Свободная птица

Шесть лет спустя

I can fake a smile I can force a laugh I can dance and play the part If that’s what you ask Give you all I am Я могу фальшиво улыбаться Я могу заставить смеяться Я могу танцевать и играть роль Если это то, что ты просишь То я дам тебе это

      — Ты правда сделаешь это для меня? — Джулиетт подавила желание закатить глаза.       Ей иногда не хватало сдержанности в поведении, но она должна была быть примером для остальных придворных дам и не могла быть неучтивой даже наедине с собой. Даже когда Ренли, иные его подери, Баратеон, стоял над нею и чуть ли не прыгал на задних лапках.       «Я дала слово», — было всем, что она собиралась ответить ему, ибо, серьёзно, она никогда не нарушала обещанного. И это не изменится. Если она сказала, что поговорит с отцом о браке с Лорасом, значит, поговорит.       Только вот девушка была абсолютно уверена в том, что её отец не согласится обвенчать её с Тиреллом, прекрасно осознавая, что этот брак — чистая формальность, уловка, чтобы рыцарь цветов и Ренли могли быть вместе. И ничто не убедит его в обратном.       Рейгар давно сказал ей, что ей, как и другим его дочерям, никогда не придётся переживать брак без любви. Он делал это в память её матери, Лианны Старк, зная, что та возненавидела бы саму мысль, что её девочки страдают от союза по долгу или политическому расчету.       Вот только отец не знал, что Джулиетт закрыла своё сердце от любых чувств. Она предпочла бы спокойный брак с Лорасом, своим другом, зная, что юноша никогда не причинит ей боли, а его потеря будет не такой тяжелой, как если бы она любила его как хотел бы её отец, всей душой.       Её друг и Ренли Баратеон правда были влюблены. И она сделала бы многое, чтобы помочь им быть вместе безо всяких препятствий.       — Ты вообще задумывался о том, что отец не позволит тебе уехать в Хайгарден, когда мы с Лорасом направимся туда в итоге? Да, это будет не сразу после свадьбы, но рано или поздно нам придётся это сделать, — Ренли посмотрел на неё горящими глазами, словно долгое время это обдумывал.       — Я сделаю предложение Маргери, — выпалил он.       Джулиетт всё же закатила глаза. Ага, скорее в Дорне пойдёт снег, чем лорды Хайгардена обменяют перспективу брака с Джоном Таргариеном, будущим десницей короля, на брак с заложником короны, Ренли Баратеоном. Но идея была неплоха, просто ей была нужна доработка.       Она потерла переносицу от усталости и стараясь говорить ровно, без снисходительности, предложила свои, более «возможные», варианты:       — Элинор или Леона Тирелл, фрейлины Маргери, подойдут тебе лучше. Подумай об этом. Хотя слухи о твоей ориентации ходят по стране, дорогой друг, так что сомневаюсь, что хоть одна достопочтенная леди согласится отдать свою дочь тебе. Про леди Алерию Хайтауэр я вообще молчу, она любит тебя как сына, но у всего есть пределы.       — И что мне делать? — Ренли заметно погрустнел.       Джулиетт не хотела разбивать ему сердце, но и помочь больше ничем не могла. Она и так прикрывала их с Лоресом похотливые задницы каждый раз, когда они были близки к поимке. Отец никогда не отпустит Ренли от себя, особенно после того, как Ланнистеры и Баратеоны объединились, сочетав браком Серсею и Роберта. Король и Малый совет во главе с Джоном Коннигтоном опасались этого союза и правильно делали. Они тщательно следили за всеми телодвижениями этих семей и контролировали каждый шаг.       — Ренли, — сказала она, коснувшись его руки, — я сделаю всё, что в моих силах. Но не могу обещать невозможного.       Он вырвал руку из её хватки и обернулся.       — Тирион Ланнистер стал Мастером над Законом, — выкрикнул он. — А я до сих пор должен расплачиваться за грехи своего брата. Я был ребенком тогда! Ненавижу, — крикнул он, ударяя со всей силой по стене. Джулиетт предусмотрительно отошла подальше, создавая как можно больше препятствий между ними. Она не была глупой и понимала, что мужчина в ярости — это опасно. На шум мгновенно явилась стража, во главе с сиром Освеллом Уэнтом. Девушка дала ему знак, что всё в порядке и их помощь не требуется. Гвардеец кивнул, но из комнаты не вышел. Ренли посмотрел на суматоху, что вызвала его вспышка гнева, и как-то мгновенно успокоился. Он виновато посмотрел на неё и извинился. — Простите меня, принцесса. Я пересёк границы.       Джулиетт кивнула: «Всё хорошо, Ренли. Я должна была быть тактичней. Мы обсудим это все вместе позже, а теперь иди», — она кивнула рыцарю, чтобы тот пропустил младшего Баратеона на выход. Стоило двери закрыться, как мужчина усмехнулся в своей фирменной манере, — ничего не желаю слышать, сир Освелл. Ваш юмор будет крайне неуместен, — она попыталась собрать разлетевшиеся в разные стороны бумаги в кучу на столе, но без особого успеха, так как её руки тряслись, — попросите служанок прибрать здесь к моему приходу, вечером у меня тут встреча с леди Олейной, Алерией и Маргери Тирелл по поводу благотворительности. Всё должно быть идеально.       Рыцарь кивнул: «Вы хотите побыть одна, принцесса?» — Джулиетт лишь кивнула. — Не задерживайтесь. Я не хочу объяснять вашему отцу, куда вы пропали.       Принцесса лишь снова кивнула и благодарно улыбнулась своему телохранителю, который знал, когда ей нужно немного личного пространства в Богороще.       На самом деле, Джулиетт перестала верить в богов в тот самый день, когда её мать сделала свой последний вздох. Будь боги милосердными, они бы не отняли её у семьи. Будь они справедливы, то они отняли бы жизни у тех придворных дам, что говорили, будто её мать получила по заслугам, будто смерть была наказанием за её собственные грехи и Рейгара.       Но, когда ты делаешь вид, что говоришь с богами, люди дают тебе уединиться. И девушка пользовалась этим раз за разом и день за днём.

***

      Упорхнувшая из дома несколько лет назад Рейнис вот уже полгода как жила в родном замке. Она вернулась домой вместе с дочерью Морриган и новорожденным сыном Бринденом и никому, кроме матери и Джулиетт, не рассказала о причинах своего побега.       — Мне очень жаль, что это приключилось. Я не понимаю, как он мог так с тобой поступить, но, правда, Рейнис, это его ошибка и он должен за неё заплатить. Но не забывай, он очень тебя любит, я сомневаюсь, что он хотел тебе изменять. По твоим словам, он был мертвецки пьян, так что, думаю, что ты могла бы простить его, в итоге.       Некоторые вещи нельзя было простить. Это правда. Но Джулиетт разбиралась в людях, и по ее мнению, Эдмур Талли не был хроническим изменником. Он допустил ошибку, сделал больно её сестре, но девушка видела, что для Рейнис жизнь без любимого мужа — это гораздо большее страдание.       — Ты не понимаешь, Джулиетт. Я родила ему двоих детей, я была ему хорошей женой, я мирилась с тем, как со мной обращались в его доме, потому что его очень любила. Я так сильно его любила, что выскочила замуж уже в шестнадцать, — она вздохнула и жестко вытерла слезы, стесняясь своей боли, — и теперь он изменил мне с какой-то непонятной женщиной, и мне всё равно, что он был под действием алкоголя, что он был не в себе, что он жалеет или что он сам честно рассказал мне об этом. Мне больно от того, что он сделал с нами своим поступком.       — Рейни, ты правда собираешься бросить его? — серьёзно спросила Джулиетт. Её сестра могла действовать импульсивно, это было их семейной чертой. В каждом из них текла горячая кровь: драконов, дорнийцев или волков.       — Я выполнила свой долг перед ним, родила ему наследника и теперь я свободна, я хочу пожить здесь, при дворе. Я принцесса, и не собираюсь мириться с таким отношением. Я хочу, чтобы он понял и увидел, что потерял, — вот это было больше похоже на решительную женщину, что она помнила.       — Собираешься заставить его пожалеть? Ты же знаешь, что Эдмур приедет на турнир? — Джулиетт улыбнулась в предвкушении. У старшей сестры точно был какой-то план. А это означало, что их команда снова в сборе. И им, непременно, нужен будет весь арсенал, а особенно тяжелое вооружение — Дейенерис, невинная милая штучка, которая могла обвести любого мужчину вокруг своего маленького пальчика и не брезговала этим пользоваться в своих интересах.       — Конечно, приедет, — без всякого сомнения ответила сестра, — будет ползать у меня в коленях и просить прощения, просить вернуться, — она взмахнула рукой, — жду этого с нетерпением.       — Ты простишь его, — не вопрос — утверждение. Если кто и знал Рейнис, так это Джулиетт.       — Конечно, я прощу его ради детей и ради себя, но я хочу заставить его помучиться, а ещё поменять кое-что в нашей жизни. Теперь всё будет так, как я этого желаю и никак иначе, — её хищная улыбка была предупреждением не подходить близко.       Рейнис Таргариен не была такой уж покладистой, но она сильно изменилась после встречи с наследником Риверрана. Она изменила себя ради Эдмура, а теперь чувствовала себя обманутой.       — Ты опасная женщина, — поиграла Джулиетт бровями.       Рейнис легко рассмеялась.       — Я рада быть дома, я так скучала по тебе, сестрёнка. Я скучала по всем вам и по нашим приключениям. Мы ведь «несносная пятерка», это же не изменилось?       Джулиетт замотала головой. Это были они, это никогда бы не изменилось год бы прошел или столетие.

***

      — Пекло, может, мне уговорить твоего отца оставить меня здесь. Принцессы одна краше другой.       Робб немного скучающе посмотрел на девушек, стоящих перед ними. Рейнис была прекрасная, высокая, темноволосая и гибкая. Она была ровесницей Теона. И была женой его дяди по матери Эдмура Талли, лорда Риверрана. И Грейджою это было известно, так что ему не стоило и смотреть в сторону этой принцессы.       Когда молодой лорд увидел Дейенерис, он подумал, что она самая прекрасная женщина, что он встречал в своей жизни: белокурая и голубоглазая, фигуристая и миниатюрная, с идеальной улыбкой. Мужчины, несмотря на расхожее мнение, всё же были сплетниками, и о сестре короля ходило множество разных слухов. Одни были полны вымысла, другие грязи. Поговаривали, что сестра короля владела магией, способной поставить мужчин на колени. Слышал Робб и гнусные вещи о сексуальной связи принцессы с братьями и племянниками. Робб не верил в подобные россказни, он соглашался с мужчинами лишь в одном: Дейенерис Таргариен — неземная красавица.       Когда ему представили Джулиетт Таргариен, то он также не мог не впечатлиться: девушка была крошечной и тоненькой, с длинными тёмными волосами, убранными в сложную причёску, её губы были сложены в идеальную приветливую улыбку, которая была настолько искуственной, что она, казалась, долгое время репетировала перед зеркалом; её серебристые глаза были чуть прищурены, а об острые скулы, казалось, можно было порезать палец.       Его отец любил повторять о сходстве принцессы с дочерью Арьей, но Робб не отметил ни одной общей черты, кроме цвета волос и глаз. Девушка выглядела как её отец-король, а не погибшая мать. Робб слышал, какой была королева Лианна, ему хватило и дня в обществе королевской семьи Робб чтобы осознать, что Джулиетт являлась совсем не такой. Она не нравилась ему вовсе: была надменной, избалованной принцессой, которая получала всё, что ни пожелала. Любовь короля и вседозволенность испортят любого, это было очевидно.       Роббу, в целом, не доставляло удовольствие находиться при дворе, ему казалось, на него вот-вот наденут кандалы. Он не был дураком и понимал, что будет самым везучим юношей в Семи королевствах, если заполучит в жёны одну из принцесс, но также чётко осознавал, что всю жизнь будет очередным слугой и исполнителем капризов.       Робб мечтал о другом, о девушке, способной удивить его. Которая будет доброй, сострадательной, смелой и умной. Которая будет любить их детей. Которая будет защищать по-женски их семью. Которая способна полюбить кого-то больше, чем саму себя. Кого-то вроде его собственной матери, самой потрясающей женщины в этом мире. Его стандарты были завышены, и он не надеялся на подобную встречу, но не переставал верить, что она рано или поздно произойдёт.       А если нет, то он скорее выберет себе в жены северянку, чем изнеженную южанку, какой бы благородной она ни была.

