Убийца со стажем

      Компания лихо скользила по туннелям, предварительно вопя на все горы. И непонятно от чего вопя, от страха, злости, что их разбудили или банального недоумения.       Эйлейн, к счастью, успела выиграть доли секунд, сгруппировавшись перед падением, оттого и летела она не кубарем, как остальные гномы. Почти сразу как задница треснулась о скользкий каменный пол этой «горки» и начался непредвиденный спуск, она без сожаления вогнала когти в стены с единственной целью — хотя бы немного замедлить падение.       Скрежет рвущих камень лезвий заглушили вопли гномов, а из-за мелькающих мимо факелов никто не заметил искр. Или заметили, но не все. У них были наверняка чуть более насущные проблемы.       Эйлейн до крика вгрызалась пальцами в камни, и, пересчитывая задницей все неровности, пыталась тормозить еще и ногами. Главное, успеть. Надо успеть!       И она успела.       Гномы со свистом куда-то повыпали, пока Эйлейн тихо съезжала растопырив ноги, тяжело сопя и оставляя за собой пропаханную в камне борозду. Остановилась она у самого края, свесив ноги в дыру, куда ухнули остальные из отряда. Вниз с тихим стуком полетели камушки. Наемница сидела, не смея пошевелиться, пока не удостоверилась, что дальше она не поедет. Проклятье. Она успела. Успела.       Ее пробило на задыхающийся нервный смех. Проклятье, Арвен, спасибо. С легким (и даже каким-то возмущенным звоном) лезвия когтей вышли из стены. Они были поцарапаны, уже не так блестели, но при ближайшем рассмотрении даже не затупились. Чудесная вещь.       Удостоверившись, что все кости целы, наемница посмела посмотреть, что внизу.       А внизу было…        Весело.       — Прокля-я-ятье, — тоскливо протянула Эйлейн, смотря на гномов с которыми только-только успела заключить мир.       Не нужно было быть гением, чтобы понять, куда и к кому они попали. Это можно было понять вообще не имея глаз и ушей.       Запах. Этот смрад было трудно с чем-то спутать.       Внизу послышались предупреждающие вопли, которые довольно быстро утонули в реве и визге их пленителей. Гоблины. Много, много гоблинов. Они за руки, за ноги и за бороды выдергивали гномов из чашеобразной ловушки и выталкивали куда-то за пределы видимости. Те, конечно, сопротивлялись, но что могут тринадцать только что проснувшихся и пролетевших кубарем по тоннелям гномов против целого моря гоблинов? Почему-то она решила, что хоббита уже либо задавили, либо затоптали. Жалко. Тот был неплохим малым.       В том, что их скорее всего всех убьют, сомневаться причин не было. Повезет, если просто убьют. Сидя на краю и наблюдая за заварухой внизу, Эйлейн пересматривала приоритеты.       Может ли она помочь и хочет ли она помочь?       В голову лезли неутешительные мысли и воспоминания о том, как она сама едва убралась однажды из такого города, предварительно устроив там пожар. Это, правда, было дальше на восточных склонах, но это мало что меняло, города у этих уродов похожие. Кроме, наверное, Мории, в которой она никогда не была и разве что слышала от Велфа да некоторых особенно старых гномов.       Интересно, назначили награду за ее буйную голову или нет? Гоблины хоть и смрадные твари, но далеко не так просты как кажутся. В некоторых местах особенно продвинутые даже вели с людьми торговлю. Людьми. Скорее нелюдями, которые за плату поставляли им материал, провиант и… других людей. Да, в Средиземье было место и работорговцам. И если Торин старался не натыкаться на наемников, то Эйлейн старалась не натыкаться именно на торговцев плотью. Мужчин сразу угоняли в рабство, а вот женщин… для них находили еще пару применений.       В который раз ей вспомнилось, как Велф прожужжал ей все уши, рассказывая, как сам торчал в подобном состоянии, когда был молодым. Проторчал он, правда, недолго, устроив «революцию» и сбежав с какими-то пленниками. Но шрамы от плеток, а главное, широкое выжженное клеймо на спине ее Велфа были достаточно убедительным поводом не попадаться.       Эйлейн потрясла головой. Она стала слишком часто вспоминать его, с этим нужно что-то делать.       Хотя, проклятье, надо что-то делать с тем, что она почти у порога города гоблинов!       Заглянув вниз, Эйлейн увидела макушки последних двух гномов, которых выковыривали из чаш, так как те отчаянно сопротивлялись. Того с пышной, похоже на звезду прической и… светлую гриву Фили. Живот тяжело ухнул вниз, опускаемый осознанием неизбежного.       Их скорее всего убьют. Всех.       — Что теперь? — тихо спросила себя убийца.       Какое-то забытое чувство, отдаленно напоминающее совесть, едва слышно ныло, что она должна что-то придумать. Но железная расчетливость немедленно проскрежетала, что это не совесть, а суицид.       Нытье все равно не проходило, оставляя в груди гадкую горечь.       Никого ты не спасешь. Только сама убьешься. Лучше не лезь.       Это было правдой.       «Двуличная мразь», — пронеслись в голове сказанные Торином слова.       И это, похоже, тоже было правдой.       На душе стало еще противней.       Проклятье, почему именно сейчас стало так стыдно за ее эгоизм?!       Гвалт внизу начал стихать, давая Эйлейн повод отвлечься от невеселых мыслей и аккуратно посмотреть вниз. Ловушка зияла пустотой. Ни гномов, ни гоблинов в ней больше не было. Топот тоже сходил на нет, оставляя только жалобный скрип досок. Что ж, все ушли. Пора действовать.       Вниз Эйлейн сама не прыгнула бы ни за какие деньги, поэтому единственный путь был — наверх. Борозду она подарком Арвен пропахала знатную, поэтому если ползти рядом, цепляться станет легче, там ближе к открывающимся «ставням» ловушки должны быть лестницы, и…       Сзади послышался подозрительно быстрый шорох, и задумавшаяся наемница, едва не вывихнув шею, дернулась, чтобы понять, что на нее несется, но опоздала. Забытый гномами рюкзак, под завязку набитый снедью и вероятно скинутый нашедшими его охранниками, снес Эйлейн как кеглю.       Вниз. В город гоблинов.

