Спасение утопающих (Facilitating Change)

Снейп стоял в переполненном лифте, не обращая внимания на косые взгляды и стараясь терпеливо дождаться прибытия на третий уровень. У ведьмы, чью рыхлую грудь людская масса придавила прямо к его руке, было самое несвежее дыхание со времен его знакомства с Макнейром. Он наконец не сдержался и одарил ее своим фирменным взглядом, от которого ученики падали в обморок: «Вам абсолютно необходимо дышать?» Ведьма отпрянула, фыркнув так, что чуть краска со стен не слезла, а остальные соседи по лифту начали на него неодобрительно пялиться. Стоило лифту остановиться на третьем уровне, как Снейп начал протискиваться к выходу, разве что не раздвигая толпу заклинаниями, когда дверцы опять стали закрываться. Наверное, нужно было все-таки забирать у посетителей палочки при входе в Министерство – от греха подальше. Наконец-то выбравшись из лифта, Снейп поправил мантию, обхлопал карманы и направился мимо Отдела несчастных магических случаев и катастроф к скромной, ничем не примечательной двери Бюро заявок на патенты в области зельеварения. Войдя внутрь, он остановился как вкопанный. – Мисс Грейнджер? Его взгляд уперся в Китайскую стену из книг, возвышающуюся на стойке, за которой обычно стояла Грейнджер, чья взъерошенная голова как раз показалась из-за баррикады. Даже не пытаясь отодвинуть книги, чтобы откинуть дверцу на шарнирах, Гермиона проползла под ней, и Снейп отпрянул на несколько шагов назад, увидев, в каком она была состоянии. Мисс Грейнджер, которую он не так давно встретил в этом кабинете, была уравновешенной, уверенной в себе молодой женщиной. Выползшее из-за стойки существо больше напоминало умалишенную: волосы торчали во все стороны, чему способствовали забытые в них перья, а на пальцах, мантии и даже на лице красовались жирные кляксы. – Я все испортила, ведь так? Вы по доброте душевной столько для меня сделали, а я вас подвела! – Она подбежала к Снейпу и ухватилась за подол его мантии. – Мне так жаль! Вы были правы, вы всегда были правы на мой счет! – Выражение ее лица сменилось со скорбного на раздраженное. – Кроме той истории с зубами! Есть огромная разница между едва заметными проблемами с прикусом и зубищами, растущими до подбородка! – отвернувшись, Гермиона проползла обратно за стойку и скрылась за своими книгами. – Уходите. Просто оставьте меня здесь, я больше ни на что не гожусь. Поманить меня надеждой было жестокостью с вашей стороны, – пожаловалась она приглушенным голосом. По завершении этой драматичной тирады в кабинете воцарилась тишина. Снейп наконец-то закрыл за собой дверь и подошел к стойке, как раз когда из-за нее послышалось тихое всхлипывание. При ближайшем рассмотрении гора книг оказалась вычурной смесью из школьных учебников и одолженных в министерской библиотеке научных томов. – Вы наконец-то высказались? – раздраженно проговорил Снейп. – Ой, вы все еще здесь? – голова опять показалась из-за баррикады. Гермиона вытерла лицо рукавом, попутно размазывая кляксы. – Наверное, хотите подать заявление на еще один патент? – Голова опять исчезла. – Мисс Грейнджер! – не выдержал Снейп. Она опять появилась из-за книг, испуганно глядя на него. – Да, сэр? – Вы уже решили, экзамены по каким предметам хотите сдавать? Вы прошли тест по всем, кроме прорицания, за которое получили мизерное количество баллов. – Прошла тест по всем, кроме… – Гермиона пялилась на него как рыба-шар, отчего Снейп пренебрежительно оскалился. Вдруг ее глаза закатились, и она с грохотом рухнула на пол лицом вниз. – Мисс Грейнджер? – позвал Снейп, пробираясь к ней за стойку. Он сотворил чары диагностики, чтобы узнать, не серьезно ли она ранена, перевернул ее и поднял к себе на колени. После быстрого Эпискеи, чтобы залечить сломанный нос, Снейп направил на нее приводящее в чувство заклинание и повторил: – Мисс Грейнджер? Она распахнула глаза и осмотрелась вокруг, сперва не понимая, где находится, но быстро заметила своего спасителя и, улыбнувшись, мечтательно произнесла: – Привет, Просто Мистер Снейп. – Да уж, привет, – ответил он, спихнув Гермиону с коленей на пол. – Не подскажете, где стоит ваш чайник? Вам что-нибудь горячее не повредило бы. Вы