Печальный обмен

Шрамы, которыми помечено моё тело, из серебра и золота, Моя кровь - океан, полный рубинов, драгоценных камней, Пылающих в венах огнём, который нашёл своё место в моей душе. Lorde - Yellow Flicker Beat

Отца называли Тихим Волком, но миролюбие и спокойный нрав не уберегли его семью от краха. Санса знает лучше других, когда стоит держать язык за зубами, чтобы не навлечь чужой гнев. Ей бы, может, и хотелось вспылить, показать характер, но риск слишком велик — её позиция и без того очень шаткая, чтобы сделать хоть один неверный шаг. К тому же, всегда есть Рикон. Она помогает брату собирать вещи в частную школу. На удивление, туда же отправляют Томмена, то ли для контроля (хотя, будем честны, он всего лишь ребенок), то ли для того, чтобы у робкого мальчика был друг — они с Риконом действительно сдружились, к неудовольствию Серсеи. И всё же, львица чересчур потакает детям, поэтому слушает их просьбы. Этому капризу Томмена Санса рада, ей и самой легче от того, что Рикон не будет один в совершенно чужом месте. Дорогая школа, куда определила мальчиков Серсея, даст ему неплохое образование, и это несомненный плюс. — Давай сбежим, я не хочу в ту школу, — губа Рика слегка подрагивает, когда он поворачивается к сестре, сжимая в руках один из своих свитеров. — Мы же уже это обсудили, солнышко, — Санса вздыхает. — Мама с папой хотели бы, чтобы ты там учился. — Я хочу к ним, — от слов мальчика ей хочется расплакаться, но они оба сдерживаются. — Я тоже. Но это невозможно. Рикон хмурит брови и кладет свитер в сумку. — Ты же будешь таким же храбрым, как папа, да? Он кивает, сдвигая старковский подбородок. — И Робб. — Да, и Робб. И Арья. — Она найдет нас? Санса давно перестала надеяться на это, но всё равно произносит, глядя, как серые глаза брата сверкают надеждой. — Да, когда-нибудь. Может, Арья на самом деле жива. Может, есть крохотный шанс, что они встретятся. Лучше не тешить себя напрасными ожиданиями, но иногда легче представить, что однажды всё-таки произойдет чудо. Отец всегда говорил, что с волками не так-то просто справится. Что они хищники, и ждут правильного момента, чтобы напасть. Вероятно, их время ещё не пришло. Два года назад ей казалось, что от одной только улыбки Джоффри и звука его голоса ноги становятся ватными, а коленки дрожат. Сейчас — в носу стоит медный запах крови, каждый раз когда он приближается ближе, чем на метр. Она была глупой и не видела, каким монстром он был, но теперь её глаза широко распахнуты благодаря его стараниям. Пощечины стали ежедневным ритуалом, а синяки — своего рода украшением (разве не чудесная замена татуировкам?). Терпеть, стиснув зубы, и улыбаться, не желая так страстно ничего, как выцарапать голубые глаза бывшего жениха, — образом жизни. Пока он прожигает жизнь в клубах, Санса учится наблюдать за окружающими, делать выводы, присматриваться. Она становится невидимкой в огромном особняке и сверкает перед гостями, исполняя сладкие лживые песни им в лицо. Ей даже нравится играть, словно бы маски — это ничто иное, как развлечение. Понимая, что далеко не так умна, чтобы вести игру на равных, она корпит над учебниками в университете и слушает чужие разговоры. Это слишком не похоже на Старков, на прямолинейного отца и благородную мать, но, по крайней мере, это позволяет ей выжить в львиной клетке. Когда Джоффри вламывается в её комнату, Санса