый город, где она похоронила остатки веры в мир, было и правда глупо.       — Я просто… — ужимка плечами была такой же неуверенной, как и мысли их хозяйки. — Я думала… возможно, там я… может, я найду какое-то… завершение.       После Велфа. После той охоты.       — Ты как будто туда сдаваться идешь, — немного неуверенно пошутила Арвен, стараясь вывести Эйлейн из невеселых мыслей. Это сработало.       — Еще чего не хватало. Перебьются и без моего тела на виселице! — деланно бодро хмыкнула наемница, тут же засуетившись: — Ладненько, хватит о грустном. Я думала, когда там все закончу, наведаюсь в Грейлин. Я там сто лет не была, даже думаю…       Разговор потек в более мирное русло, оставляя, тем не менее, у эльфийки горькое послевкусие беспокойства.

***

      — КИЛИ! ВСТАВАЙ НЕМЕДЛЕННО!       Молодой гном вскочил, как ошпаренный. Над ним нависал дядюшка, напустивший на себя грозный вид и уперевший руки в бока.       — А?! Что? — заплетающимся языком спросил он.       — Я сказал, что привал окончен! Пора идти дальше, если мы хотим успеть до заката! Быстрее, поднимайся!       И Торин ушел «пинать» еще кого-то.       Кили потянулся и зевнул во весь рот. В голове был бардак, во рту привкус крови (должно быть, прикусил щеку), ноги тихо ныли, намекая хозяину, что они устали. Покряхтев, Кили все же встал и огляделся. Некоторые гномы уже потянулись в сторону гор. Только вот Бифур, Фили и Двалин замешкались и все еще были на месте привала.       — Ты бы уже заканчивал с этим, — посоветовал подавший брату руку Фили. — Понимаю, что спать хочется, но это уже пятый раз! Дядя скоро кусаться начнет.       — Знаю, знаю, — сонно пробормотал темноволосый принц и, неловко закинув на себя рюкзак, поплелся за уже отходящим отрядом.       Дорога обещала быть тяжелой. И Кили уже мысленно приготовился к трудностям.

***

      — Вроде все!       Запихав в свой маленький рюкзак последний куль с лембасом, Эйлейн оттерла несуществующий пот. Сборы прошли довольно быстро, и с помощью кое-каких ривенделлских связей Эйлейн обеспечила себя всем необходимым, пополняя запасы провианта и нужных мелочей.       Арвен, наблюдавшая за сборами наемницы, встала с дивана и подошла к стоящему в углу сундуку.       — Врешь, не все, — немного грустно улыбнулась эльфийка, и, открыв тяжелую крышку, достала оттуда что-то завернутое в темную ткань. — Я хотела тебе подарить еще в поза-позапрошлом году, но ты изволила исчезнуть без следа. Поэтому вот, держи.       — В следующий раз разрешаю подарить мне носки, если я снова пропаду, — Эйлейн примирительно приняла подарок. Обычно хоть какую-то весточку Эйлейн все-таки присылала. Нечасто, но присылала.       — Следующего раза чтобы не было, — строго заявила эльфийка родительским тоном, смотря, как наемница, закатив глаза, развертывает подарок, затем издавая вздох восхищения.       — Проклятье, она прекрасна!!!       На коленях убийцы была перчатка. Отлично сделанная, из плотной черной кожи, с железными пластинами в районе костяшек, работающих как кастет. Но это было не все! Каждый палец оканчивался отточенным двухдюймовым когтем, загибающимся внутрь. Железные крючковатые лезвия хищно блестели при свете утреннего солнца. Они идеально подходили для лазанья по горам. Хотя при чем тут горы, одна оплеуха такими крюками сорвет кожу с лица! Или вскроет живот! Сколько могла стоить такая тонкая ручная (ха-ха, ручная, потому что перчатка) работа Эйлейн даже думать не хотела. Она была просто бесценна. Не веря своему счастью, наемница надела перчатку. Как и следовало ожидать от этого чуда, она была как сшита на ней. Приветственно клацнули лезвия, впервые сжимаясь по ее движению.       Эйлейн обернулась к довольной подруге с открытым от восхищения ртом.       — Арвен, это… Это!       Не найдя нужных слов, она просто кинулась обнимать эльфийку, предварительно далеко оттопырив руку со смертельным оружием.       — Я даже не знаю, как тебя за нее отблагодарить! Это просто невероятно. Это ведь здесь выковали, да?       Арвен утвердительно кивнула, вспомнив, как неохотно выполняли ее приказ эльфы-кузнецы. Но на то она и дочь Элронда.       — Проклятье, я теперь до гавани Умбара должна буду идти, чтобы тебя чем-нибудь удивить, — засмеявшись, Эйлейн снова клацнула когтями. На самом деле это была не шутка — нужно срочно думать, как отплатить Арвен за столь чудесный подарок.       — Ну да, Умбара не надо, — поспешила отговорить подругу эльфийка, зная, что если этого не делать, то наемница наверняка попробует туда все же добраться. Сказать по правде, у нее была мысль о том, что может сделать наемница, но эльфийка все не могла на это решиться. Право же, это была глупость. И к тому же такая… внезапная. — Да, Умбара не надо, но… — Арвен немного покраснела, думая, стоит ли заканчивать просьбу.       — Но что? Скажи мне! Скажи, скажи, скажи! — Нет, теперь от нее точно не отстанет, пока не узнает.       Это смутило дочь Элронда еще больше.       — Понимаешь. Я знаю, что ты очень занята, но можешь передать одну вещь? Посылку.       — Разумеется, доставлю! — Эйлейн, ухватившись за возможность, тут же деловито осведомилась: — Имя? Адрес?       Эльфийка молчала, плотно сжав кулачки. Это было так неловко. Наконец она прошептала что-то невразумительное.       — Извини, что? Я не расслышала? — до наемницы начала доходить пикантность просьбы, и, приставив ладошку к уху, она невинно посмотрела на Арвен.       Та, деланно помрачнев как Торин, повторила сказанное, но уже громче.       Серые глаза снова засияли, а их обладательница издала громогласный клич восторга.       — ОН ТЕБЕ ПОНРАВИЛСЯ-Я-Я-Я!!!       Эйлейн не унималась до самого отъезда, подкалывая красную как рак Арвен на месяцы вперед.