когда в последний раз ели? – А сколько времени прошло после теста? – Полторы недели: каждому профессору в Хогвартсе потребовалось некоторое время для проверки. Неужели вы с тех пор ничего не ели? – Не уверена. Но мне кажется, что чай кончился на прошлой неделе, и я все забывала купить еще. – Так, Грейнджер, на ноги, – Снейп тоже встал. – Пора вас накормить, а то вы от голода уже бредите. Заперев дверь кабинета заклинаниями и на ключ, они прошли к лифтам, а оттуда к каминам в вестибюле. В «Дырявом котле» Снейп нашел столик в углу. Косые взгляды, которые, казалось, постоянно его преследовали, неожиданно сменились на неприкрытое удивление, вызванное внешним видом его спутницы. Гермиона наконец это тоже заметила. – Будьте добры, закажите мне что-нибудь. Я скоро вернусь, – краснея до корней волос, проговорила она. Снейп проследил взглядом ее путь до уборной и повернулся к сутулому официанту, чтобы заказать две порции блюда дня и чайник чая. Затем он достал из кармана результаты теста и разгладил складки на пергаменте. Мисс Грейнджер показалась одновременно с официантом, который принес два пирога с говядиной и чай. Ее живот громко заурчал, когда она уселась за стол. Гермиона выглядела теперь по-человечески, от чернил не осталось и следа. Они принялись за еду, не тратя времени на разговоры. Только когда официант появился со вторым чайником, Снейп откинулся на спинку стула и взял в руки результат теста. – Что это было за представление в вашем кабинете, Грейнджер? Не могли же вы так волноваться! Если не считать прорицания, за которое вы получили бы больше баллов, отмечая ответы наобум, вы набрали восемьдесят девять процентов за ваш следующий самый худший предмет. Гермиона выглядела шокированной, будто услышала трагичную новость. – И что же это был за предмет? – повержено спросила она. – Зельеварение, – ответил Снейп хмуро. – Ох, матерь божья. Мне очень жаль, сэр. Он с отвращением бросил свиток на стол. – Грейнджер, вы вот уже восемнадцать месяцев не видели классной комнаты изнутри. С тех пор вы побывали на войне и отвоевали победу. Я не дал вам ни секунды на подготовку – у вас даже времени заточить перо не было! – и вы все равно набрали больше баллов, чем восемьдесят девять процентов населения Магической Британии, – и вы говорите, что вам жаль?! – Но это же был всего лишь предварительный тест. Я уверена, он настоящему экзамену и в подметки не годится. Кроме того, я еще никогда не набирала всего лишь восемьдесят девять процентов. Какой ужас. – Вообще-то, Грейнджер, я дал вам укороченную версию ЖАБА без практической части, так что уровень сложности был обычным. И если восемьдесят девять процентов по зельеварению вас так расстраивают, то я не буду упоминать, что за прорицание вы получили всего тридцать два. – Ах, прорицание не считается. Это слишком бесполезный предмет, чтобы начинать о нем беспокоиться. Брови Снейпа взлетели вверх от такого пренебрежительного отношения всезнайки к целой области ее образования. После того, как он стал свидетелем ее нервного срыва из-за предметов, сданных практически с завязанными глазами, такая реакция показалась более чем странной. – Ну так на чем же вы хотите сконцентрироваться? – спросил он, протягивая Гермионе пергамент с результатами. – Очевидно, не на прорицании, – ответила та, просматривая список. – А разве нельзя сдать все остальные? – Можно, если у вас имеется склонность к мазохизму. Для подготовки ко всем остальным предметам вам потребовалось бы невероятное количество времени и сил. Разве нет никакой области, в которой вам хотелось бы специализироваться? Может, какой-то вид магии или предмет вас особенно привлекает? – Ну, мне хотелось бы найти способ обращения чар, стирающих память, – как бы невзначай сказала Гермиона. Если бы Снейп не знал ее историю, то ничего бы не заподозрил. А так он заметил легкую дрожь нижней губы, прежде чем Гермиона слегка прикусила ее зубами, и вдруг появившееся напряжение вокруг глаз, которое предвещает горечь пока непролитых слез. – Это благородная цель. Вам потребуется сначала выучиться на колдомедика, а для этого нужно знать зелья, нумерологию и заклинания, затем вы сможете специализироваться на