SPN's drabbls

Дина чувствовала себя грязной, замаранной, запятнанной. У неё никогда не было такого острого чувства: ни когда она вываливалась в песке и крови нечисти, ни когда таскалась с отпечатком касовой ладони на плече. Наверное, это её чувство сродни ощущениям девчонок, переживших изнасилование. Это грязь, которую не смыть колючей мочалкой, задержавшейся в использования на пару месяцев дольше положенного. От этого чувства не избавишься, даже если сдерёшь с себя кожу и примешься разгуливать окровавленным куском мяса. Оно пропитывает тебя насквозь, въедается в саму структуру ДНК. Сожги себя и развей пепел по ветру, и то не скроешься. В какой-то из бесчисленных разов, когда Дина обнаруживала себя, блюющей после очередного кошмара и трети бутылки Джека, с Лиамом, орущим что-то неясное из-за запертой двери, — Дина никогда не впускала его, — она кое-что поняла: она же живет чужой похищенной жизнью — жизнью Сэма. Это он всегда рвался к нормальности. Это он мечтал о доме с белым штакетником, нудной обязанности осенью сгребать жёлтую листву, а летом — стричь лужайку. Это он отчаянно хотел работать штатным прокурором и иногда перебиваться мелкими бытовыми консультациями. Это всё должно было принадлежать ему. Это его жизнь. Дина сломала всё. Она не имела права выдирать его из теплой кроватки и объятий сексуальной блондиночки с круглым личиком и маленькими розовыми губками. Она не имела права просить его помощи, хотя какой просить — она требовала, как отец; она не стерпела бы отказа, как отец. Она вела себя, как ёбанный-ты-ж-в-рот Джон Винчестер И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО?! Сэм мёртв. Если бы ты не бросил меня, я бы не поехала за ним. Это ты виноват. Ты виноват. Твоя вина. Твоя-твоя-твоя, Дина бьётся головой об ободок унитаза и это совсем не помогает, не унимает боли в голове, не унимает бешено колотящегося сердца, не унимает ненависти к себе, ревущей пожаром тридцати-с-хреном-летней давности в Сент-Луисе, штат Канзас. — Хэппи, всё в порядке? — спрашивает всёпонимающий Лиам, Дина честно не понимает, как он выносит её истерики. Дина закатывается хохотом. Хэппи. Хэппи. Хэппи. Хэп… — Ди, ты обещала мне, что всё будет хорошо. Дина так резко вскакивает на ноги, что больно бьётся локтем о край стиральной машинки и, пытаясь удержать равновесие, неловко вписывается уже в край раковины. — Сэмми?.. Ответом ей только капанье в бачке унитаза. Зато в голове всё неожиданно проясняется. Разлеглась тут, растеклась лужей, соплёй, тряпка. Поднимайся и пиздуй жить подаренную тебе жизнь. Он хотел этого. Это было его чёртово последнее желание. Неужели даже здесь ты облажаешься, а? Так ты чтишь его память? Дина сжимает зубы и щёлкает задвижкой на двери: — Просто нужно было немного побыть одной, Лиам.

***

Кастиэль в Небесных Сферах лишь устало качает головой. У него и так проблем хватает: Кроули, Рафаил, эти, прости-Господи, туповатые ангелы, овцы, алчущие пастуха. Ему сейчас не до какой-то Дианы Хоуп Винчестер, уже потратившей свою минуту славы в течение прошлого Апокалипсиса. Однако он вновь и вновь возвращается к ней, маленькой точке в огромной Вселенной, изумрудному огоньку маяка в океанской мгле. Да уж, солдат господнего гарнизона плавно превращается в заурядного канцеляриста-купидона. Как бы ему хотелось поговорить с ней сейчас. Она бы наверняка нашла слова, которые бы показали ему правильный путь. Возможно он бы не понял их смысла с первого раза, но потом всё стало бы так кристально ясно, так честно и по-настоящему, как бывало уже не раз. Кастиэлю так хотелось бы этого, но он не может оскорбить память Сэма, потому что обратиться к ней за помощью — даже если стереть ей потом память — это значит снова впутать её в сверхъестественные дела, а она ведь с ними завязала и чётки в банке с водой, стоящей рядом с заряжённым серебряными пулями пистолетом под кроватью, ничего больше не значат. Поэтому Кастиэль позволяет себе только слушать её молитвы и иногда посылать вот такие вот сообщения. — Всё будет хорошо, Диана. Кто-нибудь в это верит?