судорожно втягивает носом воздух, готовясь к новым побоям и обвинениям. Везет, что Джоффри не интересует секс, жестокость доставляет ему гораздо большее удовольствие, потому что запертые двери только злят его сильнее и скрыться нет возможности. — У меня для тебя новости, моя леди, — от его улыбки по коже пробегает холодок, и Санса опускает взгляд в пол, так как он приходит в бешенство, если смотреть на него открыто. Сыграй невинную дурочку и, может, сегодня не придется замазывать кожу тональным кремом. — Какие? Он вальяжно раскидывается на её заправленной кровати, и Санса стискивает зубы, чтобы не сделать замечание. Она просто стоит на месте, размышляя, что пришло ему в голову на этот раз, если это так его радует. —Ты выходишь замуж. Чудесно, правда? С тех пор, как Джофф объявил о помолвке с Маргери Тирелл, Санса испытывала облегчение хотя бы от того, что не придется становиться женой белокурому садисту. И сейчас от его слов в голове начинают одно за одним возникать предположения, каждое хуже предыдущего. Что-то с Маргери? Тиреллы передумали? — Но ты же помолвлен… — Не со мной, тупица, — фыркает Джофф. — Я придумал кое-что получше. Как ты относишься к мужчинам постарше? Хотя молчи, мне всё равно. Главное, что о твоем будущем муже ходит достаточно интересных слухов, уверен, он сможет держать тебя в узде. — Кто? — удается выдавить девушке, хотя язык, кажется, присыхает к небу. Кажется, что это плохой сон, и он вот-вот кончится. Только брака с незнакомцем ей не хватало. — Мизинец любезно согласился взять тебя в жены, — смех Джоффри режет слух, и больше всего Сансе хочется, чтобы он заткнулся. — Интересно, ты хоть что-нибудь почувствуешь от его мизинца в первую брачную ночь? Он хохочет и хохочет, и смех его глохнет в коридорах поместья, когда он покидает её комнату. Когда она немного успокаивается и приводит мысли в порядок, то пытается трезво взглянуть на положение вещей. Мизинец, или мистер Бейлиш, всегда был темной лошадкой, и она почти ничего о нем не знала, кроме того, что он сейчас работал с Ланнистерами (или на них), а раньше сотрудничал с её отцом. Он появлялся в их доме стихийно, каждый раз принося с собой запах мяты и кривые улыбки. Было в нем что-то неправильное, не вызывающее страха, но не позволяющее доверять. Сансе было шестнадцать, и она была послушной дочерью благородного Эддарда Старка, поэтому каждый раз, когда Бейлиш появлялся в их доме, она сладко улыбалась и произносила ничего не значащие слова, наблюдая из-под опущенных ресниц, как тянутся его губы в усмешку, а глаза изучают её лицо. Однажды он, ожидая отца, помог ей с эссе по Макиавелли, около часа обсуждая с ней «Государя». Лев боится капканов, а лиса — волков, нужно быть лисой, чтобы уметь обойти капканы, и львом, чтобы отпугнуть волков… Она тогда слушала его приятный голос, иногда отвлекаясь на длинные пальцы с несколькими перстнями (её отец никогда не носил украшений), и ловила на себе насмешливый взгляд, когда мистер Бейлиш замечал её взгляды. Он терпеливо отвечал на её вопросы, словно ему доставляло удовольствие разъяснять истины ребёнку. Когда отец обнаружил их в гостиной, он отчего-то разозлился и увел гостя в свой кабинет, где они несколько часов спорили на повышенных тонах. И всё-таки, мистер Бейлиш был с ней добр и обходителен, однако это недостаточная причина, чтобы вот так просто взять и жениться.

