Печальный обмен

В глубине души все мы просто дикари, Прячущиеся под рубашками, галстуками и браками. Marina and The Diamonds - Savages

За неделю не меняется ровным счетом ничего: жизнь течет так, словно не было безумно-гениальной идеи Джоффри и неловкого разговора с Сансой. Бейлиш продолжает ходить на встречи и лениво ждать их конца — вокруг царит странное, почти безмятежное, спокойствие. Серсея по-прежнему запирается с братом в своем кабинете с панорамным видом (скоро, совсем скоро, именно Петир будет сидеть за тем столом, к которому Джейме прижимает сестру), Джоффри делает вид, что работает, Варис собирает сплетни, как паук мух в свою паутину, а Пицелль притворяется больным стариком, выжившим из ума. Это привычно и лишено всякого очарования, потому что затишье банально. Петир ожидал сплетен, слухов о его скорой женитьбе, но кроме острого взгляда Вариса не получил ничего, если не считать сальной шуточки Джейме. Ему не нужна шумиха, но то, что никто не верит в осуществление этой затеи, слегка разочаровывает. — Мистер Бейлиш, к вам мистер Баратеон, — раздается томный голос его секретарши, Роз, что не теряет надежды соблазнить его. К её разочарованию, Петир не поклонник штампа секретарша-начальник, поэтому только усмехается, окидывает её глубокие декольте безразличным взглядом и делает вид, что не замечает недовольно поджатых губ в бордовой помаде. Джоффри заходит секундами позже — приносит с собой мерзкую усмешку и противные пустые глаза. Иногда кажется, что он что-то употребляет — от зрачков бегут красные нити, а уголки губ дёргаются не к месту. Парень садится напротив, закинув одну ногу на другую, и тянет, продолжая изгибать губы в оскал: — Мизинец, — в лице Бейлиша не меняется ничего, когда он медленно поднимает взгляд от монитора ноутбука. У Баратеона галстук висит петлей, а парфюм до неприличия резкий. — Джоффри. Парню явно не нравится неформальное обращение, он слишком хочет быть выше тех, кого считает недостойным (то есть, всех, кроме себя), но проглатывает недовольство. — Как дела с невестой? — У нас с мисс Старк всё в порядке, — и снова полное равнодушие. — Я знаю, как добавить в ваш союз перчинки, — глаза Джоффа поблескивают, и Петир лениво задается вопросом, как можно быть насколько кровожадным и безумным, чтобы так упиваться чужим страданием. — Надеюсь, у вас большой дом, мистер Бейлиш, потому что Санса загостилась у нас. Не можем же мы вечно содержать её. Мысленно Петир взвешивает все «за» и «против», хотя выбора у него нет. Девочке девушке несомненно будет лучше подальше от Ланнистеров, но смена одной клетки на другую едва ли поднимет ей настроение. Всё происходит чересчур быстро, хотя мысль о совместном проживании волнует кровь. Это, действительно, шанс узнать Сансу получше вне давления львов. В непринужденной, расслабленной обстановке. Он представляет её в своей гостиной — с книгой в руке, с буйными локонами и ласковой улыбкой, тронувшей губы. Думает о ней же на небольшой застеклённой веранде, о своих руках, сомкнувшихся на девичьей талии. И старается избегать мыслей о спальне, потому что этим фантазиям не место здесь и сейчас. — Само собой, я займусь этим. Санса к великому разочарованию покладиста с ним, пока он показывает ей дом. Она послушно кивает, окидывая ничего не выражающим взглядом комнаты, рассеянно проводит пальцами по поверхностям и молчит. Это до скрежета зубов раздражает, потому что её безразличие хуже палящего гнева. Оно неприятно холодит кожу, словно Санса вдруг вспомнила северное наследие своей семьи. Сейчас она напоминает Неда, а не красавицу мать, которую Бейлиш пару раз видел в их доме, и это сходство отнюдь не радует глаз. Её челюсть напряжена, что кажется, по молочной коже вот-вот пойдут трещины, а в глазах изредка мелькают искорки любопытства, чтобы поддразнить и тут же погаснуть. Она не озвучивает своих мыслей, будто её совсем не трогает новое жилище. И тот факт, что придётся делить дом с будущим мужем. Он ведет её вдоль шкафов из темного дерева, заполненных до отказа книгами, мимо кожаного дивана и камина с узорчатой кладкой, едва не задевает торшер (кто вообще придумал поставить его здесь?), а Санса следует