Спасение утопающих (Facilitating Change)

Снейп сидел на кухне, задрав ноги в сапогах на стол, и пил бренди. Он наблюдал, как луна плывет по ночному небу, пересекая давно никому не нужные бельевые веревки, и размышлял о причинах появления комка льда где-то в области желудка. Это было совсем на него не похоже. Экзамены были завтра у Грейнджер, а не у него. Чертовщина какая-то. Он уже много лет не имел прямого отношения к таким глупостям. Когда он был учителем, ему обычно было тоже все равно, разве что он иногда надеялся, что какой-нибудь студент сдаст свои СОВ так плохо, что не придется его больше видеть. Он нахмурился и налил себе еще бренди. Может, он стал сентиментальным на старости лет? Эта идея вызвала у Снейпа отвращение. Если бы Грейнджер догадалась воспользоваться своими мозгами, то управилась бы со всей этой канителью еще прошлым летом, когда принимали экзамены у всех других выпускников. Вместо этого пришлось взять ее за ручку и заставить закончить образование, до чего она и сама прекрасно могла бы додуматься. Он допил бренди и фыркнул в стакан. А может, он просто идиот, который любит сам себя обманывать… он прекрасно знает, почему сидит тут ночью и волнуется за настырную девчонку. Он с самого начала знал, почему взялся за это дело. Против фактов не попрешь: Снейп и пальцем бы ради нее не пошевелил, если б она тогда при самой первой встрече в Министерстве не призналась, что считает его хорошим человеком и даже им восхищается. Северус Снейп не нравился никому из живых и дышащих. Возможно, его уважали, как Минерва, например, но никто не считал его хорошим человеком. Кроме Альбуса, только Лили когда-то говорила, что он хороший, и это значило для Северуса бесконечно много, хоть невысказанное уточнение «хороший друг» и оставалось каждый раз витать в воздухе. И тут появилась Грейнджер – непредсказуемая пигалица с извращенным чувством юмора, одновременно такая сильная и такая хрупкая. Она с ним то шутила, то спорила, то дразнила его или сбивала с толку, а потом вдруг сообщала, что ценит его безгранично. Именно такого человечного отношения Снейпу очень не хватало с тех пор, как змея чуть не вырвала ему горло. В последние несколько месяцев у него был кто-то, кого он мог бы посчитать другом. Просто другом, и неважно, как желтая пресса пыталась исковеркать факты. Сама мысль, что между ними могло быть что-то большее, казалась такой абсурдной, что даже не стоило тратить силы на ее отрицание. Снейп отхлебнул бренди и налил еще, как раз когда Геркулес влетел в открытое окно и аккуратно вытянул лапку с прикрепленным письмом. – Где тебя носило? Иди сюда, а то я слишком устал, чтобы встать к тебе. Сова ухнула и допрыгала по столу до Снейпа. Тот отвязал письмо и махнул рукой в сторону жердочки. Он установил ее сравнительно недавно: сам Снейп никогда не держал сов, но Грейнджер гоняла Геркулеса порой по четыре раза за ночь, и невозможно было не сжалиться над переутомленной птицей. Сломав восковую печать, он развернул пергамент и потянулся за своим стаканом. «Уважаемый мистер Снейп! Я знаю, что не справлюсь. Я знаю, что подвожу Вас, но просто не могу вернуться завтра в Хогвартс и сдать первый экзамен, иначе я выставлю и себя, и Вас на посмешище. Завтра трансфигурация. Я знала целые учебники наизусть, честное слово, но сегодня вечером все просто вылетело у меня из головы. Все, понимаете? Я совершенно ничего не могу трансфигурировать, пытаюсь вот уже несколько часов и совсем себя вымотала. Всем известно, что Вы мне помогаете. Если я провалюсь завтра на экзамене, то опозорю Вас, разрушу Вашу репутацию и сделаю из Вас посмешище. А если я просто не приду, то все лишь подумают, что я неблагодарная корова, и это на Вас никак не повлияет. Видите? Все логично. Я никогда не устану повторять, как много Ваша помощь для меня значит. Вы пошли на такие