Леди Пересмешник

      Призрачные пальцы болели невыносимо, а золотые же были холодны и неподвижны. Джейме окинул золотую руку, привязанную ремешками к его культе, полным отвращения взглядом. Годная лишь для насмешки да забавы на пирах. Лишнее напоминание того, что Цареубийца сейчас не более чем калека. Левая рука держит меч не лучше, чем этот обрубок. Лорд-командующий Королевской Гвардии устало прикрыл глаза. Пред его мысленным взором предстал меч, подарок лорда Тайвина – золотая рукоять сверкает в свете свечей, рубины вспыхивают ярко–алым, в их глубине – кровавый огонь. На широком практически черном лезвии – узоры, льдисто–алые, словно лед, который окропила кровь Неда Старка. Вздохнув, Джейме покрутил шеей. Славный меч для славного рыцаря. И сейчас он далеко, служит Бриенне Тарт. Не рыцарю, не воину и не женщине.       Белоснежный бархат плаща не вызывал ни радости, ни гордости. Джейме ощущал себя закутанным в погребальный саван, похороненным заживо в этой холодной надменной белизне, такой же чистой как снега Севера. Такой же холодной… золотая рука вдруг сделалась невероятно тяжелой. Собственная беспомощность, смерть лорда Тайвина и Джоффри, побег Тириона… все это душило его, смыкалось безжалостными тисками на горле и сердце. Он так и не помирился с отцом, брат отнял у него эту возможность, а сестра же… сестра сейчас так же далеко, как и Залив работорговце с его драконами. Все ее мысли лишь о троне, власти, ЕЕ королевстве. Она даже своего близнеца, коего называла своей второй половиной, отсылает прочь. Ланнистер провел холодной золотой дланью по горящему лицу. Серсея все же дочь лорда Тайвина… но она не лорд Тайвин! Если сестра продолжит в том же духе… С кем проще справиться, с кракеном, волком и оленем или же с тучами воронья?..       Двое королевских гвардейцев несли свою службу возле дверей, ведущих в покои Томмена – сир Осни Кеттлблэк и Рыцарь Цветов. Кеттлбэк широко улыбнулся ему как старому другу, а мальчишка Тирелл горделиво вздернул подбородок, тряхнув своими каштановыми локонами. Серсея намеренно ставит его в карауле со своими Кеттлблэками. Еще бы – простой межевой рыцарь и сын одного из великих домов Простора. Это должно бы немного притушить сияние рыцаря. Зря – на фоне тупого солдафона Лорас просто воплощение девичьей грезы, Томмен, да и весь двор, от него в восторге. А так… все из–за того, что он Тирелл. Как и маленькая королева. Если бы отец был жив все было бы по–другому – лорд Тайвин на троне, Тирион на Стене, а Серсея замужем… невидимые пальцы сжались в кулаки при мысли о сестре в объятиях другого мужчины. Она спала с Ланселем, с Осмундом Кеттлблэком, а может и с Лунатиком, почем мне знать… нет, не правда, Тирион лгал! Лансель сейчас не более чем ходячий труп, ударившийся в религию, а Кеттлблэк… - Доброе утро, сир, - шрамы на щеке Осни сморщились от улыбки, которую он подарил Джейме. Гвардеец с трудом подавил желание стереть эту ухмылочку, золотая рука вопила, требовала пустить ее в ход – уж на что, но вот выбить брату по оружию пару зубов она, поди, годится. Но нет, нельзя… Джйме до боли сжал зубы и, сухо кивнув, прошел мимо. Но мысль о сестре в одной постели с Осни, ее золотые волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по подушке, зеленые глаза потемнели, но в их глубине играет изумрудное пламя, с губ, чуть припухших от ласк и поцелуев, срываются глухие стоны… Кеттлблэк склоняется над ней, и королева запускает пальцы в его смоляные кудри… нет! Ложь! Все ложь!       