Убийца со стажем

      Двалин крепко уцепился за сук, на котором всего минуту назад просто стоял. Тот угрожающе затрещал под его весом, но воин не обратил на это внимание. Сейчас все его существо было занято одной мыслью, такой яркой, словно ее выжгли на внутренней стороне черепа.       Держаться.       Впереди Бомбур обвил ветку с такой силой, словно это была любовь всей его жизни. Благо толстяк оказался ближе к стволу дерева, оттого «древесная лапа» не выгибалась дугой, как когда рыжий запустил Эйлейн в незапланированный полет.       Вспомнив о «напарнике», Двалин бросил взгляд назад и облегченно выдохнул.       Сзади тяжело и громко хрипела Эйлейн, повиснув на одной руке. Даже не так. Повиснув на когтях одной руки. На разбитом лице наемницы застыло страдальческое выражение, безмолвно кричащее: «НУ ПОЧЕМУ Я?!».       Как будто одной ей было так плохо.       Единственным, кому удалось нормально зацепиться за ствол, был Торин. Оперевшись на висящее над пропастью дерево, он медленно повернул голову, обращая свой взор обратно на горящий обрыв. Синие очи Короля-под-Горой светились холодным бешенством. И этот убийственный взгляд был предназначен Азогу, который с некоторым злорадством взирал на ель и ее «обитателей».       «Торин, не надо!» — хотел было прокричать татуированный воин, но дым разъел горло, и из груди вырвался только утробный кашель. Руки дрожали от напряжения, припоминая, что уже тащили ношу в виде наемницы. По лбу градом струился пот, заливая глаза. Двалин умоляюще посмотрел на старого друга, но тот не обратил на него никакого внимания. Разум короля гномов был занят только бледным орком.       Сын Траина шел на бой со своим проклятым врагом.       — Торин… идиот… ты что делаешь?! — сипло прохрипели за спиной короля.