***

      Двалин упал на Бомбура, из-за чего толстяк придавил всех тех, кто находился ниже. А там вроде Торин с Балином… Неудобно получается. Но мысли исчезли, как только гном увидел несущихся на них гоблинов. Они бежали одной неорганизованной толпой и, как лавина, накрыли всю компанию. О том, чтоб обороняться и думать было нечего, но на то он и упрямый гном. Однако отбиваться, когда на тебя наваливаются со всех сторон, да так, что даже оружие не выдернуть, довольно сложно. Двалина, который решительно отправлял в нокаут гоблинов, исхитрились два раза пнуть в живот и втянуть в живой коридор, состоящий из злобно вопящих тварей. «Коридор» проталкивал упирающегося гнома куда-то вглубь.       Несмотря на то, что каждые десять секунд в его ребра прилетал болезненный тычок, гном обернулся, выискивая глазами Балина. И Торина.       Брата пришлось искать недолго. Белая борода Балина была легко заметна среди живой массы гоблинов. Торин все еще отбивался в ловушке. Неожиданно гном обратил внимание на два сапога на толстой подошве, которые странным образом торчали над головами из дыры, из которой вывалилась компания.       КАК, МАХАЛ ПОДЕРИ, ОНА НЕ…       Но тут Двалину отвесили оплеуху и толчками заставили идти дальше.

