Спасение утопающих (Facilitating Change)

В полдень часы начали куковать и были моментально сбиты со стены проклятием, однако так же быстро опять восстановлены. – Вы серьезно собираетесь разрушать их ровно каждый час? – возмущенно спросила Гермиона, убирая палочку в рукав. – Да, – отрезал Снейп, не поднимая головы от своих патентов. Гермиона закатила глаза и вернулась к образцам контрактов. – Здесь говорится, что вы сможете запатентовать на свое имя все зелья, которые я разработаю в течение следующего года. Это несправедливо. – Тогда просто не включайте этот пункт в свой контракт, – рассеянно ответил Снейп. – Почему вы все еще тратите время на эти устаревшие тексты? Мы уже сошлись на вашей зарплате и доле прибыли на следующий год, что еще осталось обсудить? – Но история подмастерьев такая увлекательная! Было бы жаль пропустить что-то важное. Например, здесь говорится, что я имею право на кружку эля, горбушку хлеба с сыром и соломенный тюфяк у огня. Ах да, и на мясо раз в неделю. Так я могла бы сэкономить на расходах. Снейп поднял на нее раздраженный взгляд и махнул волшебной палочкой в сторону своей кладовой. Он разломил выплывший оттуда батон надвое и бросил одну половину Гермионе. – Эль только что закончился, – ехидно сообщил он. – Вы в Теско за продуктами ходите? А где же мой сыр? – она откусила от хлеба. – Чем вам Теско не приглянулся? И не напрашивайтесь на неприятности: у меня где-то валяется старый кусок пармезана, от которого у вас между глаз может остаться фотогеничная шишка. Гермиона засмеялась, и ей пришлось торопливо проглотить хлеб, чтобы не подавиться. – Никогда бы не подумала, что вы ходите в маггловские супермаркеты. Сложно себе представить вас толкающим тележку. – Ну, Министерство не обрадовалось бы, если б я заколдовал тележку на глазах у магглов. Вы сами заметили, что обменный курс нам сейчас на руку. Маггловская еда просто дешевле. А теперь – опять за работу. Гермиона еще немного поулыбалась в его сторону, но потом вернулась к своим книгам. – Вы и представить себе не можете, с какой частотой подмастерья в пятнадцатом веке были обязаны сексуально ублажать своего мастера. А еще целый параграф отводится случаям, в которых не рекомендуется пить «мужскую росу». – Грейнджер… – зарычал Снейп. Она хохотнула и вернулась к работе. * Услышав стук в дверь, Гермиона поставила тарелки с закусками на стол и поспешила открыть. Джинни обняла ее, одновременно вручив две бутылки вина. Гарри чмокнул в щеку и понес контейнеры с индийской едой на кухню, чтобы позже разогреть. Рон вошел, широко улыбаясь, и обнял хозяйку, прежде чем плюхнуться на диван перед телевизором. Он с недавнего времени увлекался «Битвами роботов», и Гермиона записывала для него те серии, которые он пропускал из-за матчей или тренировок. Вино откупорили, бокалы наполнили, и все ввели друг друга в курс событий. – Ну что, Джин, ты все еще собираешься в одиночку надрать «Пушкам» задницы на следующей неделе? Должна сказать, что давно не волновалась так из-за матча. Даже не знаю, за кого из вас болеть. – Болей за «Гарпий»: Джинни понадобится любая помощь, – сообщил Рон со ртом, полным чипсов. – Жду не дождусь, – ответила та, – вот веселуха-то будет! Можно одновременно размазать по стенке братишку и показать Гарри, кто из нас главный. Прямо праздник какой-то! Рассмеявшись, Гарри полуобнял Джинни и поцеловал ее в щеку. – Кстати о птичках, – он залез в карман рубашки и протянул Гермионе два билета на матч между «Гарпиями» и «Пушками». – Вот, пожалуйста. – Класс! Но почему два билета? Все еще думаете, что мне нужно только щелкнуть пальцами, чтобы вокруг начали роиться охмуренные принцы? – Ну, никто же не говорит о романтическом ужине, – ответил Рон. – Найти кого-нибудь, чтобы вместе сходить на квиддич, намного проще. Обычных парней ничто другое и не интересует. – По себе судишь, – Джинни отвернулась от брата, наморщив нос. – Гермиона, никто не заставляет тебя срочно