Спасение утопающих (Facilitating Change)

Гермиона не могла не проснуться: желудок Северуса урчал, кот скребся в дверь, а у парадного входа кто-то продирался через одичавшие заросли. Она резко села в кровати, но Северус приобнял ее за плечи и уложил опять под одеяло. – Это журналисты, – проговорил он, сонно целуя ее ушко. – Во время предыдущей осады они каждое утро прятались в кустах. Судя по всему, они не могут запомнить на двадцать четыре часа, что через окна ничего не видно. – Ах, тогда все наши усилия пошли насмарку, – вздохнула Гермиона. – Мы занимались любовью всю ночь, а Земля так и не перестала вертеться! Я-то думала, все канет в небытие. – Журналисты точно исчезнут, если мы продолжим их игнорировать. – Снейп опять не дал ей подняться. – Да, но с котом этот фокус не пройдет, да и твой желудок сам себя не наполнит. – Верно. – А я-то думала, что теперь, раз Скитер в Азкабане, представители прессы наконец-то займутся стоящими новостями. – Отрежь одну голову, на ее месте вырастут три другие, – проговорил он, поглаживая бедро Гермионы. Улыбнувшись, она повернулась на живот и поцеловала Северуса в нос. – Я тебе уже говорила, что ты замечательный? – Да, выкрикнула пару раз этой ночью, – самодовольно ответил он. – Тогда просто добавлю, что ты по утрам поразительно мило выглядишь. Так оно и было: непослушные волосы лезли в сонные глаза, а складки наволочки отпечатались на небритой щеке замысловатым узором. Даже в самых невероятных мечтах о жизни с этим мужчиной Гермиона не могла представить себе, что Северус Снейп в состоянии просыпаться очаровательно помятым. Он притянул ее к себе, лаская ладонью грудь и упираясь в бедро утренней эрекцией. – Ну, нетушки, – проворчала Гермиона. – После этой ночи ноги меня и так держать не будут. – Но ты же сказала, что сделаешь все ради моего счастья, – ухмыльнулся Снейп. – Да, но от еды ты в конечном счете будешь счастливее. Как и от зубной пасты. Он тихо рассмеялся и, напоследок поцеловав Гермиону в обнаженное плечо, отпустил ее. – Тогда ступай, женщина, и найди мне что-нибудь поесть. Гермиона вылезла из кровати, достала из шкафа одну из рубашек Северуса и надела джинсы на голое тело. – Ты прямо сейчас в душ? Или пойдем вместе после завтрака? – Мне, пожалуйста, вариант номер два, – укутавшись поуютней, ответил Снейп. – Ладно. Можешь понежиться вволю. А я пойду состряпаю что-нибудь, чтобы накормить моих мужчин. – У всех свои обязанности, – донеслось из-под одеяла. Гермиона хихикнула и вышла из спальни. * Северус следил за ее уходом из-под прикрытых век, ругая себя за тихую панику и внезапно накатившее чувство одиночества. Мерлин правый, она же только на кухню пошла. Он попытался расслабиться, поддаться утренней сонливости. Предыдущей ночью они действительно практически не спали, и это чувствовалось во всем теле. Особенно ноги гудели так, будто он всю ночь бегом патрулировал коридоры в Хогвартсе. Если он хочет не отставать от двадцатилетней жены, то придется поддерживать форму. Не то чтобы Снейп был не в форме: Гермиона не шутила, что еле стоит на ногах. Он два раза полюбил ее нежно и медленно и еще дважды отымел так, что искры из глаз сыпались. Никогда раньше он не был столь ненасытным и зависимым от другого человека, но такое количество секса не могло остаться без последствий. Да, физическая форма была одним из пунктов в списке необходимых изменений. Снейп откинул одеяло и обвел взглядом комнату. * Гермиона гипнотизировала плиту, в то время как Живоглот благодарно вился вокруг ее ног. Решив побаловать Снейпа традиционным английским завтраком, она теперь морщилась от вида печеных бобов и жарящихся ломтиков отвратительной кровяной колбасы. Что же делать, если это его любимое блюдо, которое он однозначно заслужил после вчерашнего