Убийца со стажем

      Бежали гномы не останавливаясь до тех пор, пока вконец запыхавшийся Торин не сбавил ход на небольшой полянке. Бока Короля-под-Горой вздымались, грудь ходила ходуном. Он бы сейчас с удовольствием сел, но тогда пострадает его безупречная репутация, которой он, как гордый потомок Дьюрина, очень дорожил.       Поэтому пришлось стоять.       — …Бофур — десять, и Фили с Кили, — Гэндальф сейчас был похож на многодетного родителя, пытающегося посчитать разбежавшихся чад. — Двалин? Где Двалин?       Немного вспотевший гном прибежал секундой позже.       На него сразу же уставился весь отряд, с лицами, полными искренней озадаченности. Однако и Двалин, и изрядно потрепанная наемница сохраняли такую королевскую невозмутимость на лицах, словно обоим было давно привычно передвигаться таким образом.       Ткнувшись в разорванное ухо Эйлейн, что-то прошептала, и Двалин аккуратнейшим образом сгрузил ее на большой плоский камень в стороне. Убийца благодарно хмыкнула и, усевшись на попу ровно, начала растирать ногу.       Бородатый воин с чувством выполненного долга повернулся к притихшим гномам и уже был готов слушать Торина, как…       — …ДВАЛИН!       Налетевший старший брат зажал его в своих объятиях, не таких сильных, как раньше, но тоже порядочных, чтоб в одно мгновение выжать воздух из легких.       — Ты живой!       Распространившие новость о смерти собрата Фили и Кили неуверенно переглянулись, словив на себе сурово-вопросительный взгляд дяди. Еще бы, такими страшными словами не шутят НИКОГДА.       — Мы… видели, что он упал, — неуверенно сказал Кили, первым сломавшийся под требовательной тишиной. Все внимание тут же было приковано к нему, и принц обратился уже непосредственно к «воскресшему», только выбравшемуся из братских объятий: — Ты ведь упал, когда в тебя попала стрела…       Двалин вздохнул и уже открыл рот, но ответить так и не успел.       — Я поймала, — без намека на гордость, даже с каким-то бытовым безразличием заявила сидящая на камне наемница. Оторвавшись от ноги, она в упор посмотрела на Торина и Ко. Предводитель отряда перевел взгляд на спасенного гнома.       Тот лаконично кивнул, подтверждая слова Эйлейн.       На полянке повисла очередная тишина.       — Но и… тебя тоже убили, у гоблинов, — робко вставил молчавший доселе Ори.       Эйлейн внезапно осознала, что это его голос она слышала там, на помосте, предупредивший об опасности сзади. Это, правда, не удержало ее от добродушного оскала. Отточенным, но изляпанным в крови и грязи когтем она отвела край плаща, дабы продемонстрировать расплывшееся на весь левый бок пятно вокруг явной прорехи в плотной ткани.       — Ты про это?       Вредная частичка души с удовольствием потеплела, наблюдая за вытянувшимися лицами. И она еще имеет совесть считать, что это Гэндальф самый драматичный из присутствующих на этой лысой опушке.       — Ты что, ведьма? — рыкнул Глоин первое предположение.       Будь у Эйлейн больше сил, она, может, попудрила бы гномам и особенно Гэндальфу мозги, но сейчас, когда голова гудит от тупой боли, а нога еще не приведена в боевую готовность, пришлось ограничиться коротким усталым смешком. Не получившие ответа гномы насупились, пока наемница зачем-то полезла за пазуху.       — Нет, — просто сказала она, выудив наконец небольшую, но не по виду тяжелую фляжку. На землю тут же полились остатки ярко-алой жидкости, капающие из большой пробоины в стенке фляги.       — Просто я — самый везучий наемник в Средиземье.       Позже Эйлейн еще не раз рвала волосы за такие самоуверенные слова, полагая, что именно они подстегнули мироздание бросить на ее пути различные передряги и опасности, но в тот момент, у подножья Туманных гор, столько раз за ночь ощутив на затылке холодное дыхание смерти и избежав его, девушка позволила себе каплю хвастовства.       — Это что, мор…       — Морс Кили, да. И безвозвратно испорченная фляга.       — Хочешь сказать, что пробили фляжку и что кровь — это не кровь, а морс? — спросил, наконец, подгорный король.       Эйлейн кивнула.       Бофур хихикнул. Потом фыркнул Фили. Через минуту смеялись все. За эту ночь столько всего произошло, что можно было сойти с ума. Каменные великаны. Гоблины. Изматывающая беготня. Но они сейчас здесь. Почти здоровы и почти невредимы. Всем надо было разрядиться.       