***

      Крики, вопли, гомон, боль в спине. Ужас парализовал сердце хоббита, когда он увидел налетающих на них тварей. Гоблинов Бильбо знал только по книгам, но теперь было ясно, что авторы совсем не преувеличивали, когда описывали их. Косоглазые и гнилозубые уроды с руками до земли. Однако гоблины недолго дали мистеру Бэггинсу осматривать себя. С гиканьем и визгом они накинулись на слегка офигевших путников. Бильбо инстинктивно дернулся назад, но очень быстро обнаружил, что они находятся в своеобразной чаше из костей. Он, невольно вскрикнув, понял, что чаша висела над бездной, но тут какой-то гоблин рывком дернул его за волосы, втягивая в плотную толпу, которая колыхалась подобно водной глади.       На хоббита напало оцепенение. Ноги отказывались передвигаться. Испуганный вопль застрял в горле. Казалось, что даже воздух не в состоянии протиснуться в легкие. Все, что он смог, это тихо осесть на корточки. А вокруг все сливалось от гвала и топота. Уткнув лицо в колени, мистер Бэггинс представил, что спит, и что скоро проснется у себя дома, в Бэг Энде. И все приключение окажется лишь дурным сном.       Гомон начал удаляться.       Когда затихли последние ругательства и визг, Бильбо рискнул поднять голову.       Нет, он был не в Бэг Энде. Но везде было пусто. Вместо водной глади поганых харь его окружала пустота. О гоблинах напоминал лишь жалобно поскрипывающий веревочный мост, по которому они, судя по всему, и ушли, прихватив с собой его друзей.       Хоббит дрожащими руками вытащил меч, который не перестал светиться угрожающим голубым светом. Ему было страшно, до боли в костях страшно!        Или это полет и падение виноваты? Неважно.       Важно было то, что он был один посреди этого ужасного места, без понятия где был выход или что де…       Внезапно сзади что-то шлепнулось.       Бильбо едва не выпрыгнул из кожи и резко повернулся на носках, выкидывая вперед светящийся голубым меч.       В середине «чаши» лицом вниз лежало тело, придавленное сверху тяжелым рюкзаком Бомбура.       — Э-Эйлейн! — вырвалось у Бильбо вместе с хриплым вздохом.       Лежащая лицом вниз наемница немедленно попыталась вскочить, затравленно озираясь.       — Эйлейн, это я! — чуть не плача от облегчения, подбежал к ней хоббит, немедленно помогая подняться. Наемница не сопротивлялась, но посмотрела на него так, словно увидела привидение, и тут Бильбо вздрогнул, рассмотрев огромный пунцовый синяк на лице у наемницы. Неужели… Неужели это после ее драки в пещере? Он ее не видел, стоя за спинами и обдумывая горькие слова Торина, а потом, даже когда они укладывались, Бильбо как раз размышлял о побеге обратно в Ривенделл. Тут с Эйлейн спало оцепенение и, схватив хоббита за шкирку, она утащила его в ближайшее укрытие — небольшой выступ скалы.       — Убери свою тыкалку, ты мне в глаз попадешь! — наемница довольно быстро приходила в себя, уже успев шепотом наорать на запуганного мистера Бэггинса.       Хоббит послушно опустил свой светящийся клинок. Эйлейн же прильнула ухом к камням, напряженно вслушиваясь. Зрачки у нее резко расширились.       — Эйлейн, — пробормотал хоббит, — гоблины всех… Они их всех увели.       — Заткнись!       Снова повисла тишина. Сияющие лезвие его меча даже и не думало гаснуть. И это заметил не только он.       — Да убери свой проклятый фонарь! — то, что она лежала, прижавшись ухом к полу, не делало ее сдержанное рычание менее пугающим. Закончив, она змеей поднялась, выглядывая из их укрытия и зорко озирая окрестности.       — Куда? — недоуменно пролепетал «взломщик».       — В ЗАДНИЦУ СЕБЕ! — судя по тому как была сказана эта фраза, стало понятно, что вырвалась она случайно, и, немного сбавив пыл, она ответила, уже не рявкая: — В ножны, Бильбо, в ножны!       Он послушно выполнил ее указания. Правда, без меча сразу стало неуютно, но Эйлейн, не глядя, кинула ему в руки (едва не порезав) нож с коротким и широким, матово черным лезвием.       Тот самый, который не нашел Двалин.       — Не потеряй, — бросила наемница и тут с каким-то вымученным вздохом села, прислонившись спиной к скале. Выглядела она, мягко скажем, не очень. И бессонная ночь, и драка оставили видный отпечаток на лице убийцы.       Один отпечаток, правда, был виден гораздо лучше.       — Что теперь? — наконец осмелился спросить Бильбо, пытаясь унять дрожь во всем теле.