жертвы – и все ради ученицы, на которую Вам всегда было наплевать. Я надеюсь, что моя неудача не удержит Вас от того, чтобы помогать другим студентам готовиться к экзаменам в будущем. Вы превосходный учитель и замечательный человек. Вот почему я просто не могу появиться завтра в замке и заставить всех думать, что моя бездарность каким-то образом может быть связана с Вами. Надеюсь, что Вы меня поймете. Я буду Вам вечно признательна за потраченное на меня время. Обещаю, это моя последняя сова. Искренне Ваша, Гермиона Грейнджер». Снейп еще раз посмотрел на пергамент и тяжело вздохнул. Девчонка однозначно была немного тронутой. – Тебе лучше остаться на ночь, – сказал он сове. – Иначе она тебя в таком состоянии до смерти умотает. Геркулес благодарно ухнул. Снейп нехотя снял ноги со стола, взмахом палочки захлопнул окно, заколдовал его от непрошеных посетителей и, осушив свой стакан бренди, направился в постель. * Гермиона проснулась от того, что будильник дребезжал, Живоглот мяукал, а Геркулес скребся в окно. Выпрыгнув из-под одеяла, она подбежала к окну и дала сове печенье, перед тем как отвязать письмо от ее лапки. Гермиона торопливо развернула кусочек пергамента и прочитала единственное предложение: «Никто не заставляет…», написанное знакомым корявым почерком, при виде которого она всегда чувствовала себя лучше. Она вздохнула, прижала записку ко лбу и, улыбаясь, повернулась к коту: – Он просто непередаваемый, Живоглотик! Уронив записку на кровать, Гермиона побежала в душ, чтобы собраться на первый экзамен. * Гермиона Грейнджер впервые за почти два года прошла через ворота Хогвартса, борясь с тошнотой и сжимая в руке записку с тремя словами. Она непременно справится. Логика не допускала ничего иного, ведь предварительный тест был так хорошо написан. Она же наверняка только углубила свои знания благодаря нескольким месяцам зубрежки. Кроме того, результат не был важен ни для кого, кроме нее. Именно это доказал ей Снейп, когда принес в кабинет тест, именно об этом напомнило его сухое утреннее сообщение в ответ на ее предэкзаменационную панику. Гермиона еще крепче сжала в руке записку, расправила плечи и поднялась по ступенькам. Профессор Макгонагалл ожидала ее, улыбаясь. * Гермиона влетела в «Три метлы» с победным криком, на который моментально откликнулись Рон и Гарри. Подбежав к подруге, они начали наперебой ее обнимать. – Улыбка до ушей – значит, ты сдала нумерологию и руны? – Эй, Гарри, ты же знаешь, что она эти экзамены с завязанными глазами могла бы сдать. Это же наша Гермиона! – Я справилась достаточно хорошо по собственным стандартам, и это самое главное, – самодовольно ответила она. Гарри остановился и уставился на нее. – Черт, откуда новый настрой? Он мне нравится! – Ну, один небезызвестный профессор все-таки сумел вдолбить это в мою голову. – Кстати о птичках, он давно уже должен был появиться, – сказал Рон. – Мы пригласили его на наш маленький праздник. – Правда? – с энтузиазмом переспросила Гермиона, оглядывая посетителей в баре. Был вечер пятницы, и людей набралось много, однако среди них не было высоких волшебников в черном. – И он согласился? – Ну, не совсем. – А… Тогда он, скорее всего, не придет. Он не большой любитель людных мест. С тех пор, как ту улыбку напечатали в газетах, мы встречались исключительно у меня на работе. Я пошлю ему сову, когда вернусь домой, чтобы рассказать, как все прошло. – Может, лучше прямо сейчас? – предложил Рон. – Не думаю, что удастся написать что-то связное после того, как мы напразднуемся. Гарри рассмеялся: – Рон несколько недель планировал этот вечер. Я обязан тебя предупредить, что он хочет не только напоить нас до чертиков, но и затащить к татуировщику. – Боже правый… * Снейп спал – опять с ногами на столе, но в этот раз без сапог, а последний стакан бренди был выпит уже несколько