ЗОТИ, потому что обращение проклятий имеет много общего с обращением побочных эффектов заклинаний. Кроме того, в трактатах по защите от темной магии вы найдете больше информации о влиянии заклинаний на разум, чем в книгах по каким-либо другим дисциплинам. – Как вы думаете, сколько времени мне потребуется на то, чтобы стать специалистом, который может лечить травмы от стирающих память чар? Гермиона опять же спросила невзначай, так, что ее интерес мог бы показаться простым любопытством, и Снейп почувствовал, как хорошо война научила ее скрывать горе своих потерь. – Не буду лгать, Грейнджер: вам понадобится по меньшей мере десять лет интенсивного обучения, чтобы достичь такого уровня; в то же время широко известно, что травмы памяти становятся неизлечимыми через два, максимум три месяца. Вы больше ничего не можете сделать, чтобы помочь своим родителям. Однако если вы были бы не прочь помочь другим людям… Его голос затих, когда Гермиона потеряла контроль над собой и разразилась слезами. – Я этого не знала, – прошептала она, борясь со всхлипами. – Я думала, что спасаю их. Я не могла знать, что это навсегда. – Она сжалась в комок, втянув голову в плечи и обхватив живот руками. Когда официант вернулся за тарелками, Гермиона от него отвернулась. – Два бренди и счет, пожалуйста, – попросил Снейп. Стоило официанту удалиться, как Снейп смог отметить поразительное самообладание, с которым Гермиона пыталась одержать верх над своими чувствами. «Какая странная девушка, – подумал он. – Прилюдно сходит с ума от вероятности получить плохую оценку за предметы, которые считает достойными своего внимания, но не позволяет себе ни слезинки, когда речь идет о потере самых близких ей людей». Снейп вздохнул и попытался вспомнить похожие разговоры с учениками в свою бытность деканом Слизерина. – Вы действительно спасли их, Грейнджер. Темный Лорд уже приказал их уничтожить, как и вас. – Гермиона удивленно на него посмотрела, и он кивнул. – Я понимаю, как это страшно – быть не в состоянии обратить нанесенный урон, – но вы должны хотя бы согласиться, что ваше решение не было глупостью. Да, ваши родители, можно сказать, мертвы, но одновременно в Австралии счастливо живут два других человека, не так ли? Тихонько булькнув, Гермиона кивнула и повернулась к официанту за бренди, при этом выхватывая у него из рук счет. – Я сегодня угощаю, мистер Снейп, хоть и никогда не смогу расплатиться с вами за все, что вы для меня сделали. Вы не только предоставили мне возможность сдать экзамены, но и помогли найти давно потерянную веру в себя. Во время войны я была так уверена в своем решении! А потом, когда все закончилось и быстро вернулось на круги своя, это решение показалось мне колоссальной ошибкой. Никто так и не подтвердил, что мои родители были действительно в опасности, и то, что я стерла их память, стало казаться просто логичной предосторожностью. Вы помогли мне вновь почувствовать уверенность в моем решении, и, возможно, так я смогу легче переносить эту потерю. – Гермиона подняла стакан с бренди и произнесла тост: – За открытия и новые возможности! Снейп чокнулся с ней и выпил до дна. * Гермиона сидела за маленьким столом в своей скромной квартирке и чуть ли не причмокивая повторяла гербологию за все семь курсов. Она не могла нарадоваться, как много материала вспоминалось с необычной легкостью, и неустанно строчила на пергаменте. Практической части по гербологии не было, и Гермиона сконцентрировалась на том, чтобы составить список тем для повторения перед экзаменом в июне. От неожиданно громкого стука в дверь Гермиона подпрыгнула, а Живоглот впился когтями в ее ляжки. Она отцепила рыжую бестию от своих ног и поднялась, держа палочку наготове. – Эй, Гермиона, мы знаем, что ты там! Улыбнувшись, она подбежала к двери и распахнула ее. – Рон, Гарри! Заходите! Она обняла друзей, и они вошли внутрь, отчего миниатюрная прихожая чуть не затрещала по швам. – Чтоб мне провалиться! – выдавил Рон, озираясь. Друзья обвели глазами высоченные горы книг и повсеместно валяющиеся свертки и обрывки пергамента. –Эй, Гарри, зацени! – указал он на разноцветное расписание для повторения разных предметов, и оба прыснули от