искать для этого будущего мужа. Пригласи какого-нибудь друга. – Пригласи Снейпа, – предложил Гарри. – Я был бы рад там его видеть. – Шутишь? – рассмеялась Гермиона. – Могу себе представить выражение его лица. С другой стороны, он и так думает, что у меня не все дома. Хуже уже не станет. – Он все еще пытается каждый час разрушить твои часы? – А как же. Я начала накладывать на них звукоизоляционное заклинание каждый раз, когда ухожу домой, иначе потом приходится искать по углам шестеренки. – А изменить звук не пробовала? – Пробовала, в самом начале. Они у меня оперу играли, Пуччини. Я думала, что Снейпу опера понравится. – А на самом деле? – хихикнула Джинни. – Как бы тебе сказать, чтоб не обидеть… – Как ты смотришь на то, чтобы навсегда убрать из часов звук? – предложил Гарри. – И отказаться от всего удовольствия? Ни за что, – подмигнула ему Гермиона. Гарри улыбнулся в ответ: – Так приятно видеть тебя опять счастливой. – Согласен, – поддакнул Рон, не отрываясь от телевизора. – А вообще, как дела на работе? – поинтересовалась Джинни. – Крутимся как белки в колесе с тех пор, как начали поступать заказы. На следующей неделе станет еще веселее, когда обнаружится, что Снейпу принадлежит патент на улучшенное бодроперцовое зелье. Посмотрим на реакцию в газетах. Я уже подготовила пресс-релиз. – Тебя опять польют грязью, когда станет известно, что ты работаешь на Снейпа, у которого внезапно появилась над всеми ощутимая власть, – покачала головой Джинни, на что Гермиона хищно улыбнулась: – Знаю. Рон повернулся в их сторону: – Страшная новая Гермиона. – Ага. Снейп говорит, что я внушаю страх и трепет. – Правда? Даже Снейпу? Обалдеть! – Как долго вы собираетесь держать в заложниках бодроперцовое зелье? – спросил Гарри. – День, максимум два. Любой дурак может сварить его по старой формуле у себя на кухне, но когда люди поймут, что у старой формулы есть огромные недостатки… – Гермиона невинно пожала плечами. – Мы никогда не смогли бы организовать такое масштабное производство, чтобы в одиночку удовлетворить спрос. Кроме того, последствия могут оказаться плачевными, если злить народ слишком долго. Я надеюсь подгадать момент так, чтобы общественность, так сказать, как раз набрала в легкие воздуха для возмущенного вопля, когда мы вернем патент в публичную собственность и сошлемся на бюрократическую ошибку. Самое позднее тогда какой-нибудь ушлый журналист пойдет посмотреть, какие еще патенты есть у Снейпа, и все станет намного веселее. – Ты выглядишь такой довольной, что это практически противозаконно, – пожаловалась Джинни, подливая вина. – Я невероятно счастлива, – хихикнула Гермиона. – На прошлой неделе я случайно глотнула сыворотки правды, и Снейп обхохатывался, когда допрашивал меня обо всех наших школьных проделках. – Но это же ужасно! – воскликнула Джинни. – Он бы мог задать вопросы на личные темы, и ты была бы полностью в его власти! – Он бы никогда этого не сделал. Угрожал, конечно же, но он для этого слишком большой джентльмен. – Создается такое впечатление, будто ты от него без ума, – сказал Рон. – Ну да. Я это три недели назад поняла. Я о нем крайне высокого мнения, но он разве заметит… Постоянно варит зелья. Ну и ладно. Наверное, это у меня просто реакция на то, как я сейчас счастлива, он же мой герой. Лучше стараться вести себя как обычно и не распускать сопли. Он терпеть не может идиотов. – А может, он отвечает взаимностью? – предположила Джинни. – Да брось. Чтобы я Снейпу нравилась? – А что? – ощетинился Рон. – Ты же отличная партия! – Отличная партия, которая ему в дочери годится, и ученица, которую он практически на улице подобрал. Очень сомневаюсь, что он видит во мне большее, чем друга, – и то в лучшем случае. Кроме того, он чувствует себя ужасно виноватым из-за того, как я пострадала, когда он попытался помочь мне в прошлом. Он никогда больше сознательно не опорочит мою репутацию. – Ну, все это скоро будет уже неважно, – сказал