***

      Немного повисев на кончиках когтей в испуганной безысходности, Эйлейн подняла наверх вторую руку и с кряхтением подтянулась. Получалось сносно, особенно если учесть все предыдущие побои и «приключения». Пальцы впились в кору дерева, сдирая ногти, пока наемница пыталась закинуть на опасно хрустевшую ветку ногу.       Как тут на лицо упала тень, отбрасываемая светом кострищ на обрыве.       Девушка опасливо подняла глаза.       И увидев, что перекрыло свет огня, на мгновение она подумала, что разумнее разжать руки и разбиться в кровавый блин, чем находиться где-то рядом с гномом, который словно источал ненависть всеми фибрами своей гномской души.       Но мгновение прошло и она, проглотив ступор, уже открыла рот дабы потребовать освободить место на стволе, как Торин, совершенно позабыв обо всем кроме Азога, королевской поступью ушел обратно на горящий обрыв.       Даже убежал.       До Эйлейн даже дошло, куда именно.       — Торин… идиот… ты что делаешь?! — растерянно прохрипела она ему вслед. Нет, месть, конечно, дело святое (уж ей ли не знать), но… проклятье, голова на плечах зачем?! Бороды носить?! Его же просто загрызут варги! Оркам вообще не свойственны понятия «честного боя», с чего он взял, что мраморный урод будет ждать, пока он добежит? Стрелу в маковку и все! И ладно бы только этот самоубийственный шаг, но он даже ни на кого не обернулся, словно уже посчитал всех своих друзей и родных мертвыми, даже не удосужившись помочь залезть на ствол и болтать ногами над бездной.       «И ее мог бы вполне вытащить», — буркнул эгоизм.       Хотя с чего бы ей такая почесть, если и племянники обошлись.       Вспомнив о теперь пустующем стволе, Эйлейн не замедлила на него залезть, тяжело при этом дыша и отплевывая горечь дыма. Теперь вид на скорую схватку открылся во всей красе, а окаймляющий его «горящий коридор», сквозь который приходилось наблюдать, только прибавлял ей почти мифической важности. Так же как когда Бильбо закончил свою речь про Родину. Только в сотню раз важнее. Казалось, на долю секунды, сам страх смерти отступил, пока Эйлейн, а заодно и все участники похода с благоговением смотрели, как потомок Дьюрина идет на бледного орка, верхом на белом варге.       Под когтями-лезвиями хрустнула кора, выводя девушку из транса. Величие сцены улетучилось, оставляя не щадящую никого реальность.       И когда Торин с грозным рычанием почти достиг своей цели — пафосно раскрывшего руки Азога — сердце наемницы кольнуло горькое понимание, заставив ее прошептать в бессилии:       — Убьешься же, идиот…       Словно в подтверждение, белый варг в гордом прыжке сбил гнома на землю, буквально впечатав последнего в хвойную подстилку. И чего он ожидал? Великой битвы? Торин просто ослеплен яростью, чем Азог бессовестно воспользовался, разрешая подбежать так близко для прыжка его зверя. Теперь он грациозно разворачивал псину, дабы добить оппонента.       Все еще дезориентированный гном поспешил вскорабкаться с земли, но варг уже галопом скакал прямо на него, пока бледный орк заносил над головой огромную булаву.       — Проклятье… — от удара, который снес Торина с ног, даже у наемницы сжались внутренности от сострадания. Пинок тролля по сравнению с этой дурой казался укусом комарика. Если бы не броня, то королевские ребра были бы раздроблены в крошево.       — Н-е-е-е-е-т! — Эйлейн передернуло, столько боли было в отчаянном вопле Балина.       Челюсти белого варга влажно сомкнулись на теле гнома, и Торин закричал, протяжно и хрипло, пока зверь упорно пытался перекусить его пополам. Это точно сломало ему хотя бы пару ребер. Или доломало оставшиеся.       