***

      Это была годовщина смерти Лианны Старк. В этот день в Вестеросе был траур: народ скорбел вместе с королевской семьей. Также это день был особенным по многим причинам: людям раздавали зимние розы на улицах и еду в палатках в память об усопшей королеве. Медленно, но за шесть лет такая традиция плотно укоренилась в умах и сердцах жителей.       Они стояли в Богороще, королева веровала в Старых Богов. Это было семейное мероприятие и никого, кроме Старков и Таргариенов не пригласили. Даже жениха младшей дочери короля Рейлы, Тристана Мартелла, отказались пустить на церемонию. Девочка горько плакала в объятиях старшего брата, кронпринца Эйгона. Визерис, брат короля, вернулся с Драконьего камня, чтобы быть с семьёй. Рейгар Таргариен был молчалив. Он стоял под руку с принцессой Джулиетт и смотрел в одну точку. Девушка же выглядела не просто отрешенной, а безразличной. Её брат Джон, казалось, показывал больше эмоций, чем она. Юноша стоял между Дейенерис и Рейнис, которые вытирали слёзы маленькими шелковыми платками.       Робб посмотрел в сторону своей семьи: отец и дядя были угрюмы, как никогда прежде. А его мать Кейтилин, стоящая подле мужа, настоятельно рекомендовала им, детям, не беспокоить и не расстраивать отца в эти дни. Его братья и сестры были тут же, они ни разу не видели свою тетю, но при её жизни на именины каждому из них приходили подарки, выбранные заботливыми руками королевы.       Когда молитва закончилась, Рейгар обнял свою дочь и поцеловал в макушку. Он что-то сказал ей на высоком Валирийском. Девушка лишь кивнула ему и вложила в руку венок голубых роз, которые, как Робб слышал, выращивали специально для Лианны по приказу короля. Король подошел к Рейле и Джону, которые теперь были рядом с друг другом.       — Нам пора, — хлопнул дядя Бенджен его по плечу. Робб понял, что настала пора оставить короля и детей покойной наедине. Но, к его удивлению, Джулиетт не осталась рядом с семьей, а только надела шаль на голову, скрываясь ото всех, и подошла к ожидающим её за пределами Богорощи Тиреллам.       Маргери поцеловала её в щеку и коснулась руки в жесте поддержки: «Я дождусь Джона, принцесса, хорошо?» — Джулиетт только кивнула и вложила руку в услужливо подставленный сиром Лорасом локоть. Пара, сопровождаемая личным телохранителем принцессы, направилась в сторону дворца.       Как эта девушка могла быть такой холодной? Неужели её совсем не заботила её семья? Это просто не укладывалось в его голове: он бы никогда не бросил своих братьев и сестер, своего отца, если бы их постигло то же горе, да уберегут Боги его мать.       Люди постепенно расходились, лишь его отец и Бенджен оставались на месте. Робб не собирался задерживаться, но до него донёсся обрывок пущенной в тишину фразы:       — Она слишком похожа на мать, чтобы это было легко, — сказал его отец.

***

      Когда из рук Эйгона с громким стуком в третий раз падает снаряжение, Рейнис не выдерживает и огрызается: «Мы можем не шуметь так, тогда уж проще оповестить всех, что мы ушли», — шипит она, вызывая на лице брата ленивую усмешку. Их телохранители сегодня дружно «заснули» на своих постах, а слуги разумно покинули эту часть дворца, как делали из года в год на протяжении шести лет.       — Мы что, сбегаем? — обеспокоенно спрашивает Робб.       Побег из замка, пусть и в окружении наследников, не был лучшей идеей. Что бы они ни задумали.       — А ты боишься, Старк? — вновь усмехается Эйгон, вызывая раздражение глубоко в душе у Робба: он не был занудой, как наверняка подумал наследник, но его с детства учили быть ответственным и осознавать последствия своих решений.       — Я просто не хочу, чтобы у моих родителей были неприятности, — ему казалось, что кому-то, а королевским отпрыскам было понятно это чувство.       Его слова были правдой: навлечь гнев короля на себя было одним делом, но заставить родителей краснеть за него… Он был не таким сыном.       — Всё нормально, Робб. У нас договор с королем, мы вернёмся через два дня, — с ходу объяснил входящий в помещение Джон, ведущий свою сестру под руку. — Прекрати наводить шум, Эйгон, серьёзно. Я слышал тебя с начала коридора. Некоторые вообще-то спят по ночам, потому что работают с зари и до заката.       Эйгон лишь закатил глаза на язвительность брата.       — Вы, Старки, рождаетесь занудами, клянусь, это в крови, — ворчит он, за что получается увесистый шлепок от Рейнис.       — Серьёзно, Эйгон, — качает она головой, — фильтр для речи. Обзаведись им, — наследник обиженно смотрит на сестру, которая ловко запрыгивает в седло. — Залезай, я надеру тебе зад. Спорим, я буду первой, кто пересечет городские ворота?       Дейенерис оказывается в седле через мгновение и поднимает большой палец вверх, показывая, что она тоже в деле. Троица дружно покидает конюшню, тренируясь не столько в скачках, сколько в остротах.       — Как вам позволяют это? — спрашивает Теон, смотря на отношения между принцами и принцессами с лёгким удивлением.       — Не то чтобы мы дали им выбор, — говорит Джон и подмигивает. Он помогает сохранявшей молчание Джулиетт забраться в седло. Он что-то тихо говорит сестре, чем вызывает её нежную улыбку. Девушка треплет его по длинным и непослушным волосам. Принц последний из них седлает коня, — в путь?       Когда они приезжают на место, там уже подготовлен лагерь. Эйгон привычными движениями зажигает костёр, девушки расстилают сложенные одеяла вокруг того, что вскоре станет единственным источником тепла и света. Робб удивляется, когда узнает, что всё это доставили братья Таргариены самостоятельно прошлой ночью. И так как место фактически является их собственностью, то все удобства сохранились до их совместного возвращения сегодня. Когда лагерь принял более-менее цивилизованный вид, они разлеглись полукругом вокруг огня. Они лежат на песке и пьют вино, а также, по совместной традиции принцев и принцесс, загадывают желания на падающие звезды.       — Хочу полетать на драконе, — мечтательно говорит Дейенерис, первая замечая небесное явление. Детская восторженность сквозит в этой девушке.       Робб никогда не видел более невинных и непосредственных благородных леди. И он, точно, не ожидал подобного поведения от сестры короля. Следующую звезду забирает кронпринц.       — Хочу победить Джона на турнире, — загадывает Эйгон, лениво потягиваясь на одеяле.       «Мечтай,» — произносят принцессы хором, вызывая общий смех и обиженный возглас принца: «На чьей вы стороне?»       — Тут нет сторон, дорогой мой брат, есть только истина, — замечает Рейнис деловито.       — Зато ты гораздо красивее, — примирительно говорит сереброволосая сестра короля.       «Красивее. Вот, она, ваша вера в меня» — Эйгон произносит это с такой театральной интонацией, да к тому же, положив руку на сердце, что новая волна смеха настигает каждого из них.       Краем глаза Робб замечает, как принц Джон и его брат обмениваются молчаливыми фразами, Старк убеждается по их сердечным улыбкам, что между братьями все в порядке. И нет никакой ревности или соперничества, что могло бы перерасти во вражду: их отец проделал хорошую работу, воспитывая их такими, ведь многие сомневались в мире между единокровными братьями, даже ждали новой войны за престол после кончины короля. Но он видел: этого не произойдет.       Рейнис продолжила рассказ о Водных садах, и его прервал Грейджой:       — Моя, — усмехнулся Теон, — хочу получить поцелуй от принцессы, — не думая не секунды, Рейнис и Дейенерис, лежащие по правую и левую руку его друга, переглядываются и чмокают его в щеки с обеих сторон. — Как быстро, — удивляется он, — а можно ещё одно? — разочарованно вздыхает, когда слышит, что есть только одна попытка.       Робб искренне смеется. Он не ожидал, что принцы и принцессы будут такими простыми. Такими «людьми».       — Моя, — говорит Джулиетт, прерывая его мысли. И Роббу кажется, что он впервые так чётко слышит её голос. — Хочу вернуться сюда в следующем году. Чтобы вся наша «несносная пятерка» вернулась в полном составе, но не то, чтобы я ожидаю, что вы, леди Талли, не поедете к мужу. Но, может, ты сможешь приехать, хотя бы на одну ночь?       — Я сделаю всё, чтобы вернуться, Джулс, — обещает Рейнис и посылает сестре полный надежды взгляд. — Я навсегда часть команды, даже в Речных землях.       — Скоро всё закончится, Рейнис, — говорит Джон уверенно. — Но то, что мы больше не дети, не отменяет нашей связи. Скоро у каждого будет своя семья и своя «несносная пятерка», но «мы» — это навсегда.       И тогда Робб видит это. Эту связь между принцами и принцессами. Он буквально способен ощутить нити, связавшие их друг с другом на всю жизнь. Не просто кровные узы, а дружба, любовь и доверие. Теперь он смог в полной степени оценить всю важность того, что их с Теоном пригласили в это путешествие. Это было предложение, от каждого из них. Желание сблизиться.       — Ты последний, Робб, — говорит Дейенерис, прерывая его размышления. — О, смотрите, падает.       Робб смотрит на хвост падающего небесного тела и произносит то, что у него на уме с тех пор, как их кортеж въехал в столицу: «хочу быть достойным преемником своего отца».       «Зануда» — бормочет Эйгон, на этот раз усмехаясь по-доброму, словно он прекрасно понимает это чувство и разделяет его. Робб видел теперь, что все бравады наследника были просто игрой в «своего парня». Кронпринц не был глуп, беспечен или наивен, но он наслаждался жизнью и свободой, пока мог.       — Ты будешь, — говорит глубокий и чувственный голос, принадлежащий принцессе Джулиетт. — Просто делай так, как сделал бы ты, а не он. Ты не твой отец. Ты это ты. Великими не становятся, подражая. Великими становятся, меняя правила игры.