Гарри. – Скитер знает, что ей из-за твоей жалобы пришлось зарегистрировать свою анимагическую форму. Как только она прослышит, что вы целыми днями работаете вдвоем под одной крышей, никто больше, кроме нас, не поверит, что он не опорочивает твою репутацию спереди, сзади и сбоку – утром, днем и вечером. Гермиона вздохнула. – Да уж… Жалко все-таки. Немножко опорочивания мне не помешало бы. – Покажи ему свои сиськи, – сказал Рон, – и он тебя моментально опорочит. – Фу, противно слышать! – и Джинни кинула в него подушкой. Рон увернулся, не отрывая взгляд от телевизора. – А что? Я всего лишь сказал, что если она хочет затащить Снейпа в постель, то нужно привлечь внимание к ее груди. Не раздеваться перед ним, а просто не носить лифчик. Помнишь, Гермиона, когда ты потеряла лифчик в палатке, и твои сиськи во время следующего перехода колыхались под свитером? Я себе тогда чуть мозоли не надрочил. – Так, достаточно! – взвизгнула Джинни, спрыгнув с дивана и устремившись на кухню. – Я, вообще-то, хотела разогреть ужин, но не знаю, кто может есть после такого! Гарри, Гермиона и Рон переглянулись и пожали плечами. – Я голодная, – сказала Гермиона. – Я тоже, – поддакнул Гарри. Рон просто хмыкнул. * Гермиона посмотрела на свое отражение в зеркале и приняла невинную позу. Она надела сегодня свободную юбку, заканчивающуюся у щиколоток, и вязаный свитер со скромным вырезом и длинными рукавами. Свитер был слегка обтягивающим, и под ним очевидно не было бюстгальтера, но, с другой стороны, она не уделила никакого особого внимания прическе и выбрала практичную обувь. Никто же не подумает, что она пытается произвести впечатление в такой обуви? С того самого вечера, когда она вслух призналась, что ей нравится Снейп, она не могла думать ни о чем другом. Вчера она испортила ингредиенты на тридцать галлеонов просто потому, что не могла оторвать от него ни взгляда, ни мыслей. Он был совсем не таким, каким люди представляли его себе, а намного проще, человечней. Он так же спотыкался на ровном месте, почесывал свой зад, ходил за покупками в Теско и, как подозревала Гермиона, слишком много пил, когда она не видела. Он был отменным зельеваром и ужасным поваром. Чертыхаясь, он моментально срывался с места, чтобы залечить малейший ожог на ее мизинце, чтобы потом пятнадцать минут разносить ее в пух и прах. А еще Снейп краснел. От этого у Гермионы сносило крышу. Вот только взаимностью он ей не отвечал. Очевидно, она не была в его вкусе, отчего она чувствовала себя еще глупее, следуя совету Рона. С каких это пор можно было брать у Рона советы, если речь идет не о шахматах? Гермиона почти передумала и надела бюстгальтер, но тут ее взгляд упал на колдографию, приклеенную рядом с зеркалом, на которой Снейп наклонялся, чтобы прошептать ей что-то на ухо, а она медленно к нему поворачивалась. От этого у нее прибавилось решимости. Скоро весь мир будет еще тверже верить в то, что она спит с Северусом Снейпом. Разве оставались причины, чтобы не превратить миф в реальность? Ну, кроме того, что лучше не мутить романсы с начальниками. И кроме разницы в возрасте. И того факта, что он ей, возможно, просто потому нравился, что ее спас? Гермиона тяжело вздохнула. «Это Снейп во всем виноват. У мужчины в его возрасте не должно быть такой классной задницы. Если он думает, что я обязана игнорировать задницу и вести себя прилично, то у него завышенные ожидания». Она кивнула своему отражению в зеркале и вышла из спальни. Пять минут спустя она прибежала обратно, стянула с себя свитер и бросилась к полке с бюстгальтерами. * Гермиона аппарировала в безлюдную улочку рядом со старым каналом и пешком прошла пару сотен метров до видавшего виды дома Снейпа. Открыв входную дверь, она почувствовала, как защитные чары признали ее за свою. Снейп принял ее в свой мир, свою жизнь и свой дом, и от этого становилось тепло на душе. Сняв плащ и повесив его в прихожей, Гермиона прошла через гостиную, в которой