Это странное влечение...

      Когда кого-то искренне ненавидишь, то скрываешь свои чувства. Ругаешься и ссоришься только с тем, кто просто не нравится. Тогда об этом известно всем. А настоящая ненависть — тайна, о которой не знает даже её объект.

***

      «Просто месть, это просто обычная месть, чтобы забыть его, чтобы быстрее переболеть! Сложно и непонятно, но так будет лучше… будет лучше для нас!» - вы когда-нибудь видели глаза любимого человека? Как он на вас смотрит, дышит вами, а вы ему доставляете боль… раните в сердце, убиваете!       — Чон… — кто-то тихо позвал. — Чони… извини. — Пак резко выбежал из комнаты, оставляя позади себя кучу удивлённых взглядов. Никто не ожидал такого поворота, даже для Тэ, который сам сделал этот шаг, это было неожиданно. Вот уже, как несколько минут, мальчишка целовал Гука: нежно, сладко, хорошо, но… не то, совершенно не то! Нет, какой-то теплоты, любви… нет, той ласки, которую вечно дарил Пак.       — Давай закончим этот цирк… — глупо отстраняясь от напарника, произнёс Чон Гук. — Я больше не хочу здесь находится!       — М-малыш… — Ким попытался схватить паренька за руку, но было поздно. Юноша уже выбежал из комнаты… — Глупыш… только больней себе делаешь!       Вспышки камер не заботят. Плевать на них, плевать на тех людей, которые уже завтра напишут: «Главная парочка распалась!», плевать на всё… Сейчас, главное скрыться, забиться в угол и не вылезать оттуда. Сложно понимать, что это конец… Что игра окончена, так и не успев толком начаться. Осознание того, что это конец, что всё закончилось… Как же это всё бьёт по сердцу, словно ножом по старым ранам. Комната сменяется другой, ничего не меняется, никого нет… Никого!       — Пак Чимин, где ты?! — по щечке побежали крупные слезинки. Это душа… Душа устала терпеть. — Прошу, найдись! — этажи… Этажи… Да сколько здесь этих грёбанных этажей?! — Чимин! — тишина… пустота… Как же ужасно понимать, что ты потерял близкого человека, причём из-за своей же глупости! — Я… сам… всё разрушил! — больше некуда бежать… его здесь нет. Упав на холодный пол, мальчишка заплакал. Впервые в жизни ему было так больно… Больно не за себя, а за Пака… за его человечка, которому он доставил столько боли. Как же противно от себя, противно от своих губ, которые недавно целовали другого, противно от своего тела… — КАК ЖЕ БОЛЬНО… Я НЕНАВИЖУ… СЕБЯ! — сильные и болезненные удары летят в грудь, чтобы, если не убить себя ими, так пострадать. Каждый удар выбивает болезненные стоны, но это ничего, по сравнению с душевной болью. — П…почему?!       — Остановись! — в руку кто-то вцепился, прекращая все избиения. Боль стихла, да и слёзы… — Прошу… Не рань себя!       — П-пак… — «Это же его маленькие пухлые ручки, обвили мою шею? Это же он утыкается в мою шею, умоляя не делать себе больно? Прошу… пусть это будет Пак! Умоляю…!» — Чи… мин? — страшно разворачиваться. А если это не он, вдруг это всё просто галлюцинации, просто слишком разыгравшееся воображение, решило пошутить? Вдруг это не тот человек… не то лицо, не то тело, руки… не та улыбка, дающая жизнь, не те губки, вечно пухлые и мягкие… не те глаза, большие, улыбающиеся! — Ты же не он…       — Я буду для тебя кем угодно… — сильные объятия мешали мозгу думать. — Назовёшь меня «Чудовищем», я буду им. — что-то горячее дотронулось до шеи. — Назовёшь «Пак Чимином», я стану им для тебя! — горячее и мокрое… «Он плачет? Или это уже я?!» — Только прошу, не делай себе больно из-за него… не надо плакать…       — Ты… — сердце сжалось в кулак. — Уверен, что сможешь? — «Зачем я это делаю? Для кого? Хочу показаться сильным или, наоборот, хочу защититься от всех слабостей?» — Сможешь выстоять?       — Я сильный! Смогу выстоять всё!       «Я плохой? Двуличный, злой? Да, вроде, нет… Так почему, сейчас, я сам лезу к нему, хочу поцеловать его, обнять?!»       — Почему ты не сопротивляешься?! — то ли беспомощность Тэ бесила, то ли, что он так глупо отдаёт всего себя. — Почему разрешаешь мне так вести себя?! Отталкивать, а потом снова притягивать к себе?! Я же пользуюсь тобой!       — Потому что… — паренёк подался вперёд, сокращая расстояние. — Ты мне нравишься! Нравился всегда! Моё глупое сердце отдано тебе и я уже не могу забрать его назад!       — Н-нравлюсь?! — «Глупое и бездарное чувство!» — Нет, я не могу нравиться! — сильный шлепок по лицу, заставляющий тихо взвизгнуть Кима от боли. — Я бездушный… страшный, опасный… Я, всё ещё, нравлюсь тебе?! — схватив паренька за грудки, Чон притащил его к себе. — Нравлюсь даже тогда, когда люблю другого?!       — Да, нравишься… Мне плевать, что у тебя есть другой! — Тэхён снова подался вперёд. — Я просто хочу быть с тобой! — опять этот гадкий поцелуй, так сильно сносящий башню. Злость ли это или желание отомстить? Но Гук не оттолкнул Кима, наоборот, он только сильней прижал его, забирая из его губ последние капельки воздуха.       — Хочешь поиграть?! — как же радует его беспомощность, как же она сносит крышу! — Мне хочется увидеть тело моего зверька!       — З-зверька? — мозг сильно пульсирует от таких слов, заставляя сбежать от парня, но сердце… Глупое и бездарное! Не может сбежать, оно привыкло к нему, желает его, каждый кусочек, каждую частичку его бренного тела. — Если… тебе нужно…       — Пошли! — больно хватая мальчишку за руку и не давая ему договорить, Чон потянул его куда-то вперёд к выходу. Конечно, очень страшно, кто знает, что в голове у мелкого… Опасно, безбашенно, глупо, но… Неизвестно куда и неизвестно зачем, но главное там будет Чони! Его Чони, который заставляет его жить!       — Малыш не сделает мне больно! — уверяя самого себя, пробубнил Ким Тэхён, ещё сильнее прижимаясь к руке Гука.

