Оковы: Тиру Носфеу

Перед воротами замка собрался весь двор, каждый приветствовал повелителя и воспевал его триумф. Бэкхён же вместе с придворными стоял у парадного входа и наблюдал, как на белом жеребце Сехун плыл среди моря поданных. Для всех этих вампиров он был победителем, героем, что защитил их от чужаков, для принца же он оставался ночным кошмаром. Повелитель не удостоил его ни взглядом, ни словом, словно тот был обычным поданным. А Бэкхён был бы рад, если бы вампир и вовсе о нём позабыл. Однако через два часа за ним пришёл слуга: Сехун ждал его в личном кабинете. — Повелитель, — Бэкхён склонил голову в приветствии, как предписывал этикет. — Принц. Надеюсь, вы уже устроились в моём замке. — Благодарю за заботу, — юный дроу пытался казаться невозмутимым, будто ничего между ним и вампиром не было, однако, когда тот встал со своего места, Бэкхёну хотелось сбежать из комнаты. — Вы боитесь меня, — заметил Сехун. — Не стоит, вы нужны мне лишь как рычаг давления на короля дроу. А брак оказался самым действенным методом. Что мог ответить принц на подобные речи? Была ли уязвлена его гордость? О, несомненно! Всю жизнь его прятали от глаз тех, кто вот так же мог использовать его, как разменную монету в политической игре. Он был пешкой, хоть и красивой. Но такое положение дел значило, что вампир больше не прикоснётся к нему. И от этого осознание ему становилось даже легче дышать. — Пышного торжества не ждите. Мои земли истощены войной, и я не имею права тратить золото на бессмысленные вещи. — Это мудрое решение, повелитель. Сехун позволил ему не присутствовать на приёме в честь победы. А так же приставил двух стражников: у союза между вампирами и дроу были свои недовольные. До обряда Бэкхён должен был ограничить свои перемещения по замку. Принц был расстроен лишь тем, что не сможет видеться с Чанёлем так часто, как прежде. И в самом деле, всю неделю он провёл в своих покоях, и никем не был потревожен. За день до церемонии ему принесли традиционное одеяние младшего супруга. Дома он привык носить лёгкую одежду из тонких тканей. Здесь же поверх длинной туники шёл камзол из бархата цвета вина с тяжёлыми нашивками из жемчуга и драгоценных рубинов. Камзол едва скрывал колени, но многослойный подол туники полностью прятал его ноги. Казалось, что одежда на него давила, и приходилось держать спину ровно, а тяжёлое золотое ожерелье сковывало плечи. Больше никто бы не назвал третьего принца изящным цветком, исчезла гибкость и лёгкость движений. Словно величественная статуя древнего божества, он мог лишь смотреть на других потухшим взглядом. Потому что по насмешке богов, как единственный родственник Сехуна, именно Чанёль вёл его к алтарю в центре тронного зала. Юный дроу не видел какими глазами смотрел на него полукровка, как не видел и взглядов придворных, вожделенных и завистливых. Он не посмел взглянуть на своего будущего супруга, поэтому молчаливо ждал, когда жрец Богини Кали закончит свои песни. Принц вскинул взгляд на вампира, лишь когда тот дотронулся до его руки холодными пальцами. Золотой браслет задребезжал на тонком запястье и расплавленной цепью впечатался в тёмную кожу. Чёрный рисунок змея напоследок сверкнул золотом и погас, Бэкхён увидел точно такой же рисунок на бледном запястье вампира. Теперь они были связаны вечными оковами, эти браслеты сможет снять только костлявая рука смерти. — Тиру-Джедуш! — закончил плести заклинание Сехун. — Тиру-Джедху, — ответил Бэкхён, глядя в глаза старшего супруга. Повелитель вампиров запечатлел на его губах едва уловимый поцелуй и, взяв за руку, повёл к двум пустующим тронам. Придворные разноцветной чередой начали поздравлять новобрачных, желая процветания союзу. Принц старался не обращать внимания на их лживые маски и колкие слова — все они знали, что он здесь как залог мира. И всё же этикет заставлял всех желать им счастья. Когда для поздравлений подошёл брат повелителя, то Бэкхён не мог найти в себе смелости посмотреть в зелёные глаза полукровки. — Мой царственный брат, вам невероятно повезло с юным супругом, надеюсь он скрасит вашу жизнь своим присутствием. С единственным родственником Сехун был так же холоден, как и с остальными придворными. Он не скрывал откровенной скуки и время от времени переговаривался с секретарём. Когда пришло время танцев и заиграла музыка, никто не смел начать круг вальса. Лишь тогда вампир вновь вспомнил о своём юном супруге и без лишних слов потянул его в центр площадки. Бэкхёну казалось, что тело его всё заледенело от холодного взгляда, того самого, что он видел в своих кошмарах. Он непростительно путался в шагах и фигурах, а страх заставлял его сердце биться о рёбра, словно он стоял перед обрывом, и внизу была только тьма. Однако сильные руки держали его крепко, и партнёр едва ли замечал все его трудности. Сехун легко кружил его в вальсе, не позволяя упасть в этот самый обрыв. Его шаги были уверенными, а движения чёткими, и под конец первого круга Бэкхёну казалось, что он парит над паркетом, едва касаясь его носками туфель. На второй круг вальса его не повели. Он сел в малый трон наблюдая, как Сехуна тут же окружили министры. Появление рядом Чанёля стало неожиданностью. — Вы сегодня прекрасны, как никогда, мой принц! Не окажете ли честь, подарив танец? Изумлённо затрепетав ресницами, Бэкхён обернулся на повелителя, а затем вновь посмотрел на полукровку, не в силах вымолвить и слово. — Вы боитесь, что брату это может не понравиться? Понимаю, — Чанёль улыбнулся как ни в чём не бывало, — тогда не стану ставить вас в неловкое положение, мой принц. — Мне жаль… — Мой супруг слишком юн для таких празднеств, — послышался спокойный голос над головой Бэкхёна, Сехун чуть склонился над ним, и для многих это выглядело, как нежный поцелуй перед сном. Но на деле же ухо Бэкхёна коснулись холодные губы: — Немедленно отправляйтесь в свои покои! — Прошу меня простить, — принц не помнил, как пробрался к выходу из тронного зала. Слуги проводили его к покоям, но отнюдь не к прежним. Эти были намного больше и богаче. Зелёные гобелены с чёрным крылатым змеем не просто намекали, а кричали о личности хозяина этих комнат. Всё верно. Новобрачные же делят ложе на двоих. Отправив слуг, он самостоятельно снял тяжёлые украшения и камзол. Оставшись лишь в тонкой тунике, он забрался на огромных размеров ложе с высоким балдахином. Бэкхён боялся сомкнуть глаза, ему не хотелось пропустить появление вампира. Он продолжал смотреть на резную дверь со своего места, словно гипнотизируя её, заговаривая, чтобы та никогда не открывалась. Он тёр глаза руками, но сон накатывал на него тягучими волнами. Принц плавал между явью и сном до тех пор, пока двери покоев не хлопнули, а на пороге не появился Сехун. Его походка была твёрдой и уверенной, хотя лёгкий аромат вина витал вокруг него. Тьма не помешала ему раздеться, и когда он собирался лечь, то удивлённо замер, заметив в своём ложе едва дышащего от страха мальчишку дроу. — Что ты здесь делаешь? Я же велел тебе идти в свои покои! — П-простите, повелитель! Слуги… — Неважно, — Сехун тяжко вздохнул, — можешь остаться здесь. И не трясись так. Я не трону тебя. Не сказав больше ни слова, вампир стянул сверху тёплое покрывало и вышел за дверь, что вела в личный кабинет повелителя.