***

      — Что теперь?       БЕГИ, СУКА, БЕГИ.       Так, спокойнее, не поддавайся панике.       Эйлейн потрясла гудящей головой, отгоняя панику. Бильбо, убрав свой дивный эльфийский кинжал, стоял пригнувшись и сжимая в руках ее черный нож, который она, за его феноменальную незаметность, уже любовно окрестила «Кыль».       Когда она увидела Бильбо, то не на шутку перепугалась, подумав, что промахнулась мимо ловушки, оттого улетела вниз, разбилась насмерть и вот видит хоббита. Но помятый разум быстро выправился и на автомате заставил повторить заученную за столько лет схему, когда она была в окружении. Найди укрытие, беги в укрытие, осмотрись и реши, что делать дальше. Сделав и первое, и второе, и третье, Эйлейн позволила себе короткий вдох-выдох.       — Что теперь? — пробормотал едва слышный голос хоббита.       Серые глаза, окаймленные темными кругами, жестко уставились на Бильбо. Она уже решила, что будет делать дальше.       То, что он был, несмотря на ее огромное (пусть и скрытое) удивление, единственным оставшимся из отряда воинственных гномов, ничего не изменит.       Их скорее всего убьют.       Но… но не Бильбо!       В груди встрепенулась запихнутая в дальнюю тумбочку совесть. Она может его вытащить. И тогда она не будет двуличной мразью, как назвал ее Торин!       Проклятье, о гномах нужно немедленно забыть.       Встав на ноги, она зловеще достала из-за пояса Латспел и, намотав на руку веревку, взяла кинжал за рукоять. Он знакомо осел в руке. Когда-то голубенький бантик стал бурым от крови и грязи.       — Бежим и ищем выход, — кратко и сипло проронила Эйлейн. И первая показала пример, осторожно перебежав скрипящий мостик. Он, может, и казался шатким, но всего каких-то пять минут назад по нему радостно протопало бессчетное количество лап и гномьих сапог. Проклятье. Прислонившись к стене, она снова вслушалась. Пока никого. Отлично.       Убийца повернулась, смотря на семенящего за ней хоббита сверху вниз. Он крепко держал Кыль в вытянутых руках и потерянно хмурился.       — План такой: я иду первой, ты за мной. Смотришь в тыл. Следи за ярусами, здесь их может больше десятка быть. Но в большие расщелины мы не пойдем, там…       — Эйлейн, а что с Торином и гномами? Мы должны…       — Мы ничего не должны! — хоббит тут же изменился в лице, и Эйлейн пожалела, что так грубо его оборвала. Он с гномами в походе явно дольше. Как он их бросит? Но размусоливаться на объяснения времени тоже не было. Сейчас они оба балансируют между молотом и наковальней, и на счету каждая секунда. Напряжение напополам со страхом тисками сжало горло.       Страх можно прятать. Но он есть всегда.       — Нас двое. Гоблинов здесь сотни, а может, и тысячи. Если хочешь умереть — сразу прыгай вниз, будет не так больно, чем-то, что сделают они, если нас поймают.       Эгоистка.       Бильбо Бэггинс из Шира отчаянно понимал, что если пойдет за наемницей, то сразу станет трусом и предателем.       Первое правило наемника. Защищать себя и свои интересы.       — Ты со мной?! — еще немного и ее просто разорвет от напряжения и желания бежать из этого проклятого места как можно скорее. Наконец, Бильбо покорно кивнул. Словно этого и ожидая, Эйлейн двинулась вперед, держа наготове Латспел.