Железный трон, скалясь шипами и остриями клинков, совершенно не тосковал по своему юному королю. Ни по Джоффу, ни по Томмену. Ни даже по лорду Тайвину. Стоял в лучах заходящего солнца, бросая на пол зубастую тень, и ждал. Ждал нового государя, нового правителя Семи королевств, чтобы терзать, вгрызаться в плоть своими калеными зубьями… Джейме никому бы не пожелал подобного. Устало вздохнув, гвардеец направился к подвесному мосту, обходить стены, когда женский голос с бархатными нотками окликнул его. - Милорд Ланнистер, - леди Беренис Бейлиш плыла по паркету в облаке черно–серебристого бархата. Рукава и корсаж ее платья были украшены вышивкой и тонким мирийским кружевом, волосы уложены в корону и покрыты невесомой кружевной мантильей. При виде сестры Мизинца Джейме скроил на лице улыбку. - Миледи, - в последнее время пересмешницу часто видят в компании королевы. Сестра окружает себя странными людьми – Квиберн, Таэна, теперь она. Хотя она вполне может оказаться полезной, как и ее брат. - Я думал, вы отправитесь в Долину, вместе с лордом Харренхолльским. - Да, на днях я действительно отправляюсь в дорогу, - Беренис вздохнула, лукаво щуря свои серо–зеленые глаза. Тонкие пальцы бережно погладили брошь–пересмешник. - Позвольте выразить вам свою… печаль по поводу вашей утраты.       Утраты чего? Отца, руки, брата, сына? Джейме молчал, ожидая продолжения соболезнований торгашьей вдовы, но она также хранила молчание, лукаво улыбаясь. - Благодарю вас, леди Бейлиш. Надеюсь, ваш путь будет безопасным. - Благодарю, сир, - ее взгляд упал на его золотую длань. Малахитовые глаза чуть расширились, губы дрогнули, румянец пропал с острых скул. Ланнистер невольно отвел руку за спину, пряча протез в складках плаща. Беренис, видя тень, омрачившую черты рыцаря, тут же улыбнулась вновь, хотя в уголках тонких побелевших губ таилась печаль. - Можно ли называть вас теперь Златоруким, милорд? - Златорукий Цареубийца, - хмыкнул Джейме. - Почему же? Золотой лев. В день смерти Эйериса все Семь Королевств услышали ваш рев, не так ли? Ланнистер сжал зубы. Он уже успел позабыть, какой острый язычок у сестрицы Мизинца. Когда–то давно, тогда Роберт еще не был спившимся боровом, юная Беренис Футли, состоящая при супруге десницы, столь же смело жалила Цареубийцу своими остротами. Юная, пышущая свежестью и здоровьем, с длинными черными косами и искрящимися глазами цвета зеленых опалов, Беренис была мила. Не сравнима, конечно, с Лизой Талли или же с королевой, но все же… порхала по Красному замку, все время оказываясь рядом с Джейме, и била, била его своим крошечным бритвенно-острым клювиком, который рыцарю так и хотелось свернуть. Сейчас же перед Ланнистером стояла взрослая женщина, умудренная годами и опытом, но с прежним хитрым огоньком в глазах. Что ж, Серсея явно нашла в ней достойную себя компаньонку. - Впрочем, рык вашего отца в тот день звучал куда громче, - Беренис поправила серебристые кружева на манжетах, - но и его заглушили волчий вой и клич коронованного оленя. - Миледи хорошо осведомлена о событиях восстания Баратеона, - процедил Джейме. Нужно отдать должное пересмешнице, она не затрагивает опасных тем. Семейных. Однако она наверняка неплохо обо всем осведомлена. Сестра Мизинца все же. - Как же не знать о столь выдающимся событии в истории государства? – пожала плечами Бейлиш. - Помню себя в первый раз при дворе… - женщина прикрыла глаза, - и вас… и вашу сестру.       Еще бы. Серсея в те дни сияла ярче золота, ярче солнца, привыкая к титулу королевы Вестероса. - Да, воспоминания приятная вещь. Жаль, что совершенно бесполезная, - боги оставили ему воспоминания о былых битвах и турнирах, оставив взамен золотую побрякушку. - Тот, кто сделал это с вами, достоин самой ужасной смерти, - леди Бейлиш коснулась пальцами его обрубка свозь складки снежно–белого плаща, - вам стоило выковать себе золотую лапу, милорд, и вырвать обидчику сердце.       Сестра почти точная копия брата, и, как и Петир, давно напрашивается на расправу. Странная женщина, думал Джейме. Порой не понятно, что в её словах больше - правды или насмешки. - Я выкую себе лапу только для того, чтобы вырвать ваш язык.       Мгновение она молча смотрела на Джейме, а потом вдруг рассмеялась. - Нам палец в рот не клади, милорд. А уж тем более золотую лапу. Мы, Бейлиши, все падки на золото…