***

      Вот и настал печальный миг расставания. Эльфийка стояла у края долины, давая последние наставления уже готовой к походу Эйлейн.       — …Кворо домчит тебя до гор, но потом тебе придется его отпустить.       Эйлейн кивнула, уже не первый раз выклянчивая себе попутку до гор от Ривенделла, а статный гнедой конь нетерпеливо ударил землю копытом, явно намекая, что долгие проводы — лишние слезы.       Умная скотина.       Подруги в последний раз обнялись, стиснув друг друга так, что почти сошедший синяк на ребрах у наемницы снова дал о себе знать. Но Эйлейн было на него наплевать.       — Ты там береги себя, — Арвен уткнулась ей в плечо, все еще ощущая смутную тревогу за старую подругу.       Вот и замыкается круг. Эйлейн снова идет в Озерный город.       За заказом? За завершением? Сначала Арвен обрадовалась, подумав, что Эйлейн заканчивает с наемным ремеслом, но это было не так. «Чем мне еще зарабатывать на новые ботинки», — отшутилась она тогда, быстро меняя тему.       Еще за завтраком эльфийка и не подозревала о возможной огромной перемене с Эйлейн.       Почему именно сейчас?       — А может быть иначе? — тихо ответили ей. Наемница знала, о чем думает Арвен. — Со мной все хорошо будет. Не пропаду.       — Вот еще, — ревниво стиснула ее в объятиях дочь Элронда, с тоскою ожидая миг, когда их придется разжать. Хех, а ведь она повторяется.       Через минуту убийца была уже верхом. Конь приплясывал на месте, готовясь к галопу. Поднявшая для хорошего пинка ноги Эйлейн внезапно обернулась на Арвен. Как много можно было сказать за всю ту доброту, дружбу и тепло, которые она ей подарила. И времени как всегда не было.       — Спасибо за все, — прошептала наемница с улыбкой.       Арвен, прочитавшая все по глазам, даже не расслышав слов, все поняла и тоже улыбнулась.       А Эйлейн, осадив скакуна, помчалась прочь из Ривенделла, оставляя после себя клубы пыли и грустную подругу. Слишком финальным ощущалось для нее это расставание. Поэтому, смотря наемной убийце вслед, Арвен пробормотала:       — До встречи…