VII. - i
20 марта 2021 г., 12:15
Когда их корабли возвращаются в гавань, Ниффе думает, что все станет по-прежнему. Ниффе боится и ждет, то и дело бросает тоскливый взгляд с воды на горизонт.
На берег она сходит, не дрогнув, гордо натянутой тетивой под неласковыми взглядами горожан. Те, конечно, ждут, что Иро сделает её, наконец, их госпожой.
Вельму, чаровницу, чужеземную девку, что столько времени жила на болотах в соседнем лесу. Что брала с крестьян втридорога за свои нечистивые наговоры от хвори и неурожая.
Они давно привыкли ставить все беды ей в вину - болезни, голод, неудачи в набегах. Смерть прежней своей госпожи - улыбчивой, краснощёкой и плавной дочери покойного князя - лучезарной госпожи и её нерождённого сына.
Ниффе могла бы попытаться их переубедить, очаровать и приворожить живущим в её нутре горячим ласковым теплом. Оказывается, это она умеет очень хорошо - ей напомнили об этом там, за морем, в лисьем чертоге, где и сейчас льется рекой вино, а радостные песни будут звучать до самого рассвета.
Только её место здесь.
Пока - ох, всё еще - здесь.
И потому она ничего не должна этим людям - как и их господину, кроме того, что уже наобещала.
И потому она одаст ему обещанное - отдаст сполна, но ни крупицей больше.
Следующие несколько лун выдаются на удивление щедрыми на перемены и загадки, поднимающие новые пересуды.
Иро оставляет Ниффе в городе и отдаёт приказ сжечь до тла маленькую хижину на болотах, отчего той начинает всё чаще сниться другая соженная им некогда колдовская изба - и её статная, лукавая хозяйка-старуха.
Иро оставляет её в городе, к неудовольствию горожан, но, к их же злорадству, не спешит вести под венец.
Ниффе от этого ни легче, ни больнее - юркой тенью скользит она вдоль пристани на закате, и тяжелое онемение разливается в её животе, пока взгляд прикован к уходящей вдаль золотисто-кровавой воде.
Под сенью гор в самом сердце города всё выше разрастается, сооружаемый заморскими мастерами, высокий княжеский терем. Прореазает хмурое северное небо чужеродной местным краям причудливо-пышной нелепицей палат, балконов и сводов.
Когда дворец нового князя, наконец, достраивают, город как раз встречает торговые корабли с востока. По этому случаю Иро устраивает пир такого размаха и роскоши, что молва еще долго разносит о нём слухи и пересуды на всю страну.
В этот вечер на пиру Ниффе снова натыкается на его взгляд, как на нож - тот самый взгляд с которого всё началось много лет назад.
На взгляд, под который её когда-то давно вытолкнул танцевать разозленный купец - вместе с другими девушками, разодетыми в цветные шелка.
На сей раз всё иначе - хотя вот девушки, как будто те же: голые ступни, загорелая кожа и округлые лоснящиеся изгибы тел под темными облаками волос и нежными всполохами тканей.
Танцуя, они рассказывают одну и ту же сказку.
Сказка та по-прежнему уводит смотряшего за собой в звёздную ночь среди мирно спящих гор из белого песка.
Сказка по-прежнему обещает покой и счастье.
Её секрет прост: обещанное всегда обращается миражом - так Ниффе говаривал купец, когда пребывал в хорошем настроении и уже хмельным от вина, в далёкие-позабытые дни её первого в жизни плавания.
Ниффе напарывается на взгляд Иро, как на ржавое, притупившееся остриё, которое входит в нагноившуюся рану. Ниффе только сейчас, спустя столько лет понимает, о чем же он на самом деле:
Этот плескающий звериной тьмой, щерящийся на неё из глубин зрачка, неистовый голод.
Голод о мираже.
Маленькая ладонь решительно сжимает мягкую ткань - один из подарков князю от сегодняшних гостей, и тянет вниз шнурок, перетягивающий на груди застежку праздничного плаща.
Ниффе поднимается со своего исключительного места в зале - в господиновом изножье среди мехов, даров и явств - и, чувствуя спиной прожигающий взгляд, позволяет плащу опасть вниз, после чего медленно спускается к танцующим.
Шепотки и усмешки среди гостей, конечно же, не трогают её.
Что они знают об унижении, с лёгким сердцем думает Ниффе, позволяя улыбке вырваться на свободу и расцвести на губах. Набирая полную грудь воздуха, словно утопающий, прорвавшийся, наконец, на поверхность.
А потом она поворачивается к Иро и делает то, чего обещала себе не делать больше нигода. В тот день, когда он втащил её, упирающуюся, в избушку Старой Хёг.
Она танцует для него
