Свободная птица

I need a summer but the summer’s come and gone I need a summer but it’s winter in my heart It’s all the same The fucked up game you play with me I need to hold you But you’re never coming back

      Ворон летел в Винтерфелл. Он нёс послание для Хранителя Севера.       Король едет на Север. Вот, что оно гласило.       Эддард Старк знал, что всё изменится. Джон Аррен, его наставник, человек, что заменил ему родного отца, защитил от гнева Безумного Эйриса, был мёртв. И существовала только одна причина, почему Роберт Баратеон решил отправиться в такой долгий путь на Север вместе со своей семьей, двором и многочисленной свитой. Долгий разговор с леди Старк привел лишь к большему смятению. Его жена Кейтилин, только что отошедшая от происшествия с сыном, была не в силах отпустить мужа в столицу.       — Ты откажешь ему, — были её слова. Но как он мог отклонить столь щедрое предложение своего короля? Как он мог подвести своего друга? Имел ли он право на это?       — Обещай мне, Нэд…       — Отец, — голос Робба вывел мужчину из раздумий. Его старший сын дождался приглашения и присел рядом на корни. Было заметно, что его что-то волновало. Робб нервничал, заламывал пальцы рук и невнятно бормотал, не зная, похоже, с чего начать. В конце концов, он прочистил горло и задал вопрос. — Отец, вы уже предложили Джулиетт уехать?       Снова эта тема. Отъезд сестры волновал Робба слишком сильно. Несколько лет назад обсуждалась такая же ситуация, когда нужно было обеспечить будущее девушки, и тогда его старший сын молчал и не высказывался против замужества и отъезда Сноу из Винтерфелла.       — Ещё нет, Робб. Но я непременно собираюсь сделать это, как только она полностью оправится. Сейчас твоя сестра ещё слишком слаба, чтобы принимать такие серьёзные решения. Более того, она продолжает винить себя в том, что ты пострадал, а значит, склонна к необдуманным, импульсивным поступкам, — на лице сына Эддард видел заметное облегчение. Казалось, все мышцы его тела расслабились.       — Могу ли я попросить вас не отсылать её? Ради меня, — Эддард был удивлён такой необычной просьбой. Он не замечал, чтобы в последние годы его дети были близки. Он даже был готов поклясться, что не видел, как они обменялись хотя бы словом.       Да, в отрочестве они были неразделимы, но то была невинная пора. С тех пор, как они оба выросли, лорд Севера видел заметное напряжение между ними. Его старшие дети избегали друг друга. И если его это и печалило, то только поначалу. Со временем он понял всю неизбежность подобного. Пути близких людей нередко расходятся в разные стороны. Даже самых близких.       Он любил своих братьев и сестру, но воспитывался вдали от них. Роберт стал его братом. Но убийство Элии Мартелл и её невинных детей, а также полное равнодушие нового короля к этому провело между ними незримую черту. Баратеон давно забыл про это, но Старк помнил. Не мог забыть из-за того, что охранял ещё одного ребенка Рейгара Таргариена под своей крышей.       Бастардов вообще никто не принимал всерьез. Никто не обращал на них внимания, а благородным родителям и дела до них не было. Если мальчики ещё могли представлять хоть какую-то ценность, то девочки... В другом доме Джулиетт была бы пустым местом. Но это был его дом, его замок. И Эддард с первого дня вел себя так, что девочка ничем не отличалась от его законорожденных детей, и ни один поданный, кто не хотел бы ощутить на себе его гнев, не считал и не относился к ней иначе. Кейтилин могла сколь угодно пренебрегать Сноу, но даже она смирилась с местом Джулиетт в его сердце и на Севере.       И когда Робб и Джулиетт разошлись в разные стороны, он не вмешивался. И сейчас он собирался дать своим детям разобраться в этом самим.       — Ты уже просил об этом. Точнее нет, ты настаивал на этом. И был не очень-то вежлив. Я оставил твоё поведение безнаказанным лишь потому, что ты был болен, и прежде не позволял себе подобного тона в беседах со мной или матерью. Начинать спор я более не намерен, к тому же, с нашего последнего разговора мой ответ не изменился, — Робб обхватил голову руками. Он раскаивался, и Эддард это видел.       — Мне жаль, — простонал он. — Я вёл себя непозволительно. Но, отец, я не могу позволить Джулиетт уехать. Она должна остаться в Винтерфелле, — мужчина положил руку на плечо сына.       — Она бы уехала рано или поздно, Робб. Твоя сестра красива, какой-нибудь лорд непременно бы влюбился в неё и пожелал бы дать ей свое имя. Если бы это было её волей, конечно. Я не стал бы её заставлять, сам знаешь, мы отказали её первому жениху. Но Джулиетт не может постоянно оставаться здесь. У неё есть шанс изменить свою жизнь, стать хорошей женой благородному мужчине и родить ему детей. Ты ведь понимаешь это? — Робб понимал, это было очевидно. Эддард наблюдал, как сын вскочил на ноги и начал ходить кругами, словно загнанный зверь.

