Снег, лес и камень

На другой день после пира люд приходит к князю, чтобы потребовать её голову. За ведьмовство, за оскорбление богов и за плевок в сторону традиций, уверяют одни. За убийство первой княжевой жены, кричат, вторя им, другие. Иро только смеется, слушая визги да пересуды, а потом выливает остатки браги на пол и, встав, обводит грозовым вглзядом мигом притихшую толпу. - Я уже все решил, - говорит он туманно и значительно. - Узнаете на закате солнца. Отстсавляет кубок в сторону и удаляется в свои новые покои. Ниффе, конечно, уже ждет его там. Босоногая, растрёпанная после бессонной ночи и непозволительно долгого по меркам крестьян послеполуденного сна, она смотрит на него с цепкой надеждой, с пугливо-трепетным предвкушением счастья, искрящимся в уголках глаз. Ну же, повторяют ему эти глаза громче любой, высказанной вслух мольбы. Отпусти же меня. Отпусти. Пожалуйста. Он сминает пальцами выгоревший на солнце пшеничный локон и, наклонившись носом в её макушку, вдыхает привычный запах - леса, дыма, лежалой травы и, пожалуй, снега, если бы снег имел запах. Снега, которому не место у его очага. Который жалится холодом и утекает водой сквозь пальцы, стоит сжать его в ладони. Который оборачивается жизнью и силой, уходит в землю, питает деревья, зверей и птиц, наполняет моря и проливается дождем. Снег, который нигде не задерживается надолго. - Когда-то ты говорила, как поступают с ведьмами в твоих краях, - обманчиво мягко говорит он ей в волосы и ведет ладонями вниз по худым бледным плечам. - Как хотели поступить с тобой. Напоминать незачем: оба хорошо помнят тот давний разговор. - Я пошел на них за это войной, но ведь ты того и добивалась, да? Лишь бы оказаться на одном из кораблей, лишь бы в очередной раз ускользнуть из моих рук. У тебя даже всё получилось, но где оно теперь, м? Ты снова на моей земле и, безраздельно, в моей милости. Так зачем, скажи мне, зачем было мучить столько лет нас обоих? - Мучить? - тихо переспрашивает Ниффе, словно бы сама у себя, и лёгкий смех шуршит-перекатывается у неё на языке. - Брось, Княже. Каждый брал, что мог, но знал ли, что - хотел? - Всё выдумываешь, - хмурится он, не готовый играть в новые игры. Поднимает её за лицо подбородок и доверительно сообщает, - да только довыдумывалась уже, милая. Они пришли тебя сжечь. Хотя, конечно, Иро уже знает - особенно хорошо после прошедшего вечера: у неё не остается для него страха. - Велишь готовить костровще? - интересуется Ниффе насмешливо, и боги, он легко прощает ей это. А вместе с этим прощением внутри будто бы расплетается жгучий, тяжелый жгут, много лет стягивающий его звериное нутро. Несколько мгновений он молчит, смакуя на вкус давно подготовленный ответ. - Я бы и рад, дорогая, но знаю, что ты предпочтешь собак. Псарни откроют на рассвете, так что советую поторопиться. Иро думает, что после этих слов Ниффе как ветром сдует. Иро ошибается: Она всё еще неподвижна в его руках и только решительно заглядывает в глаза. - Я хочу, чтобы ты дал мне обещание. Если не дашь, можешь готовить костровише. Я не собираюсь развлекать твою свору еще одной бессмыссленной погоней. - Не терпится помучиться? - не удерживается от издевки он, но Ниффе нетерпеливо перебивает его. - Не ищи меня. Никогда, слышишь? Пообещай мне это. Тишина повисает между ними, густая и полая одновременно, пронизанная первыми розоватыми лучами заходящего солнца и запахом набегающей с юга грозы. Нелёгкая девчонке предстоит ночка, думает Иро, после чего гонит сочувственные мысли прочь: ему ли не помнить, насколько искусна та в перемещениях через чащу в непогоду. Со сворой гончих на хвосте. - Хорошо, - наконец соглашается он, прежде чем накинуть на маленькую фигуру плотный дорожный плащ - гораздо лучше того, что она когда-то утащила из хижины Старой Хёг. - Тогда и ты пообещай мне кое-что. Он опускает к её ногам дорожный узелок и пару крепко сбитых сапог - своеобразное извинение после всего, что было. Впрочем, Ниффе и не ждет от него большего. Ведь и она тоже так и не попросит прощения, кроме того, что ответит на следущие его слова. - Пообещай мне никогда не возвращаться, - просит Иро. Кажется, именно в эту минуту она прощает его. Скоро Ниффе идет через шумящее море душистой травы в сторону леса, оставив за спиной ничего не подозревающий город. Данное обещание всё еще покалывает улыбчивым теплом губы и разливается в груди щемящим предвкушением долгожданной свободы. Грозовой ветер разносит в воздухе первые капли дождя. На исколотом звездами небе в свете луны поднимается-пелеливается над зубчатой кромкой черных деревьев дым от костра. Дым отсюда немыслимо далеко, но Ниффе знает, что успеет вовремя. Тот, кто ждёт её на том конце - непременно дождётся. Где бы он ни был.