***

      Раннее утро. Королевская семья с гостями собралась за столом. Кейтилин мысленно отметила, что сегодня король выглядел намного лучше: менее скорбным и куда более собранным, он тихо переговаривался с её мужем и Мейсом Тиреллом. Насколько она знала, они обсуждали материальную поддержку Ночного Дозора, который находился в упадке и всё чаще подвергался нападению одичалых.       Дверь отворилась, и появилась принцесса Рейла под руку со своим женихом Тристаном Мартеллом, который буквально не отрывал своего взгляда от белокурой красавицы, чьи тщательно завитые локоны прыгали при каждом её шаге. Маргери Тирелл и её брат были последними, кто присоединился к столу, прежде чем королева подала знак рукой, что они могут начинать.       Слуги стали разносить подносы с едой. Кейтилин удивилась, что ни её сына, ни Теона Грейджоя, ни старших принцев и принцесс не было за столом, а начинать без них бы попросту не стали. Она уже хотела спросить королеву, сидящую рядом с ней, о происходящем, как это сделал брат короля Визерис Таргариен.       — Они опять удрали, ваша милость? — тон его голоса вовсе не понравился леди Старк. Как не пришелся по душе он и Рейгару.       — «Удирать» — это уезжать без разрешения, брат. Каждая поездка санкционирована мной лично, — король не посчитал нужным сказать ничего больше и просто вернулся к беседе.       Но вот Рейла Таргариен ехидно, словно не могла сдержать себя и не уколоть дядю, заметила:       — Ты просто злишься, что они никогда не звали тебя с собой. А Робба Старка и Теона Грейджоя пригласили после первой же встречи, — её голос был нежным и мелодичным, но Кет слышала жесткость, с которой принцесса обращалась к Визерису. В её голосе не было ни любви, ни уважения. Только презрительная усмешка. Это удивило ее.       — Нужны мне их детские игры, — прошипел брат короля, словно змея.       Женщина похолодела от такого тона, но принцесса лишь легко засмеялась и отвернулась, чтобы завести беседу с Маргери и Сансой, не считая дядю достойным ее внимания более. Визерис же слишком сильно воткнул вилку и нож в кусок пирога, словно представлял на месте блюда чьё-то лицо. Боги, этот юноша был пугающим.       — Ваша светлость, — обратилась к королю Кейтилин. Ей всё ещё не нравилась неизвестность по поводу местонахождения её детей. — Вы знаете, где сейчас наши дети?       Король не возражал, что она прервала разговор о политике, и кивнул: «Как я сказал вашему мужу, миледи, беспокоиться не о чем. Принцы и принцессы вот уже в течение шести лет уезжают на пару дней в бухту, что принадлежит королевской семье. Это придумали Рейнис и Эйгон, чтобы поддержать Джулиетт и Джона после смерти Лианны. Я позволяю это им делать, они там в полной безопасности и вернутся завтра на закате. Для Робба и Теона — большая честь быть приглашенными, даже Маргери и Лораса они не позвали, хотя выросли вместе». — Маргери подтвердила эти слова лёгким кивком.       Рейгар не улыбнулся, он просто продолжил беседу, к ним теперь присоединились и Тирион Ланнистер, и Визерис, которые занимали места в Малом Совете, как Мастер над Законами и Мастер над Кораблями.       Кейтилин посмотрела на Рейлу и не могла не вспомнить, как безутешно всего день назад рыдала эта девочка, потерявшая мать в столь юном возрасте. Женщина подумала, насколько тяжело было этим детям? Эддард рассказывал о последней просьбе сестры, которую, к счастью, ему не пришлось исполнять.       Не пришлось выполнять, потому что Элия отказалась отдавать детей Лианны, даже когда король на несколько дней уехал в неизвестном направлении. Она собрала королевскую гвардию и велела никого не выпускать из замка без её разрешения. Когда спустя три дня Рейгар всё-таки вернулся, то все выдохнули с облегчением. Король смог найти опору для продолжения жизни без любимой женщины, как оказалось теперь, он успешно справлялся с этой потерей вот уже шесть лет. И помогали ему эти дети, но какой ценой?       «Если я буду улыбаться, то никто не узнает, что я чувствую на самом деле» — вот, как это работало при дворе. И этой уловкой владели все они в совершенстве.

***

      Они проснулись с первыми лучами солнца. Робба разбудил мелодичный голосок Дейенерис, которая довольно громко напевала незамысловатую песенку, пока мешала какую-то жидкость в котелке над огнём.       — Иные тебя подери, Дени, — проворчал Эйгон, сильнее кутаясь в одеяло, — пожалей наши уши. — Девушка на эту фразу лишь легкомысленно рассмеялась и продолжила, усилив голос. — Пекло, — этот громкий возглас заставил Робба окончательно открыть глаза. И картина, что развернулась перед ним, была комичной до безобразия. Джулиетт Таргариен стояла с теперь уже пустой плошкой в руках над мокрым до нитки кронпринцем.       — Два слова, — по буквам сказала она, вытягивая руку и демонстрируя пару поднятых пальцев, — фильтр речи. — Эйгон посмотрел на младшую сестру и зарычал, обхватывая её тонкую талию своими руками и без труда сваливая её на землю. Затем он принялся трясти головой, как собака: капли воды с его волос забрызгали лицо и шею Джулиетт, которая, не переставая смеяться, пыталась выбраться из-под брата, который крепко держал её руками и ногами и не позволял ускользнуть. Его пальцы скользнули по рёбрам девушки, находя чувствительные точки. — Эйгон, прекрати. — Смялась она, пытаясь прикрыться. — Эйгон, ну хватит, я сейчас умру.       Наконец, юноша смилостивился и отпустил взъерошенную принцессу: её кудрявые волосы теперь торчали в разные стороны, прямо как у её брата Джона, щёки раскраснелись от смеха, и грудь вздымалась и опадала.       Джулиетт лежала на земле, раскинув руки в стороны, и улыбалась. И Робба это выражение лица потрясло до глубины души: это была не искусственная улыбка, не идеальная прическа и не опрятное платье. Это была настоящая, живая и удивительно прекрасная молодая женщина.       И не просто женщина, принцесса.       Тайвина Ланнистера никто так не оскорблял, как последние два короля Вестероса. И если Безумный король был достаточно глуп, чтобы потерять корону, то Рейгар Таргариен точно позаботился о том, чтобы никто не смел снова поднимать против него восстание. Его решения были чёткими и уверенными, каждое обеспечивало лояльность то одного, то другого дома. А особенно двух Великих домов, что объединились под эгидой общего врага.       Баратеоны? Ренли стал воспитанником Джона Коннингтона, а фактически гарантом того, что ни Роберт, ни Станис не поднимут знамена против короля.       Ланнистеры? Рейгар прямо сказал Тайвину, что последним условием освобождение Джейме и всей его семьи от ответственности будет передача его младшего сына короне, чтобы из Тириона Ланнистера вырос достойный преемник отца и член Малого совета.       И вот теперь они все вместе должны были ехать на этот турнир в честь именин наследника престола и смотреть, как их король снова меняет порядки вещей, как делал ещё при жизни отца. Только теперь Тайвин не позволит сместить с его доски. И его внуки позаботятся об этом.       — Постарайся завоевать сердце или Сансы Старк, или Маргери Тирелл, нам нужен союз с одним из домов. А ты, Мирцелла, обрати внимание на Джона Таргариена, у меня есть информация из достоверного источника, что наследный принц часто болеет и может не дожить до коронации. Нам нужны все связи, что мы можем получить. Помните всё, чему я вас учил. Помните, чему вас учила ваша мать. Это шанс для нашего дома вернуть былую славу и влияние. Не подведите меня.       Джулиетт всегда нравились конные прогулки, к тому же она удивительно хорошо держалась в седле: было ли это благодаря её усердию во время тренировок или врожденным талантам, перешедшим от родителей — она не знала. Они возвращались домой. Солнце медленно спускалось за горизонт, у них оставалось не так много времени, прежде чем вся армия отца отправиться на их поиски.       А потому устроить гонку на лошадях было хорошей затеей, что позволяла напоследок повеселиться и ускорить путь до дома. Обычно гонка была между Джоном и Джулиетт, но в этот раз с ними наравне шёл Робб Старк, такой же отличный наездник. Они обгоняют всех ещё в самом начале, а дальше идут практически вровень, но так как Джулиетт самая легкая из них и её лошадь устала меньше, то она быстро обходит юношей и вырывается далеко вперёд.       Когда её лошадь, наконец, выезжает на Королевский тракт, более приспособленный для путешествий, то вести её становится значительно легче. Джулиетт улыбается навстречу ветру, который нежно ласкает её непривычно распущенные волосы. Она провела бы жизнь, наслаждаясь этим умиротворением. Но всё хорошее имеет конец: её безмятежное состояние прерывает громкий и пронзительный крик. Принцесса оборачивается в сторону шума.       На глазах у Джулиетт разворачивается следующая картина: одна из лошадей от довольного многочисленного кортежа испугалась и унесла всадницу вперёд. Все, казалось, были в шоке, но принцесса отреагировала мгновенно. Она пришпорила и пустила лошадь галопом.       Последнее, что она слышала, это голоса брата и кузена позади себя, умоляющие её подождать. Но на это не было времени: девочка разобьётся насмерть, если лошадь пересечёт это поле и въедет в лес.

***

      Эта девушка была безумной. Другого объяснения её поступку Робб просто не находил. Джулиетт рискует своей жизнью и пытается спасти девочку, чья обезумевшая лошадь приближалась к лесу на огромной скорости. Он видел выражение на лице её брата, которое пугало его не меньше, чем перспектива смерти принцессы. Они гнали и гнали, пытаясь всеми силами сократить расстояние.       Сердце Робба останавливается: Джулиетт пытается перехватить девушку, а в итоге чуть сама не падает с лошади. Все происходит за долю секунды, вот принцесса теряет равновесие и тяжесть её тела смещает её вниз, вот Робб протягивает руку и молится поймать её до столкновения с землей. Его пальцы жестко сжимаются вокруг её плеча и тянут наверх, боги, спасибо, что эта женщина ничего не весит.       Робб без труда усаживает её на свою лошадь, попутно веля животному остановиться. Джулиетт смотрит на него огромными глазами и тяжело дышит. Её руки дрожат на его груди, а колени с силой сжимают талию. Она наклоняется вперёд и утыкается в его шею своим лицом, стараясь выровнять дыхание. Робб прижимает её ближе, гладит по спине и шепчет успокаивающе слова, кажущиеся в такой ситуации полным бредом.       — Она в порядке? — спрашивает подъехавший Джон, позаботившийся таки о незадачливой наезднице. Белокурое создание сжалось в руках принца и довольно громко всхлипывало. Но принца волновала лишь жизнь сестры и её состояние. Робб только кивнул. — Хорошо, догоняйте нас. Не будем задерживаться. Волновать наши семьи опозданием — не лучшая идея. — Робб только кивнул. Девушка на его руках отстранилась. Она махнула брату рукой, показывая, что они скоро будут. Принц кивнул, — dōrī gaomagon avy arlī¹— достаточно грозно сказал он, видимо, на Высоком Валирийском, и увёл коня вперед.       — Спасибо, — прошептала принцесса. Она отодвинулась, чтобы ловко развернуться и сесть к нему спиной. — Я заставила всех переживать за себя. Не могла же я дать ей умереть, правда? Хоть вы не будете на меня кричать, вам ведь нет до меня дела. Это хорошо. Значит, путь до замка пройдет в тишине. — Робб открыл было рот, чтобы вставить хоть слово, но принцесса уже натянула поводья и ударила лошадь в бока. Она обернулась и посмотрела на него глазами, снова лишёнными всяких эмоций. — Бросьте строить невинность, Робб Старк. Я выросла при дворе и знаю, когда человек меня не выносит. Уверяю вас, моя самооценка ничуть не пострадает от этого. Наоборот, это означает, что я всё делаю правильно. Но всё же прошу вас об одолжении: моя лошадь скрылась, могу ли я составить вам компанию в пути обратно? Это не доставит вам трудностей?       Ледяная принцесса вернулась.       — Нет, конечно, нет, принцесса. Как вам будет угодно, — он ответил ей безупречно вежливо.       Джулиетт хмыкнула и отвернулась. Да кого он обманывал? Эти бедра, зажатые между его ног, точно станут проблемой, если она сдвинется хоть на миллиметр ближе. А запах её волос и тела не должен быть таким приятным после нескольких дней без горячих ванн. Робб закрыл глаза и считал в обратном порядке от ста в попытке успокоиться, но всё его тело было напряжено и не собиралось расслабляться. Седьмое Пекло! Такое с ним впервые.       Он заставил себя смотреть вперёд, где их, наконец, нагоняли остальные. Эйгон скакал впереди и точно не был доволен произошедшим. Джон, который уже передал девочку рыдающей матери, теперь стоял внизу и помогал Джулиетт вылезти из седла. Робб спешился следом и чисто из соображений безопасности прикрепил меч к поясу на талии. Он обернулся на голос, принадлежащий взрослому, нет, даже пожилому мужчине.       — Просите что угодно за спасение девочки. Золото. Драгоценности. Всё, что пожелаете.       Да эти люди и понятия не имели, с кем столкнулись. Конечно, все они были одеты в простую одежду и сильно взъерошены после двух ночей на пляже, но Роббу казалось, что любой богатый лорд узнает наследников престола, если только. На глаза попали Золотые фигуры Львов и Белые на синем фоне Олени Баратеонов. Если только… они не были отлучены от двора. Это было шуткой судьбы, что они встретились в таких обстоятельствах. Он посмотрел на Джона и Джулиетт, которые тоже поняли, чью именно внучку спасли.       — Нам ничего от вас не нужно. Будьте осторожны, чтобы следующего раза не было, — говорит Джон в итоге.       Принц подталкивает сестру к лошади, заслоняя собой. Он точно собирается уехать, пока Эйгон и остальные их не настигнут и не раскроют их личности. Но не успевает. Небольшой отряд прибывает именно в тот момент, когда люди, казалось, потеряли к ним всякий интерес.       Эйгон первый соскакивает с лошади и бежит к сестре. Он крепко сжимает её в объятьях и задает сотню вопросов о её самочувствии.       — Я в порядке, старший брат. Клянусь, — и наследник, только убедившись в этом, отступает и критически осматривает её с ног до головы.       Он удовлетворенно кивает и разворачивается к своим подданным. Его типичная внешность Таргариена легко узнаваема, а потому довольно быстро головы слоняются в приветствиях.       — Ваши Высочества, — удивлённо раздаётся со всех сторон.       Люди выражают своё почтение: кто-то склоняет головы, кто-то падает на колени. Эйгон выходит вперёд, чтобы поприветствовать, насколько Робб понял, Хранителя Запада, Тайвина Ланнистера.       На губах принца играла такая приветливая улыбка, что Робб действительно поверил, будто наследник искренне рад встретить этого человека и его семью. Юноша обернулся, когда справа появился Теон, положивший руку на его плечо. Морской принц выглядел серьёзным, конечно, ни ему, ни Теону никогда не приходилось сталкиваться с такими ситуациями.       Другое дело, королевские отпрыски. Они точно знали, что делать, какое выражение лица принимать и что говорить: Джулиетт надела свою скучающую маску, Дейенерис легкомысленно улыбнулась и облокотилась на руку Джона, который смотрел на Тайвина Ланнистера тем самым взглядом, что Робб знал с детства. Взглядом Эддарда Старка, Хранителя Севера.       Рейнис грациозно встала подле Эйгона и нацепила улыбку матери: «Вы направляетесь в столицу?» — как можно более сладко и вежливо спросила она.       — Да, моя принцесса, — говорит Тайвин настолько галантно, что это скорее пугает. — Мы почетные гости на турнире в честь ваших именин, принц Эйгон. Но так как наш сын, Тирион, в столице, мы решили выехать пораньше, чтобы провести с ним больше времени.       Боги, неужели это сейчас был голос обеспокоенного и скучающего по сыну отца? Теон тихо фыркнул, видимо, не купившийся на это представление также, как и он.       — Прекрасно, — хлопнула в ладоши Рейнис. — Мы все будем очень рады вас видеть. Уверена, лорд Тирион также очень по вас скучает. Как и Ренли Баратеон, уверена, мечтает увидеть своего брата и племянников. Я не сомневаюсь, отец даст им выходные по случаю вашего приезда, чтобы вы могли наверстать упущенное.

