Это странное влечение...

      Любовь… Желание… Мечты… Всё это очень схоже… Каждое слово дополняет другое… Это круговорот, который правит нами! Сбежать из него некуда, пройти мимо тоже… Остаётся только одно: поддаться чувствам, бежать навстречу к человеку, которому ты очень дорог… Позволить себе жить, как хочется!       Плевать на мнение других, на противоречия, на косые взгляды, на шептание за спиной! Всё это, просто пропадает, когда ты видишь любимого человека, когда находишься в его объятиях: сильных, мучительных, желанных… Ловишь его взгляды, понимаешь, что хочешь его… Только его, никого больше… Он – твой мир!       - Пак Чимин… - простонал Чон в губы парню, когда тот затолкнул его в квартиру.       Происходящее пугало, всё как-то шло очень быстро… Мозг не успевал обрабатывать информацию или просто не хотел…       - Я хочу поиграть с тобой! – произнёс Пак, направляясь к одной из тумбочек. – Хочу полностью почувствовать тебя… - в его руке зазвенело что-то железное, похожее на…       - Наручники?! Ты серьёзно? – мальчишка с испугу аж икнул.       - Ну что, - Чим будто не слышит его слова, он продолжает твердить своё, медленно подталкивая малыша к кровати. – поиграем?       Толчок… И мальчишки падают на мягкую кровать… Утопают в ней… Как всё знакомо…       - Я пытаюсь держать себя в руках, но с тобой малыш, - он завладел доминирующем положением – Это очень сложно.       Певец медлителен и осторожен. Он аккуратно снимает с мальчишки одежду, не позволяя даже помочь себя раздеть, делает всё сам. Чон невольное чувствует себя игрушкой, немного злится, хочет коснуться Пака, но тот ловит его руки, крепко сжимает и кусает парня за подбородок…       - Подожди… Я пока не разрешаю к себе прикасаться. Тебе нельзя… - Что же у него за идея? Он может придумать всё...       Малыш еще больше раздосадован, но кивает и поддается, позволяет опустить себя на кровать, и пристегнуть руки к спинке. Сейчас наручники, а что будет дальше?! Кандалы? Гук приготовился к боли в руках, но, как ни странно, все опасения прошли мимо: наручники внутри мягкие, кожу не трут, но всё-таки жмут крепко… Без увечий не вырваться.       Следующей вход пошла некая лента, служившая повязкой. Грёбанный извращенец… Что происходит в твоей голове? Видеть повязку было страшно, а особенно, когда она укрыла его глаза, стало совсем страшно, он боится этой темноты… Какой-то страх донимает его… И не удивительно, Пак - извращенец, он может всё… Так что терять зрение в такой момент, как-то опасно… Ну что только не сделаешь, ради человека, которого ты так желаешь!       Что же последует дальше? Страшно…       Чимин расстегивает брюки Чон Гуку, и стягивает их с него, но оставляет белье, чем очень недоволен младший, но забывает о недовольстве слишком быстро. Руки звезды ведут от лодыжек, до колен и проводя вверх по бедрам, и разведя их в сторону, пальцы вдавливаются в кожу, ногтями царапая внутреннюю сторону, от чего Чон Гук резко дергается и чертыхается, словно зверёк загнанный в угол. А когда чувствует язык на свежих ранках, сипло вдыхает, замирая и поддаваясь моменту этой легкой мучительной ласке, от которой по спине прошлись мурашки, а в животе завязался узел. Чиму только это и надо, он хочет видеть, как страдает его малыш, как желает его, изводится оргазменной судорогой… Пак снова царапает, по тем же местам, делает раны глубже, а ощущения острей, и снова, на этот раз губами, проходит по тонкой и длинной полоске, почти от колена и вверх, пока не утыкается носом в пах, и под тихий скулеж младшего, проводит губами, через ткань по уже возбужденной плоти.       Чон уже хочет почувствовать его, просит об этом мальчишку, а тот нагло смеется, называет нетерпеливым… Он не хочет заканчивать быстро, хочет поиграть, помучить… Певец медленно и мучительно проходит по животу влажным язычком, а по бокам руками, заводя пальцы в волосы Гука       - Ты очень вкусный! Мой Чони очень сладенький! – причмокивая, промурчал Пак. – Мне поиграть с тобой? – и Гук кивает, не знает, хочет ли, но кивает, потому что послушный, потому что хочет продолжения ласки.       