***

В ту ночь вампир действительно не притронулся к нему. А утром Сехуна уже не было в покоях, слуги сопроводили его в трапезную, а затем оставили в старых покоях. Всё стало так, как было до приезда повелителя. С ним мало кто общался и никаких распоряжений на его счёт старший супруг не давал. Тот словно забыл о его существовании, а Бэкхён старался лишний раз не напоминать о себе. Он был удивлён, что Сехун не притронулся к нему за всё это время, и боялся, что если будет слишком часто мелькать у него перед глазами, то старший передумает. Он снова проводил много времени в саду и библиотеке, где без труда его общество находил Чанёль. Брат короля шутил, что охраняет младшего супруга повелителя от шпионов и наёмников. И принц так до конца и не понимал, были ли эти слова действительно шуткой. Через месяц было объявлено об охоте в честь победы над волками. К сожалению, это событие младший супруг повелителя пропустить не мог. Ему подобрали спокойную лошадь. Хоть придворные и называли это охотой, на деле же это было шествие по лесу, где стая собак загоняла бедного оленя, подготовленного именно к этому случаю. Бэкхён помнил, что Чанёль не любил смерть, поэтому не удивился, когда тот отделился от стайки охотников во главе с Сехуном и оказался рядом. — В лесу мне кажется, что духи поют для меня! — как всегда заразительно смеялся полукровка. — Вы их дитя, милорд, они любят вас. — Мой принц, как же вы никак не запомните моё имя! Вы причиняете мне боль, — он игриво схватился за сердце и прикрыл глаза. Эта шутка заставила щёки Бэкхёна зардеться румянцем. Он не мог звать этого мужчину по имени. Подобное могло стереть необходимые в их общении границы, а это было слишком безрассудно. Шатёр для отдыха был раскинут, поэтому Бэкхён спустился с лошади, позволив ногам отдохнуть. Чанёль не отставал от него ни на шаг. Полукровка рассказывал уже пятую историю о его приключениях в землях драконов, как неожиданно его взгляд стал серьёзным, а движения неуловимыми. Принц не понял, как оказался прижат к земле тяжёлым телом, зелёные глаза были прямо напротив и смотрели обеспокоенно, а затем, словно в чём-то убедившись, закрылись. — Чанёль… — прошептал принц. Но полукровка не отзывался, и лишь тогда Бэкхён увидел, как из спины мужчины торчал арбалетный болт. В тот же миг стражники окружили их, опасаясь второго болта. За всей этой сценой наблюдал повелитель вампиров. В душе его разрасталась злость из-за покушения на гарант мира с дроу или взгляда, каким смотрел третий принц на своего спасителя. Сехун не был уверен, что смог бы ответить на этот вопрос правдиво даже самому себе.