смеха. – Приятные воспоминания, а? – добавил Гарри. – Черт, Гермиона, ты хоть поела? Я помню, что в таких ситуациях ты забывала есть. Она засмеялась и кивнула. – Да, Снейп посылает мне патронуса в полдень и в шесть вечера, если я не успеваю его опередить. Все не так плохо, как во время экзаменов в школе. – Рон недоверчиво окинул ее взглядом. – Ну ладно, ладно, начало в этот раз не было многообещающим, но с последующими неделями я справилась намного лучше. Знаете, я вам это даже могу доказать. Вот только возьму с собой сумочку, и мы можем сходить куда-нибудь поесть. – Заметано, я помираю с голода, – простонал Рон. – Как насчет карри? – Без проблем, тут за углом как раз есть милый ресторанчик. – Гермиона достала палочку, и ее юркая выдра нырнула под дверь. – Ты что, правда должна сообщать Снейпу, что поела? – спросил Гарри. Она покраснела. – Можешь мне поверить: после того, как он во второй раз застал меня ополоумевшей от голода, его наставления были долгими, гневными и унизительными. Послать ему сообщение намного приятнее, чем бояться, что он появится собственной персоной. Гермиона заперла квартиру, и все трое вышли на улицу. – Чему я обязана вашим неожиданным посещением в этот прекрасный субботний день? – спросила она, когда напитки и салаты были заказаны. Гарри ответил: – У нас выходной, и мы решили провести его в Норе. Вот по пути к тебе и заскочили, потом еще встретимся с Джинни в Хогсмиде. Ты отлично выглядишь, Гермиона. Знаешь, прямо-таки счастливой. Гермиона залилась румянцем и принялась снимать бумажную обертку с трубочки. – Давай, расскажи нам о Снейпе, – попросил Рон, чем заработал себе недовольный взгляд Гарри. – А что там рассказывать? – Говорят, что вы встречаетесь. Это правда? Гермиона подавилась глотком воды. – Мы со Снейпом? Это вы серьезно? Кто говорит? – Рита Скитер, – буркнул Гарри. – Ты так и не читаешь газеты, да? – Только спортивную вкладку по понедельникам, чтобы знать, как у вас дела. Неужели я и правда попала в газету? Да еще и со Снейпом? В Магической Британии, судя по всему, больше не осталось интересных новостей. – Все началось несколько недель назад, – объяснил Гарри. – Тебя сфотографировали вместе с ним в «Котле», ты совсем неважно выглядела. Мы тогда оба о тебе беспокоились, пока не получили твое письмо. Наверное, это был тот вечер, когда он рассказал тебе о родителях. С тех пор поползли слухи. Вчера появилась еще одна колдография, которая подлила масла в огонь. Рон пошарил в кармане, достал обрывок газеты и расправил его, прежде чем передать Гермионе. Заголовок гласил: «Красавица приручила Чудовище? Или Чудовище совратило Красавицу?» На колдографии запечатлели их со Снейпом в лавке «Флориш и Блоттс», где они действительно побывали два дня назад. Он стоял лицом к камере и, нависая над Гермионой, протягивал ей экземпляр книги «Разрушение тьмой – самоучитель по истязанию разума». Когда миниатюрная Гермиона на колдографии открыла внушительный том, зрителям стал виден заголовок. Но вовсе не сама книга заставила настоящую Гермиону сглотнуть – Снейп порекомендовал ее после их разговора в «Котле», – а выражение на его лице, когда она раскрыла книгу и углубилась в чтение. Снейп улыбнулся. Не одним уголком губ, как обычно в ее присутствии, и не с высокомерным видом, как бывало, если Гермиона давала для этого повод своим неразумным поведением. Он улыбнулся по-настоящему – счастливой, неприкрытой улыбкой. – Матерь божья, – выдохнула Гермиона. – Вот и мы так думаем, – поморщился Рон. – Ну, давай рассказывай. Гермиона оторвала взгляд от колдографии. Гарри и Рон беспокоились, но ждали, пока не прояснятся факты, и не делали поспешных выводов. После года в бегах они понимали друг друга так хорошо, что это иногда казалось сверхъестественным. Гермиона улыбнулась друзьям. – Тут нечего рассказывать. Я согласна, что выглядит все по-другому, но это просто неправда. Мы со Снейпом не так часто видимся. Он по почте помогает мне с повторением материала. Изредка заходит на работу, чтобы запатентовать новые зелья, тогда мы пользуемся случаем и обсуждаем спорные вопросы, но обычно просто шлем друг другу сов. В четверг мы встретились в книжном, потому что мне нужен