***

      Мысли, дурные и глупые, атаковали разум молодого человека. Робб хотел признаться отцу в настоящих причинах, почему ему больно от одной мысли, что Джулиетт навсегда покинет его и Винтерфелл, но знал, какую реакцию это вызовет. Разочарование и гнев. Тихий Волк мог стать свирепым, если бы узнал, какие идеи касательно сестры иногда посещали Робба.       Сестра. Он ненавидел это слово в одном предложении с Джулиетт. Если бы он мог что-то сделать с этим. Если бы он мог просто быть её братом. Это облегчило бы многое. Но он желал Джулиетт. От её взгляда сердце пропускало удар. А мысли о ней сводили с ума. Она была самой прекрасной девушкой, что он встречал. Идеально ему подходящей. Безупречно его понимающей.       — Думаю, я запутался, отец, — наконец, остановившись, сказал молодой человек. — Я хочу для неё счастья. Но я также хочу наладить наши отношения. Джулиетт и я давно перестали быть семьей. Я просто понял, что хочу попытаться возродить это. А вы лишаете меня шанса.       Ложь. Ложь. И немного приправы из истины.       Отец тяжело вздохнул.       — У тебя есть много шансов, Робб. Джулиетт добрая девушка, но она привыкла защищать себя. Но, если ты докажешь ей, что твои намерения чисты, у тебя всё получится, — ему показалось или он действительно слышал в его голосе смирение?       — Отец, — снова прощупывая почву, Робб посмотрел на мужчину, — я просто прошу вас дать мне немного времени. Это всё, — он будет умолять, если потребуется. Отец сделал глубокий вдох.       — У тебя есть луна, чтобы всё исправить. Не сделай хуже, сынок, — лорд Старк похлопал сына по плечу и удалился. Робб же продолжил стоять неподвижно. Он смотрел вдаль. Солнце медленно пряталось за горизонтом, унося за собой день. Ночь постепенно вступала в свои права. Мир погружался во тьму. Старк будто стоял на краю пропасти. Неверный шаг — и он полетит вниз.       Седьмое пекло, он хотел верить, что действительно не всё ещё потеряно.       Джулиетт казалось, что она медленно сходит с ума. Иначе чем объяснить дружелюбие Сансы и вежливую отстраненность Кейтилин вместо привычного открытого презрения? У девушки не было ни единой возможности разобраться. Рыжеволосые девушка и женщина просто зашли к ней одним вечером, чтобы поинтересоваться самочувствием, а после стали проводить время с ней, всё ещё лежащей в постели. Джулиетт знала, что это последствия просьбы либо пытающегося наладить отношения Робба, либо заботливого Эддарда Старка. Потому как не было никакой другой причины, по которой эти истинные леди добровольно находились с ней, паршивым бастардом, в одном помещении. Но удивлял не сам факт их присутствия, а их хорошее отношение. Они выглядели искренними в своих словах и поступках, но почему-то Джулиетт казалось, что её просто водят за нос.       Вот сейчас её сестра читала ей вслух. Это была какая-то глупая книжка про рыцарей и прекрасных дам в беде. Джулиетт не особо вникала в содержание, она просто наблюдала за Сансой. Рыжеволосая девушка была доброй, вежливой, изящной и миленькой, но замечала только тех, кто был достоин её внимания. И Джулиетт не входила в их число с тех пор, как с подачи Кейтилин Сансе объяснили, кто такие незаконнорожденные дети и что означает существование такой сестры лично для неё. Джулиетт ясно помнила, как дружны и близки они были в детстве, расчесывали друг другу волосы и играли в куклы, но позже всё изменилось. И Сноу не винила сестру, делящую мир на черное и белое, на добро и зло. Это было её правом.       — Санса, — голова лорда Старка показалась в дверном проёме, — нам с Джулиетт нужно поговорить, — сестра кивнула отцу и, ни на минуту не задерживаясь, удалилась. Эддард занял освободившееся кресло и посмотрел на неё серьёзным взглядом. Джулиетт поняла, что её ожидал сложный разговор.       — Что вы хотели обсудить, лорд Старк? — голос Сноу был тихим и покорным. Отец не заходил в её покои достаточно долгое время, ибо уважал её личное пространство и считал излишним его нарушать. В крошечной комнате, что полагалась по её статусу в этом доме, его массивная фигура выглядела нелепо. Казалось, он занимал собой всё пространство, а макушкой доставал потолок.       — Джулиетт, — он взял её за руку, — тебе уже лучше? Мейстер Лювин сказал, что через пару дней ты можешь встать с постели. — Девушка кивнула, её осмотрели сегодняшним утром. Но отец пришёл не за этим. Он выглядел напряжённым и задумчивым. — Прилетел ворон. Приезжает король Роберт Баратеон, Джулиетт. И я боюсь, что тебе придется притворяться больной до его отъезда обратно в Королевскую гавань.       — Но зачем? — Джулиетт удивлённо посмотрела на отца. Он просил её лгать? Почему ей нужно было выглядеть нездоровой? А потом она поняла. Эддард боялся реакции короля. Ни для кого в Винтерфелле не было секретом, на кого похож бастард Эддарда Старка. На его погибшую сестру. Лианну Старк. — Я понимаю, — кивая, прервала она начало его объяснения. Ей потребовалось сделать вздох, чтобы задать вопрос, однозначно причинивший бы боль им обоим. — Я сильно на неё похожа? — глаза отца наполнились скорбью по потерянной сестре, его палец коснулся её волос.       — Ты выглядишь в точности, как она. Тёмные локоны, серые глаза¹. Только в тебе, в отличие от неё, северянки, есть частица юга, — отец впервые на её памяти заговорил о тёте. Он также впервые упомянул происхождение дочери, окутанное пеленой недосказанностей. И, казалось, уже жалел о том, что вообще коснулся этой темы. Джулиетт же зацепилась за идею собрать хотя бы крупицы информации о своей матери.       — Моя мать была южанкой? Дорнийкой? Или девушкой из Речных Земель? — голос не громче шепота, такой, будто Джулиетт боялась спугнуть отца, впервые приоткрывшего тёмную завесу тайны её рождения.       — Джулиетт, я прошу тебя. Я не могу говорить с тобой об этом… — но почему? Что такого было в её матери, что это требовалось так охранять?       — Но когда? Вы когда-нибудь расскажете мне о ней? Неужели я не заслужила знать, кто мои предки? — её настойчивость пробудила его жесткость и упрямство.       — В тебе течёт моя кровь, кровь Севера. Это всё, что ты должна знать, Джулиетт. Надеюсь, ты поняла, что от тебя требуется… — ледяной голос Хранителя Севера вернулся. Его серые глаза стали такими же холодными, какими они бывали в моменты принятия сложных решений. Эддард Старк был истинным северянином. Он не увиливал от ответов, он открыто отказывался их давать. И его безграничная власть в Винтерфелле давала ему это право. Джулиетт понимала, что спор бесполезен.       — Кристально, лорд Старк. Я обязана подчиняться Хранителю Севера. Ни одна душа меня не увидит, — Сноу легла на кровать и отвернулась от отца. Первый раз в жизни она вот так показала ему характер. Настояла на своём. И ей это понравилось. Однажды, пусть и не сегодня, но она обязательно узнает всю правду. И ничто её не остановит.       Рано или поздно девушка заставит отца рассказать ей всё.       — Наконец-то ты встал со своей кровати. Лежал там, как неженка. Серьёзно, ещё день, и я бы подумал, что те дезертиры отрезали тебе то, что делает тебя мужчиной, — Теон Грейджой обнял Робба и похлопал по спине. — Больше не выглядишь, как один из Белых Ходоков, — молодые люди засмеялись. Робб был рад вернуться к прежней жизни. Ему самому осточертело такое длительное пребывание в покоях.       — Король Роберт, Демон Трезубца, свергнувший Драконов, собирается нас посетить, ты знаешь? — спросил он друга, который натягивал тетиву лука. Сам же Робб упражнялся с копьём.       — Ага, леди Кейтилин всё подготавливает, постоянно чем-то занята. Великие гости скоро прибудут на Север, представляешь? Наверняка, среди них будут смазливые южные служанки, — всё, о чем мог думать Теон — это удовольствия. Удовольствия любого вида: охота, алкоголь, постельные утехи. Робб просто усмехнулся. Служанки — это прекрасно. Но молодой лорд мечтал увидеть того самого короля, который воевал бок о бок с отцом. Воочию узреть великого воина и победителя. — Думаю, нас заставят подстричься и побриться, — усмехнулся Теон, отправляя стрелу в полёт.       