It’s the moment of truth and the moment to lie, The moment to live and the moment to die Это момент истины и момент для лжи, Момент, чтобы жить и момент, чтобы умереть

      Скулы Эйгона сводит от улыбки, что он вынужден держать на лице. Этот светский разговор можно было вести бесконечно, но Джон, наконец, решил прервать его. Слава Семерым:       «Нам пора, Эйгон», — тихо говорит он, — «мне не нравится, как они смотрят на Джулиетт».       Это заставляет маску радушия лишь на мгновение спасть с его лица. Эйгон обводит взглядом каждого и отмечает то, о чём говорит его брат. Несколько пар глаз буквально не отрываются от его сестры, и они не заинтересованные, а представляют собой смесь шока, удивления и гнева. Один принадлежит прекрасной золотоволосой женщине, видимо, Серсее Ланнистер, всё ещё обнимающей свою дочь. Второй принадлежит тучному мужчине с тёмными длинными волосами и гербом оленя на груди, это никак не мог быть Роберт Баратеон, но кто знал. Третий взгляд — Тайвину Ланнистеру.       Эйгону хотелось подойти и закрыть сестру от этих людей. Но он знает Джулиетт, если кто и мог справиться с этим, то она. И всё же, он был её старшим братом. Её защита — его обязанность.       — Нас ждут во дворце, лорд Тайвин, — сказал он с извиняющейся улыбкой, вновь привлекая внимание к своей персоне. — Увидимся там. Надеюсь, мы сможем поужинать все вместе.       — Непременно, если этого желает мой принц, — ответил лорд, склонив голову.       Эйгон развернулся и кивнул всем, отправляться в путь. Сам же подошёл к Джулиетт.       — Пойдём, нас уже ждут, — мягко подталкивая её за поясницу к своей лошади, сказал он.       Но девушка не была бы самой собой, если бы не воспротивилась. Её решение ехать с Роббом ничуть его не удивило. Конечно, принцесса хочет избежать неприятного разговора. Пусть так. Они приедут в замок и она не отвертится.       Эйгон помог ей забраться в седло коня наследника Винтерфелла. Затем подошёл к Роббу и хлопнул его по плечу: «Спасибо, я у тебя в долгу», юноша лишь кивнул и забрался позади его сестры, оставаясь на приличном расстоянии, что понравилось Эйгону.       Старк был хорош, отец, как всегда, прав. Когда он посоветовал сблизиться с сыном Неда Старка, принц сомневался в необходимости, но теперь картина в его голове собралась по кирпичикам. Если всё пойдёт, как задумано, лояльность Севера будет им обеспечена и после его воцарения². Конечно, оставалось реализовать последний этап их тщательно продуманного ещё много лет назад плана, но этим как раз и занимались его мать и отец в их отсутствие.       Принц посмотрел на свою семью и глубоко вздохнул: они столько сделали для него. Каждый их них. Любовь к ним заставляла его цепляться за жизнь, бороться за каждый новый вздох. Ему немного осталось, он и так прожил больше, чем должен был. Но благодаря им он был счастлив ежедневно, все мгновения вместе он лелеял в своей голове.       Эйгон обернулся на Баратеонов и Ланнистеров. «Они могут сотрясти этот мир до основания, но не смогут навредить его любимым». Не пока, хоть кто-то из «несносной пятерки» дышит.       Джон и Дейенерис подошли к нему ближе.       — Ты должен успокоиться, брат. Твоя ярость слишком очевидна, не позволяй им увидеть твои слабости.       Если бы это сказал кто-то другой, он бы обозлился. Но брат желал ему лишь лучшего: Джон отказался от трона, дал клятву защищать его для его будущих детей. Это было большой жертвой, ведь тем самым он обрек себя на брак с нелюбимой женщиной. У Джона была длинная жизнь, в отличие от него самого, у него была сила, ум, талант управлять — он должен был бы завидовать этому. Но не мог.       Не в последнюю очередь из-за женщины, что сейчас находилась в непосредственной близости от него. Дени положила свою руку на его локоть, что было довольно невинным жестом, если вспомнить те прикосновения, что она дарила ему, им, наедине. Тем не менее это словно по волшебству его умиротворило. Так она действовала на него, на них.       «Нам пора». Действительно. Не оглядываясь больше, он пошел вперед, ведя брата и Дени за собой. Так и должно быть. Так и будет.

***

      Робб был удивлён, так как по приезде его сестра счастливо заявила, что станет женой будущего короля Вестероса. Якобы наследный принц влюбился в неё с первого взгляда и пожелал обручиться в скором времени, чтобы уже на турнире в честь его именин объявить об этом событии народу.       Юноша не понял, как это могло произойти так скоро, ведь принц не то чтобы проводил много времени в обществе Сансы, но девушка его уверила, что наследник ухаживал за ней с первого дня: каждое утро ей приносили букет цветов в покои от его имени, Эйгон писал ей милые любовные письма, а записки с комплиментами от наследника она постоянно находила среди своих вещей.       Робб стоял с открытым ртом, наверное, долгое время, раз его младшая сестра Арья пнула его в плечо с фразой: «Отомри, муха залетит».       — Ты уверена, Санса? — Нашёл он слова, наконец.       Сестра обиженно запричитала:       — В меня влюбился принц, что тут такого удивительного? Я что, недостаточно хороша, м? Ты это хочешь сказать? — Боги, где его мать, когда она так нужна? От Арьи помощи никакой: сорванец, не скрывая, хихикает в ладошку, наблюдая за его страданиями и безрезультатными попытками оправдаться. Его спасителем становится служанка, что с поклоном передаёт Сансе красную коробку, обвязанную золотой лентой. Девушка отвлекается от него и раскрывает её. Сестра счастливо ахает и самодовольно улыбается. — Вот видишь, принц прислал мне мои любимые пирожные. Лимонные. Ты знаешь, какие они редкие. Всё ещё есть сомнения?       Робб только примирительно поднял руки.       — Санса, будь счастлива. Или мне уже следует говорить, ваше высочество?       Но девушка уже витала в облаках. Она вернулась в свои покои, мурлыкая под нос мелодию. Арья же ухмыльнулась и посмотрела на него.       — Я слышала, как она сидела перед зеркалом и повторяла: «Санса Таргариен, королева Вестероса» — Робб засмеялся и потрепал младшую сестру по голове.       Санса — королева? Не то ли это, о чём она мечтала с детства? Что же, её желание исполнилось. Или исполниться очень скоро.

***

      Джулиетт знала, что не сможет отложить этот разговор. Джон стоял перед ней, хотя бы он убедил Эйгона, что справится сам. Выдержать сразу двоих было не в её силах. Она не Дейенерис, в конце-концов.       — Ты понимаешь, как рисковала, да? Я чуть не умер сам, пока смотрел, как ты убиваешь себя. Тебе жить надоело? Знаешь, что будет, если с тобой что-то случится? — он щёлкнул пальцами перед ее носом, — отец превратится в призрака, — другой щелчок, — Рейла снова потеряет женщину, которая воспитывала её. Женщину, что выглядит как её мать, — щелчок и ей хочется сломать ему пальцы за его слова, — я потеряю сестру, единственную, кого понимаю в этом замке, единственную, которая понимает меня и мои чувства, потому что разделяет их. Так что решишь пожертвовать собой ради кого-то ещё раз, помни, что у тебя есть люди, которые не переживут твой уход.       Джулиетт закрыла глаза и посмотрела на брата. Ее голос был сломанным и полным горечи, но она должна была сказать это, хотя ему это и не понравиться:       — Я не похожа на нашу мать, ясно? Я помню её. Я люблю её. Но я — не она. Я — это я.       — Я знаю это, — выдохнул он. — Я знаю это, — он обхватил ее плечи, — я люблю тебя, мы любим тебя, а не её в тебе, — эти слова заставили ее сердце болеть. — Но ты не можешь отгородиться от неё, как бы ни пыталась. Это просто не в твоих силах. Поэтому, Джулс, пожалуйста, не заставляй меня волноваться. Сейчас многое происходит, сама знаешь. Я не могу переживать еще и о тебе.       — Знаю, — взгляд девушки стал решительным. — Я была одной из тех, кто это планировал, если ты не забыл, — ее тон был полон язвительности. Джон ухмыльнулся: «как я мог забыть?». Она положила руку на его грудь и улыбнулась, вспомнив разговор, между Сансой и ее старшим братом, который ей слово в слово передал Варис. — Кстати, милые записки. Не знала, что в тебе скрыт поэт. Теперь понимаю, как Маргери быстро подарила тебе своё сердце. Бедная Санса тоже не устояла, — Джон лишь подмигнул ей и скрылся за дверью.       Он может бесконечно улыбаться и делать вид, что его это не трогает. Но она знает, как его беспокоят их поступки. Они далеки от тех людей, которыми их бы хотела видеть мать. Далеки от благородства, которого ожидали бы от Старков на половину.       Они похоронили свою честь в тот день, когда отец рассказал им про Эйгона и его короткую жизнь. Рейгар поведал им про заговоры, что люди строили против его безумного отца и него самого. Он объяснил им, что ждет страну после ранней кончины их брата-наследника. Рассказал про все угрозы.       И они составили план, как им избежать конца. Безупречный. Совершенный. Пугающий для всех, кто не был ими.       Но никто, кроме них и не важен. Не для Джулиетт, по крайней мере.       Драконов не волновало и не будет волновать мнение овец.