Даже Торин невольно улыбался. Они все живы. Они сумели сбежать.       Внезапно Гэндальф спросил:       — Где хоббит?       Веселье мгновенно прекратилось. Гномы заозирались, как будто мистер Бэггинс мог прятаться за деревом.       — Где наш хоббит? — он не получил ответа, и в голосе мага скрежетнул металл.       — Я думал, что он с Дори, — заметил кто-то.       — Эй, я здесь ни при чем, — возмутился носатый гном.       — По-моему, я видел, как он сумел ускользнуть, когда нас только похватали, — влез в спор Нори.       — Это как?       — Я не знаю, но он опустился на колени и… они, может, не заметили? Эйлейн, ты его видела?       — Видела, — отвлекаясь от починки ноги, ответила наемница, не очень радуясь вниманию. Оно понятно, когда гоблины еще их не поймали, ее единственная цель была свалить из города, наплевав на гномов. Проклятье, она даже не хотела из ловушки прыгать. А потом еще и Бильбо за ней пошел. Знать им это, конечно, необязательно. — Бильбо как-то сумел улизнуть. Мы шли за вами, но на одном участке нам не повезло и… в общем, нас заметили. Бильбо спрятался, за мной он бы не угнался, а меня, собственно, гоняли по закромам этой проклятой дыры, пока не окружили. А пока волокли к верховному, я подпилила веревки, а дальше вы все знаете. — Помолчав, она все же решила забить гвоздь на щекотливой сцене на помосте в «тронном зале». — И пока не спросили, нет, сдавать я никого не собиралась, но мне нужно было, чтоб верховный ближе подошел.       Спасибо всему, гномов это объяснение последнего «предательства» удовлетворило, и они вернулись к теме пропавшего хоббита.       Эйлейн до поры до времени решила умолчать о том, что скорее всего Бильбо уже давно мертв. Тот крик, услышанный ею в разгаре погони, слишком уж был похож на предсмертный. Конечно, если гномы и вправду пойдут его искать, то она обязательно кинет свою монету в разговор, ибо возвращаться в город разъяренных гоблинов, у которых убили предводителя, было равносильно засовыванию головы в медвежий капкан.       — А вдруг он все еще сидит и «прячется»? — озвучил общий вопрос Нори.       — Я сказала, чтобы он искал выход, прежде чем мы разбежались, — игнорируя подозрительный тон, бросила Эйлейн, — шанс у него был. Хоть и маленький.       Все равно он его умудрился просрать. Забудь, Эйлейн, ты сделала что могла.       — Вот он и увидел этот шанс, — внезапно выступил вперед Дубощит, — И удрал пока мог. Он думал лишь о теплой постели и горячем завтраке с того самого момента, когда переступил порог своего дома. Мы больше не увидим нашего взломщика. Он уже давно ушел.       Эйлейн молчала.       Пока все остальные думали о предательском побеге Бильбо, она думала о том, что Торин не так далек от правды. Хоббит действительно был бельмом на глазу у отряда, и пусть был довольно неплохим собеседником и в целом приятным малым, пользы от него было как от камня в ботинке. Его нельзя было сильно винить за то, что он попытался уйти.       Проклятье, ОНА тоже пыталась уйти.       Интересно, если сказать, что хоббита убили, будут ли о нем по-прежнему так плохо думать? Покойников вроде как не поминают дурным словом.       — А вот и нет! — вдруг уверено сказал кто-то.       Все синхронно повернули головы на звук, а Эйлейн немедленно забыла всю симпатию к обладателю этого голоса.       Хоббит Бильбо спокойно стоял рядом с Балином живой и невредимый, не считая пары ссадин и порванной куртки, на которой не было больше ни одной пуговицы. К счастью, замешательство было на лице у всех, оттого искреннее беспокойство в глазах Эйлейн не заметили. Конечно, она рада, что отличного хоббита не прибили, но…       — Бильбо, никого я так не был рад видеть, как тебя сейчас, — серый маг облегченно вздохнул и облокотился на посох.       …Если этот внезапно оживший мелкий поганец заикнется, что они вдвоем собирались сбежать, она заставит мистера Бэггинса пожалеть, что его не прибили в гоблинских тоннелях.       — Все-таки живой, — метнув убийственный взгляд а-ля «Сболтнешь лишнего — оторву лишнее» наемница с легкой улыбкой кивнула новоприбывшему. — Молодец, старина.       Мистер Бэггинс немного сник, словно ему было стыдно за что-то.       — Почему ты вернулся? — мрачно спросил Торин.