Робб думал, что их попросят сделать не только это.       То, что король пожелал первым делом после приезда навестить могилу младшей сестры, приятно обрадовало Хранителя Севера. Роберт всё ещё дорожил памятью Лианны. Смотря на каменный лик, Баратеон утверждал, что забыл её лицо. Но он всё так же преданно любил её, по крайней мере, светлейший искренне в это верил.       И он всё так же желал Таргариенам гореть в огне собственных драконов.       Страх за жизнь Джулиетт и за жизни всей его семьи тревожил Эддарда. Мужчина понимал, что даже малейшее подозрение может толкнуть его друга за грань. А потому лишь больше уверился в правильности своего решения держать Джулиетт взаперти. Возможно, это лишнее, ведь никто не замечал бастардов. Более того, никто, кому дорога собственная жизнь, не поднимет руку на девушку в стенах этого замка. Даже если эта рука принадлежит самому королю. Боги знают, что поводами для войн были и менее важные вещи. Но Эддард любил Роберта, любил как брата. И он точно не хотел поднимать знамена против правителя Семи Королевств. Но также чётко осознавал: он сделает что угодно, чтобы выполнить обещание, данное сестре.       — Папочка, — девочка протянула руки к отцу, прося его поднять её повыше. Эддард Старк любил потакать редким капризам Джулиетт; смотря на неё, он видел Лианну в каждой улыбке и каждом жесте. Сначала было только это, но спустя время он действительно полюбил крошку, но уже не за сходство с её сестрой. Он полюбил, потому что она стала его дочерью, которую он хотел оградить от всего зла этого жестокого мира.       — Вам не стоит позволять ей себя так называть, она привыкнет и будет думать, что она не отличается от Робба или Сансы. Я хочу, чтобы вы объяснили ей, как она должна себя вести, — голос Кейтилин был ледяным. Она забрасывала формальности в дальний ящик, когда была недовольна. Глаза Джулиетт наполнились слезами, но девочка изо всех сил старалась сдержать их. Малышка была воином в своём возрасте. Эддард прижал маленькую головку к своей груди и поцеловал кудрявую макушку.       — Кейтилин, она ещё ребёнок. Дай ей насладиться невинностью. Найдётся много людей, которые захотят ткнуть Джулиетт в её происхождение носом. И я никогда не буду этим человеком. Хочешь ты этого или нет, она останется здесь и будет расти наравне со своими братьями и сестрами, — Кейтилин поджала губы. Она посмотрела на девочку в руках мужа, и её глаза закрылись, будто ей было больно даже видеть их вместе.       — Я люблю вас настолько сильно, что простила бы и сотню бастардов. Но видеть её каждый божий день, смотреть, как она играет с моими детьми, наблюдать, как вы обращаетесь с ней, будто с величайшей ценностью. Я не могу не думать, как сильно вы, должно быть, любили её мать, что привезли её ребенка сюда и подарили ей эту жизнь.       — Мы все должны принимать нелегкие решения. У меня был выбор: поступить так, как велит мне честь, или так, как велит мне сердце. Больше я ничего не скажу. Прошу тебя, Кейтилин, будь к ней терпимее. Маленькая девочка ничем не угрожает ни тебе, ни нашим общим детям.       — Я стараюсь каждый день, любовь моя. Каждый день…       Роберт был уже изрядно пьян. Он обнимался с каждой женщиной, привлекательной или не очень. Его бедная благородная жена смотрела на это с показным равнодушием. Серсея беседовала с Кейтилин, наверняка обсуждая предложение о свадьбе их детей. Все дети Эддарда присутствовали на пиру. И не было лишь Джулиетт.       Было легко сказать младшим — Арье, Рикону и Брану, — что их сестра ещё больна. Сансу лишь порадовало, что не придется лишний раз тревожиться из-за сестры-бастарда. Кейтилин была рада притвориться, что Джулиетт и вовсе не существует, как не существует его позора. А вот Роббу пришлось объяснять, почему его здоровая сестра сказывается больной. И Эддард не был до конца уверен, что его наследник понял и принял его аргументы.       