нашествия Уизли? Теперь главное, чтобы ничего не подгорело: сам Снейп был не ахти каким поваром и регулярно питался чем-то обуглившимся. Когда у окна показалась сова, Гермиона впустила ее внутрь, взяла почту и угостила птицу печеньем. Геркулес досадливо ухнул со своего насеста: печенье – это святое. Погладив его по голове, Гермиона раскрыла утреннюю газету, прочитала заголовки, пробежалась глазами по соответствующим статьям и хлопнула газетой о стол. Глянув на подрумянивающийся на сковороде кошмар и решив, что времени как раз хватит, Гермиона выбежала в прихожую, распахнула дверь и показала фотографам средний палец. По дороге на кухню она столкнулась с Северусом, который скатился по ступенькам в брюках на голое тело. Он держал в руках мантию, какой-то белый платок и волшебную палочку. – Что это было? – настороженно спросил он. – Ответ редакции! – обогнув его, Гермиона побежала к плите. Северус последовал за ней, когда с кухни послышались ругательства. – Я все испортила! – взвыла Гермиона. Он глянул в сковородки: – Мне кажется, нормально. – В этом-то вся проблема. Снейп положил мантию на стул и потянулся за тарелками, случайно задев локтем голову Гермионы. «Извини», – шепнул он и потер ее затылок. Гермиона положила ему на тарелку всего понемножку, а потом выбрала самое съедобное для себя, обойдя бобы и кровяную колбасу стороной. Она потянулась за его странным платком, когда Снейп разливал чай. Платок оказался белой отутюженной рубашкой на новорожденного. – Ты на что-то намекаешь? – рассмеялась Гермиона. – Как остроумно, – кисло ответил Северус. – К твоему сведению, я пытался освободить место в шкафу для твоих вещей, но теперь не могу обратить заклинание. – Все понятно. Разве может получиться что-то хорошее от глупого махания палочками? Северус нахмурился. – Ты можешь это исправить? Иначе мне придется идти к портному. – Конечно, могу – теоретически. Но мне нравится, когда ты разгуливаешь по дому полуголым. – Тогда я просто заберу у тебя мою единственную неуменьшенную рубашку, – прищурившись, Снейп аккуратно положил вилку на стол и едва заметно повернулся на стуле. Гермиона тут же схватила свою палочку и уже секундой позже сидела в плотно облегающей фигуру рубашке. У Снейпа только брови на лоб полезли, прежде чем он смог взять себя в руки. – Не думай, что в отместку я не заставлю исчезнуть весь твой гардероб, – проворчал он в сторону смеющейся проказницы. – Как твой завтрак? – спросила она, меняя тему. – Просто великолепен, спасибо. Я уже много лет так вкусно не ел. Глубоко потрясенная непринужденностью, с которой Северусу дался комплимент, Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и отправила в рот очередную порцию яичницы, глядя строго в свою тарелку. – Почему ты уже с утра дверьми хлопаешь? – спросил Снейп. Гермиона, все еще жуя, кивнула в сторону газеты. – Мы же этого и ожидали, – прочитав статью, ответил Северус. – Я предупреждал, что они рано или поздно обо всем пронюхают. – Я не против, если все знают, что мы помолвлены. Однако мне не понравились многочисленные теории насчет личности будущей невесты. Моя кандидатура даже не рассматривалась! Поэтому я показала им кольцо и хлопнула дверью. В глазах Снейпа появилась озорная искорка. – Ты приревновала? – К кому? Другой женщины не существует. – Тогда почему ты так расстроилась? Из-за несуществующей, гипотетической женщины? Что ж, тогда мы квиты. Я должен был несколько месяцев терпеть твоего Реджинальда. – Ты сам мне сказал кого-нибудь найти. Разве можно упрекать меня в том, что я последовала твоему совету? – Если ты раз в жизни решила последовать моему совету, обязательно было выбрать именно этот? Гермиона рассмеялась, несмотря на все попытки сохранить серьезное выражение лица. – Мы с тобой просто