***

      Им удалось пройти немного.       Бильбо даже не успел полностью загнобить себя за то, что он предатель, трус и мерзавец, каких свет не видывал, как одна из досок, на которую он наступил, проломилась и полетела вниз. И все бы ничего, если бы доска не прилетела прямехонько на макушку одному из стоящих на нижнем ярусе охранников. И страшно испуганный Бильбо не додумался отойти от образовавшейся дыры, а Эйлейн не успела вовремя отбросить хоббита.       В общем, их заметили.       Гоблин внизу издал гортанный крик на неизвестном Бильбо наречии и сломя голову кинулся наверх, все еще вопя. К громогласному эху, которое доносилось откуда-то из глубины города гоблинов, присоединился еще и значительно более близкий топот.       — На верхние ярусы, БЫСТРО! — рявкнула Эйлейн, рванув вперед и буквально нанизав самого шустрого, выскочившего из неоткуда гоблина на загнутое лезвие Латспела. Оно рвануло в сторону, и на доски хлынула кровь, а за ней и что-то длинное и кишкообразное.       Бильбо едва не стошнило от такой расправы. Но надо было бежать. Не отставать от широких шагов наемницы, которая галопом неслась по шатким досчатым переходам, и бежать.       Несколько раз на них натыкались гоблины, но их каждый раз встречала Эйлейн, взмахом кинжала снося голову или протыкая шею. Бильбо же крутил головой, ища лучников, но на одном ярусе с ними никого не было.       Пока все чисто, хоть топот и гвалт орков слышны едва не под ногами. Дозорные проверяли свои ярусы.       Они добрались до каменной площадки на которой был свален в груду всякий хлам: колеса от телег, доски и какие-то ржавые инструменты. Осмотреться лучше хоббит не успел, налетев на Эйлейн, которая встала как вкопанная. Обернувшись к нему, она на одном дыхании выпалила: — Когда пройдут — беги, ищи выход.       — Что та…       Вместо ответа его снова совершенно бессовестно схватили за куртку и буквально зашвырнули за груду досок и прочего строительного мусора. Бильбо здорово треснулся коленями, и едва не сделал сам себе «кыль» своим Кылем. Подняв глаза, он, испуганный и забитый, был готов потребовать объяснений, но понял, что наемница со всех ног удирала в направлении, откуда они пришли.       Она… бросила его?       Тут на площадку, на которой мгновение назад стояли он и наемница, повалила настоящая толпа неистово орущих гоблинов. Бильбо задержал дыхание, стараясь даже не думать, не моргать, не шевелиться.       — ОН ТАМ! ОН ТАМ! — орали твари, размахивая ятаганами и следуя за Эйлейн по пятам.       И тут до хобита дошло, что ему только что спасли жизнь. За Эйлейн он бы не угнался, а даже если бы и угнался, то его бы порубили довольно быстро. А она не успела бы спрятаться, да и вряд ли поместилась бы за эту груду вообще. Эйлейн сделала единственное разумное в этой ситуации. Дала Бильбо еще шанс.       Смутную, но возможность жить и выбраться отсюда.       К гвалту гоблинов, которые уже успели пронестись мимо, прибавился лязг оружия и какие-то хриплые проклятия. Похоже, они все-таки догнали Эйлейн.       Бежать. Надо бежать.       Внутри у Бильбо все скрутилось, он перебрался через доски, стараясь не шуметь и, покрутив головой, побежал прочь. Он должен бежать.       Тут на него сверху прыгнул гоблин, который, вероятно, прибежал сверху на гвалт, но к общей толпе, которую отвлекла Эйлейн, присоединиться не успел. Вот и живился остатками. Бильбо отчаянно закричал, пытаясь стряхнуть с себя тяжелого противника, но, завалившись назад, не рассчитал расстояние от края и с застрявшим в глотке криком полетел вниз. За компанию с ним полетел и невезучий гоблин.        «Ты балда, Бильбо Бэггинс, — подумал Бильбо, закрывая глаза. — Ты сам, по доброй воле встрял в это дело, теперь расплачивайся».       Это было последнее, о чем он подумал, прежде чем потерял сознание.

***

      Бегать Эйлейн умела быстро, но из-за незнания маршрута и общего состояния «дорог» это было довольно сложно. Ну и гоблины, само собой, не помогали, с воем преследуя ее по пятам.       Она мчалась, подрубая особенно тонкие опоры, сворачивая и перепрыгивая с одной площадки на другую, перерезая веревки у мостов, опрокидывая факелы и колья. С каждой минутой гоблины становились все злее. И было хорошо, что они не додумались в нее стрелять.       Тут сзади послышался отчаянный крик. По телу пробежал заряд. Это Бильбо кричал. И не нужно было быть мудрецом, чтобы понять, почему.       — ПРОКЛЯТЬЕ! — взвыла она, от ярости снося средний такой столбик, отчего пара бегущих сверху гоблинов улетела в пропасть.       Да, шанс спастись у Бильбо был невелик, но все же обидно. Она же пыталась. Честно пыталась.       Никого ты не спасешь, Эйлейн.       Вот и делай после этого добрые дела. Будут ругаться, бить в морду, а потом все возьмут и сдохнут у гоблинов.       Через, наверное, целую вечность (по крайней мере так показалось Эйлейн) до гоблинов наконец доперло, что стоит рассыпаться, отрезая ей все пути, вместо того чтобы носиться за быстроногой наемницей как стадо баранов.       Эйлейн это понимала, но признавать не хотела. И даже когда ее зажали на маленьком уступе, где с одной стороны была стена, а с другой пропасть, и по сторонам были лишь враги, она все равно бы это не признала. Отрубив руки самым «умным», Эйлейн зарычала, таща с пояса один из мечей. Погоня закончилась, пришло время драки.       Первое правило наемника: защищать себя и свои интересы.       Эйлейн сплюнула, встала в стойку и, упершись спиной в стену, хрипло рявкнула:       — ПОДХОДИ ПО ОДНОМУ!!!