С каждым новым днём в его сыне стали проявляться лидерские качества. С каждым днём Робб становился всё более решительным. Эддарду казалось, что он видел перед собой своих отца и брата, истинных лордов Севера.       Арья не могла не отличиться. Сначала девочка чуть не пропустила приезд монархов, надев на голову шлем. После не сумела вести себя тихо во время застолья. Робб слишком много выпил к концу пира, так что, когда младшая сестра кинула едой в старшую, он просто не смог сдержать смеха. Лишь строгий взгляд матери немного его охладил, и юноша быстро взял контроль над ситуацией в свои руки.       — Кажется, кому-то пора спать, — категорично заявил Робб, всё еще посмеиваясь над выражением лица Сансы. Арья сопротивлялась, но он знал, как заставить её слушаться. — Давай отнесём Джулиетт вкусностей. Она наверняка сидит там, в своих покоях, и скучает, — прошептал он на ухо проказнице. Морщины на лбу сестры разгладились, и она с великой радостью согласилась навестить больную. Робб не хотел принимать то, что Джулиетт должна сидеть в покоях, пока весь замок празднует, только потому, что в ней слишком много черт Севера, что делают её похожей на потерянную любовь короля, Лианну Старк. Боги свидетели, через несколько лет её и Арью будет сложно отличить друг от друга. Но отец точно не будет прятать младшую дочь от Роберта так, как прячет Джулиетт. Робб думал и думал об этом, но так и не смог понять всех побуждений, что двигали Хранителем Севера.       На кухне царил настоящий хаос. Слуги бегали туда-сюда, гремя посудой. Роббу пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить главную повариху оторваться от приготовления ещё большего числа блюд и собрать для него ужин. Арья всё это время сидела на высоком стуле и подпрыгивала от нетерпения. Наконец, вооружившись подносом с горячим цыпленком, пирогами и сладостями, они направились к сестре. Более того, пока Арья бежала впереди, Робб успел прихватить бутылку привезенного с юга вина.       Джулиетт была рада их видеть. Она мягко им улыбалась и с огромным интересом слушала рассказы о королевской семье. Томмен показался Арье глупым, но очень добрым малышом, Мирцелла была похожа на Сансу, только ещё более учтивую, если такое вообще возможно, а Джоффри выглядел надменным и недовольным слизняком с капризным недовольным ртом. Королева поистине красива, но очень холодна. А король далёк от былого величия, что потопил в вине и похоронил в утехах с женщинами. Наконец, спустя час разговоров Арья начала засыпать. Девочка послушно направилась в свои покои, крепко обняв сестру, желая ей поскорее выздороветь, и Робб и Джулиетт остались одни. Они смотрели друг на друга целую вечность, никто не решался прервать затянувшееся молчание.       — Прости меня, Джулиетт. Прости меня за всё, — наконец, произнёс он, раскаиваясь. Девушка отвела взгляд и устало потёрла переносицу.       — Робб, это непросто… Если бы ты объяснил, что произошло, то… — юноша сжал её ладонь, моля, чтобы она поверила, не задавая вопросов, на которые он не готов был ответить.       — Я вел себя как дурак. Я был глупцом. Вот и всё, что произошло. Забудем и пойдём дальше, — Джулиетт не была бы собой, если бы уступила. Она произнесла его имя, словно обращаясь к несмышленому ребёнку.       — Робб…       Он не дал ей договорить. Хватит возмущений. Достаточно пререканий. Это заведёт в никуда.       — Позволь хоть чему-то остаться в тайне, ладно? Давай просто выпьем, а, Джулиетт? Это вино очень неплохое, — девушка задумалась, а затем улыбнулась и приняла бутылку из его рук, позволяя сохранить секрет. Она отпила немного, покатала напиток по языку и с наслаждением сглотнула. Робб же не мог оторвать взгляда от ее губ. И девушка это заметила.       — Робб? Всё хорошо? — он не ответил. Лишь отпил вина. Его губы касались того же места, где секунды назад были её. Это возбуждало молодого человека. Мягко разрушало границы. Джулиетт же приблизилась и сладко прошептала: — Попробуешь оттолкнуть меня снова, и я отстригу твои волосы ночью под самый корень. Или нет, — кровожадно улыбнулась, — я передам Джейни Пуль любовное письмо, подписанное твоим именем, — Робб покачал головой и усмехнулся. Жестокая маленькая штучка. Как же он скучал по совместным проделкам. Как он тосковал без неё.       Они пили вино и смеялись. Алкоголь стёр годы разлуки. И они оба были этому рады. Робб снял ботинки и удобно расположился на мехах, подпирая голову рукой. Джулиетт сидела на кровати, подогнув под себя ноги, и смотрела прямо в его лицо. С каждым глотком пьянящего напитка расстояние между ними сокращалось. В итоге они оказались настолько близко, что дышали дыханием друг друга. Но ни Джулиетт, ни тем более Робба это не беспокоило. Было так нормально и естественно сидеть рядом и делить бутылку превосходного вина, даже если в этом ничего нормального по меркам прочих не было.       — Джулиетт, — Робб, повинуясь внутреннему желанию, погладил по щеке поднявшую к нему лицо девушку. Её взгляд был затуманен. Она закрыла глаза и прижалась к его ладони, будто котёнок.       — Я скучала, Робб. Очень сильно. Пожалуйста, не оставляй меня больше, — попросила она сонным голосом. Робб мягко прикоснулся губами к её лбу.       — Я больше никогда тебя не брошу. Обещаю тебе, Джулиетт, — девушка удовлетворённо вздохнула и, погладив его по щеке, упала на подушки. Старк встал, чтобы она могла удобно устроиться.       — Не забудьте о своём обещании, милорд, — пробормотала она, посмотрев на него снизу вверх, и закрыла глаза. Девушка подложила руки под голову и засопела. Робб бережно укрыл её шкурами. Затем наклонился и, пригладив мягкие локоны, прижался губами к её волосам. Он вдохнул её запах полной грудью. Вино, сладости, душистое мыло с запахом лимона и Джулиетт. Самый прекрасный аромат в жизни.       — Как мне не любить тебя? Ты не собираешься делать мою жизнь проще, не так ли?       Робб печально усмехнулся и, бросив прощальный взгляд на Сноу, направился к двери. Она была приоткрыта. В проеме стояла его мать и смотрела на него взглядом, какого он прежде никогда не видел. Робб поспешил выйти. Стоило двери закрыться, как щёку обожгла пощёчина. Женщина никогда не поднимала руку ни на одного из них. Робб прижал ладонь к горящей скуле и посмотрел на Кейтилин. Леди Старк приковала его взглядом к месту.       — Не смей, — произнесла она по слогам. — Не смей, чем бы это ни было. Я хочу верить, что ты, моя кровь и плоть, не такой. Я хочу верить, что увиденное и услышанное не является тем, что мне кажется, — он мог бы солгать. Мог бы притвориться, что не имел в виду постыдных вещей. Но и не собирался приуменьшать роль Джулиетт в его сердце.       — А что, если является? — ответил Робб, глядя матери прямо в глаза, показывая, что не стыдиться своих чувств.       — Тогда ты больше не мой сын.       Юбки удаляющейся Кейтилин шелестели. Робб смотрел матери вслед. Он знал, что всё это останется в тайне. Леди Кейтилин скорее шагнёт в огонь, чем расскажет об увиденном. Теперь ему нужно было быть осторожным. Один неверный шаг приведёт к тому, что Джулиетт покинет замок в мгновение ока.       — Она должна уехать! Забери её с собой в Королевскую гавань. Если не можешь, потому что её там загрызут, то отправь куда-нибудь! Мне нет никакого дела, куда именно.       Письмо от Лизы Аррен заставляло Эддарда принять пост десницы. Кейтилин же должна была остаться в Винтерфелле с Роббом и Риконом, и, к её несчастью, с Джулиетт. После увиденного ею ранее она собиралась держать девчонку как можно дальше от старшего сына. Если Робб был настолько глуп и безрассуден, чтобы начать испытывать к Джулиетт какие-то чувства, то она лично позаботится, чтобы девушка бесследно исчезла из её жизни и из жизни её сына. Ей предстояло лишь убедить в такой необходимости мужа, не чаявшего души в бастарде. Но на этот раз во мнениях они сошлись и без её усилий.       — Кейтилин, я собираюсь предложить Джулиетт уехать к Мормонтам. Я принял это решение после случившегося в лесу. Я уже отправил ворона и даже получил утвердительный ответ. Но я ещё не сказал Джулиетт. Более того, всё будет зависеть только от неё. Если она согласится, то уедет. Если нет, то, чего бы ты ни желала, она останется здесь, пока сама не захочет уехать или не выйдет замуж. Винтерфелл — её дом. Ты не посмеешь выгнать её.       В этом не будет необходимости. Камень упал с души Кейтилин. Наконец, девушка, правда, уедет. Конечно, Джулиетт согласится покинуть Винтерфелл. Или сама, или леди Старк её заставит. У жены Хранителя Севера были способы получить желаемое. Она знала кое-что о своей падчерице, что та хотела бы сохранить в тайне. Тёмный маленький секрет, что становился необходимым оружием и инструментом давления. Сноу могла сколь угодно играть в невинность перед отцом, но она-то знала, что не было ничего чистого и святого в бастарде мужа.       Бран Старк, упрямый волчонок, не послушал свою маму, просившую его не лазать по стенам. Маленький мальчик всегда любил высоту. Наверное, он просто хотел научиться летать. К сожалению, люди ещё не научились этому ремеслу, не отрастили крылья и не махали ими, как это делали птицы.       Если бы Бран был примерным ребёнком, если бы он выполнял обещания, то не увидел бы то, что увидел. Его привлёк странный шум, который издавали королева и её брат. Бран не понимал, что происходило, и не осозновал, почему королева так испугалась. Он сидел на подоконнике и смотрел на близнецов Ланнистеров, которые почему-то проводили время в пыльной заброшенной башне.       — Не бойся, мальчик, всё хорошо, — произнес Джейме Ланнистер, протягивая руку и приближаясь к нему. Неизвестно, что бы дальше сделал гвардеец, если бы его не прервал крик снизу.       — Брандон Старк! Немедленно спускайся вниз. Иначе я расскажу всё леди Кейтилин! Но прежде оторву твои уши!       Джейме понимал, что в таких обстоятельствах он не мог отправить мальчика в полёт. Кто бы там ни был внизу, он увидит, что ребёнок не сам сорвался с крыши. Угрожать маленькому Старку — всё равно, что указать пальцем на собственную вину. Лучшим выходом было сделать вид, что ничего не произошло. Что картина, развернувшаяся перед глазами юного лорда — вещь совершенно обыденная.       — Не стоит заставлять её ждать, Бран. Спускайся осторожно, — было тем, что он сказал. Мальчик кивнул, запутанный происходящим, и покинул комнату так, как и пробрался в неё. Через окно.       — Что теперь будет? Что, если он расскажет? — зашипела на него Серсея. Джейме схватил её за подбородок и посмотрел прямо в изумрудные глаза сестры.       — Ничего не будет. Мы уезжаем уже завтра. Мальчишка едет с нами. Путь длинный, многое может случиться. Я позабочусь, чтобы он не успел никому ничего рассказать. А теперь давай посмотрим, кто там внизу.       Брат и сестра выглянули в окно, оставаясь в тени, чтобы быть незамеченными для стоящих на земле. Маленький мальчик уже достиг травы и смотрел снизу вверх на миниатюрную темноволосую девушку. Она была лишь на голову выше маленького Старка. Её лицо было скрыто: она наклонилась, чтобы обнять Брана. Кем она была? Мальчишка ей подчинился, что означало равенство их положений. Но Серсея, как ни пыталась, не могла вспомнить её ни на одном из мероприятий. До них снова донесся её голос, уверенный и настойчивый.       — Ты сейчас поклянешься мне, — не так, как леди Кейтилин, а правда поклянёшься — не лазать по стенам. Бран, умоляю тебя, не делай этого, здесь королевская семья. Вдруг ты увидишь или услышишь то, что не должен. Знаешь, что со всеми нами тогда будет? — Серсея посмотрела на Джейме, который как и она, удивился проницательности юной особы.       — Я думал, ты болеешь, Джулиетт, — темноволосый мальчик отстранился от девушки. Затем он посмотрел на неё испуганно, — что, если... Что, если я уже увидел то, что не должен был? — невинный вопрос, который сведёт близнецов в могилы. Серсея прижалась к боку брата. Её глаза сжигали людей внизу. Девушка, кем бы она ни была, выпрямилась и посмотрела прямо в окно. Прямо на них. И у Джейме перехватило дыхание. Его словно отправили в прошлое. На турнир в Харренхолле. Серсея тоже напряглась в его руках и неприлично выругалась.       Перед ними будто стояла юная Лианна Старк. Лишь более прекрасная и утонченная. Джулиетт, вспомнили они оба имя, что как-то вскользь упомянул кто-то. Имя, что не имело значения, как и его обладательница. Бастард Эддарда Старка. Бастард, которого он, очевидно, прячет от короля. Но не сегодня, раз уж Роберт уехал на охоту; видимо, поэтому девушке позволили выйти. Какая глупая беспечность.       — Она выглядит точно как та дикая нескладная волчица, — прорычала Серсея. — Я бы разорвала её здесь и сейчас за то, как мне испортила жизнь её тетка, — девушка внизу и не знала об убийственных стрелах, что посылала в неё королева своими глазами. Она изучала окно, вглядывалась, словно пыталась увидеть, кто прячется внутри.       Близнецы с замиранием сердца ждали её ответа. Девушка отвела взгляд и опустилась на один уровень с братом. Она схватила его за плечи, а затем громко и чётко произнесла:       — Что бы ты ни увидел, Бран, ты никогда и никому не расскажешь. Понял меня? — мальчик кивнул, хотя, судя по всему, совершенно не осознавал всей важности. — Бран, — девушка буквально кричала на него, в очередной раз доказывая свой авторитет в глазах Старка. Она, очевидно, хотела, чтобы брат увидел серьёзность ситуации. — Никогда и никому ты ничего не скажешь. Иначе мы все пострадаем. Кто бы ни спросил. Леди Кейтилин, отец, мейстер, Нэн, не важно. Ты держишь рот закрытым, — после слова «пострадают» Бран, казалось, действительно испугался. Он энергично закивал. Джейме не слышал его ответа, но, видимо, он удовлетворил Джулиетт. Девушка кивнула и приказала брату идти к матери. Затем она вновь подняла глаза наверх, туда, где неподвижно стояли близнецы. Её голос был наполнен страстью и холодной яростью. — Кем бы вы ни были, если с головы Брана упадёт хотя бы волос, я буду знать, кто виновен. Не так и много осталось придворных в замке на данный момент, чтобы верно предположить. И если он пострадает, то я прослежу, чтобы Красный замок обрушился вам на головы, а ваши королевские шеи познакомились со Льдом Хранителя Севера.       Серсея дёрнулась в его руках. Эти слова были угрозой. Не то, чтобы Джейме её испугался. Но кто знает силу влияния этой девчонки на отца? Рисковать не стоило. Они избавятся от мальчика и от его строптивой единокровной сестры, когда уедут. Судя по всему, эта Джулиетт добилась его молчания на время, а они с сестрой позаботятся, чтобы он замолчал навеки.       — Я хочу убить эту мерзавку, — слова сестры были сняты с его языка. — Но у меня есть идея получше. Одним ударом избавимся и от девки, и от её надоедливого папочки в качестве десницы. — Лицо королевы было решительным.       — Что ты задумала? — Джейме боялся сестру в такие моменты.       — Познакомить моего любимого мужа с незнакомой всем нам дочерью Эддарда Старка.       Примечания: ¹ — противоречия с прошлой главой нет. Просто Джулиетт и Лианна имеют общие черты. Но сказанное больше является объяснением, почему Сноу нельзя пересекаться с королем. В оригинале на Джона не обращали внимания, и он похож на северянина, на Нэда. Однако Джулиетт — девушка, похожая на любовь всей жизни любвеобильного Роберта и, вдобавок, дочь его врага. Смекаете?       В следующей главе:       Джулиетт случайно знакомится с Тирионом Ланнистером. Джейме и Серсея допускают промах в своих расчётах. А Эддард понимает, что его дочери более небезопасно находиться в Винтерфелле.