был совет по практической части ЗОТИ, и Снейп сказал, что у Блоттса можно выбрать несколько интересных экземпляров. Что до этой конкретной книги… – Тут Гермиона вздохнула. – Снейп знает, что я хочу учиться на колдомедика, чтобы когда-нибудь помогать людям с повреждениями памяти, как у моих родителей. В этой книге собрана интереснейшая информация о том, почему наш разум так хрупок. Он вовсе меня не «совращает». Что до выражения его лица… Не знаю, что и сказать. Я такой улыбки еще никогда не видела, это точно. – Может, он просто пукнул? – предположил Рон. И Гарри, и Гермиона уставились на него. – А что? Про грудничков так всегда говорят. Может, здесь тот же случай. – Я думаю, ему нравится, что он может помочь, – сказал Гарри. – Фотограф поймал момент, который не предназначался для чужих глаз. Мы все знаем, что душа Снейпа – потемки. Нет, ты сама подумай. Почему он тебе помогает? Может, все его слизеринские замашки – просто дымовая завеса? – Думаю, ты близок к истине, Гарри, – проговорила она и положила колдографию на стол между ними, и все трое еще раз посмотрели, как улыбается Снейп, глядя на поглощенную книгой Гермиону. – Ну, – сказал Рон, – если Снейп не хочет, чтобы люди знали, какой он белый и пушистый, он сейчас наверняка рвет и мечет… * Снейп рвал и метал. Совы бомбардировали его громовещателями с самого утра предыдущего дня, когда эта треклятая колдография показалась в газетах. Он сдался и оставил окно на кухне открытым, наложив на дверь в лабораторию звукоизолирующее заклинание, чтобы непрерывная какофония не мешала работать. Письма, конечно, раздражали, но больше всего Снейп злился на самого себя. Он позволил себе, черт побери, одну-единственную секунду открыто порадоваться рвению ученицы – и кто-то поймал этот момент на камеру. Флитвик мог денно и нощно восторгаться сметливыми студентами, но никому и в голову не могло прийти посчитать его старым развратником. Минерва тоже никогда не стеснялась гордиться учениками и их хвалить… За всю свою учительскую карьеру Снейп ни разу не похвалил ученика, разве что это был ребенок Пожирателя Смерти, но даже тогда это было едва заметно. А тут… Стоило долю секунды порадоваться чужим успехам, как он не только себя опозорил, но и наверняка погубил репутацию Грейнджер. Главной целью всего проекта было дать ей второй шанс, чтобы она смогла найти приличную работу. А теперь ее поливают грязью просто потому, что он позволил себе гордиться ею и тем, как целеустремленно она работает против несправедливости этого мира. Наверное, она и слыхом не слыхивала о скандале. Снейп знал, что Гермиона не читает газет. Ее надоедливая выдра звучала достаточно беззаботной, когда объявила, что Грейнджер идет ужинать с Чипом и Дейлом. Но было ли это простым совпадением? В письмах она едва упоминала друзей, и Снейп был уверен, что они не виделись с тех пор, как начался сезон квиддича. Однако теперь они пошли вместе ужинать, в то время как Снейп прятался от собственной кухни. Он выругался от души и принялся чистить лабораторный стол, когда перезвон охранных чар прервал его работу. Снейп насторожился и прищурился, глядя на лестницу, ведущую из подвала в дом. Он распахнул входную дверь с палочкой наготове, но опустил руку, стоило ему увидеть гостью. – Добрый вечер, Минерва. Как неожиданно. Заходите. – И вам добрый вечер, Северус. Я решила, что настало время принять ваше приглашение и зайти на чай. – Это когда я так опрометчиво вас пригласил? – Думаю, около шести лет назад. Вы были выпивши. Северус усмехнулся и провел Минерву в гостиную. Он просто смахнул на пол стопку книг, чтобы было где присесть, многозначительно посмотрел на посетительницу и сказал: – Ну тогда пойду поставлю чайник. Очередная сова влетела в дом и уронила еще один красный конверт в корзину на столе, прежде чем Северус смог поймать его удаляющим заклинанием – вместо этого он удалил саму корзину. Разместив чайный сервиз на подносе, он добавил несколько ломтиков маггловского имбирного пирога, перед тем как направиться со всей композицией в гостиную. Там он поставил поднос на журнальный столик рядом с диваном, а сам расположился в любимом кресте. – Рассказывайте, Минерва, что привело