часов назад. Геркулес приземлился на подоконник, но его приветственное уханье не смогло разбудить адресата, разве что храп стал потише. Сова попрыгала вокруг пустой бутылки и клюнула спящего в колено, сразу же отлетев подальше. Налитый кровью глаз приоткрылся и мрачно сфокусировался на нарушителе спокойствия, прежде чем перейти на часы. Они показывали половину четвертого утра. Геркулес печально ухнул и вытянул лапку. – От меня жалости не дождешься, – прохрипел Снейп. Он сел ровнее и повертел головой, чтобы размять шею, затем дотянулся до совы и отвязал записку. Махнув одной рукой в сторону жердочки, он другой наполнил стакан из-под бренди водой и осушил его, прежде чем сломать восковую печать. «Дорогой Северус! Да, теперь я буду называть Вас Северусом. Я зову всех друзей по имени, и обращаться к Вам как-то иначе было бы нечестно. Я не всегда честна сама с собой, зато бескомпромиссно честна с теми, кто мне небезразличен. Вы мой друг. Ладно. Проехали. У меня появилась новая татуировка! Она замечательная и отражает мою новую сущность. Жду не дождусь Вам ее показать. Ой, минуточку… Вам я ее показать не смогу, но все равно… Она мне очень подходит. По крайней мере, новой мне. Как Вы, наверное, уже догадались, я сдала все экзамены. Благодаря Вам я знаю, что получила хорошие оценки, и Вы бы тоже об этом узнали, если б не поленились прийти на нашу маленькую, но веселую вечеринку. Сначала мы были только втроем с Роном и Гарри, но потом к нам присоединился Джордж и еще позже Невилл. Вы Невилла помните? Он укокошил ту чертову змею. Чертова змея… Вы знаете, что я там тоже была? Мы все прятались. Вы точно видели Гарри, но я не уверена, знаете ли Вы, что я там тоже была. Тогда все еще считалось, что Вы на стороне Волдеморта, но я все равно думала, что Вы не заслужили такой ужасной смерти. Мы были уверены, что Вы умерли. Клянусь, мы видели, как Вы погибли. Какой страшный конец! Но оказалось, что Вы приняли зелье. Вы такой умный, такой изумительный! Я Вам об этом раньше говорила? Да, постоянно, но каждый раз от чистого сердца. Последние несколько недель значили для меня очень много. Помимо Гарри и Рона, да и остальных Уизли, всем на меня наплевать – кроме Вас. Я надеюсь, что Вы понимаете: я не могу не считать Вас превосходным человеком. А еще мне кажется, что меня вот-вот стошнит. Одну минуточку. Вот, замечательно. Я уже вернулась и чувствую себя намного лучше. Наверное, нужно бы принять отрезвляющее зелье, но мне кажется, что у него уже вышел срок годности. Не помню, когда в последний раз напивалась. О чем бишь я? Забыла, что хотела сказать. Я Вам напишу все подробно, когда карусель в голове остановится. А, вот еще что! Минерва предложила мне прийти на выпускной вместе с остальными! Я думаю, что пойду. А какие у Вас планы? Вы, честно говоря, один из совсем немногих, кто мне небезразличен и кого мне непременно хотелось бы там видеть. Ну ладно, мне кажется, что меня сейчас опять стошнит. Пора заканчивать. С любовью, Гермиона». Снейп перечитал письмо четыре раза, прежде чем встать из-за стола. Девчонка однозначно все еще была немного тронутой. * День для праздника выдался чудесный: крыши Хогвартса сияли на солнце, как жемчужины, а легкий бриз колыхал разноцветные флаги. Гермиона и Гарри направлялись на поле для квиддича, где должна была проходить церемония, в окружении рыжего моря Уизли, пришедших на выпускной Джинни. Все еще раз поздравили Гермиону, а Гарри ее еще и обнял, перед тем как она отделилась от группы, чтобы занять свое место в первом ряду за выпускниками. Она помахала Джинни и послала ей воздушный поцелуй, когда встретилась с ней взглядом, однако того, кого Гермиона хотела увидеть больше всех, нигде не было. После экзаменов мистер Снейп послал ей записку с пожеланиями успешного будущего и пузырек отрезвляющего зелья, но это было уже