***

Надежда на то, что Джоффри не растрепал новости, слишком призрачна. Парень слишком любит доставлять людям боль и неудобства, а поэтому Петир может только подстроиться под положение вещей. Его невеста, наверняка, не рада раскладу, но и он не главный злодей разворачивающейся трагедии. Нужно только дать ей понять, что он, как и она, заложник обстоятельств, что он ничуть не принуждает её к тому, чего она не желает. Бейлиш и сам толком понять не может, чего ждать от маячащего на горизонте брака, но наследницу Старков стоит держать, как козырь в рукаве. Она имеет куда большую ценность, чем думает Серсея, особенно учитывая ослабевающее влияние львов. К тому же, его невеста — молода и красива, разве не приятное дополнение? Само собой, нужно чуть больше, чем принуждение и пара комплиментов, чтобы очаровать прелестное создание, но Петир любит вызов. Он приезжает в поместье Ланнистеров с волнующим предвкушением грядущей встречи. Внутри душно от августовской жары, и солнечный свет заливает гостиную, слепя глаза. Кажется, что стены окрасили жидким золотом, что было бы весьма символично, учитывая девиз Ланнистеров. Волосы Сансы яркие настолько, что кажется, что это краска, а не дар природы. Её глаза бегают по строчкам в книге, пока зубы прикусывают нижнюю губу. Она не замечает наблюдателя, слишком поглощенная своим занятием, и Бейлиш позволяет себе чуть дольше не обнаруживать своего присутствия, глядя, как тонкие пальцы, проходятся по странице, прежде чем перелистнуть её. За секунду её взгляд взмывает вверх, чтобы застать мужчину врасплох. — О, я вас не заметила, — выдыхает она, а по щекам ползет розовый румянец, прежде чем она выпрямляет спину и смотрит прямо ему в лицо, видимо, поняв, кто перед ней. — Здравствуй, Санса, — Петир подходит на шаг ближе и едва заметно улыбается, довольный тем, что она не прячет глаза и со вспыхнувшей злостью глядит на него. — Полагаю, Джоффри уже рассказал тебе? — Точно. Аккуратно он садится в кресло и наклоняет голову чуть вбок. В комнате слишком напряженно, и звуки, доносящиеся с улицы, кажутся громкими и неприятными. Плечи Сансы напряжены, а губы поджаты, и девочка совершенно не знает, как себя вести. Её поведение понятно, но Петиру вовсе не нужно, чтобы она боялась и слова сказать в его присутствии. Им предстоял брак, и какой бы красавицей она ни была, он желал что-то кроме её внешности. Пожелай он «трофейную жену», то давно был бы окольцован. Нет, признаться самому себе, ему отчаянно требуется понимание, кто-то, способный понять его поступки и стремления. Чутье подсказывает, что Санса прекрасно подойдет на эту роль, и хочется надеяться, что ставки сыграют. Заварушка со свадьбой слишком резко всё изменила, но ещё не поздно исправить и повернуть всё в нужное русло. — Я бы конечно не стал так спешить с предложением, — хмыкает он, пытаясь разрядить обстановку. — Есть своя прелесть в начальном этапе ухаживаний, — ему даже не приходится лукавить, он бы действительно с радостью начал с другой ноты, окружил Сансу ненавязчивым вниманием, маленькими подарками и легкими беседами. — Вы пытаетесь убедить себя? Её обращение режет слух. — Думаю, с учётом обстоятельств, стоит опустить такие формальности. Зови меня Петир. Санса медленно кивает, а её глаза пробегаются по его лицу, как если бы она могла считать с него правду. Она запутана и растеряна, но даже эти эмоции ей к лицу — Бейлишу нравится, как слегка приоткрыты розовые губы, как сбивается от волнения её пульс. — Хорошо, Петир, — наконец, произносит она. Когда его руки сцепляются в замок, её взгляд отслеживает это движение. Тишина снова оседает неловкостью. Санса слишком ему не доверяет, чтобы сказать хоть слово. — Понимаю, что для тебя это всё внезапно… Она громко фыркает, закатывая глаза, и Петир и сам усмехается, глядя на её вспышку раздражения. И пусть это чисто машинальное проявление эмоций, оно обнадеживает. У всех Ланнистеров была неоспоримая тяга к пышным празднованиям и роскошным приемам, когда шампанское льется рекой, а стол ломится от блюд. Они ходили по шикарно убранным залам с гордо поднятыми спинами и царственными наклонами