стояли теперь два полинявших кресла вместо одного. На кухне Снейп поднял взгляд от своей тарелки и кивнул в сторону плиты. – Завтрак для всех желающих, – буркнул он, проглотив кусок и вытерев рот салфеткой. Гермиона взяла себе тарелку. – И что же у нас сегодня подгорело? – Яичница-болтунья с помидорами. Вы все сосиски вчера съели. Еще я заварил кофе, потому что закончился чай. Мне нужно опять в магазин, а вам, думаю, в Мунго, чтобы провериться на глисты. Гигантский кальмар ест меньше, чем вы. – У меня, видите ли, ускоренный метаболизм. А насчет магазина – я с вами, мне тоже нужно кое-что купить. – Нет, вам нужно начать основу для сыворотки правды, а потом разобраться с сегодняшней почтой. Мне кажется, наш финт с бодроперцовым зельем обнаружился раньше, чем мы думали. Когда я вернусь, послежу пару часов за этим аконитовым зельем. – Хорошо, я начну прямо сейчас. Снейп поднялся из-за стола, а Гермиона отошла с тарелкой от плиты. Они неуклюже потоптались в тесном проходе, пока Снейпу не удалось вывернуться в сторону раковины, чтобы Гермиона смогла сесть на табурет. – Снейп? – А? – Пойдете со мной в субботу на матч? Он помедлил, смывая с рук мыло. – На матч? – У меня есть билеты. Гарри и Рон будут впервые играть против Джинни и «Гарпий». Будет весело. – Она закусила губу и глубоко вздохнула. – Я подумала, не хотели бы вы сходить. Со мной. Снейп не отвечал, пока ополаскивал тарелку и вытирал руки о ветхое полотенце. – Я не думаю, что это хорошая идея, мисс Грейнджер. Сами же знаете: пресса. Если вы появитесь вместе со мной, это может бросить тень на вашу репутацию. – Очень благородно, мистер Снейп, но моя репутация и так уже более чем сомнительна. А если вы правы насчет сегодняшней почты, то к выходным от нее останутся рожки да ножки. Он поднял на нее взгляд, полный смятения. Гермиона улыбнулась: – Мне все равно. – Но ваши друзья… – Вы тоже мой друг. От остальных я ничего не утаивала, и они подарили мне два билета. Они знают, что я к вам чувствую, и не осуждают меня. – Гермиона пошла на определенный риск, выбрав именно эти слова. Снейп мог истолковать их либо как она их имела в виду, либо как ему было проще с ними ужиться. Смелость покинула ее, стоило Снейпу пристально на нее посмотреть. Гермиона опустила глаза и взяла кетчуп. – Решим ближе к концу недели, – наконец ответил он. – Хорошо. * Неделя не задалась. С каждой статьей, написанной о них, Снейп становился все более озлобленным и замкнутым. Общественности стало наконец известно, каким множеством патентов он обладает и насколько все станут от него зависимы, если он решит перевести свои изобретения в частную собственность. Несмотря на то, что новость об изменении статуса улучшенного бодроперцового зелья быстро опровергли, Снейпа в статьях описывали чуть ли не как следующего Темного Лорда, а Гермиону – как его наивную шлюшку. Журналисты окружили дом в начале недели и, казалось, никуда не торопились. После того, как они с фотографами набросились на Гермиону в первый день, она стала приходить на работу и уходить домой под дезиллюминационным заклинанием, и представители прессы решили, что она теперь остается на ночь. Читатели в достоверности новостей не усомнились, и Гермиона впала в ступор от невообразимого количества писем с угрозами и оскорблениями, которые приходили каждый день. Снейп лишь оскалился, когда она выразила свое удивление. Настроение в доме было хуже некуда. Будто Снейп боялся, что пресса видит и слышит каждый их разговор. Он вел себя с Гермионой подчеркнуто корректно, но обычно сторонился ее, варя зелья, или даже уходил из дома, уводя репортеров-шавок за собой, чтобы Гермиона могла побыть одна. Она не раз пыталась улучшить его настроение, но Снейп ее просто вежливо игнорировал. К пятнице он был так взвинчен, что Гермионе казалось, будто он может натворить глупостей. Следуя его примеру, она решила увлечь прессу за собой, чтобы он мог свободно вздохнуть в своем доме. В