Из-за прикосновения влажного языка к груди Чон Гук глубоко вздыхает, но давится и шипит, когда зубы прикусывают сосок. Больно, странно, неловко, а язык продолжает обводить по кругу, и снова укус, и на этот раз боль ярче и другая, острая, возбуждающая, вызывающая тихий всхлип. Дыхание срывается, сердце бешено колотится, а мозг… Мозг давно ушёл в спячку! Чимин не останавливается, он не задерживается ни на одном месте подолгу, снова ведет губами по животу, ныряет языком в пупок, обводит его и прикусывает кожицу ниже, кусает снова и снова, пока зубами не цепляется за резинку трусов, оттягивает и отпускает. Больно… Неприятно… Но так охрененно! Просто сносит крышу!       Чим играется… Мучает, ещё сильней заводит, заставляет напрягаться всем телом. Слишком горячее дыхание дотронулось до нежной кожицы… Певец ведет губами по члену, от чего по белью расходится мокрое пятно, по которому Пак снова и снова проводит ртом.       - Чи… мин... – Малыш давится сдавленными стонами, но всё-таки зовёт его. В ответ молчание, но наконец-то его освобождают от бесполезной, мешающей тряпки.       - Ты так возбуждён… - что это? Смешок? Ему весело?! – Сейчас, он даже больше…       Малыш хочет что-то ответить, но все слова полностью повылазили из головы, когда Чон чувствует влажный язык и горячее дыхание на своей плоти, и это так дразнящее приятно, так восхитительно… Его губы и язык скользят по стволу, собирая и размазывая выступившую смазку с собственною слюной, язык повторяет путь выпирающей венки, губы обхватывают и присасываются к головке, но он никак не берёт в рот, чем ещё больше заводит, который и так уже не понимает, чего хочет больше…       Чон Гук прикусывает губы до крови, когда горячий блядский рот обхватывает его член, и сразу же берет до основания, первые движения вверх-вниз уже сносят крышу. Так ахуенно просто не может быть.       Так хорошо, так приятно, восхитительно… Мысли почти улетают, почти… Гуки давится слюной, когда во рту мальчишки оказываются пальцы, он неосознанно облизывает их, они нажимают на язык и Чон понимает, что от него хотят. Это немного сложно… Соблюдать движения, будто в танце… Чони старается не потеряться в горячих движениях Пака ртом по его члену и начинает обсасывать пальцы, неуклюже, глупо, но все равно с рвением, с попыткой повторить то, что с ним там внизу вытворяет хён, но лишь давится снова стоном, прогибается, кусает воздух... Чимин крепко сжимает его подбородок влажными пальцами, затем скользит вниз по шее, опуская свою руку всё ниже и ниже… Парень сильно надавил на головку, выбивая из младшего новый стон…       Губы возвращаются к губам, так хочется обнять, прижаться, уткнуться в него, но чертовы руки, они в заточении, им недозволенно двигаться. Пак всё ближе приближается, углубляет поцелуй, лишающий кислорода и заставляет зависать между сознанием и обволакивающей темнотой. Так хорошо… Так приятно… Хочется орать от удовольствия…       Чони отстраненно чувствует, как его левая рука отрывается от спинки, но все еще затянута в наручник, Чим уводит её к правой и закрепляет вместе. Что он опять удумал?! Разорвав поцелуй, Чим нежно поворачивает мальчишку на бок. Сильная и властная рука проходит по загривку паренька, оттягивая за волосы голову назад, вырывая судорожный всхлип, отпускает и ведет по спине ногтями, оставляя за собой глубокие раны… Чон для него, словно секс игрушка, над которой можно поиздеваться.       - Малыш, подними свою красивую задницу, - Чон повинуется приказу, он боится ему противоречить, а может просто не хочет… Ему нравится быть во власти Чима.       Пак оттягивает его голову назад за повязку, которая неприятно врезается в переносицу.       – Встань с локтей и держись за изголовье, - певец помогает подняться, так как наощупь сложно, что-либо найти.       - Чи… -мальчишка разыгрался, у него совсем поехала крыша. Не дав договорить, Чимин больно бьёт по ягодице, выбивая из легких весь воздух. Чертова игра… Чёртов Пак Чимин...       - Что, милый? – голос певца совсем рядом, очень близко, но так далеко из-за этих ебанных наручников, которые не позволяют дотянуться к нему. Что ещё сильней раздражает! – Ты что-то хочешь?       Чон Гук медленно кивает, обдумывая до конца своё решение, но вместо ответа, получает еще один болезненный удар.       - Хочу… - неожиданно, грубо и некультурно в него проникают два пальца, и малыш уже не может говорить, он даже думать уже не может, потому что и правда хочет. Юноша рвано дышит, вздыхает, собирается с силами, напоследок отключает весь мозг, откидывает голову назад и буквально выстанывает свою просьбу, самостоятельно насаживаясь на пальцы хёна. – Я хочу тебя… Хочу тебя чувствовать… Не пальцы, Тебя!       - Я исполню твою просьбу… - он это серьёзно? Его просьбу?       Почему так сложно забыть Пака, отстраниться, не думать о нём? Сколько раз парнишка задавался этим вопросом. Почему он просто не может его игнорировать… Потому что он ему нужен, извращенный, нежный, веселый, красивый, недовольный… Странно, но это больше, чем просто увлечение… Гуки пытается понять его: не только в сексе, юноша хочет узнать его в реальной жизни. И пускай он потом пожалеет.       Звон пряжки, шорох ткани и руки Чима на боках мальчишки. Заставляют снова отключится от мыслей и получать удовольствие. Пак не церемонится, видимо сам натерпелся, он грубо насаживает его на свой член, заставляя громко стонать Гука. Кто-то может сказать, что это глупо, бредово… Но для мальчишки это было раем, ничего не могло подарить такого чувства заполнености как его Чимин. Он горячий, живой, он глубоко, он восхитительный настолько, что хочется кричать.       Певец сжимает кулаки Чон Гука своими руками, прижимает к себе, с каждым толчком жмется грудью и животом к спине мальчишки, кусает его зубами, куда только можно, облизывает плечи, шею… Движения с каждым разом ускоряются, что Чону уже плохо, так плохо, что даже очень хорошо! Юноша уже еле держится на ногах, он уже их просто не чувствует.       Стоны только усиливаются… Всего слишком много и ярко, слишком за один раз. Как же сложно держаться… Напор только усиливается, а малыш уже на грани… Он ноет, всхлипывает, потому что еще немного… Но Пак, словно грёбанный экстрасенс, парень просто не даёт кончить малышу, он сжимает член, выживая из него всё, до последней капли.       Движения на встречу уже неконтролируемые, бешенные. Голос пропал, нет сил, ни кричать, ни стонать, тело, как игла, будто натянутая нитка…       Чони где-то не здесь, словно призрак… Малыш слышит и чувствует, будто всё со стороны. Словно душа выпрыгнула из тела, и уже кажется, что это и не его тело обмякло в крепком объятии, и не оно рухнуло на постель, как только руки были отстегнуты. Наконец была стянута повязка, свет так сильно ударил по глазам, сложно было что-то разглядеть, кроме лица одного человечка, который нагло наклонился, в ожидании поцелуя.       Как же больно шевелится, кажется, что каждая частичка тела, просто умерла… Её сводит болезненной судорогой, от которой даже приятно… Мальчишка нелепо, еле передвигая свои конечности, тянется к напарнику, тянет его на себя, обнимает руками и ногами, не позволяя отстраниться.       - Убить меня хочешь? – Чим смеётся в губы парня. – Кто тебя потом будет ублажать?       - Надо подумать… - Чони состроил задумчивую гримасу, будто и вправду, что-то решал для себя. – Может директор? Как думаешь?       - НЕТ! Я не отдам своего малыша никому! – это звучало довольно грозно. – Ты мой, и только мой! Так что, не старайся сбегать от меня!       - Я и не собирался… Мне и здесь нравится… - Сейчас Гук был, словно котёнок. Его приручили, пригрели, он доверился ему… - Ну знаешь… В следующий раз, предупреждай меня о своих пошлых мыслях!       - Конечно… - и парень снова поцеловал малыша.       «Он такой нежный… Мягкий… Как плюшевый медвежонок…» - сердце полностью было во власти Пака. – «Почему меня так тянет к нему? Почему каждая клеточка меня, хочет его, желает… Боится остаться без него?»       - О чём думаешь? – мягко лаская по голове, произнёс Чим.       - Ни о чём! – плюнув на все мысли, Чон Гук сполз вниз, утыкаясь носом в подмышку юноши. – Я больше не хочу думать! Хочу просто жить… Дышать… И просто…. Любить…

***

Ты моя сила, и ты моя слабость! Ты улыбнешься... Бля, не молчи! Ты под запретом, чертова сладость! Ты... ...мое звездное небо в ночи... Вновь я ладони под звезды раскрою... Вновь в ожидании... Ну же, скажи! Вновь сумасшествие чувств я устрою! Вновь... ...я на ушко шепчу: "Не дрожи..."... Но проиграю я это сражение! Я это знаю... Знаешь и ты... Где же твое, мое счастье, смущение? Там... ...где останутся детства мечты...