головы, показывая всем, кто истинные хозяева вечера. За исключением, может, Тириона, но его часто забывали причислять к семейству львов, он слишком выделялся, слишком не соответствовал. Для Петира торжества были отличным поводом пообщаться с влиятельными людьми в неформальной обстановке, когда языки развязывал крепкий алкоголь и веселые шутки. На двадцатом дне рождении Джоффри присутствовали и Старки, и Петир обнаружил, что постоянно ищет среди гостей рыжую макушку. Он хотел подойти поздравить именинника лично, для того чтобы поближе подобраться к его спутнице и урвать пару минут в её обществе, но к тому времени, как это решение было принято, пара исчезла из поля зрения. Это заставило Петира едва заметно поджать губы и извинить себя, когда Джейме задал ему какой-то абсолютно неуместный вопрос о новой любовнице Тириона. Он преодолел зал неспешно, словно никуда не спешил, и всё-таки увидел Джоффри. Тот выходил из-за угла, гневно сверкая глазами, и схватил бокал с шампанским. Было явно не то время, чтобы подходить к нему с фальшивыми сантиментами. Вместо этого Петир проследовал туда, откуда только что появился парень, смутно догадываясь, что произошла любовная ссора. Слухи о том, что золотая парочка «Санса и Джоффри» на грани распада, ходили давно, и были отнюдь не беспочвенны, учитывая частое появление Джоффа в компании Маргери Тирелл. Пока что, тем не менее, официального разрыва не произошло. После смерти Старков полгода назад обстановка накалилась, и Ланнистеры взяли под своё крыло оставшихся двух детей — Рикона и Сансу. Той недавно исполнилось восемнадцать, и всё же она жила со львиным прайдом, так как те просто так не размыкали когти. Ему было жаль потерявших вдруг почти всё детей, но, как бы это ни звучало, он был более чем рад, что в живых остались именно эти двое. В коридоре был приглушенный свет, резкий контраст с ярко освещенным залом, но глаза быстро привыкли к смене. Санса прижимала ладонь к губам, и Петир видел, что её пальцы окрашены алым. — Держи, милая, — он достал из нагрудного кармана платок и протянул его девушке, продолжая изучать её взглядом на предмет других увечий. Оливкового цвета платье идеально обхватывало фигуру во всех нужных местах, однако было закрытым, что, вероятно, служило для того, чтобы скрыть синяки. Джоффри становился всё более неуправляемым, и Петир втянул воздух, не желая сейчас раздражаться из-за парня, сосредоточившись на Сансе. — Спасибо, — у неё был тихий голос, по которому было заметно её смущение. Губа продолжала кровоточить, а на платке, который она прижимала к ней, образовалось яркое пятно. — Извините. — Тебе не за что извиняться. Такое часто случается? — Это случайность, — она вложила в голос всю свою уверенность, но её поведение выдавало с головой ложь. К тому же, Бейлиш прекрасно знал правду. Видимо, поняв, что он не купился, плечи Сансы распрямились, и она убрала платок от лица, чтобы протянуть его обратно мужчине. Тот покачал головой, восхищаясь тем, как быстро ей удалось взять себя в руки и вернуть прежнюю маску. — Оставь. Та небольшая сцена сыграла огромную роль в том, что Санса стала всё чаще появляться в его планах. Сначала это было просто желание узнать её ближе, потом — размышления над тем, как идеально она будет смотреться рядом с ним у руля компании, как прекрасно ей подойдет эта жизнь. И всё же, он медлил год, давал ей отойти от отношений с Джоффри, разбирался с делами компании и подготавливал почву. Сейчас она сидит перед ним, сверкая голубыми глазами, и не хочется ничего больше, чем запустить пятерню в её огненные волосы и пройтись подушечками пальцев по нежной шее. Рано, совсем рано, думать о таком, и всё же картинка слишком искушает. Он прочищает горло, прежде чем произнести, возвращаясь в реальность: — Я не хотел бы, чтобы ты меня ненавидела. Обстоятельства, в которых мы оказались, довольно… необычны, и я предлагаю просто наладить контакт, будто всего этого нет. Попробуем стать друзьями. У неё недоверчивый взгляд, но она кивает, на что Петир улыбается — пожалуй, начать с дружбы не такая ужасная идея. По крайней мере она не пугает милую пташку.