Невольно, у девушки, стоящей на четвереньках на дереве, которое в свою очередь висело над бездной, поникли плечи. Вокруг все горело, шелестели ветки, хрипели гномы, болезненно скребло горло, на обрыве варг жевал Короля-под-Горой. На это было слишком тоскливо смотреть. Торин все-таки был неплохим малым. Даже перестал на нее кидаться, даже извинился! Пусть и не сразу.       Серые глаза посмотрели на ствол мутнеющим зрением. Проклятье. Тут смерть, там смерть.       Выбор никогда не был так велик.       — ТОРИН! НЕТ! — крик Двалина прорезал общий шум и подавленную поражением короля тишину. Наемница немедленно подняла голову, смотря, как гном делает рывок с ветки к стволу, чтобы подняться, чтобы помочь.       И конечно же, ветка ломается.       Как и угрюмое бездействие сероглазой, которая змеей прыгнула следом, выкидывая вперед руки под явной перспективой смерти, совершенно проигнорировав свои мысленные терки.

***

      Двалин не успел соскользнуть даже на фут, как острые когти впились ему в плечо с такой силой, что он невольно вскрикнул от неожиданности. Ветка уныло болталась бесполезным веником, обломанная у самого ствола, куда он так стремился. И на котором теперь растянулась наемница, держащая его одной рукой. Колено ее было якорем уперто в древесину, пока верхняя часть тела, как и гном, болталась над пропастью.       — Руку, — короткое, как арбалетный выстрел, слово, эхом произнесенное им в городе гоблинов, повторилось устами убийцы. И так же как она тогда, Двалин беспрекословно повиновался.       Широкая гномья ладонь со стальными кастетами и узкая ладошка с длинными сухими пальцами сомкнулись на запястьях друг друга, как звенья цепи. Невольно гном и человек встретились глазами.       — Держись, — выплюнула девушка, с усилием потянув гнома вверх, к спасительной поверхности дерева. Губы со шрамом были плотно сжаты, темные, густые брови сведены, а по лбу, на котором подсыхали кровавые разводы, катились бисеринки грязного пота. Дюйм за дюймом, она вытягивала воина из бездны, хрипя и явно мысленно проклиная его тяжесть. Двалин свободной рукой вцепился Эйлейн в предплечье, пытаясь подтянуться, и наемница хрипловато охнула, сползая вниз.       Серые глаза, в которых отражались оранжевые блики, предостерегающе блеснули. Долго висеть они так не могли.       С осознанием из груди темногривой убийцы вырвалось булькающее рычание, и она рывком дернулась вверх, в отчаянном усилии не улететь вместе с ним. И этого хватило. Оторвавшись от предплечья, грубые пальцы схватили ветку, за которую ногой зацепилась Эйлейн. Тут уже можно было подтягиваться без опасений, что сорвешь с собой своего спасителя и через несколько напряженных мгновений… и пыхтений… и проклятий, гном почувствовал под коленом твердь дерева.       — Проклятый… жирный гном, — выдохнула Эйлейн, когда татуированный воин оказался рядом на стволе, и она смогла наконец разжать когтистые тиски, сжимающие плечо воина, так же как и ладонь. Из приоткрытого рта вместе с тяжелым дыханием капала кровь. Наверняка щеку поврежденную прикусила.       — Рот закрой… это… мышцы…       Самое время для обмена любезностями.       — Сам закрой, — продышавшись, наемница внезапно обвинительно ткнула пальцем в широкую грудь спасенного, хрипло заявив: —…И да, это был РАЗ!       Мимо кто-то прошмыгнул, кто-то поразительно похожий на мистера Бэггинса.       Эйлейн сообразила это только несколькими секундами позже, как и Двалин, когда потрепанная спина хоббита исчезла в огненном коридоре.       «Напарники» замерли, мгновенно обдумывая последующие действия.       — Поднимаем остальных, — не отрывая взгляда от обрыва, бросил Двалин.       — Хороший план, — в тон ему согласилась Эйлейн, у которой нервно дернулся глаз.