***

      К облегчению Эйлейн, Бильбо словом не заикнулся о том, что произошло в городе гоблинов, вместо этого толкнув вдохновенную речь про дом и родину. Да так, словно репетировал. Пока происходила эта трогательная сцена, наемнице наконец с легким хрустом и едва слышным проклятием удалось вправить ногу обратно.       Разговаривающий хоббит слегка повернулся, как и его слушатели.       Она лишь мрачно отмахнулась, мол, «не обращайте внимания», но Кили, воровато оглянувшись, все-таки бочком подкрался и встал рядом.       — Ты как? — шепнул он.       — Бывало хуже, — честно ответила ему Эйлейн скрипучим голосом, — вроде просто перебита.       — А это чья идея была?       — Чего?       — Тебя на руках понести? — ясноглазо-прямо поинтересовался Кили.       Наемница в упор посмотрела на темноволосого принца, размышляя о бестактности этого мелкого негодяя и о том, насколько безопасно будет влепить ему подзатыльник, учитывая ситуацию.       — …Его отобрали у вас. Но я помогу вам его вернуть, — закончил Бильбо.       Решившаяся все-таки вложить свой вклад в воспитание принца Эребора, Эйлейн замерла, нутром почуяв всю важность момента. Ну, важность для них. Ей-то, всю жизнь проходившей бездомной, было чуждо это понятие. До смерти Велфа она даже не задумывалась об этом, а после нее… старалась не задумываться.       Гномы же наоборот были явно тронуты речью Бильбо, половину которой она прослушала, и теперь молча стояли с драматичными лицами.       Достаточно милый момент испортил хриплый, пронизывающий до костей вой. Гномы остолбенели.       — Из огня… — выдохнул Торин, поворачивая голову на вой, чтобы увидеть силуэты варгов с наездниками у подножья гор.       — Да в полымя, — закончил за него Гэндальф, и прямо как в городе гоблинов скомандовал, первым срываясь с места: — Бежим. БЕЖИМ!       Взвыв от злобы, что ей опять придется бежать, Эйлейн вскочила на ноги. Едва утихшая боль воспламенилась с новой силой, пульсирующим огнем обжигая лодыжку. Но, превозмогая горящий шип в ноге, наемница побежала, сжимая зубы и рыча не хуже варгов, уже галопом несущихся за ними по пятам.       Ее жизнь в ее руках, нельзя расслабляться. То, что сделал для нее Двалин, можно было смело списать на расплату за спасенную у гоблинов жизнь, и ожидать повторной помощи было чревато. А просить этой самой помощи не хотела внезапно проснувшаяся гордость. Она же матерый наемник! Столько лет в одиночку бегала!       Запнувшись об корень, матерый-наемник-одиночка с громким проклятием взмахнула руками.       — Осторожней! — бросил бежавший рядом Двалин. Ему не ответили, с хриплым фырканьем оттолкнувшись от земли и, прихрамывая, пробежав мимо. Несмотря на все увечья, наемница умудрялась не отставать, хоть и сильно припадала на здоровую ногу.       Эйлейн старалась следить за окружением, но делать это и одновременно смотреть под ноги, дабы не упасть, превратившись тем самым в ужин для варгов, было не так уж и просто. Особенно с одним заплывшим глазом.       А вот зря. Ведь ориентируясь на смутные спины гномов (когда успело так быстро стемнеть?!) она не особенно смотрела куда их приведет бег по склонам гор. Поэтому, едва не налетев на Кили и подняв наконец голову, Эйлейн взревела так, что услышали ее, наверное, на той стороне Голубых гор.       — ГЭНДАЛЬФ, ТВОЮ МАТЬ, ТЫ НАС НА ОБРЫВ ЗАВЕЛ?! — она была готова собственноручно придушить серого мага. Бежать назад было поздно, воющие звери уже вовсю неслись вниз. Но… но ОБРЫВ!!!       — На деревья! — не растерялся Гэндальф, бодро залезая на самую высокую сосну.       — Ублю-ю-юдок, — оглянувшись на варгов (и пожалев о том, что она это сделала), Эйлейн сломя голову кинулась к ближайшему дереву. С разбегу до нижней ветки можно было допрыгнуть без труда.       Со здоровыми ногами.       