тенью. Единственное, что заинтересовывает её достаточно, чтобы поднять голос, картина, что висит в коридоре у входа в его кабинет. — Это Кристер Карлстад? Он, возможно, впервые обращает внимание на репродукцию, и сразу же понимает, отчего она заинтересовала Сансу. На ней волк склонился над лежащей девой, и, видимо, Старк ассоциирует её с собой — у Старков всегда была странная одержимость волками. Впрочем, он готов смириться с тем, что картина смотрится тут совсем не к месту, потому что Санса в первый раз за день искренне улыбается, и её улыбка, какой бы несмелой и крохотной она ни была, делает её красивее, живее. Встает всего одна проблема — наличие одной спальни. Он не прочь делить её с Сансой, господи, он только "за", но это лишнее, потому что они не в тех отношениях, чтобы толкать всё настолько вперед, даже если это просто сон на одной кровати. — Я постараюсь решить вопрос со спальней, а пока посплю на диване. — Я не хочу доставлять неудобств, это твой дом, — Санса переминается с ноги на ногу и краснеет, на что Петир усмехается. — Не переживай, у меня удобный диван, так что неизвестно, кому везет больше. — Ладно, раз так, то можно меняться. — Мы решим это потом, не беспокойся. Он — сама забота, во всех её проявлениях. И ему нравится эта роль защитника, покровителя, в этом есть что-то правильное, естественное. По крайней мере, пока что Сансе нужно именно это, он готов предоставить ей тот комфорт, которого она жаждет. На кухне она постукивает пальцами по гладкой поверхности стеклянного с металлическими ножками стола и оглядывает серые полки. Бейлиш догадывается, что кухня выглядит подозрительно нетронутой, и слегка ведет плечами, поясняя: — Обычно я не готовлю сам, но тут есть неплохое домашнее кафе через дорогу. — Тогда хорошо, потому что я безнадежна за плитой, — она закусывает губу, и он усмехается. — В таком случае у нас больше общего, чем казалось. — Да, точно, — её взгляд перемещается на него, словно она думает о чем-то совершенно ином, нежели о кулинарных талантах. Она задумчива и по-прежнему тиха, но Петир не давит, успокаивая себя тем, что теперь она буквально живёт с ним и скоро освоится. Её присутствие в его холостяцком доме не проходит незаметным. Сперва Петир замечает мелочи: её джинсовка на вешалке в прихожей, кроссовки с галочкой «Nike» рядом с его ботинками, медовый шампунь в ванной и вторая зубная щетка, шкатулка с украшениями на тумбочке и рамка с фото. Потом — слышит её шаги и тихое гудение себе под нос попсовых песенок, у неё приятный голос и ужасный музыкальный вкус. Следом — ощущает запахи: сладкий лимонный каждый раз, когда Санса рядом (дело в леденцах, которых у неё годовой запас, Бейлиш слишком часто натыкается на жёлтые фантики). Она немного смелеет к середине второй недели и уже не убегает, как только он появляется рядом. Голубые глаза изучают его, а смущение, расползающееся румянцем по щекам и заставляющее поспешно отвести взгляд, льстит. Ему жутко не нравится печаль, тенью ложащаяся на милое лицо, когда гнетущие мысли захватывают её. В гостиной прохладно — ещё одна её привычка постоянно открывать окна, — сентябрь вступил в свои права моросящим дождем и ветром. — Знаешь, Ланнистеры именно этого и хотят, чтобы ты страдала, — произносит Петир, поднимая глаза от документов, требующих его проверки. Санса сидит в кресле, поджав под себя ноги, и с тоской глядит в окно. — И что ты предлагаешь? — её тон не лишён насмешки, и Бейлиш слегка наклоняет голову вбок, встречая её взгляд. — Я предлагаю показать им, что это не так. — Я плохая актриса. — Я ничего не говорил о притворстве, — усмешка. — Послушай, милая, понимаю, что я последний человек, с кем бы ты хотела пойти под венец… — Я не… — Тск-тск, — обрывает он, — просто попробуй забыть о львах. Я не враг тебе, и не собираюсь держать насильно. Санса поджимает губы, взвешивая его слова. На секунду Петиру кажется, что она скажет, что хочет уйти, попросит отпустить её, и этот тест она с блеском проходит, потому что кивает: — Хорошо, хм, ладно. Возвращая внимание бумагам, он отстранено думает, что стоит закупиться свитерами — осень обещают холодную, а окон у него в доме более чем достаточно.