***

      Вот уже, как десять минут, они стоят около стальной серой двери. Просто стоят и молчат, боясь заходить.       — Я спрошу в последний раз: Ты действительно хочешь быть со мной?! — это последний шанс на побег. Последний шанс одуматься и сбежать! — Я пойму, если ты передумал!       — Я не сбегу! — глупая доверчивость. — Я никогда не сбегу от тебя! — и паренёк шагнул к двери, показывая, что он уже готов ко всему! Он решился…       — Хорошо, тогда я сделаю это! — шмыгнув носом и почесав затылок, Гук достал заветные ключи из кармана. — Мы… сделаем это! — раз щелчок… два… Всё, дверь открыта! Поздно что-то предпринимать, пути назад нет!       Тусклый свет озарил небольшую, но уютную комнатку. В комнате, по всей видимости в гостиной, стоял лишь большой серый диван, кофейный столик, тоже серого оттенка и большой плазменный телевизор, но по пыли, скопившейся на нём, можно было догадаться, что им редко пользовались.       — Я здесь не часто бываю… — всё так же изрёк Чонгук. — Мне больше по душе репетиционная, я оттуда почти не вылезаю.       — Н-но… — Тэ хотел что-то сказать, но ему просто не дали этого сделать. Мальчишку просто заткнули футболкой, прилетевшей ему на голову.       — Я в ванную, ты располагайся! Как же было противно от себя, от своего поведения, но делать уже нечего. Гук начал свою игру и что-то менять уже поздно. — Расслабься…       — Д-да… — о каком расслабление может идти речь?! Ноги ватные, а руки бешено дрожат, какой здесь отдых?! Тэхён робко уселся на диван, пытаясь успокоить свои нервы, но это не особо помогло. От футболки малыша так вкусно пахло дорогим одеколоном, что ещё больше разыгрывало фантазию. Странные стоны из ванной, заставляли неловко содрогаться. Мурашки уже заполонили всю спину, становилось как-то холодно… неуютно. Мозг разрывался на две части! Одна часть хотела Чона, желала его, а вторая боялась парня, хотела сбежать. — Глупый Ким Тэхён, соберись! Ничего страшного не будет! Я, всего лишь, побуду с ним!       — Страшно? — неожиданно все звуки в ванной прекратились, а из-за двери показалась мокрая голова мальчишки. — Ты боишься?       — Нет! — для большей уверенности Ким резко встал с дивана. — Я не боюсь тебя!       — Неправильный ответ! — юноша прикусил нижнюю губу и криво улыбнулся – снова эта наглая улыбка. — Ты должен бояться меня! — большими шагами Чон быстро сократил расстояние между ними. — Ты должен хотеть сбежать отсюда!       — Я не хочу сбегать от тебя! — небольшой шажок вперёд, ещё больше сокращая дистанцию. — Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой!       — Глупый! — Гук неожиданно закрыл ладонью рот Тэ. — Слишком много говоришь!!! Я заставлю тебя помолчать!       — Ч-чонгук? — неловко пробормотал Ким, пытаясь отвести глаза от прожигающего взгляда мелкого. — Ч-что ты твор…       Ему не дали договорить: Чон резко подался вперёд всем телом, выпячивая свои губки вперёд.       — Я научу тебя быть тихим! — промурчал мелкий, утыкаясь в губы напарнику. — Научу здраво мыслить!       Всё происходило, будто в сказке. Все сокровенные мечты, что так долго находились в его голове, начали исполняться. Гук обнимает его, гладит по спине... больно кусает за губу, играется с его волосами, жадно стонет. Он профессионал в этой игре! Как же сложно держаться в такой обстановке! Как же трудно быть беспомощным, просто стоять и получать удовольствие… Как-то не круто, не находите? Собрав всю свою силу в кулак, Тэ неуклюже отталкивает своего дружка на диван, пытаясь забрать бразды правления. Он сам усаживается на бёдра Чона, задерживает его руки на головой и нежно проводит губами по шее и щеке. Малыш не сопротивляется, но и не улыбается, потому что губы приоткрыты, и заметив это, Тэхен проводит своим языком по ним, медленно, пытаясь прочувствовать и запомнить их вкус. Если это на один раз, то он должен насладиться сполна. Глаза мелкого становятся совершенно черными… Не очень-то приятно находится в чужой власти! Ким, наконец-то, отпускает руки Гука, позволяя себя поцеловать так, как целует он, настойчиво и резко, от этого немного обидно, но очень уж хорошо, чтобы думать об обиде.       Тэ сразу же оказывается снизу, прижатым горячим телом к подушкам, и с удивлением чувствует, что поцелуй становится более медленным, нежным, тягучим и это так хорошо, что воздуха совершенно не хватает.       — Я хочу поиграть с тобой! — голова совсем перестала работать, даже обычные вопросы, сейчас, казались неразрешимыми задачами. — Хочу почувствовать тебя, почувствовать твой запах! — Чони подхватывает Кима на руки, словно пушинку, крепко обнимает, и заставляет испуганно обхватить его ногами и руками. Гук осторожно заносит его в свою комнату, большую и просторною, но, сейчас, это неважно!       — Значит не боишься меня?! Я нравлюсь тебе?! — проговорил мальчишка, бросая оппонента на кровать. – Я предлагал тебе сбежать, но уже поздно! Больше ты не сбежишь!       - Малыш… - Ким тихо стонет, когда Чон Гук грубо снимает с него футболку, оставляя полураздетым. – Чт… - Тэ затыкается, когда зубы парня прикусывают его оголенную ключицу, а рука скользит от шеи, по груди и к животу, по тому же маршруту проходят губы. Тэ Хен дугой выгибается, когда Гук проводит языком по блядской дорожке, и одновременно кусает кожу на животе, и сжимает его пах рукой. Простые поцелуйчики начали переходить в зависимость… Мальчишке хочется чувствовать его, ощущать тепло его губ. Он робко запускает пальцы в волосы мелкого, притягивая его обратно к себе.       Когда Чон Гук оказывается без футболки, Тэ скулит и жмется к мелкому, потому что Ким хочет чувствовать его тепло, ощущать каждую частичку его прекрасного тела. Чон очень горячий для него. Сложно не сойти с ума, от такого… Ким, словно, плавится и растекается мягким воском в руках у Чона… А мелкий лижет его, заставляет вернуться в реальность… Играется с его сосками, кусает за ушко, кусает мягкую плоть… И медленно опускается ниже.       Сложно оставаться в здравом рассудке, когда ты лежишь голышом, с раздвинутыми ногами перед мальчишкой, который тебя на два года младше, а ведёт себя так, как будто всё наоборот! Тэхён нелепо смущается, пытается спрятать свой взгляд в изгибе локтя и робко всхлипывает, от смешков Гука и от его ласковых прикосновений губами к шее.       — Мило смущаешься! — смеётся он в шею парня, заставляя того полностью отключится… Как же хочется заткнуть малыша, чтобы он не отвлекался. Поэтому Тэ резко убирает руку от лица и кусает парня за губу, сильно, пытаясь показать все свои чувства, но почувствовав во рту кровь Ким испуганно икает. — Тебе мало?! — мальчишка больно хватает его за ягодицу, твёрдо упираясь своими пальцами в промежность.       Вся уверенность просто улетучилась… Остался только страх, заставляющий совершать необдуманные поступки. Ким цепляется в Чон Гука, слишком сильно обнимает, боится… Но не отстраняется, наоборот, он хочет почувствовать его! Мозг совсем отключается, когда боль понемногу отступает, а до уха долетают нежные стоны. Тэхён пытается расслабиться, сам насаживается на холодные пальцы юноши, от чего сам сладко постанывает.       — Подожди ещё чуть-чуть… — Чону самому сложно сдерживаться, но парень понимает, что без подготовки его партнёру будет больно и, прикусив губу оппоненту, запустил свой третий палец. Чони нежно массажирует все внутренности паренька, ускоряет свой темп, выбивая из Тэ ещё больше стонов…       — Я… Хочу… Тебя… — Ким себя больше не сдерживает, он знает, чего хочет… — Просто хочу тебя!       Внутри становится ужасно пусто, когда Гук вынимает свои пальцы. Но долго скучать не приходится, Ким страстно выдыхает, когда чувствует горячую головку члена, и глубоко вздыхает с первым коротким рывком. Чон Гук в нем всего на половину, а для Тэхена уже слишком. Слишком много, больно, ярко, непривычно. Но паренёк старается из-за всех сил… Он терпит боль, покусывает собственные губы, целует чужие… Сложно сдерживаться, когда мелкий полностью в тебе, его слишком много, каждая клеточка тела его ощущает, впитывает его… Они с малышом – одно целое…       Стоны усиливаются, Киму уже даже не стыдно… Ему плевать на всё, потому что, сейчас, так хорошо, так охуенно. Внутри все горит и терпнет… Ощущение сложно передать… Ему хорошо, что его трахают, но ещё больше греет душу, от того, что это его любимый малыш.       От нежных аккуратных движений уже ни следа, толчки глубокие быстрые, звуки похабные, смешанные хрипы со стонами, с пошлыми шлепками тел. Уже трудно нормально целоваться, губы не всегда попадают в точное место. Они, то блуждают по щекам, то залетают на подбородок, то страстно впиваются в шею… Когда особенно охрененно, Тэ, чтобы не кричать впивается зубами в плечо парня, злорадно думая, что о себе он хоть такие следы, хоть на время, но оставит.       Внутри всё сжимается оргазменной судорогой, сдерживаться больше невозможно, да и не зачем… Тэхен кончает бурно, громко, сильно, сжимает в себе Чона, который хрипит, но продолжает двигаться, заставляя распадаться бедного Кима на части и утопать в темной бездне, пока внутри не разливается потрясающее тепло малыша.       — Я... люблю тебя! — нежно опускаясь на тело друга, промурчал Тэ. — Я хочу быть с тобой!       — Нет…       — Малыш? — вроде, всё хорошо. Им обоим хорошо, приятно, охрененно, но…       — Пак Чимин, нет!

***

      Любить человека, который не любит тебя, это тоже самое, что и выпить крысиного яду!

Я крался иногда тайком в ночи, Чтобы тихонько постоять у двери, Где льется музыка твоей свирели. И уходил неслышно, чуть дыша. В те самые мгновения душа Взлетала выше солнца над судьбою. Я проклинал себя, что не с тобою.