Сдавленно вскрикнув, наемница только сумела чиркнуть стальными когтями по нижней ветке и уже приготовилась впечататься рожей в мягкую подстилку из игл, как здоровая нога внезапно нашла опору.       Не медля ни секунды, Эйлейн инстинктивно оттолкнулась от нее, допрыгивая до желанной ветки. Сжались пальцы, скрипнули металлические лезвия, и вот она на дереве. Проклятье. Что бы это ни было, ей повезло. Мигом (насколько это позволяла болезненно пульсирующая нога) наемница взлетела на самый верх суховатой сосны. Только когда стратегическая высота была занята, девушка озадачилась так вовремя появившейся опорой для прыжка. Она точно на что-то наступила. Или кого-то.       Внизу оставался только Бильбо и…       — ВАРГ!       Волновалась она зря, так как мистер Бэггинс с немного рассеянным видом выбросил вперед руки, нанизав тем самым голову зверя на светящийся клинок.       «Лезь наверх!» — хотела проорать наемница, но хрипловатый голос наконец сорвался. Перегнувшись через ветку, она зашлась в рвущем глотку кашле. Что за ночь. Что за день. Что за проклятая ирония. Самый везучий наемник в Средиземье.       Кто тебя за язык тянул.       Пока Эйлейн сгибалась пополам от кашля на вершине сосны, Бильбо уже быстренько заполз к товарищам. Очень вовремя, так как на земле уже вовсю прыгали волки-переродки. Прыгали они без успеха, весь отряд успел расположиться на негустой флоре обрыва и теперь сидел на ней, как стая мрачных ворон.       «И теперь куда?» — стучало в голове наемницы. По сторонам открывался захватывающий дух вид на простирающийся черный лес и ясное ночное небо с половинкой луны. Горы же подобно стенам нависали и, казалось, становились все выше с каждым воем варгов.       Горы.       Умрет у гор, прямо как Велф.       — Ни за что, — сквозь зубы простонала она, впиваясь в тонкий сук. Проклятье. Слишком часто стала она о нем вспоминать.       Конечно. Они ведь теперь одного возраста.

***

      А затем появился белый орк. Или бледный орк. Кому как нравится.       У восседающей на верхушке ели Эйлейн немедленно появилось стойкое ощущение, что эта ночь станет намного короче с прибытием этого мраморного монстра. Орк хладнокровно обвел взглядом поляну, деревья и гномов на них, остановив свой взгляд на Торине. Лицо, испещренное уродливыми шрамами, разверзлось в оскале.       — Азог, — выдохнул будущий Король-под-Горой.       Проклятье, у этих двоих явно была история.       А затем заговорил сам Азог, низким хриплым голосом. И несмотря на то, что у наемницы гудело в голове, и сидела она почти на самой верхней ветке, каждое слово орка четко доносилось до ее ушей. Хотя на самом деле лучше бы она этого не слышала.       — Чувствуете это? — картинно потянув носом воздух, поинтересовался бледный орк, немного поворачиваясь к своим воинам. Те поерзали, словно были готовы дать деру в любую секунду. Азог тем временем самодовольно ответил на свой же вопрос: — Запах страха.       Разбирая тягучий говор орка, Эйлейн мельком подумала, что еще неизвестно от кого идет этот запах страха. Проклятье, хорошо бы не только от нее он шел.       — Твой отец был пропитан им, Торин, сын Траина, — с насмешкой проинформировал перекошенного от ярости Дубощита Азог.       — Быть этого не может, — бессильно сжимая кулаки, прохрипел Торин.       Кровная месть. О, проклятье, и эти туда же. Наемница напряглась, отточенными лезвиями оставляя борозды на коре ветки. Это затишье перед бурей не могло продолжаться вечно. Орк словно услышал эти мысли и, ткнув огромной булавой в Торина, изрек:       — Этот мой. Остальных убейте.       «А вот этого делать не надо», — тут же поправила девушка, но было поздно. Варги с новыми усилиями кинулись на деревья, царапая стволы так, что всем веточным обитателям пришлось похвататься за ветки, дабы не сверзить в водовороты зубов и меха, носившихся у корней.       