***

      Так как свадьба случится не раньше чем через полгода, то помолвка Сансы и принца была довольно пышной. Стараниями королевы и его матери был организован чудесный праздник. Дорнийские гости привезли много потрясающего вина, фруктов и пряностей. Королевские портные оперативно пошили каждому из них новые костюмы. Роббу начинало казаться, что для королевской семьи это событие не было неожиданностью. Но эти мысли ему было некому высказать. Так что он молчал, дабы не портить радость сестры, порхающей, словно птица.       Старков посадили рядом с королевской семьей. Жениху и невесте не выделили отдельного стола, по просьбе самого принца, который сказал, что они пока не на свадьбе. А поэтому хотят провести это мероприятие рядом с близкими. Санса согласилась бы на что угодно, о чем не попросил бы её Эйгон, потому вопрос решили быстро. Когда же его сестра захотела исполнить принцу серенаду, то никто не посмел ей отказать. Напротив, королева так загорелась этой идеей, что предоставила Сансе полный доступ в музыкальную комнату и позвала учителя в придачу.       И вот теперь, в этот важный день, его сестра пела для своего жениха, который не прекращал улыбаться, пока слушал выступление. Когда она закончила, то гости захлопали. Место девушки заняли профессиональные музыканты, а Эйгон закрутил невесту в танце. Никто, глядя на них, не усомнился бы, что они разделяют большую любовь. Так что же не нравилось Роббу?       После танца Санса отправилась к матери, чтобы поделиться ей своим счастьем, а Эйгон же, чудовищно довольный, сел рядом с Джулиетт и выпил вина прямо из её кубка. А затем с улыбкой, передвигающей горы, попросил.       — А ты спой для меня, сестренка, — Джон и Джулиетт, что были практически отражениями друг друга, обменялись взглядами, значение которых знали лишь они.       Наконец, они что-то решили, потому что девушка обернулась к брату и просто ответила.       — Нет настроения, — сказано это было с той самой фальшивой улыбкой, что юноша успел выучить наизусть.       Он мысленно закатил глаза. Ну, конечно, принцесса, очевидно, ждет, что её будут уговаривать.       — Джулиетт, — попытался убедить её Эйгон, но девушка осталась непреклонна.       — Эйгон, — строго сказал Джон, — ты знаешь почему она отказывает. Хочешь поставить свою невесту в неудобное положение? Сегодня ваш вечер. Иди пригласи её на танец, она уже смотрит в твою сторону. И не оставляй её одну больше, это некрасиво.       Эйгон помотал головой, словно очнувшись от какого-то дурмана, вернул мальчишескую улыбку и ушел к Сансе. Робб не очень-то понял претензий Джона, потому как, в целом, наследный принц вел себя потрясающе с его сестрой: не отходил ни на минуту, удовлетворял малейшие желание, — у Старка и мысли не возникло обвинить Эйгона в желании провести немного времени с братом и сестрой. Почему Джона вообще все это так заботит?       Чем больше он наблюдал за отношениями в этой семье, тем больше запутывался.        — Спасибо, — сказала Джулиетт и искренне улыбнулась брату, который все еще провожал Эйгона взглядом и лишь, когда убедился, что принц выполнил то, что от него ждали, кивнул сестре.       Джулиетт же развернулась, чтобы посмотреть на гостей, и Робб воспользовался возможностью узнать, о чем, иные их подери, говорили дети короля.       — А что вы имели в виду, ваша милость, говоря, что Сансу может поставить в неудобное положение песня? — спросил Робб тихо, чтобы никто их не услышал.       — Джон, я уже говорил, — поправил его принц и задумался, будто пытался найти правильную формулировку. — Это не попытка оскорбить вашу сестру, она очень талантлива, — заверил его юноша, — но Джулиетт невероятна, поверьте мне на слово. Если бы она спела после Сансы, все говорили бы про неё, и для вашей сестры вечер был бы подпорчен. Джулиетт никогда бы не поставила кого-то в такое положение. К тому же моя сестра не выносит всеобщего внимания. Эйгон иногда забывается, особенно, когда счастлив. А сегодня он переживает самый радостный момент в жизни, так что, наверное, стоило сделать ему поблажку, — Джон потер подбородок, словно действительно задумался над этим.       Так он, просто, защищал Джулиетт? Робб посмотрел на девушку немного другими глазами. Ранее ему показалось, что она намеренно надела такое простое платье, чтобы выделяться на фоне остальных, разодетых в кружева, золото и жемчуг. Теперь он видел, что принцесса всеми силами старалась отодвинуть от себя внимание.       Но это не было возможно: её лицо сияло молодостью и здоровьем, волосы переливались, словно драконье стекло, а простое платье глубокого синего оттенка, хоть и не было вычурным и эффектным, но выделяло каждый изгиб её тела, подчеркивало его хрупкость и женственность. Цвет шелка заставлял каждый кусочек молочной-белой кожи светиться, а темные локоны и серебристые глаза выглядеть невероятно. Единственным украшением, что она себе позволила, помимо простой диадемы, был крупный овальный камень фиолетового цвета на черной ленте, он аккуратно лежал между грудей девушки и мерцал от пламени свечей.       Девушка была волшебной. Как он этого не замечал?       Пока Робб не успел себя остановить, подошел к принцессе и пригласил её на танец. Джулиетт немного удивилась, но не отказала. Он вывел её к другим танцующим парам. Поймав ритм, они стали двигаться. Вести её оказалось легко и приятно. Держать в руках гибкое и податливое тело было восхитительно, ее кожа была нежна на ощупь. До него также донесся запах её духов: смесь цветов и пряностей. Он вдохнул его полной грудью, наслаждаясь.       — Вы сегодня прекрасны, принцесса, — честно сказал он, когда смог поймать её блуждающий взгляд.       Серые глаза расширились от комплимента, неужели никто не сказал ей этого?       — Никто не сравнится по красоте с вашей сестрой, — искренне заметила принцесса.       Её взгляд упал на краснеющую в объятиях Эйгона Сансу, Роббу казалось, что девушка заплачет от умиления, но Джулиетт быстро сменила выражение лица на привычную ему и всем учтивость. Это разозлило его, почему бы просто не показать свои чувства? Это было так тяжело? Они больше не говорили, оба не хотели.       Робб лишь в конце поцеловал её руку и поблагодарил за оказанную честь. А девушка с заметным облегчением вернулась из центра зала за стол к своему тихому брату, с которым, как он заметил, у неё было полное взаимопонимание. Они оба не любили толпу и придворную шумиху.       А также были искусными в надевании масок.

***

      По случаю приезда Талли, еще одной семьи, с которой породнились Таргариены, был организован званый ужин, на котором Робб чувствовал себя участником какого-то спектакля. Для этого был ряд причин.       Во-первых, рассадка гостей была странной: Рейнис, Джулиетт и Эдмур сидели в противоположной от их родителей части стола, рядом со Старками в полном составе, в то время как Эйгон и Джон располагались по обе стороны от Дейенерис рядом с королем и королевой. Таким образом Санса оставалась вдали от жениха, а Джулиетт от отца. Во-вторых, играла просто чудовищная музыка, подходящая скорее для похорон, нежели для счастливой встречи родственников. В-третьих, сидя рядом с Джулиетт, Робб оказался свидетелем ряда очень неприятных разговоров.       — Выпей вина, муженек, — Эдмур покосился на кубок и посмотрел на свою дорнийскую жену, — ты не бойся. Он не отравлен. Не здесь же, все сразу подумают на меня. — Притворно вздыхает. — Захочу тебя убить, утоплю в реке. Или выкину с балкона. — Дядя издает булькающий звук и чуть не опрокидывает стакан.        Робб, сидящий по левую руку от Джулиетт, сам закашлялся от неожиданности. Девушка заботливо постучала его по спине и подала напиток. Робб надеялся, что его также не ждет несварение желудка.       На них обернулись люди, но, к счастью, лишь на секунду, а потом вернулись к прекращенным беседам. Робб заметил, что Джулиетт было тяжело сдерживать смех, который постоянно грозил выйти наружу, оттого она все время прикрывала рот платком или рукой.       Он тяжело вздохнул. Сидевшая почти напротив чета Старков странно посмотрела на сына, но Робб им лишь кивнул. Не хватало, чтобы его мать слишком уделяла время этим играм. Тем временем, Рейнис продолжила нападение. Робб уже молился за психическое состояние Эдмура. Он не знал, что натворил бедный мужчина, но сомневался, что он заслужил таких изощренных пыток.       — О, эти морепродукты приготовили специально для тебя, я то знаю, как ты их любишь, — продолжила Рейнис свою травлю. Эдмур наколол моллюск на вилку и медленно прожевал, подтверждая, что доволен. Каждый следующий кусочек был для него испытанием, как его не стошнило на стол?       — Братик, — проворковала Джулиетт, врезаясь ногтями в плечо брата его матери. — Рейнис так старалась, чтобы тебе услужить. Не расстраивай её. Съешь ещё.       Эдмур посмотрел на Джулиетт чья улыбка обещала ему сотни видов пыток.       — Конечно, принцесса, — сказал он и полностью развернулся к жене, которая довольно улыбалась.       Робб посмотрел по сторонам и убедился, что никто не замечал безобразия. Даже принцы, следившие за сестрами как коршуны, были полностью поглощены обществом Дени, отлично справляющийся с задачей отвлекать вездесущих Эйгона и Джона от представления, что Рейнис и Джулиетт устроили только для одного человека.       Робб мысленно поаплодировал предусмотрительным принцессам и, наконец, понял, почему их называют «несносными». Они были изобретательны по отдельности, но вместе. Робб понял, что эта группа играла в игры на другом уровне, до которого ему расти и расти. Для королевской семьи притворство и ложь были сродни инстинкту выживания.       Его волновало только одно. Насколько сильно его собственная семьи погрязла в этом?

***

      Рыцарский турнир в честь именин Эйгона проходил в солнечный и жаркий день. Джулиетт была рада надеть новое, практически невесомое, платье цвета грозового неба, удивительно хорошо на ней смотрящееся. Она сидела в королевской ложе и не прекращала обмахиваться веером. Разбавленное вино не спасало, и даже в искусственной тени ей казалось, что она находится под палящим солнцем.       Турниры не были её любимым видом развлечений. Ей нравилось смотреть на тренировки гвардейцев, спарринги братьев, но на подобных мероприятиях ей приходился общаться со слишком большим количеством людей. Рейнис и Дейенерис знали, как она «обожала» всё это, поэтому предусмотрительно взяли обязанность встречать и развлекать важных персон на себя. Джулиетт оставалось только позаботиться об удобствах для гостей, нарядиться и присутствовать на всех праздниках. С этим она могла справиться.       В первый день должна была состояться битва на копьях, в которых никто из её братьев не был хорош достаточно, чтобы занять призовое место. Тем не менее, они собирались участвовать в соревнованиях всех видов, чтобы показать народу и войску, что они сильны.       Джулиетт ставила на победу Лораса Тирелла, который много тренировался, но, к её удивлению, в состязании побеждает Робб Старк. Северяне громче всех благоволят своему лорду-наследнику, а рыжеволосому юноше нравится находиться в лучах славы. Джулиетт чувствует, как сердце пропускает удар: он выглядит таким открытым, счастливым и беззаботным. Этот вид для неё словно глоток свежего воздуха: каждый из Старков был таким же глотком. Они были чисты в намерениях, а потому Джулиетт старалась максимально отгородиться от них, чтобы не замарать в той грязи, что сопровождала её с рождения. Жаль только, что Сансе выпала несчастливая монета.       Когда наступает время назначить королеву любви и красоты, то Старк естественно выбирает свою рыжеволосую сестру. Сидящая на возвышении невеста Эйгона поцеловала брата в щеку и зарделась от всеобщего внимания. Народу нравилась будущая королева, красивая, молодая и высокородная.       Джулиетт бросает взгляд на отца и замечает его довольную улыбку. Они сделали правильный выбор.       Во второй день состоится общая схватка, в которой, ожидаемо, побеждает Джон Таргариен. Толпа аплодирует стоя своему принцу, а король с гордостью вручает ему приз. Принимая из рук Элии красную розу, он подходит к Маргери, которая специально для этого случая припрятала более шикарный букет, достойный будущей владелицы. Толпа удивленно вздыхает, когда Роза Хайгардена передает своему принцу собственноручно собранную композицию из чайных роз.       Джон лишь улыбается леди и снова возвращается к королевской ложе. К удивлению, всех кроме Джулиетт и Маргери, принц назначает королевой любви и красоты Элию, которая была готова расплакаться от такого жеста пасынка. Она поцеловала его в обе щеки и довольно прижала цветы к груди. Джулиетт посмотрела на дорнийского принца Оберина Мартелла, тот подмигнул ей со своей трибуны. Извинения приняты³.       — Дорогие миледи и милорды, — Джон обернулся и посмотрел на ликующую толпу. — Все вы знаете, что моя сестра, принцесса Джулиетт, совместно с леди Маргери Тирелл руководят большим благотворительным фондом, помогающий искоренить голод в каждом уголке Семи Королевств. Поэтому я бы хотел передать свой денежный приз им, так как знаю, что они найдут этому золоту достойное применение. Спасибо им за это.       Толпа реагирует ожидаемо, приветствует своих принца и принцессу, выкрикивая их имена. Репутация правящей династии ещё никогда не была столь же безупречной. И это понимал каждый.       — Знаете, я никогда не слышал, что ваша сестра занимается благотворительностью, — спросил Робб у Эйгона тем же вечером на пире. Но ответил ему не принц, а Лорас Тирелл.       — Это более чем странно, ведь в большей степени принцесса вместе с Маргери помогает в поставке продовольствия для голодающих северян, — уверенно заявляет рыцарь. — Вам как будущему Хранителю Севера стоило бы знать это.       Робб молча смотрит в глаза юноше. Ему хочется ударить его по непонятной причине. И Старк клянётся себе, что на следующий день его желание не подпитывает то, с какой нежностью принцесса вешает знак своего благоволение на грудь мужчины.       Они друзья. Очень близкие друзья.       Все знают, что Лорас Тирелл и Ренли Баратеон состоят в отношениях.       Но почему знание этого его не успокаивает?       На третий, последний день, в состязании на лошадях с копьями побеждает Лорас Тирелл. Юноша назначает королевой любви и красоты Джулиетт. Перед началом состязаний девушка прилюдно сняла золотую ленту с волос и прикрепила её на грудь рыцаря, чем вызвала шепотки со всех сторон о том, что в скором времени будет объявлена ещё одна королевская свадьба. Рыцарь цветов, также как и Джон, отдает свой приз на благотворительность, что вызывает схожую реакцию: овации и признание.