шесть недель назад, и с тех пор Гермиона больше ничего от него не слышала. Она ему время от времени что-нибудь писала, хотя отсутствие настоящего повода послать сову и казалось странным, но ничего не получала в ответ. Она знала, что Рон, Гарри и все Уизли очень ею гордились, но они пришли на церемонию в первую очередь ради Джинни. Как бы глупо это ни звучало, Гермионе хотелось, чтобы кто-нибудь пришел именно ради нее. Наконец-то настало время для первой речи. Минерва Макгонагалл говорила об изменениях, произошедших за последний год, и о блестящем будущем Магической Британии, которому поспособствуют новые выпускники школы. После нее слово взял министр, а после министра – член совета попечителей Паскаль Рихтер, который бубнил и бубнил, пока слушатели не осоловели. К тому времени, как начали поименно вызывать выпускников, Гермионе с трудом удавалось не заснуть. Где-то на середине «Д» она дернулась, потому что люди вокруг вдруг начали перешептываться. Оглянувшись по сторонам, Гермиона вздохнула с облегчением: никто не заметил, что она задремала. Прилагая все возможные усилия, чтобы опять не уснуть, она громко захлопала, когда вызвали Полумну, но уже к середине «М» опять клевала носом. Гермиона проснулась, когда глубокий мужской голос зашептал ей на ухо: «Где ваши манеры, Грейнджер. Сотворите хотя бы приглушающее заклинание, если собираетесь храпеть». Она так резко повернулась, что врезалась скулой во внушительный нос. – Вы все-таки пришли! – взволнованно прошептала она, когда увидела сидящего за собой Снейпа, хмуро потирающего нос. – Я так рада вас видеть! Я вас уже везде искала. – Да, очевидно, пришел. Хотел не привлекать лишнего внимания, но вам такие издержки, судя по всему, не знакомы. Теперь повернитесь обратно и перестаньте устраивать сцену, глупая девчонка. Гермиона показала ему язык и отвернулась, сияя как начищенный пятак. Наклонившись к сидевшему рядом с ней хаффлпафцу, который смотрел на нее в полном ступоре, Гермиона с гордостью заявила: «Это мой наставник!» Она услышала раздраженный вздох позади себя и хихикнула. Когда вызвали Джинни, Гермиона долго и громко хлопала, а потом фамилии уже и закончились. Макгонагалл, поднявшись, призвала всех к тишине. – Для меня является честью включить в выпускной класс этого года студентку с Гриффиндора, закончившую образование после длительного перерыва, вызванного войной. С гордостью должна объявить, что она получила «превосходно» за все одиннадцать ЖАБА, которые сдала. Это поразительное достижение, которое будет примером для всех наших учеников в будущем. Прошу подняться на подиум Гермиону Джин Грейнджер! Когда Гермиона поняла, что именно сказала директриса, на ее лице застыла нервная улыбка. Одиннадцать «превосходно»! Она глубоко вдохнула и улыбнулась сидящему позади нее Снейпу, который выглядел, как обычно, раздраженным. Он ей кивнул и указал глазами на ждущих ее профессоров. Гермиона повернулась и прошла к подиуму под аплодисменты толпы. Она пожала руку Макгонагалл, а потом крепко ее обняла. Затем Гермиону обнял Хагрид, ощутимо приподняв ее при этом, так что она чуть ли не задавила Флитвика, когда опять оказалась на ногах. Она обняла по очереди всех своих бывших учителей, постоянно смахивая с глаз слезы. Потом она повернулась к толпе и вскинула руку с зажатым в ней дипломом над головой, и все ученики подбросили вверх свои остроконечные шляпы. Гермиона спрыгнула с подиума и побежала к своему месту, однако пропустила свой ряд и направилась прямиком к Снейпу. Она не могла не рассмеяться из-за того, как его глаза округлились от ужаса и он замер в панике, когда Гермиона обняла его крепче всех. Она почувствовала, что Снейп похлопал ее по плечу, и сжала руки еще сильнее, а потом отпустила его и перелезла через спинку на свое место, чтобы дослушать последнюю речь церемонии. Когда все