Гномы на нижних ветках орали, запрыгивая выше. Бомбур проявлял особенную прыть, как и всегда в момент опасности, изображая толстую белку и перелетев с нижних веток на середину. Бильбо С ВЫТАЩЕННЫМ КИНЖАЛОМ неуклюже держался за ветку, одновременно шлепая по носу слишком прыгучих варгов. Как он еще сам себе голову не снес, было тайной, покрытой мраком. Хотя вещь эльфийская. А эльфы так могут. Незабвенный Бифур, ругаясь на незабвенном кхуздуле, пинком ноги выбил зверю зуб и едва не скопытился следом.       Эйлейн, наблюдая за этим безобразием сверху, крепко вцепившись в дрожащий ствол, успела похвалить себя за то, что не ленилась и доползла до верхушки дерева.       Только бы летучих тварей никаких не насылали.       Тут послышался судьбоносный хруст, который раз за этот проклятый день.       — Нет, нет-нет-нет! — тоскливым хрипловатым воем простонала наемница, понимая, что хрустели отнюдь не позвонки бледного орка, который еще и подстегивал варгов своим «Пейте их кровь!»       Дерево под натиском грубой звериной силы драматично накренилось.       — Прыгайте! — крикнул Торин в развевающейся шубе.       «Да. Сразу в пропасть. Чтоб не мучиться», — Несмотря на злобные мысли, рот Эйлейн держала на замке, экономя дыхание и готовясь к прыжку. Главное не упасть. Главное не упасть. Главное…       Полет.       Хруст.       Это ее нога? Дерево? Или упавший гном?       В лицо ткнулась хвоя, а под ребра прогнувшейся под тяжестью наемницы ветка. Подтянувшись, наемница уже была готова прыгать дальше. Вокруг стоял ор, хруст и вой, и казалось, даже где-то далеко смех мраморного урода. Но Эйлейн не отвлекалась. Серые глаза впились в следующую зону приземления, так как и это дерево не собиралось долго стоять. Прыжок. Мимо кометой пролетело что-то толстое и рыжее.       Ветка, на которую прилетели оба «прыглеца», опасно изогнулась в дугу, и наемница не подумав занесла руку, дабы спихнуть соседа с ее ветки, пока та не обломилась.       — Бомбур, держись! — резкий крик Кили вывел ее из автопилота, заставив не скинуть уже сползающего Бомбура, а подтянуть. Проклятье, они тебе не враги! Враги внизу! Будь внимательней! — Истерично бились в голове мысли, пока инстинкт самосохранения бился от того, что их ветка напоминала крутой мостик. Толстяк это тоже заметил и, охнув, разжал руки, собираясь приземлиться на ветку ниже.       Что произошло дальше, было довольно очевидно.       — НЕ НАДО, ИДИО… — развернувшаяся с силой хорошего требушета ветка отправила девушку в полет, и слава всему, не прямиком в далекий темнеющий внизу лес, а на последнее дерево. Хотя, судя по звонкому воплю, в котором смешались ужас и негодование, для Эйлейн оба варианта приземления казались равносильно смертельными.       Совершив в воздухе нечто напоминающее кульбит пьяного акробата, наемница головой вперед полетела вниз, прямиком к парочке варгов, которые без особого энтузиазма ковыряли самое близкое к обрыву дерево.       И тут ее кто-то схватил за ногу. Больную ногу.       Черная коса вместе с ободранным серым плащом стали отличной приманкой для прыгающих волков-переродков. Однако болтающаяся вверх ногами наемница, рявкнув от пронзившей пятку боли, не глядя замахнулась когтистой перчаткой. Зверь отпрыгнул назад, повизгивая и мотая головой, орошая землю темной кровью из отрубленного носа.       Слова застряли в горле, когда прямо перед носом Эйлейн открылась зубастая пасть уже второго варга. Выдохнув, девушка немедленно напрягла пресс, сгибаясь и выкидывая вперед руки в попытке что-то ухватить. Хоть что-то.       Толстые пальцы сомкнулись на запястье, дернув ее наверх одновременно с тем, кто держал ее за ногу.       — Куда полетела?!       — Тяни!!!       — ЧАВК! — Влажно сомкнулись челюсти варга. Но благодаря общим усилиям не на голове наемницы, а на кончике серого плаща. Серая ткань даже не пыталась казаться крепкой в зубах зверя и с характерным треском порвалась. Что, собственно, и спасло обладателя плаща от участи быть утянутой вниз.       