***

      Всех поднять они не успели, да и вряд ли смогли бы, слишком ненадежно держалось дерево. И хуже всего — опять не было времени. Кили, которого Эйлейн первого вытащила почти за волосы, зорким глазом успел углядеть, что к их дяде подошел орк с загнутым ятаганом и, примериваясь для удара, собирался повторить подвиг Азога, обезглавив потомка Дьюрина.       Кили немедленно оповестил остальных предостерегающим и немного отчаянным воплем.       Двалин, только затащивший другого принца на ствол, резко обернулся, враз похолодев. Кили не врал. Эйлейн, понимая что к чему, затравленно потащила из ножен мечи, явно конфликтуя сама с собой.       С размаху поставив Фили рядом, татуированный гном выхватил со спины молот и, прорычав что-то на загадочном кхудзуле, обернулся на стоящую троицу, устрашающе рявкнув: — За мной!       Не повиноваться ему никто не смог, даже если бы очень хотел.       А кто-то хотел.

***

      Сознание отчаянно вопило: «Назад!» Все его существо вопило: «назад».       Прямо как в гоблинских пещерах, когда он был готов бросить своих друзей и сбежать с Эйлейн.       Назад, назад, назад!!!       Нет.       Стыд, испытанный им во время блужданий в горных подземельях, навсегда изменил Бильбо Бэггинса. Он знал, что не воин. Знал, что не взломщик. Он не был многим.       Но он точно больше не был эгоистом.       Теперь он это твердо знал, стоя перед бесчувственным телом Торина, пока с его голубоватого клинка капала черная орочья кровь, а рядом остывал зарезанный им охранник.       Азог Осквернитель высокомерно посмотрел на защитника подгорного короля. Что ж, не без основания. Варгу только пасть открыть — и Бильбо будет проглочен. Но хоббит не отступал, и даже для вида сердито помахал клинком. Словно от этого врагов бы сдуло.       Медленно и даже как-то пафосно к бледному орку присоединились остальные всадники. Их однорукий командир оскалился и что-то пророкотал. Что-то явно не совместимое со здоровьем и благополучием маленького хоббита. Орки повиновались, двинув вперед.       Бильбо дрогнул, но не отступил, добела сжимая пальцы вокруг рукояти своего «ножика для писем», как вдруг…       Сначала он подумал, что это камнепад, но разве камни когда-нибудь летели со стороны обрыва? Однако это были вовсе не валуны, материализовавшиеся из воздуха, это была подмога в виде истошно орущих гномов и одной молчаливой Эйлейн.       Снова началась резня.       «Вспомогательный отряд», хоть и был немногочислен, бился насмерть. Вероятно, потому что так оно и было. Их оружие звенело, ударяясь о доспехи, и чавкало, добираясь до плоти. Вражеская кровь хлестала из распоротых животов, отрубленных рук и обезглавленных тел. Варги меняли рычание на скулеж, когда в мохнатые бока впивались мечи или в зубастые морды врезался боевой молот.       Раньше при виде такого хоббит попытался бы бежать, но сейчас яростный напор только придал ему сил, и с криком (для храбрости) Бильбо кинулся в атаку. Всадник, оставшийся без «скакуна», благодаря младшему из гномьих принцев, явно не ожидал нападения со стороны крохи с мечом, оттого, неуклюже отступив, пропустил довольно незатейливый колющий удар в живот.       С сдавленным свистом орк рухнул навзничь, заливая землю кровью.       «Хах, — подумал хоббит, окрыленный маленькой победой, — лиха беда начало!»       Следующим врагом оказался очередной орк, но уже верхом на варге. Получив пару скользящих ударов по морде, зверюга заревела, снося мистера Бэггинса в сторону.       Прямо на лоб другому волку-переродку. С пушистыми, белыми ушками.       Белыми.       Бильбо поднял глаза, а в следующее мнгновение отлетел к тем самым камням, на которых лежал Торин, при этом больно ударившись копчиком. Сердце хоббита гулко стучало, пока Азог величественно приближался, словно не сомневаясь, что добыча не уйдет. Ровно как и трофейная голова подгорного короля.       Самоуверенный кретин.

