Снег, лес и камень

По правде, Ниффе совсем немного приходится горевать - и, она подозревает, уж точно меньше, чем следовало бы. Вот только ей ничего не удается с собой поделать: унаследованный-перенятый дар рвется наружу, сплетает жгучие, тугие узлы под её и без того неспокойным сердцем. Поэтому время от времени она интуитивно тянется вперед и выпускает его из своих ладоней, и тогда снег вдруг оборачивается теплой водою, а всякая растительность зацветает под ними задолго до прихода настоящией весны. Она еще долго не сможет разобраться во всех хитросплетениях и тонкостях древнего ремесла, и потому пока сила сама толкает её вперед по еле различимой тропке из одних лишь вопросов. Первое время Ниффе, съедаемая горечью и молчанием, следует по этому зову совсем уж слепо, с послушностью детеныша в первые месяцы жизни. Судьба её покоилась в чужих руках слишком долго - так, что некогда желанная свобода, куда ни ткнись, отдает лишь одиночеством и поражением - теперь, когда проигрывать стало, казалось бы, некому. К счастью, это продолжается совсем недолго. Однажды, с первым порывом южного ветра, старуха приходит к ней - приходит, чтобы остаться. Ниффе обнаруживает её присутствие столь же естественно, как запах дыма или нужное сухоцветие в ворохе трав. Она доверчиво опускает вмиг намокшие ресницы, направляет всю свою интуицую, всю свою надежду, все перенятое и свое туда, откуда пробивается из пространства родное тепло, и затем с облегчением чувствует-принимает ласковое прикосновение где-то в межбровье и после - на волосах. Хёг, конечно же, как всегда неодобрительно хмурится и, знай себе, поджимает губы, но это больше не может обмануть Ниффе, которую прежде никто никогда не любил так. Безусловной любовью. Поэтому она жмется щекой в бестелесную, но оттого не менее морщинистую ладонь и смееся в неё сквозь слезы. Бывше-будущий мир идет рябью, чтобы вдруг возникнуть совсем иным, радостным, безопасным, подвластным местом. Ниффе сегодня узнала о нем самое важное - что больше никогда не будет одна.