Наемница, хрипло вскрикнув, мертвой хваткой впилась в протянутую ей пухлую руку, заставив протянувшего ее Бомбура охнуть от боли.       — Тащи! — прохрипела Эйлейн, жопой чуя прыгающих внизу волков. Рыжий пухляк не подкачал и с усилием начал тянуть ее наверх. Тут сердце девушки пропустило удар, потому что ногу, доселе державшую в стальной хватке, отпустили, из-за чего они не замедлили свеситься вниз, болтаясь и дразня варгов. Но тут та же стальная хватка грубо схватила ее за ворот, помогая Бомбуру наконец вытащить ее в безопасность. Насколько в такой ситуации вообще можно было быть в безопасности.       — Кто теперь кого ловит? — чересчур свирепо поинтересовался Двалин, отпуская изрядно помятый ворот, когда Эйлейн наконец схватилась за верхнюю ветку, вгрызаясь в нее своими когтями.       Вместо ответа его опалили бешеным взглядом серых глаз. Почему?       Да потому что остроумный ответ в этот раз отсутствовал.       — Руку пусти! — взмолился толстяк, чье запястье Эйлейн все еще держала. Схватившись за возможность отвлечься от Двалина, она разжала разбитые пальцы, быстро кинув пухлому гному: — Больше не прыгай на мою ветку, паразит, — не испытав при этом ни капли сожаления. Этот толстяк ее едва не убил, не за что было ему спасибо говорить.       С татуированным бородачем все было сложнее, поэтому с ним размышление пришлось оставить на потом.       Выпрямившись, наемница наконец удосужилась повернуться лицом к обрыву, на котором разворачивалась по всей видимости финальная битва. Сразу же захотелось отвернуться и начать рассматривать убийственно красивый вид на лес внизу.       Наемница невольно сгорбилась, немного повисая на держащей ее руке.       — Прокля-я-я-ятье, — простонала она, смотря, как мраморный гад заливается хохотом, а варги, как заведенные, скачут по поваленным деревьям, пытаясь перерычать друг друга, — в каком же мы дерьме-е-е…       Бомбур и Двалин были с ней солидарны.       Внезапно что-то горящее и круглое прилетело сверху, заставляя гномов и наемницу одновременно вскинуть наверх головы. Гэндальф, удобно расположившись на самом верху сосны, что-то делал с сорванными шишками, после чего они начинали дымиться и тогда маг с чистой совестью скидывал «амуницию» вниз к остальным гномам.       Те незамедлительно уловили суть плана, из-за чего на спины и морды варгов посыпались огненные снаряды. Колдовское пламя вспыхивало даже после простого прикосновения, опаляя бока и морды, прожигая грубую кожу как бумагу, чтобы, упав на землю, отскочить и, даже не думая затухать, поджечь еще и хвою, и поваленные деревья.       Скулеж обгорелых варгов потонул в победном гномьем реве, и даже злобный вопль черноволосой наемницы не смог его заглушить.       — Ты чего орешь? — отвлекся от триумфального рыка татуированный Двалин. Пожар, полыхавший внизу освещал гнома, окружая его и без того внушительный силуэт бликами огненного ореола.       — Где этот серый урод раньше был со своими шишками?! — щуря здоровый глаз в праведном гневе, взвыла наемница, оборачиваясь на соседа по ветке. И тут же замолчала, уставившись на воина сверху вниз. В серых глазах блестел голубой свет луны и оранжевые искры от бушевавшего инферно.       — Чего еще?!       Эйлейн же с застывшим выражением смотрела на татуированную макушку гнома, на которой в светлых отблесках пламени можно было без труда рассмотреть бледный, но достаточно явный отпечаток сапога. Ее сапога.       Поняв, что она там рассматривает, Двалин внезапно, вероятно, окрыленный временной победой над варгами, нагло ухмыльнулся:       — Ты мне теперь два раза должна.       Но тут самая последняя сосна, которая была отнюдь не рассчитана на столько килограмм живого веса, предательски наклонилась в сторону обрыва, из-за чего открывшей в возмущенном отрицании рот наемнице пришлось лишь хрипло вскрикнуть, окончательно срывая голос.