***

      — Давай иди сюда! — рявкнул воин, сплевывая кровь.       Орчий всадник вызов принял, только когда сзади прискакали еще пара варгов. Что ж, умно. Наверное, видел уже, как у его собрата оторвало башку после удачного удара гнома, и решил подстраховаться. Тихо выругавшись, Двалин получше перехватил молот, краем глаза следя за самым шустрым варгом. Эйлейн крутилась неподалеку, загоняя в костер чересчур разбушевавшегося зверя. Как она умудрялась не поджечь черную косу, бившуюся змеей на спине, гном не знал.       Так, не отвлекайся, у тебя тут собственные проблемы.       Проверить мастерство гнома тройке варгов и одному орку не удалось, так как шум боя, словно удар молнии, прорезал орлиный крик, заглушивший поскуливания горящего варга, который с всех лап удирал от взъерошенной девицы.       Все замерли в воинственных позах и синхронно подняли головы.       — П-проклятье, — сдавленно прохрипела вновь очутившаяся рядом с гномом девушка, подтирая красную капельку в уголке рта. — От них как отбиваться будем?!       Один орел, красиво спикировав на горящий обрыв, схватил обоих стоящих перед Двалином варгов и так же красиво швырнул их через край. Звери даже не успели понять, что произошло.       Похоже, никак.       Поняв это одновременно с наемником и гномом, орк прижался к холке своего зверя.       Его это не спасло.       Орлы налетали отовсюду, хлопая крыльями, хватая гномов, орков и…       — ДВА! — резкий хриплый выкрик резанул по ушам гнома. А потом в бок гнома прилетел мощный удар.       С уст воина, отлетевшего на метр, сорвалось возмущенное ругательство, ибо какого черта Эйлейн снова пинает…       Такой знакомый треск, успевший смертельно надоесть гному, заглушает гневную мысль, и дерево, сбитое орлом, падает на землю, обдав воина волной жара и придавив насместь еще парочку зверей. И одного орка.       Клекот. Жар. Рычание и визг.       — Торин! — судя по высокому крику, это Кили.       Гном обернулся, забыв о том, что он едва не стал огненной лепешкой.       Огромная птица, величественно взмахивая крыльями, летела прочь, а в ее угольных когтях безвольной куклой обмяк его король. Его лучший друг. Нет, нет, он не может… нет.       С гулким ударом на камни падает дубовый щит, подобранный Торином еще у Мории.       Застывший гном срывается с места, дабы подобрать давний трофей, но до пункта назначения он, увы, не добрался. Орлы начали пикировать уже не только на деревья и орков с варгами, но и гномов.       И младший сын Фундина не был исключением. Камнем упавшая откуда-то сверху птица без особенной аккуратности сграбастала «добычу», несмотря на возмущенный рев самой добычи.       — Отпусти! — рявкнул гном чисто на автомате.       Орел послушался, отправив беспокойного пассажира в свободный полет.       Вредная скотина.       Но на счастье Двалина, птица не разжала когти наобоум, а для того, чтобы скинуть ездока на спину другому орлу. Новый транспорт протестующе заклекотал, когда пальцы гнома впились в перья на широкой спине.       Но воина можно было понять.       Не обращая внимания на головокружительную высоту и завывания ветра в ушах, Двалин развернулся на полыхающие в бледных лучах луны «поле боя». Мда, ну и пожарище. Других гномов так же, как и его, похватали невесть откуда взявшиеся гигантские птицы, и сейчас отряд Торина Дубощита нестройной стаей летел прочь от проклятущего обрыва.       Торин.       Мгновенная разведка, и птица, что несла его друга, была обнаружена.       Руки сами собой сжались в кулаки, заставив черного орла громко выразить свое недовольство. Наглый наездник не просто вертелся, а еще и перья норовил повыдергивать. Беспредел. Но Двалина это не волновало.       — Держись, Торин, держись, — тихо прохрипел он сквозь зубы, до боли вглядываясь в обмякшее тело в орлиных когтях.       Ответа не было.       Стая исполинских птиц бесшумно скользила в чернильном небе, оставляя позади затухающее пламя пожара и клубистые колонны серого дыма.       И еще кое-что.