***

      Вечером последнего дня турнира Эйгон приглашает Робба присоединиться к нему в тайной библиотеке. Они пьют вино и разговаривают о будущем их семей. К удивлению Робба, Эйгон выражает крайнюю заинтересованность в том, что может порадовать его сестру. Наследнику Винтерфелла импонирует то, что принц настроен сделать Сансу счастливой.       Их уединение прерывает вошедшая Джулиетт, она удивлённо смотрит на брата.       — Не могу поверить, что ты позвал его в наше секретное место, Эйгон, — всплёскивает она руками, —не могу поверить. — Она качает головой и присаживается рядом с братом, вынуждая последнего пересесть на ручку кресла, чтобы принцесса могла удобно устроиться. Он молча протягивает ей наполненный кубок, девушка собирается принять его, как внезапно сосуд летит вниз, разбрызгивая жидкость по сторонам. Глаза наследника закатываются, а изо рта вылетают сдавленные хрипы. Джулиетт движется быстро и умело, словно со случившимся она справляется не впервые: обхватывает лицо брата, крепко держит в руках, наклоняя в сторону, чтобы не дать захлебнуться пеной, что собирается у его рта. — Помоги положить его. Давай, на бок, — Робб действует по инструкции, опуская принца на пол и переворачивая так, чтобы ему было комфортно.       — Я позову мейстера, — говорит он, направляясь к выходу, но четкое «нет» его останавливает.       — Позови Освелла, моего телохранителя. Он ждёт за дверью, — Робб кивает, оставляя стоящую на коленях у головы брата принцессу.

***

      Джулиетт успокоилась лишь тогда, когда Эйгон мирно уснул. Всё становилась хуже раз за разом. Прошлый приступ случился меньше месяца назад, и был не наполовину так же ужасен. Время выходило, им пора было принимать более решительные меры, и Джон озвучил это первым.       — Я сделаю Маргери предложение завтра во время праздника, — тихо говорит он.       Джулиетт берёт его руку в свою и сжимает в жесте поддержки.       — Это правильное решение, брат. Мы долго шли к этому, всё спланировано до мелочей ещё много лет назад. Теперь наша очередь внести свой вклад в это государство, — она целует его в лоб, как это делала их мать. — Ты постарался с Маргери, убедил всех, даже её пронырливую бабушку, что её внучка не становится невестой Эйгона лишь потому, что вы безумно влюблены друг в друга, а не потому, что наш отец не хочет позволять Тиреллам взять власть в свои руки, в случае смерти Эйгона.       — Чувствую себя ужасно, обманывая её, ты знаешь. Мне дорога Маргери, а я лгу ей день ото дня. И завтра будет кульминация: я совру, что хочу провести с ней остаток жизни.       Он замолкает. Джулиетт не находит верных слов для этой ситуации. Что бы она ни сказала, этого недостаточно.       — Тебе не противно было участвовать в соблазнении Сансы? — вдруг спросил он. — Она же наша кузина, — вздыхает он в ужасе, стыдясь самого себя, — а мы помогали Эйгону изображать любовь с момента её появления во дворце. Я писал ей любовные письма! Ты только представь! — Джон покачал головой. — Ты посылала эти цветы, каждый раз с разными значениями. Выясняла её предпочтения и увлечения, чтобы девочка не имела другого шанса, кроме как утонуть в любви к человеку, который просто считает её идеальной и послушной невестой, чья семья никогда не будет способна захватить Железный трон.       Джулиетт обхватила щёки брата руками и заставила посмотреть в лицо.       — Это наш долг. Защищать нашу семью. Вы с Эйгоном делаете это, чтобы сохранить династию. Наши потомки будут править этой страной, потому что Эйгон женится на Сансе Старк, а ты — на Маргери Тирелл, — она остановилась, чтобы перевести дыхание, — ты станешь Десницей короля, ты будешь регентом для детей, что родит Санса, ты будешь защищать престол для них до их совершеннолетия. И, давай будем честными, эти девушки мечтали выйти замуж за самых влиятельных мужчин в королевстве. И вы дадите им гораздо большее, вы дадите им любовь, даже если сами её не чувствуете.       Джон зло усмехнулся.       — Ну, конечно, мы ведь так хороши в притворстве, сестра.       А он, пожалуй, лучше всех.

***

      Робб удивился, когда увидел Эйгона вполне здоровым, сидящим подле Сансы на пире по случаю окончания турнира. Принц улыбался и пускал свои фирменные остроты, уделял много времени невесте и успевал перекинуться фразами со всеми, кто к нему обращался. Наследник престола обладал природным обаянием, что заставляло людей любить его, как они любили его отца. Эйгон был обещанием хорошей жизни, к которой они привыкли за последние семнадцать лет правления Рейгара⁴.       Младший брат принца Джон сделал своей любимой леди подарок, который она долгое время ждала: преклонил колено и попросил её руки перед всеми гостями. Маргери, к удивлению Робба, повела себя совершенно неподобающе для леди: она крепко обняла своего принца и сладко его поцеловала. Но и Роббу, и гостям такой искренний жест очень понравился. Всё-таки в их времена, такая искренняя любовь между брачующимися — это большая редкость.       Со всех сторон пару оглушили аплодисменты и улюлюканье. Принц Джон нежно привлек невесту к себе и под всеобщее ликование вывел её на их первый танец в качестве пары. Эйгон подождал немного, а затем они с Сансой присоединились к ним. Теон попросил Джулиетт потанцевать с ним, и девушка согласилась, блистая совершенной улыбкой. Вскоре на танцпол вышли Рейла и Тристан, Эдмур и Рейнис, Дейнерис и Дикон Тарли. Джоффри Баратеон попытался пригласить на танец Арью Старк, и та бы сказала ему пару ласковых, если бы её мать разумно не ответила за неё согласием и практически не вытолкнула бедняжку из-за стола. Ренли Баратеон танцевал со своей племянницей Мирцеллой. Лорас Тирелл пригласил на танец свою кузину, чтобы та не скучала без своего жениха, который пропустил турнир из-за болезни. Робб же вывел на танец Джейни Пуль, компаньонку сестры, которая была очень довольна этим событием.       Партнеры менялись, платья шуршали, музыка гремела все громче и громче, а ночь была бесконечной.

***

      Когда замок наконец покинули последние гости, мир и покой вернулся в его стены. Старки остались, чтобы подготовить свадьбу Эйгона и Сансы, Тиреллы — Маргери и Джона. Единственным задержавшимся Талли был дядя Робба, Эдмур, чья жена отказалась покидать дом, так как хотела лично участвовать во всех приготовлениях. И в глубине души Робб подозревал, что дело было не только в свадьбах: Рейнис продолжала испытывать мужа на прочность, но его дядя не сдавался, он собирался вернуть свою любимую и детей любой ценой.       Единственным Таргариеном, что вынужден был покинуть столицу стала принцесса Рейла. Проводы белокурой красавицы были пышными и одновременно грустными, народ с любовью прощался с ней, отплывающей в Дорн, чтобы стать там принцессой. Робб не сомневался, что брак младшей дочери короля был основан на любви, но не мог и отрицать того, что союз укреплял союз между королевской семьей и дорнийской знатью.       На следующий день после проводов Рейлы все молодые люди проводили время в цветущем саду. Девушки сидели подушках и рисовали, пока Эйгон и Джон безуспешно пытались научить Бриндена Талли держать меч в руке. Эдмур наблюдал за всем этим и не переставал улыбаться. Робб в который раз громил Ренли Баратеона в квайсу, а Лорас Тирелл и Тирион Ланнистер наблюдали за их и игрой и пытались предсказать, кто какой шаг совершит, и сколько отделяет каждого от победы.       Санса работала тонкой кисточкой над изображением замка. Дейенерис предпочитала краски на основе яичного желтка, она рисовала бескрайнее море и рассекающих синее небо драконов. Маргери Тирелл всегда изображала Простор таким, каким его видела при каждом новом посещении. Девушка использовала яркие и насыщенные цвета, способные передать всю красоту родного дома.       Джулиетт же любила уголь, единственным недостатком которого были стойкие следы пигмента. Она рисовала людей. Не точные портреты, а образы, что возникали у неё в голове. Она рисовала птиц, чёрных воронов, что доставляют сообщения от одного человека к другому: у них, как и у неё, была мнимая свобода. Они летали, но были не способны покинуть замкнутый круг между владельцем и адресатом.       Рейнис и вовсе пользовалась только пальцами: она окунала их в краску и безобразничала на большом холсте с Морриган, которой безумно полюбилась такая игра с матерью.       Их мирное времяпрепровождение прервал Визерис, который подошёл к сестре и что-то сказал. Видимо, гадкое, поскольку сидящая подле Дейенерис Джулиетт вскочила на ноги и вылила ему грязную от краски воду на голову.       — Тебе этот цвет подходит больше, дядюшка.       Визерис попытался схватить её, но Джон уже встал перед сестрой и Дейенерис, в защитной позе. Юноша был восхитительно быстрым. И невероятно грозным:       — Тронь их, и я отрежу тебе руку по плечо. Ты меня знаешь, я не шучу, — в его голосе было предупреждение.       Сталь во взгляде заставила бы любого наделать в штаны от испуга. Но не безумца, что был зациклен на собственном величии.       — Я — дракон, волчонок, ты ничего мне не сделаешь, — усмешка Визериса была ядовитой. Такой же, какой он был и сам.       Джулиетт вышла из-за спины брата и ткнула пальцем дядю в грудь.       — Скажи это ещё раз, да погромче. Унижай себя сам. Ты не дракон, Визерис, ты — ящерица, — она достала кинжал и приложила к его пупку, — мне не нужен Джон или другой мужчина, я легко распорю тебя от живота до твоего поганого языка. Это валирийская сталь, сам знаешь, как она остра. А когда я с тобой закончу, мой телохранитель избавиться от твоего тела, так что никто и никогда не узнает, что с тобой произошло.       Она точно не бросала слова на ветер.       — Ты ненормальная, — взвизгнул Визерис и отшатнулся от выглядящей серьёзно настроенной Джулиетт.       — Это ты окончательно из ума выжил. Пошёл прочь, — сказал Эйгон сурово.       Визерис сдался под напором принцев и ушёл, выкрикивая проклятия. Джон и Эйгон по очереди поцеловали макушку расстроенной Дейенерис и лоб разъяренной Джулиетт, успокаивая.       Робб же задумался, какие ещё секреты, помимо болезни Эйгона, скрывала королевская семья? Был ли брат короля безумен, как его отец?       Тем же вечером наследник Винтерфелла умудрился заблудиться в замке. Он блуждал по запутанным проходам и никак не мог найти то крыло, которое они занимали с семьёй.       Он вышел на свет и надеялся спросить у кого-то помощи, но услышал шум и знакомые голоса. Приближаясь, он всё чётче понимал речь. И гнев с каждым следующим словом в нём рос в геометрической прогрессии.       — Вот увидишь, я возьму и тебя, Дени, и тебя, Джулиетт, и Рейгар не сможет мне отказать. Я — дракон.       Робб поспешил туда и увидел, как Дейенерис взяла горящий фонарь и, даже не поморщившись, кинула его в лицо брату. Тот истошно завопил.       — Ты не дракон, — произнесла она словно в трансе, — огонь не может ему навредить.       Последнее, что видел Робб, прежде чем прибежавшая на крик принца стража окружила место происшествия, это руки Джулиетт, прижимающие голову тети к груди, пока её глаза смотрели прямо на его фигуру в темноте. Они умоляли стоять на месте и молчать обо всём.