клоуны какие-то, – сквозь смех сказала она и передала Северусу белую рубашку, вернув ее к нормальному размеру. – Ума не приложу, о чем это ты, – высокомерно проговорил он, одеваясь. * В дверь постучали, и Северус пулей вылетел из кресла. Когда в газете появился снимок, на котором ухмыляющаяся Гермиона шокировала публику сверкающим кольцом и неприличным жестом, от громовещателей не было отбоя, однако еще никто не рискнул высказаться по этому поводу лично. Снейп распахнул дверь, держа палочку и одно из менее приятных заклинаний наготове, но вовремя остановился, когда увидел затылок Рональда Уизли. Тот стоял спиной к двери и не совсем цензурно отчитывал журналистов, заваливающих его своими обычными тривиальными вопросами. Художественный уровень потока брани произвел на Северуса некоторое впечатление, но не настолько, чтобы перестать целиться палочкой в Уизли, когда тот повернулся. – Эй, Снейп, спокойно! Я с подарками! – С какой это стати? Уизли нахмурился: – Разве вы Гермиону не спросили? – Я постоянно задаю ей разнообразные вопросы, на которые обычно не получаю удовлетворительных ответов, но если вы намекаете на помолвку, то я вынужден подтвердить вашу догадку. – Тогда это нужно отметить. – Рон поднял руки с разнообразными свертками. – Поэтому и подарки, – добавил он нарочито занудным тоном. – Вы, очевидно, рассчитываете на то, что я приглашу вас пройти? – Так. Я в курсе, что мы с семейством вас на днях достали, но вы сами знаете, что вели себя паршиво и заслужили такое обращение. Не то чтобы я предлагал об этом забыть, но давайте начнем заново, а? Впустите меня, а то отдам мамино печенье репортерам. Снейп состроил кислую мину, но отступил на шаг, пропуская Уизли и закрывая за ним дверь. – Гермионы нет дома. – А куда она пошла? – В Икею. – Это еще что такое? – Не имею ни малейшего понятия. Вы, наверное, хотите чаю? – Ага. – Чудесно. Чай был подан, а печенье положено в вазочку. Воцарилось молчание. В конце концов Уизли поставил свою чашку на блюдце и откинулся на спинку стула. – Знаете, раз мы с Гарри смирились с вашей кандидатурой, потому что Гермиона счастлива, вы тоже можете приложить некоторые усилия. – И в чем бы эти усилия заключались? – изогнул бровь Снейп. – Ну, никаких проклятий в нашу сторону. Других четких правил нет, поэтому все остальное – на ваше усмотрение. – Очень предупредительно. – После одного едва заметного глотка Снейп отставил свою чашку. – Может, впредь вы будете сообщать о своих визитах заранее? – Я уверен, мы сможем договориться, – улыбнулся Рон. Он достал бутылку арманьяка из сумки с подарками. – Остальные презенты – от всей семьи, поэтому вам лучше открыть их вместе с Гермионой, но это – лично от меня лично вам. Я просто хочу сказать, как рад, что вы наконец-то образумились. Гермионе было действительно плохо в последние годы. Мы с Гарри в лепешку разбились, но так и не смогли ей помочь. Вы изменили все. Показали Гермионе, что есть цель в жизни, и заставили вновь поверить в себя. Можете меня – в разумных пределах – ненавидеть, но мне все равно, раз Гермиона с вами счастлива. Снейп долго молчал, не отрывая невидящего взгляда от бутылки, прежде чем поднять глаза на бывшего ученика. – Спасибо, Уизли, – наконец проговорил он, отставляя бутылку в сторону. – Это очень любезно с вашей стороны, и я ценю вашу прямоту. Рон, улыбнувшись, потянулся к вазочке. – Вот видите, разве это было так трудно? По крайней мере, никто не умер. Снейп проследил глазами за последним кусочком его любимого сорта печенья, исчезающим во рту гостя. – Вечер только начинается. У нас еще есть время. * Снейп закончил протирать свой лабораторный стол и повернулся, чтобы тихонько понаблюдать за все еще занятой Гермионой. Вновь и вновь сердце трепетало от странной смеси любви