директрису Хогвартса на порог моего скромного жилища. Хотите броситься мне в ноги, чтобы я вернулся работать в школу теперь, когда так прославился своими преподавательскими талантами? Минерва нахмурилась. – Вы же знаете, что я бы вас не колеблясь наняла, но совет попечителей даже не позволил мне договорить. – Она наклонилась к столику и налила две чашки чая, добавила в обе сливки и сахар и протянула одну из них Северусу. – Я не Альбус и не надеюсь, что могу вас перехитрить. Вы прекрасно знаете, почему я пришла. – И все же я не могу отказать себе в удовольствии услышать это из ваших уст. – Что ж… Почему Гермиона, Северус? Бескорыстно помогать другим – это совсем на вас не похоже. – Да неужели. – Не играйте со мной. Вы слизеринец до мозга костей и не делаете ничего просто так. За все те годы, которые мы проработали вместе, я ни разу не видела, чтобы вы заинтересовались хоть каким-нибудь студентом. Так почему же сейчас? Почему Гермионой Грейнджер? «СЕВЕРУС СНЕЙП! ВАС НАДО БЫЛО ОТДАТЬ НА РАСТЕРЗАНИЕ ДЕМЕНТОРАМ И СБРОСИТЬ ТЕЛО СО СКАЛ АЗКАБАНА! ОСТАВЬТЕ НЕВИННУЮ ДЕВОЧКУ В ПОКОЕ, ИЛИ Я ВАС ВЫСЛЕЖУ И ПОЗАБОЧУСЬ ОБ ЭТОМ САМ!» Снейп дал громовещателю выдохнуться и только потом окружил себя и гостью звуконепроницаемыми чарами. – Вы мне приблизительно то же самое хотели сказать, Минерва? – Что это было? – ответила та, очевидно потрясенная услышанным. – Почта от поклонников. В последние два дня ее пришло больше, чем обычно. Хотя количество громовещателей не сравнится с тем, когда меня помиловали. – Нет, мой мальчик, я вам совсем не это хотела бы сказать. Я пришла не за ссорой, а за объяснением. Вы пристыдили меня, когда дали понять, что я так и не постаралась выяснить, почему мисс Грейнджер не ответила на письмо из школы. Должна признаться, что я хоть и была занята ремонтом замка, но именно гордость моя не дала мне связаться с Золотым Трио, когда ни один из них не соизволил закончить обучение в школе, которая была практически разрушена из-за них. – Из-за них ли? – Ну ладно, из-за всех нас. Но вы не можете не признать, что на Хогвартс напали в первую очередь из-за мистера Поттера. – Должен вас уверить, что, если бы Поттер погиб вместе со своими родителями, Хогвартс был бы разрушен двадцать лет назад – из-за таких студентов, как мисс Грейнджер. – Снейп поставил чашку на блюдце и наклонился ближе. – Минерва, я объясняю для вас единственный раз и в однозначных выражениях – так, как вы, гриффиндорцы, предпочитаете. Я сделал то, что сделал, дабы искупить вину за проступок, совершенный в том возрасте, в котором сейчас находится мисс Грейнджер. Я сделал то, что сделал, дабы такие студенты, как она, не были изгоями в нашем мире. Я сделал то, что сделал, потому что это было правильно, а не ради собственной выгоды. Признаюсь, что вид мисс Грейнджер, покрывающейся мхом в той каморке, которую Министерство называет кабинетом, сначала меня развеселил: девчонка всегда была невыносимой. Но меня не могло не возмутить, что эта смехотворная должность – единственное, что наш мир может ей предложить. Даже я согласен, что она одна из лучших. И ей отказали в перспективах? Я могу смириться с тем, что меня никто больше никогда не наймет из-за моих действий и решений в прошлом, но я, черт возьми, не для того чуть ли не сдох в той треклятой хижине, чтобы наша лучшая выпускница перекладывала бумажки с одного места на другое! – Что ж, – подала голос Минерва, – это довольно-таки понятно все объясняет. – Она поставила чашку на щербатое блюдечко, взяла в руки свой плащ, но вдруг остановилась и повернулась к Снейпу. – Все, кроме улыбки. Северус, я могу пересчитать ваши улыбки на пальцах одной руки, и при этом мне даже не все пять пальцев понадобятся. Вы уверены, что не хотите рассказать мне еще что-то? Снейп оскалился. – Мой крайне неудачный выбор мимики всего лишь значит, что я горжусь тем, как она справляется. Ничего более. Минерва пристально посмотрела на него, но потом сдалась: – Это ведь настоящая трагедия. Вам пришлось сначала лишиться работы, чтобы почувствовать, что от преподавания можно получать удовольствие. Вы всегда были странным человеком, Северус. Он фыркнул и встал, чтобы проводить ее до двери.