***

Петир ведет себя подозрительно галантно, и в сравнении с Джоффри это слишком выбивает из колеи. Рациональная часть понимает, что у него с белобрысым придурком ничего общего и он и раньше вел себя с ней по-доброму, однако поверить в бескорыстие сложно. Вечерами он приносит ужин из того самого кафе, и они едят за неспешной беседой — в основном говорит Бейлиш, говорит о фирме и коллегах, задает ей вопросы, словно действительно интересуется мнением, и аккуратно приправляет информацию сплетнями. Иногда Санса ловит себя на том, что по-настоящему улыбается. Каждый раз она слушает внимательно, потому что, какими бы неясными бы не были мотивы мужчины, ей необходимы его знания. Её заинтересованность только сильнее развязывает ему язык (но, всё-таки, он рассказывает лишь то, что спланировал заранее). Находиться рядом с Петиром волнительно: он слишком непонятен, чересчур путает своими усмешками и туманными намеками, к тому же он — её будущий супруг. Их помолвка кажется чем-то нереальным, из другой жизни и с другими людьми, они совсем не похожи на пару, которая скоро прочтет клятвы перед алтарем. От холодного расчета хочется крушить всё подряд, но Санса только сжимает кулаки и выговаривается Мирцелле. Петир не заводит разговоров о свадьбе, и отчасти она ему благодарна за это — так легче убедить себя, что всё это дурной сон. Нет, не сказать, что Бейлиш ей противен. Она просто ему не доверяет, в силу того, что знает ничтожно мало. Его взгляды задерживаются на ней слишком долго, словно он мысленно раздел её и добрался до самой души. Его внимание заставляет её задаваться вопросами, такое ли бремя для него будущий брак и чего он ждёт от неё? Само собой, дело во влиятельной фамилии, в чем же ещё? Ей не привыкать к тому, что люди видят в ней вложение, ключ к верхним ступеням, а Бейлиш как раз из тех, кто пробивает себе путь на вершину. Санса кривит губы и прикладывает ещё одно платье, глядя на себя в зеркало. Ей нужно проветриться, иначе этот дом поглотит её целиком. Необходимо выплеснуть злость, чтобы не сорваться. Она натягивает черное короткое платье и сильно подводит глаза, как сделала бы это Арья. Проверяет телефон и забрасывает его в сумочку, прежде чем ухмыльнуться своему отражению и, цокая каблуками, выйти из спальни. Учтивость — оружие леди, но не сегодня. Сегодня она хочет почувствовать себя живой, а для этого ей надо пару шотов текилы и заводная музыка в каком-нибудь клубе. И в пекло её женишка и всё семейство Ланнистеров. В клубе где-то на окраине города душно и пахнет потом вперемешку с запахом сладких алкогольных коктейлей, которые бармены мешают за барной стойкой. Мирцелла весь вечер флиртует за столиком с Тристаном, и Сансе совсем не хочется наблюдать за их сюсюканьем весь вечер. Она проходится языком по губам, слизывая соленую капельку, отталкивается от барной стойки и диковато улыбается. Она пьяна ровно настолько, чтобы чувствовать себя превосходно, не забываясь. У неё на талии тонкие руки девушки с каштановыми волосами и голосом, сообщающим на ухо: — Я Миранда. Санса только сильнее улыбается, ведя бедрами в такт с новой знакомой. Голова слегка кружится, а ладони Миранды скользят по её телу, и так хочется громко послать весь мир к чёрту. От этой мысли Санса смеется, хрипло и немного надрывно, и девушка рядом вторит ей, запрокидывая голову назад. Блики от её блестящего топа почти что слепят глаза. — Нахер Рамси, — кричит она, и Санса, хоть и не знает, кто такой этот чёртов Рамси, повторят «нахер» и смеется сильнее, пока не сводит живот. Они танцуют и танцуют, не обращая внимания на похотливые взгляды вокруг, утопая в бьющим по ушным перепонкам битам и опаляя друг друга горячим дыханием. Миранда целует её, проникая влажным языком в рот и положив обе руки ей на шею. Вокруг всё плывет и взрывается яркими фейерверками, и после они идут на улицу — совсем пустую в поздний час, — и курят тяжелые сигареты, которые стреляют у парня на охране. — Пиздец, — глубокомысленно выдыхает Миранда вместе с дымом. У неё мутные глаза не пойми какого цвета, и Санса думает, что десятью минутами ранее целовалась на танцополе с девушкой, чтобы потом вернуться в дом к будущему мужу. От несуразности этой мысли у неё вырывается смешок, и она почти закашливается. Миранда начинает смеяться, глядя, как она неловко переводит дух и делает новую затяжку. Господи, жизнь катится к чёрту.