полдень она прибралась на рабочем столе и сняла передник. – Мне нужно сбегать кое-куда по делам, – мимоходом сказала она. – По каким еще делам? – По важным. Я сегодня пойду домой пораньше. Снейп поднял голову от котла, в котором перемешивал зелье, и посмотрел на Гермиону. Она не могла не поежиться от его взгляда. – Один момент, я вас провожу и прослежу, чтобы ничего не случилось. – Не нужно. Я большая девочка, Снейп. Сама справлюсь. – Вы вообще не должны быть в такой ситуации, – тихо проговорил он, закрыв глаза и склонив голову. – Она меня не беспокоит. Очень хотелось бы, чтоб и вас не беспокоила. – А мне хотелось бы, чтобы все журналисты горели синим пламенем. Никто никогда не получает желаемого. – Неправда. Посмотрите на Гарри и Джинни, на Рона, – Гермиона вздохнула. – Я так хочу, чтобы вы насчет завтра передумали. Он посмотрел на нее, как на умалишенную. – Вы ведь шутите? Я думаю, что вы поступаете непростительно глупо, если все еще думаете о том, чтобы пойти на матч! Я бы вам это категорически запретил, если б не знал, что Артур и Молли тоже пойдут. – Запретили бы?! – взвилась Гермиона. – Почему вы думаете, что имеете право мне что-либо запрещать? Вы не можете мной распоряжаться за пределами этого дома. У вас нет на меня никаких прав, кроме оговоренных нашим контрактом. Он открыл было рот, но снова закрыл его. – Вон отсюда, глупая девчонка! – прорычал Снейп наконец. – Мне наплевать на то, что с вами случится! Он отвернулся, и Гермиона почувствовала резкую боль в груди. Она глубоко вздохнула и подошла к столу, за которым Снейп с машинальной точностью рубил корни ромашки. Она положила ладонь ему на плечо и заметила, как он вздрогнул, прежде чем сбросить ее руку. – До понедельника, – проговорила Гермиона. Он еще некоторое время рубил корни, а потом украдкой глянул на нее и едва заметно кивнул. Она уже практически поднялась из подвала, когда Снейп крикнул ей вдогонку: – Прошу вас, ведите себя осмотрительно. – Обещаю. * Гермиона хлопала и кричала до хрипоты, в то время как Джинни и Гарри носились мимо зрителей, широко улыбаясь, как соперничающие любовники, готовые убить друг друга из-за золотого мяча. Она сидела в гуще Уизли и старалась игнорировать тот факт, что ее обсуждали в соседних рядах активнее, чем сам матч. Джордж будто прилип к ней, пытаясь физически оградить ее от колкостей. Молли выглядела так, будто вот-вот начнет насылать проклятия, а Артур только и делал, что успокаивал свою жену. Гермиона продержалась целых сорок пять минут, но шквал обзывательств и постоянное освистывание дали себя знать, и она просто ушла с трибун, несмотря на возражения приемной семьи. Она чувствовала себя отвратительно, потому что отвлекала их от матча, который они должны были вспоминать со смехом еще не один десяток лет. Гермиона поспешила к месту для аппарации и крутанулась в воздухе. Материализовавшись около канала, она наложила на себя дезиллюминационное заклинание и пробралась незамеченной мимо фотографов и журналистов, дежурящих вокруг дома. Почувствовав, что защитные чары ее пропустили, Гермиона открыла входную дверь. Она еще никогда не приходила в субботу. Иллюзия рутинного уюта исчезла, и вместо этого Гермионе показалось, что она сует нос в личную жизнь Снейпа. Она отменила заклинание и по привычке направилась на кухню. Он сидел за столом, глядя в окно, со стаканом бренди в два часа дня. Судя по неточности его движений, стакан был не первым. Гермиона еще никогда не видела его таким неопрятным. Она приблизилась к нему со спины и остановилась рядом со стулом. – Вы никогда не задумывались, каким бы он оказался? – Он? – спросил Снейп свой стакан. – Наш несостоявшийся поцелуй. Из газеты. Он помедлил, а затем выпил до дна. – Вы все еще собираетесь переехать в Австралию? – ответил он вопросом на вопрос, потянувшись за бутылкой и налив себе еще. Гермиона долго смотрела на его затылок и на то, как убывает бренди, а затем развернулась и ушла домой.