и паники. Кровь леденела в жилах от осознания, насколько важной стала для него эта хрупкая девушка. Прошло уже несколько дней, но эйфория так и не заглушила постоянное ощущение беззащитности. Снейп знал, что Гермиона его любит; он просто не мог заставить себя поверить в то, что чувства такого юного существа никогда не изменятся. Рано или поздно она с ним и знаться-то не захочет – как и все остальные. Гермиона, повернувшись и застав на себе неотрывный взгляд Северуса, широко улыбнулась, и его сердце опять затрепетало. – О чем ты думаешь? – спросила она. – Просто интересно, над чем ты работаешь. – Помнишь, я учредила тот липовый комитет для независимого расследования? – Северус неопределенно мотнул головой: он никогда не вникал, о каких корпорациях, комиссиях и прочих фирмах говорит Гермиона. Она знающе наморщила носик. – Не суть как важно. Комитет только что прислал мне наброски необходимых образовательных реформ. Его сотрудники обнаружили серьезные проблемы в связи с влиянием совета попечителей. Власть совета над Хогвартсом была признана несоразмерной, а также подточенной коррупцией и взяточничеством. Комитет советует министру и Визенгамоту пересмотреть кодекс совета попечителей с целью внесения значительных изменений. Кроме того, Паскаль Рихтер должен быть незамедлительно снят с должности. – Какая потеря. – Я полностью с тобой согласна. Думаю, поблагодарю членов комитета за приложенные усилия и предложу им ознакомить министра с их выводами при первой же возможности. – Минерва будет рада. – Это вишенка на торте. – Кто еще остался в твоем списке? – В смысле? – Ну, в списке тех людей, кому еще нужно отомстить. Нам принадлежат почти десять процентов Магической Британии. Рита Скитер за решеткой. Вместо безнадежных поисков работы у нас теперь более двухсот подчиненных. Ты только что поставила крест на людях, отнявших у тебя диплом. Кто еще остался? – Ох, не знаю, – Гермиона откинулась на спинку стула. – Можно, конечно, приняться за репортеров, но ты же сам говоришь, что на их месте только новые появятся. Ты никому отомстить не хочешь? – Нет: все мои враги мертвы. – Северус подошел ближе, поднял Гермиону со стула и крепко обнял. – Месть мне кажется на удивление неудовлетворительной. Нам осталось только изменить общественное мнение, но в последнее время мнение чужих людей мне стало совершенно не интересным. – Ты прав. К тому же, трудно одновременно быть счастливой и вспоминать старые обиды. – Ты счастлива? – внезапно спросил Северус. Она посмотрела ему в глаза, и от неземной красоты любимой мир вокруг него остановился. – Да, очень. Гермиона поцеловала его, и все в мире вновь пошло своим чередом. * Та первая неделя была лучшей в жизни Гермионы. Они с Северусом были неразлучны, освобождая место для ее вещей, возвращаясь к своему деловому сотрудничеству и занимаясь любовью по всему дому, когда появится настроение. Ее любимым местом был лабораторный стол Северуса. Гермиона подозревала, что ему новое назначение стола тоже нравится, но чувство собственного достоинства не позволяло открыто в этом признаться. Сдавшись через пару дней, репортеры разошлись по домам, будто чувствуя, что пара самым скучным образом просто счастлива. За этим последовал приятный ужин в Норе, в течение которого Северус вел себя на удивление сдержанно. Артур и Молли предложили отпраздновать свадьбу у них. Жених поморщился в ответ, но не отказался. Гермиона решила, что спросит его еще раз попозже. После взрывного начала и многочисленных изменений, произошедших за последние две недели, хотелось размеренности и спокойствия. Определиться с датой можно будет и потом. Счастье постепенно становилось нормой. Именно поэтому только к концу третьей недели Гермиона начала замечать, что с Северусом что-то не так.