***

      Небо забрызгал нежно-розовый рассвет, словно извиняясь за ужасы прошедшей ночи. К сожалению, почти никто из гномов не обратил внимание на фантастические узоры на небесном полотне. Все внимание было приковано к Торину, который до сих пор не подавал признаков жизни. Только ветер трепал густую гриву будущего Короля-под-Горой.       — Торин! — крик Фили остался без ответа.       На старшем принце лица не было, и даже крепкие объятия Кили не могли избавить глаза светловолосого гнома от удрученной тоски. Фили был старшим наследником. Именно его почти с детства готовили взойти на трон после дяди.       Но не сейчас.       — Все будет хорошо, — ободряюще шепнул ему на ухо Кили, не зная, как приободрить брата, на плечи которого грозилась свалиться вся ответственность и за поход, и за возможный трон Эребора.       Фили только болезненно поморщился, не спуская глаз с дяди.       А сзади, тяжело скользя по воздушным потокам, летел последний отставший орел.

***

      Утро брало свое, когда орлы начали спускаться в какую-то долину, плавно кружа в воздушных потоках. В центре долины, как больной зуб, возвышалась скала. Собственно, туда их по всей видимости и собирались сгрузить. Почему нельзя было сгрузить отряд на землю, избавив от необходимости спускаться по крутой, местами раздолбанной лестнице?       Никто не знает.       Кроме орлов.       Во время полета Бильбо очень замёрз, поэтому несколько раз так глубоко зарывал руки в перья, что его орел протестующее клекотал, заставляя остальных вздрагивать. Подняв кучерявую голову от пушистой холки, хоббит увидел, что Торина уже спустили на утес, как и Гэндальфа, который довольно отработанным движением спрыгнул с орла и подбежал к их предводителю.       Что было дальше, хоббит не увидел, так как его орел был крайне раздражен беспокойным седоком, поэтому немного накренился в сторону. Бильбо с тихим писком соскользнул по крылу и каким-то чудом приземлился на ноги.       Взгляд Бэггинса скользнул к Торину, перед которым маячила спина серого мага. Неужели он…       — Где полурослик? — хрипловатый как ото сна голос гнома вызвал у хоббита, да и остального отряда вздох облегчения.       Бильбо рассеянно улыбнулся, засунув руки в карманы. Пальцы сразу нащупали золотое колечко, найденное им в гоблинских подземельях. В голове всплыли режущие слух вопли Голлума. Жуткая тварь.       Тем временем старшему потомку Дьюрина помогли подняться на ноги. Торин, хоть и пошатывался и выглядел довольно потрепанным, отдернул руки, давая понять, что стоять он в состоянии. Двалин и Кили понимающе отпустили гордого гнома, но были наготове поймать его под руки, если на него вновь накатит слабость.       — Ты!       Бильбо прикусил язык от неожиданности, едва не ответив на манеру Эйлейн: «…Я?»       А Торин все продолжал наступать:       — Куда ты полез?! Ты ведь мог погибнуть! — гном сделал еще шаг к испуганному Бильбо. — Я говорил, что ты будешь обузой! Что ты не выживешь в походе. Что тебе не место среди нас, — повисла короткая пауза.       Бедняга хоббит уже не знал, куда деваться от угрожающего напора воскресшего гнома и его жестоких слов, как вдруг гнев был сменен на милость, и со слов «Я никогда так не ошибался в своей жизни» Торин заключил его в крепкие объятия.       Ожидающий чего угодно, не не этого Бильбо шумно выдохнул, растерянно и счастливо улыбаясь.       Остальной отряд устало, но достаточно триумфально выразил свою радость по поводу воскрешения короля и его благодарности Бильбо. Даже Двалин, склонив голову, прятал улыбку.       — Прости, что сомневался в тебе, — отстранившись, Торин заглянул хоббиту в глаза с неподдельным раскаяньем.       — Нет, я бы тоже в себе сомневался, — разглядевший это мистер Бэггинс старался говорить уверенно, подавляя предательскую дрожь. — Я не герой. И не воин. И даже не взломщик, — тут хоббит недовольно покосился на Гэндальфа. Тот лишь пожал плечами, мол, «я здесь ни при чем».       Бильбо было улыбнулся, но, словно вспомнив что-то, серьезно добавил:       — Эйлейн, хоть тебе, возможно, все равно, спасибо, что прикрыла меня там… в гоблинском городе.       Эта благодарность была также и признанием того, что их общий эгоистичный секрет о бегстве не узнает больше ни одна живая душа. Странноватая зыбкая связь, с таким непостоянным человеком как Эйлейн. Непостоянным, но все-таки неплохим.       Гномы расступились, давая возможность наемнице отреагировать на слова Бильбо.       Только вот «реагировать» было некому.       Их было пятнадцать.       — Эйлейн? — неуверенно позвал Ори, словно ожидая, что она появится из ниоткуда, как Бильбо до этого. Увы.       На утесе началась легкая неразбериха, пока гномы озирались в поисках фигуры в сером плаще. Таковой рядом не было. Ее нигде не было.       Всплывало самое страшное объяснение ее отсутствия, которому гномы упорно отказывались верить. Все же так хорошо кончилось, все должно быть хорошо. Не может мироздание подложить им такую свинью в виде мертвой девицы, в такой важный воодушевляющий момент.       Может. Еще как может.       — За нами летел еще один орел, — вспомнил Кили, вглядываясь в нежное небо, ища, ища глазами силуэт исполинской птицы, — она, должно быть, на нем! Вон!       Все как по команде вскинули головы. Даже те, кто Эйлейн недолюбливал.       И действительно, устало взмахивая крыльями, одно из которых было явно обожжено, к ним летел последний орел. Взгляды впились в него, как утопающий в соломинку, ожидая увидеть на спине, или в когтях человека. Но орел был один.       Облетев утес, на котором стояла компания, орел что-то протяжно проклекотал. А затем, видимо, посчитав свой долг выполненным, отбыл обратно в сторону Туманных гор.       Гэндальф устало оперся на посох, разобрав невеселые вести.       — Что он сказал? — бесцветным тоном поинтересовался Король-под-Горой, заранее зная ответ.       — Сказал, что последнего путника спасти не смог.