***

      Половина лица Визериса оплавилась. В тронном зале было созвано разбирательство на высшем уровне. Король был тут, как и малый совет, королева, все принцы и принцессы, пригласили даже Эддарда, Бенджена и Робба Старков, так как те настояли на своём присутствии.       — Я сделала это, — спокойно лжет Джулиетт, глядя в глаза своему отцу.       — Джулиетт? — король неверяще смотрит на дочь, которая не испытывает ни малейшего сожаления.       Девушка равнодушно пожимает плечами.       — Я этого не планировала. Это была самозащита. Он угрожал нам с Дени за то, что мы опозорили его в саду. Он сказал, что возьмёт нас, сделает своими и никто, даже вы король, ему не помешаете. Он безумен, отец, — наконец признается она.       Рейгар закрывает глаза, будто ему больно это слышать. Будто крики брата разрывают его сердце на кусочки:       — Это ложь, брат! Я никогда бы не сказал такого, ты же знаешь. Не было никакой причины, она всё придумала. Этот фонарь в меня кинула Дени. Это она сошла с ума. Это всё ложь. Скажи им. Сестра, — но Дейенерис отшатнулась от брата, словно от самого Неведомого.       Рейнис и Эйгон загородили её собой, прикрывая от агрессии. Джон же сошёл со своего места рядом с сестрой, чтобы прижать рыдающую белокурую девушку к своей груди.       — Ты постоянно унижал Дени, когда приезжал с Драконьего камня. Мы никому не говорили, но это правда, отец, — произнес наследник престола.       Рейгар смотрел на всё это с ужасом во взгляде. Он выглядел так, словно его догнали демоны из прошлого. Сначала он не заметил, как обезумел отец. Теперь упустил крайний момент брата.       — Если я лгу, то пусть Джулиетт покажет свои ладони, — прорычал Визерис, — если это она схватила фонарь голыми руками, то там тоже должны быть ожоги, как и у меня. Ты же не будешь уверять нас, любимая племянница, что твоя кожа неуязвима для огня, как у настоящего дракона? Если так, что докажи это, — он указал подбородком на большие чаши с огнем, что обогревали большой каменный зал даже летом.       Этим все должно было бы закончиться, если бы Джулиетт спокойно не опустила руку прямо в пламя, прежде чем кто-то успел ее остановить. Девушка посмотрела не на дядю, который продолжал сыпать проклятиями, нет, это представление было не для него. Она обратила свое внимание на отца.       — Вам нужны еще доказательства, отец, или мы на этом закончим?       Робб не мог больше молчать, он должен был сказать что-то, чтобы остановить грязные вопли Визериса и защитить Джулиетт.       — Ваша светлость, — Робб вышел вперёд и поклонился, — позвольте мне сказать, — король удивленно приподнял брови, но кивнул, — я стал невольным свидетелем всего, что произошло. Жаль, что я пришёл слишком поздно. Иначе бы сам испачкал руки о вашего брата, — отец положил руку ему на плечо, останавливая и пытаясь вразумить, но юноша упрямо продолжил, — Визерис говорил омерзительные вещи, которые не подобает произносить ни при одной женщине. Я подтверждаю каждое сказанное принцессой Джулиетт слово и готов поклясться перед ликом Семерых, перед Старыми Богами, если вы или совет этого потребуете.       — Он лжёт! Он лжёт! — кричал Визерис, но после его слов никто его больше не слушал.       Робб знал, что благодаря репутации отца, человека, который всегда говорит правду, король не усомниться в нём. Знал и воспользовался этим, чем удивил самого себя.       — Довольно, — наконец сказал Рейгар. — Ты единственный лжец здесь. И ты отправляешься в изгнание.       — Что? Ты не посмеешь!       Король поднялся на ноги, приблизился и склонился над братом в угрожающей позе.       — Не посмею? Ты забыл, кто я? — прорычал мужчина. — Если твоя нога ступит в Семь Королевств, ты будешь пленен в подземелье. Навечно. Я не стану шутить с судьбой и позволять безумству оставаться в нашей семье. Уплываешь на самом ближайшем корабле. Это мое последнее слово.       Но это было не последним, что прокричал ублюдок:       — Можешь играть в благородного короля сколько хочешь, Рейгар, но все в нашей семье знают, что твои любимые сыновья делят свою тетку на двоих, а твоя драгоценная Джулиетт не лучше шлюхи, что раздвигает ноги перед любым, кто может помочь ей получить желаемое. А что насчет тебя самого? Где Эртур Дейн, а? Расскажешь ли ты когда-нибудь всем, почему твой верный гвардеец так и не вернулся из Дорна? Правда всегда выходит на свет, брат!       Робб знал, что нельзя верить этим словам. Но не мог остановить себя, чтобы не посмотреть в сторону тех, кого мог бы уже назвать друзьями. Ничто на их лицах не подтверждало сказанного. Старк выдохнул: это были просто бредни сумасшедшего.

***

      Джулиетт устало вздохнула и отодвинула от себя очередное кропотливо собранное руками лорда Вариса досье на потенциального жениха. Их было намного больше, чем она представляла. И намного меньше, чтобы можно было выбрать что-то стоящее. Мастер над шептунами театрально вздохнул и предложил последний вариант.       — Что насчет Теона Грейджоя, принцесса Джулиетт? Юноша казался вами заинтересованным.       «Никогда», «Не в этой жизни» — ответили на вопрос Вариса, но не та, кого он спрашивал.       — Я могу и сама ответить, Эйгон, Джон, спасибо. — Джулиетт сложила руки перед собой и посмотрела на Вариса. — Нет. Я не сделала ничего, за что должна чувствовать вину. Я не собираюсь скрываться за замужеством. Это моё последнее слово. Передайте отцу, лорд Варис, что я не собираюсь покидать столицу. Никогда. И если он хочет наказать меня за то, что я сделала с Визерисом, пусть придумает что-то пооригинальнее брака по договору.       С этими словами она хлопнула по столу и удалилась.       Братья догнали её уже в библиотеке. Пока Эйгон разливал вино по бокалам, Джон подарил ей комфорт своих объятий. Джулиетт расслабилась и закрыла глаза, чувствуя как от близости любимых людей, ужасы сегодняшнего дня ее отпускают.       Когда в руке у каждого из них было по напитку, Эйгон произнес волшебную фразу: «Откровенность за откровенность». Раздался звон хрусталя. Они пригубили аборское золотое. Дамы вперед, но не в этот раз.       — Я влюблен, — тихо, словно боясь собственного признания, произнес Джон.       Как она могла пропустить это? Глаза Эйгона напротив выражали то же непонимание. Но их брат не нашел в себе сил сказать что-то еще, чтобы пролить свет на ту, о которой идет речь. Да и имело ли это значение теперь, когда между ним и Маргери Тирелл состоялась помолвка?       «Никаких вопросов» — было главным условием этой игры, которую они начали в детстве. Поэтому, когда Джон опустошил свой бокал, что по правилам означало переход слова к другому, Эйгон озвучит свое признание:       — Я заплатил наемнику за жизнь Визериса, его не станет еще до того, как корабль достигнет берега, — юноша выпил вино залпом, не поморщившись.       Они все могли ненавидеть его. Но убивать свою кровь или просто участвовать в этом было не просто. И отец бы точно такое не одобрил.       Джулиетт собралась с мыслями. Следующие слова дались ей тяжело.       — Я видела Эртура Дейна один раз вскоре после смерти мамы, — ей потребовался новый вздох, — он и отец говорили на повышенных тонах. Я слышала каждое слово. Никогда не ожидала от папы такой ярости, даже сегодня с Визерисом он был куда мягче. Я не говорила вам это прежде, потому что правда разобьет ваши сердца, — она посмотрела на старшего брата, — оба твоих родителя, Эйгон, совершили кое-что ужасное после твоего рождения. Они разрушили жизнь сестры Эртура, Эшары. И Эртур не смог простить этого им…

You’ve always loved the stranger inside… Me, ugly, pretty Тебе всегда нравилась незнакомка внутри Меня — уродливая и прелестная.