выпускники направились к своим семьям, Гермиона просто обернулась, улыбнувшись своему наставнику и другу. – Вы зайдете на вечеринку в Нору? Народа будет совсем немного – только родственники и друзья. Снейп сдвинул брови и покачал головой. – Я так не думаю. – Он подошел ближе и пожал Гермионе руку. – Мои поздравления, Мисс Грейнджер. Одиннадцать «превосходно» – это редчайшее достижение. Никогда не забывайте, чего вы добились своими силами. Наблюдать за тем, как вы изменили свою жизнь, было для меня честью. Наслаждайтесь результатами. – Еще раз несильно сжав ее руку, он ее отпустил. – Огромное вам спасибо, мистер Снейп, – ответила Гермиона. Называть его «Северусом» было намного проще на пергаменте и в состоянии алкогольного опьянения. – Спасибо за все. Он улыбнулся одним уголком рта и ответил: – Пожалуйста, мисс Грейнджер. Только помните, что вы все сделали сами, а я лишь послужил катализатором. Он поклонился и быстро исчез в толпе. Гермиона вздохнула и встала на цыпочки, чтобы найти скопление рыжеволосых голов. * Гермиона проснулась от головной боли и слишком громкого стука в дверь. Натянув халат, она вышла в коридор. – Кто там? – Джинни! Гермиона опустила защитные чары и отперла дверь. – Я обычно говорю, что рада тебя видеть, но мы ведь виделись… – она посмотрела, сколько времени, – всего пять часов назад! Что случилось? – Мама сказала, что лучше мне быть рядом с тобой, когда ты это увидишь. Она думает, что Рон и Гарри слетят с катушек и сделают все только хуже. – Джинни достала утренний выпуск «Пророка». – Я пойду поставлю чай. Тебе лучше присесть. Все еще не понимая, что происходит, Гермиона прошла за подругой на кухню, села за стол и развернула газету. Заголовок кричал: «Скандал в школе! Молодая любовница Снейпа в центре внимания в Хогвартсе. По требованию возмущенной общественности начато расследование». – Это что еще такое? Ниже на той же странице были напечатаны сопровождающие колдографии. Брови Гермионы взлетели вверх от удивления, когда она увидела Снейпа, наклоняющегося к ней и шепчущего ей на ухо. Гермиона на картинке медленно повернулась к нему, и создалось впечатление, что они поцеловались. Сразу после этого колдография начинала повторяться. – Они этот момент замедлили! Я храпела, а Снейп меня просто разбудил! Мы не целовались! – Мы знаем, – заверила ее Джинни. – Билл все это видел и неплохо посмеялся, когда Снейп получил по носу. Гермиона в слезах вернулась к газете. На другой колдографии она порывисто обнимала Снейпа, причем его ошалелого лица видно не было, а на третьей она стояла на подиуме, держа над головой свой диплом. – Боже мой, меня сейчас стошнит. Что тут расследовать? Не понимаю… Джинни поставила чайник на стол и начала искать в шкафах чашки. – В статье говорится, что вы со Снейпом как-то повлияли на результат теста и что ты бы просто не смогла честно заслужить эти оценки после такого перерыва в обучении и пропущенного седьмого курса. Папа связался с Кингсли, и тот нас уверил, что расследование выдумали. Никто ничего не расследовал, но теперь, к сожалению, этого будет не избежать. Если министр соответственно не распорядится, это будет выглядеть, будто он вас покрывает, а его репутация и так пострадала, когда Снейпа оправдали. Гермиона просмотрела статью и не смогла оторвать взгляд от Снейпа, наклоняющегося ближе, шепчущего ей на ухо... Эту колдографию сняли из-за его левого плеча, и их лица видны не были. Картина просто гипнотизировала. Даже тем, кто знал правду, она казалась шедевром среди обычных журналистских уловок. – Боже мой, Джинни, эта колдография заставляет даже меня подумать, что я его поцеловала! Он больше никогда не будет со мной разговаривать. Это для него такой позор! Черт дернул меня за язык его пригласить. – Ну, этого уже не исправить. Мы можем только постараться как-нибудь это пережить.