***

      Отряд спустился по крутым ступеням молча. И даже виднеющаяся вдали Одинокая гора не могла развеять мрачные мысли об оставленной на милость (скорее ее отсутствие) орков девушке. Можно было надеяться лишь на то, что смерть нашла ее быстрее, чем Азог.       Решено было сделать привал и немного передохнуть, так как многие уже с ног валились от усталости. Да и раны сами себя не осмотрят.       Часть гномов так и заснули где сидели, сначала утолив жажду, благо неподалеку был найден родник. Другая часть осматривала себя и друг друга на наличие повреждений. Слава Махалу, почти все ограничивалось синяками и небольшими порезами. А невозмутимый как скала Бифур даже начал переплетать себе бороду.       Предводитель отряда недолго побухтел, отказываясь от помощи со своими травмами, но племянники его уломали и подозвали Оина. Отрядный лекарь, пощупав там сям, вынес утешительный вердикт, что все кости целы. Теперь троица родственников сидела у ручья, смывая с лиц кровь и копоть, и вообще приводя друг друга в более надлежащий потомкам Дьюрина вид.       Кили, старательно пряча тоску по погибшей подруге, распутывал дядину гриву, выковыривая из нее кусочки коры, иголки и прочий мусор, пока его старший брат занимался многочисленными ссадинами.       Другие гномы сгрудились на поляне. День обещал быть жарким, поэтому костер было решенно не разводить. Отряд разбрелся по поляне.       Ори мирно спал, прижимая к груди сумку с тетрадями и прочей мелочью. Дори, походящий на экстравагантное пугало из-за взлохмаченной причёски, немного приобнимал спящего у него на коленях брата. Бомбура с Бофуром отправили поискать чего-нибудь съестного. Нори, Оин и Бифур тихо переговаривались на кхудзуле, переплетая бороды. Глоин в разговоре не участвовал, рассматривая портреты жены и сына.       Бильбо, напившись из все того же ручья, теперь сидел у воды, вертя в руках нож с черным матовым лезвием. Единственное, что осталось от его хозяйки. Ножен у ножа не было, но каким-то чудом он совершенно не резался, будучи заткнутым за пояс. Выяснялось это в его подземных похождениях. Может, особая заточка, может, форма лезвия, он не знал.       — Что там у тебя? — полюбопытствовал вернувшийся с целой шапкой земляники Бофур.       — Это? — хоббит отчего-то помедлил, — Эйлейн дала. Когда мы в городе гоблинов были.       Рудокоп понимающе кивнул.       За всем этим наблюдали Балин и Двалин, стоящие в добровольном дозоре.       Сидящие в добровольном дозоре.       Хмурый взгляд татуированного воина, облокотившегося на боевой молот, был устремлен в никуда. Балин, сидевший рядом, просто изнывал от желания забросать родственника расспросами от том, что произошло в городе гоблинов. Но вид брата без труда давал понять, что к разговорам он пока не расположен.       Белобородый гном вздохнул, перебирая в голове невеселые мысли и догадки.       Не могла же Двалина так огорчить смерть наемницы? Или все-таки могла? Разумеется, никто не собирался прыгать от радости, что сероглазая девица больше не появится, но такой ли это повод для огорчения? Ведь все могло быть намного хуже.       — Она тебе правда жизнь спасла? — пытаясь хоть как-то развеять звенящую между ними тишину, спросил гном.       После короткой паузы Двалин кивнул, сухо ответив:       — Да, спасла.       «А почему?»       В голове гнома клубились мысли, вопросы, на которые он больше не надеялся получить ответ. Почему? Почему она за ним прыгнула? Ведь все последующее их общение выливалось из одного этого, непонятного ему решения. Был бы он сейчас кровавым блином, а Эйлейн скорее всего была бы жива. Так зачем же она сделала это? Да, они объявили друг другу мир тогда, перед тем, как компания попала в город гоблинов. Но разве этого было бы для нее достаточно?       Двалин подумал о серых глазах, в которых стоял животный страх, когда наемница не могла встать, а сзади лавиной ползли орки. Она не ожидала от него помощи. Так же, как он, когда падал.       Смешно. Спасать того, кому не до конца веришь.       А потом практически на протяжении всей бойни на обрыве гном и человек поочередно умудрялись оказаться рядом, причем не просто так, а еще и вытягивая то у варгов, то из пропасти. Ты мне теперь два раза должна.       Было бы у нее время этот долг вер… Мысли замерли в отрицании.       Раз. Два.       Когти, вгрызающиеся в плечо практически одновременно с треском ветки. Короткий и резкий приказ. Перебранка на стволе. А после обвинительный тычок в грудь и хриплое заявление: «…И да, это был РАЗ!»       Орлы налетевшие отовсюду, скулеж скинутых варгов и болезненный пинок в живот, вместе с громким: «ДВА!»        И горящее дерево. Летевшее прямо на них.       Эта наемница с лихвой отплатила ему за оба раза.       Чертовка.       Проклятая непонятная девица.       Все это время напряженно смотрящий в одну точку Двалин невесело хмыкнул, прокручивая в голове все их короткое знакомство, начиная от далеко не вежливого разговора, повлекшего за собой «дуэль», перебранок в Ривенделле, еще одной дракой и перемирием и заканчивая беготней по нижним ярусам города гоблинов и, разумеется, битвой на горящем обрыве.       А может, они действительно могли и поладить, если бы тогда не начали свое знакомство не с той ноги?       — Пока только так, — проинформировал подошедший Бофур, держа в руках по большому листу с их завтраком, которые он протягивал братьям. Балин поблагодарил рудокопа, и Двалин тоже кивнул, после опустив свой взгляд на маленькие ягодки.       Могли ведь, — промелькнула в голове честная мысль.       Точно могли.