SPN's drabbls

— Лазарь, иди вон! Ю-хууу! Диана толкает от себя ноутбук, чуть не сбивает им полупустой стакан бурбона, хотя даже если бы сбила, ничего страшного: пьёт она давно с горла. — Серьёзно?! Лазарь, яви народу свою четырёхдневной свежести смердящую тушку, а вы, ребятки, верьте в Господа нашего Бога, Отца моего и всё?! Всё?! Крохотной точечкой трезвого сознания Диана понимала, что её бьет дичайшая истерика. Она сидела на полутёмной кухне и хохотала, как безумная, над Евангелием от Иоанна, конкретно над «Воскрешением Лазаря». — Вот он каков, конец, да? Это ты чувствовал, Сэмми? Когда тебя послал демон перекрёстка? Когда ты уже не знал за что хвататься и добрался до прохристианских книжек? Это ты чувствовал, когда понял, что тебе не достать меня из блядского Ада? Но я сама вернулась, да? А ты вернёшься, Сэмми? Ты вернёшься, чтобы я надрала тебе задницу за твой уёбский пароль на ноуте? «Диана-Винчестер-дрочит-рычагом-переключения-скоростей-Импалы», охереть как остроумно! Зачем такой длинный? И зачем «Импала» с заглавной буквы? Лиам задержался со своими бабульками на йоге, потом у него было какое-то мудрёное собрание чуваков-я-могу-прокусить-своей-локтевой-сустав, а теперь он торчит в магазине и покупает уголь и мясо для завтрашнего пятничного барбекю, о чём предупредил смской и попросил не волноваться. Да вообще-то Ди и не волновалась. Она вообще забыла о нём и о Бэлле, делавшей домашку в своей комнате. И эта мысль теперь противно свербела в висках, хотя возможно это не чувство вины так заурядно себя проявляло, а мигрень и подступающий похмельный синдром. — Прости меня, Сэм, — Дина упирается локтями в столешницу и прячет лицо в ладонях. — Прости меня, но я не могу. Правда, я не могу прекратить искать чёртов способ, который бы вытащил тебя из блядской клетки. Ты бы смог, наверное. Ты всегда… Господи… Ты, чёрт подери, всегда был сильнее. — Вы были на равных, — на плечо ей ложится тяжёлая прохладная ладонь. — Тащите медаль. Я спилась за три месяца, — не верит Дина в реальность слов, прикосновения и уж тем более в реальность этого звука складывающихся крыльев, перьев, пропускавших между собой ветер. — Не спилась. Это сон. Дина оборачивается, а ладонь перемещается с плеча на шею, большой палец неловко гладит кожу под выступающей костью челюсти: это она его научила, а не то, как подросток был, честное слово. — Управляемый сон? Синие глаза, ну, в данном освещении, в тусклом свете экрана ноутбука и подсветки вытяжки над плитой тёмно-тёмно серые — в наличии. Лохматые чёрные волосы — в наличии. Бежевый плащ — в наличии. Распущенный галстук, нахрена он его вообще таскает — в наличие. Ну и фирменное недоумение — оно тоже здесь. — Управляемый сон? — Кастиэль склоняет голову, особо не меняясь в выражении лица, но Дина знает его достаточно хорошо, чтобы буквально кожей ощутить его непонимание и просьбу объяснить. — Ну, это, типа, я сплю, но вижу то, что хочу видеть, управляю картинками, которые подсовывает мне мой мозг. — Как если бы кто-то насылал на тебя сны? — Да, но в этом случае я насылаю их сама на себя. — Понятно. Они молчат. Дина думает о том, как весело будет объяснять Лиаму, что это за мужик лапает его девушку на его же кухне. Хотя, как сказать, лапает? Или, наверное, с ангельской точки зрения это и есть лапанье. В общем, привет, Лиам, это мой старый друг Кастиэль, который вытащил меня из Ада по приказу Небес, потом мы с ним наворотили делишек, конечно, и пару раз я дрочила на его вместилище в душе, ибо больше мне ничего не оставалось, так как опытным путем было выяснено, что ни слышать его истинный голос, ни видеть его истинный облик я не способна. Грешна, в прямом смысле слова. О чём думает Кас — знает только сам Кас. — Я не верну его, да? Это же непросто Ад, это, мать вашу, Клетка Ебаного Люцифера. У меня не получится, да, Кас? — Твои шансы ничтожно малы. — Спасибо. — Но ты Винчестер. Небеса благоволят вам. Всё возможно, Дина. Последнее «Всё возможно, Дина» он говорит настолько мягко, что Дину ведёт, ведёт от безысходности, от трёх четвертей бутылки бурбона, ведёт от «это сон». Она вскакивает со стула, Кастиэль даже шага назад не делает, — ага, попробуй заставить Ангела Господнего отшатнуться в испуге, — только отводит от неё свою руку. Дина секунду смотрит на него выжидающе и внимательно, а потом шипит: — Ну, раз, это сон, то я могу делать, что хочу. Вот здесь бы Кастиэлю шарахнуться в ужасе, но куда там, Ангел Господень же, а Дина просто охотница, просто женщина, просто уже-не-сестра. Она целует его резко, порывисто, особо не задумываясь, как целовала не одного байкера и просто красавчика в придорожных барах. Кастиэль просто стоит. Дина думает, что целовать Кастиэля — это как целовать — блядь — манекен или резиновую шлюху, и ещё это доказывает, что это нихрена никакой не сон: в её снах Кас поактивней был в своих действиях. Дина толкается ему языком в сжатые зубы, но ангел не реагирует вообще никак. — Чёрт возьми, Кас, — она приподнимается на носках, чуть склоняет его голову вниз и упирается своим лбом в его лоб. — Открой свой хренов рот и положи руки хотя бы мне на талию, слышишь? Ты знаешь, что такое талия? — Талия — часть живота между грудной клеткой и тазом. — Чудненько. Второй заход вышел явно по удачней первого. Теперь Дина знает, что Ангелы Господни обладают крайне высокой степенью обучаемости.

***

— Хэппи… Дина вскакивает на диване и, хватая Лиама за предплечье, почти замахивается, чтобы врезать ему в челюсть, затем быстро вскочить на ноги, схватить браунинг, пнуть Сэма, чтобы очухивался, а потом… Потом понимает, что это лишнее. — Хэппи, пойдем-ка наверх. Дина ничего не говорит, просто покорно плетётся за своим парнем и твёрдо знает, что эту ночь проспит без кошмаров. Примерещившийся ей чудик в дешёвом костюме и потасканной рубашке точно об этом позаботился. В голове бьются не унимающиеся хлопки огромных крыльев, и это куда приятней мигрени и чувства вины. «Небеса благоволят вам». Господи, пусть это будет правдой.