      Джулиетт не знала, чем это было. Страстью, наваждением или искренней привязанностью. Робб Старк был для неё задачей без решения. Он был всем, что она хотела, но даже не мечтала когда-либо получить. Она точно не считала себя достойной его, потому что, положа руку на сердце, она давно продала душу за шанс обеспечить Эйгону и его детям престол.       Но, когда она услышала, как Робб Старк, сын самого честного человека в Семи Королевствах, солгал её отцу, что-то в ней сломалось. И она не могла оставить это без внимания. Она возвращалась после долгого утомительного разговора с братьями, которые непременно, услышав от нее правду, пошли разбираться с королем. Это был тяжелый день, но всё, о чём она думала — что именно она скажет наследнику Винтерфелла, когда увидит его снова.       Той же ночью, она просто не выдержала бы ожидания, Джулиетт постучалась в покои Робба, чтобы поговорить, извиниться или… Семь Преисподней! Она никогда в жизни так не нервничала, как в тот момент, пока стояла под дверью и слушала чертыхания юноши, торопящегося открыть дверь.       Была поздняя ночь, и он спал, очевидно. Ведь волосы его были взъерошены, и он не потрудился надеть ничего, кроме штанов. Также, он, видимо, думал, что она ему снится. Что же, в таком случае, она может рассчитывать на полную откровенность. Он отходит в сторону, приглашая её войти. Джулиетт не церемониться и смело пересекает порог: комната ей нравится. Она не такая большая, как у неё, но полна тепла, уюта и Робба. Его вещей, его запаха и просто его.       — Вы солгали моему отцу, вас могут серьёзно наказать за это, — говорит она тихо, когда, наконец, собирает мысли в кучу.       Робб чешет затылок и почему-то улыбается. И эта улыбка человека, который не осознает, что натворил. Какую беду навлек на себя.       — Вы тоже ему солгали.       Спорный аргумент.       — У меня была причина, — и даже не одна, — если король хоть заподозрит, что Дейенерис безумна, он сошлёт её или запрёт. Мне же не будет ничего, я его дочь от любимой женщины. Я могу сделать что угодно, и он не поднимет руку на меня и никому не позволит.       Она ожидает, чего угодно, но этих слов.       — Я в вас ошибся.       — Что? — ей не должно быть дела до мнения Старка, но почему-то она чувствует обратное.       — Когда я увидел вас впервые, то подумал что вы один человек, но теперь…       Джулиетт замотала головой и грустно усмехнулась.       — Не думаю, что вы ошиблись. Я именно такая, как вы и думали. Считайте так, и вам будет безопаснее.       — А что если я не могу? — просто сказал он, смотря ей прямо в глаза. Бросая вызов.       — Тогда полагаю, мы в беде.       Что же. Они, действительно, в беде. Джулиетт подошла к двери и закрыла её на ключ, развернулась на каблуках и с вызовом посмотрела в глаза юноше напротив. Она подошла ближе и коснулась рукой его обнаженной груди, провела пальцем вниз до кромки наспех одетых штанов. Зрачки его расширились настолько, что голубые глаза стали практически чёрными. Робб перехватил её руку своей, не давая двинуться дальше. Горячие губы коснулись её дрожащих пальцев.       — Ты уверена? — спросил он.       Джулиетт нервно улыбнулась.       — Думаю, я ни в чём в жизни ещё не была так уверена, как в этом.       Робб кивнул, удовлетворенный её ответом, они уже не дети и способны решать сами за себя. И сейчас они решили понять, насколько эта связь между ними была реальна. Выяснить не самым платоническим способом. Старк взял девушку на руки, сжимая руками талию и позволяя обхватить свои бедра ногами, и отнёс на кровать. Затем он завёл её руки за голову и сцепил запястья, не давая к себе прикоснуться.       Джулиетт замерла, не зная, что ожидать. Робб же просто внимательно смотрел на её лицо, но не мог прочитать ни одной эмоции. На его собственном лице была борьба. С самим собой и своими желаниями. В итоге он принял какое-то решение. Отпустил её и отошёл от постели. Джулиетт приподнялась на локтях и посмотрела на него.       Самый закономерный вопрос сорвался с ее дрожащих от желания губ: «Почему?»       — Я хочу увидеть тебя. Не маску. Покажи мне себя.       Воздух между ними наэлектризовался. Тяжелые вздохи и выдохи. Джулиетт присела на кровать, не разрывая зрительного контакта, она принялась расшнуровывать корсет. Робб остановил её ладони и замотал головой.       — Покажи мне себя, пожалуйста.       — Я не могу. Я могу дать только это.       Робб буквально прорычал.       — Я не хочу часть тебя, принцесса. Я хочу тебя всю. Покажи мне Джулиетт. Покажи мне её.       — Я не знаю, где она. Я её потеряла. Давным-давно.       В тот день, когда умерла мать. Он знал, не мог не знать.       — Херня, — не самое лучшее слово для наследника Севера, но Джулиетт и бровью не повела. — Я видел её. Когда ты улыбнулась Джону на пире, когда подарила кораблик Рикону, когда наняла Арье учителя танцев, когда ты вылила тот стакан на голову Визерису, когда защищала Дейенерис. Я видел её, — он наклоняется ближе, что она чувствует его дыхание на своей коже, — так покажи мне.       Джулиетт закрывает глаза, и, когда открывает, то Робб наверняка видит в них уязвимость, грусть и печаль. Ее сердце сжимается от выражения его глаз. Он аккуратно берет её лицо в руки, обращаясь с ней так бережно, словно она стеклянная, мягко целует её губы. Поначалу просто прикасаясь и слегка покусывая, давая привыкнуть к ощущениям. И, когда она сама приоткрывает рот, моля углубить поцелуй, он с нежным напором делает это.       Его рот теплый, он стонет, когда встречается с ее языком со вкусом аборского золотого, инжира и мёда, которые она ела до своего вторжения в его покои. Губы Робба полные и умелые. Она пьянеет от его тела, прижатого к ее, запаха и поцелуев. Она таяла от ощущения его рук на себе.       Джулиетт выгибается, прижимаясь грудью к его груди. Тело к телу. Кожа к коже. Она успела расшнуровать корсет, а он и не заметил, о чем поспешил сообщить, согревая дыханием ее ухо.       Он спускается поцелуями к шее. Девушка открывает ему полный доступ, упираясь затылком в матрас. Робб проводит зубами по её тонкому горлу. Джулиетт сладко стонет, сильнее сжимая коленями его бедра. Их губы, руки, тела, ищущие, жаждущие, делают то, что не способны продемонстрировать никакие слова.       Все кажется слишком мелким, слишком незначительным, когда их ноги и руки переплетены, когда рты раскрыты в немых криках, когда единственное слово подводит краю и бросает за него, в негу того, чего они оба жаждали.

***

      Джулиетт в рубахе Робба, босиком, стоит и упирается в поручни. Смотрит на просыпающуюся столицу. Солнце медленно восходит, золотя крыши домов. Робб же любуется девушкой, чьё тело и душу изучил вдоль и поперек за то недолгое время, что они провели вместе. Месяц их отношений был похож на сказку, у которой будет счастливый конец.       Но те, кто верит в то, что в итоге все получат своё долго и счастливо, просто были невнимательны, когда слушали историю. Время Старков в столице было окончено, они уезжали, чтобы вернуться только на королевскую свадьбу его сестры. И Робб, очевидно, надеялся, что она поедет с ним.       — Я попрошу твоего отца о твоей руке сегодня. Ты хочешь быть моей навсегда? — спрашивает он, полагая, что после всего она скажет «да». Но как же он ошибался.       — Я не могу. — Просто говорит девушка и отворачивается так, что теперь он может смотреть лишь на её профиль.       — Ты. Ты не хочешь или…?       Он всё ещё сомневается? Хочет. Боги, как же она хочет. Провести рядом с ним каждую секунду жизни.       «Долг — смерть для любви» — кто бы это ни сказал, был прав.       — Не могу. У меня есть обязанности, — она тянется к его щеке, но он отходит. Снова не позволяет коснуться, как в их первую ночь. Джулиетт хочется завыть от отчаяния.       — Я хочу тебя, Джулиетт. В своей жизни. Навсегда, — принцесса закрыла глаза, отгораживаясь. Видя, как разбивается его сердце, она не сможет сказать, что должна.       — Робб, после того, как мой отец потерял маму, я единственная причина, что не дает ему сойти с ума от горя. Я не могу бросить его сейчас. Эйгон еще не готов править, и государству нужен мой отец. Он лучший король за десятки лет. Мама взяла с меня обещание перед смертью заботиться обо всех, о моих братьях, сестрах и отце. Я не подведу её.       Робб улыбается, он, наконец, осознает, что окончательно утонул в любви к этой женщине.       — Я понимаю. Но не принимаю. Всё или ничего, Джулиетт. Я не знал, что был вашим временным увлечением, простите, принцесса. Я был счастлив каждый миг. Но это, — показал он на них, — не для меня.

***

      Кончено, это было кончено. Действительно, на что она рассчитывала, что её чувства просто испарятся, канут в лету, как по волшебству? Как будто, если она скажет сердцу прекратить любить, оно будет послушным. Как будто будет так просто выкинуть из головы воспоминания, что они разделили.       Боги, она была жалкой. Чувства — дерьмо. Ей стоило помнить, почему она отрицала и отвергала их всю жизнь. Видеть, как отец собирает осколки сердца, должно было быть достаточным, чтобы лишить её желания повторять его ошибки. Что же, она официально была глупой. Джулиетт шла в покои, её каблуки стучали по мрамору неестественно громко. Отчего-то её зрение было затуманено, и она не сразу признала Джона, когда столкнулась с ним. Её брата, её защитника. Ему хватило взгляда, чтобы понять, что она не в порядке.       — Ты плачешь?       — Что?       Невозможно. Она трогает щёки и чувствует влагу. Джулиетт не плакала со смерти матери. Возможно ли, что это просто сон? Один единственный взгляд на Джона, и она знает, это реальность. Девушка рассыпается перед ним на части. Брат еле успевает подхватить её, прежде чем её тело встретится с полом. Быть в его руках, словно снова почувствовать себя ребенком.       — Позволь позаботиться о тебе, ладно? Ты всегда следила за мной, теперь моя очередь, — он поцеловал её в висок и Джулиетт уткнулась носом в его грудь. Она просто хотела оказаться в своих покоях и немного погрустить. — Просто жди меня. Я вернусь, — Джон оставляет её в кровати и бежит к единственному человеку, который может помочь в этой ситуации. — Королева? — говорит он, врываясь в женскую комнату без стука, все головы повернулись на него. Маргери даже привстала со своего места, чтобы разглядеть, что так потревожило всегда спокойного и собранного принца.       Он не знает, какое выражение у него на лице, но это явно пугает королеву.       — Джон? Всё в порядке?       — Мне нужно поговорить. Это срочно, — и это не касается Эйгона, как думает Элия.       — Хорошо, простите меня, леди. Я нужна своим детям.       Джон путается в словах, когда пытается объяснить, что именно случилось. Но королева умная женщина, она клянется позаботиться о Джулиетт.       При взгляде на свернувшуюся в комок принцессу, захлебывающуюся в собственных слезах, у Элии просто останавливается сердце. Девочке нужна мать, это очевидно. Нужна она была все эти годы, когда принцесса отказалась подпускать к себе тех людей, близость с которыми была бы очернением памяти Лианны. И королева была первой в списке. Но теперь она не даст падчерице оттолкнуть себя, не даст, пока принцессе не станет лучше. Она гладит её по волосам и клянётся, что выслушает всё, чем бы она ни хотела поделиться.       — Я люблю его. Так сильно, что мне тяжело дышать. Я задыхаюсь.       — О, милая, — восклицает королева. Неужели девушке разбили сердце? — Милая. Моя милая Джулиетт. Это не взаимно?       Она отрицательно машет головой.       — Он хочет, чтобы мы поженились. Предлагал поговорить с отцом.       Неужели она думала, что Рейгар сочтёт её выбор недостойным? Проблема была в этом?       — Король никогда тебе не откажет, ты же знаешь.       — Знаю. Но я не могу оставить папу, — кто во имя Семерых вбил девочке в голову всю эту чушь про ответственность? Элия хотела бы накричать на этого человека и показать, до чего чувство долга довело это бедное дитя. — Я обещала матери заботиться о нём, — поясняет Джулиетт, и у Элии в первое мгновение не находится правильных слов.       Она должна была быть крайне осторожной, ведь могла сказать нечто такое, за что девушка ее действительно возненавидит.       — Джулиетт, твоя мама не должна была просить тебя о таком. Ты так юна, но заботишься о каждом в замке. Народ тебя боготворит, придворные тебя обожают. Ты миллион раз сдержала своё слово. Теперь твоя очередь стать счастливой. Ты имеешь полное право на это.       Джулиетт посмотрела на мачеху.       — Даже если я соглашусь с вами, он не примет меня больше. Для него всё кончено. Я разбила его сердце.       — Может, позволишь ему самому решить? Нет ни одного мужчины на свете, кто бы не подождал тебя.       Джулиетт хотела в это верить. Всем своим израненным сердцем.       — Спасибо, Элия.       Женщина уложила пытающуюся встать на ноги девушку.       — Ты истощена. Спи, Джулиетт. А завтра ты всё решишь.

***

      Джулиетт не может в это поверить. Неужели она опоздала? Провожание Старков было назначено на раннее утро, а солнце было уже довольно высоко. Выглянув в окно, она увидела, что кортеж всё ещё ожидает у ворот. Она, накинув плащ, бежит что есть мочи, чтобы успеть. Успеть сказать то, о чём по глупости промолчала.       — Робб! — кричит она громко. Всадник оборачивается и быстро спешивается с лошади. Юноша ловит её в свои объятия, — ты всё ещё хочешь жениться на мне? — шепчет ему в шею, вдыхая любимый запах.       — Боюсь, после такого у меня просто нет выбора, — нежно смеётся он. — Мы не могли быть более очевидными, чтобы показать свои намерения.       — О, прошу прощения, я не хотела ставить в такое положение. Я проплакала всю ночь и проспала. Я хотела поговорить с тобой до завтрака, но, — Робб мягко и целомудренно целует её губы, останавливая поток бессмысленных слов.       — Это всё не важно. Я солгал тебе тогда. Я бы ждал тебя и сотню лет, сладкая, если бы потребовался. Ждал, когда ты будешь готова.       —Правда? — с очевидной надеждой в голосе спросила она.       Робб по-мальчишески улыбнулся.       — Ага, я собирался вернуться к тебе и повторить свой вопрос. Я чертовски сильно влюблён в тебя. К тому же, ты просто убила меня для других женщин. Я весь твой. И что же ты будешь со мной делать, принцесса?       —Я буду любить вас до последнего вздоха, милорд, — глядя ему в глаза, прошептала она. The end P.S. Надеюсь вам понравилось.       Примечание: ¹ — Никогда не делай этого снова (переведено при помощи разговорника) ² — Сразу хочу сказать, во избежание вопросов, здесь речь идет не о попытке свести Робба с Джулиетт или Дейенерис. Тут чисто вопрос дружбы между будущим и королем и будущим Хранителем Севера. ³ — Этот жест был абсолютно искренним. Джон и Джулиетт хотели поблагодарить Элию за её доброту. Запоздалые извинения — просто бонус. ⁴ — Старки уже, как минимум, полгода находятся в столице. То есть прошло уже семнадцать лет с коронации Рейгара