Пока смерть не разлучит нас

» Я никогда не думал, что напишу книгу в таком жанре и расскажу свою историю. Я бы никогда не выжил и не смог бы выплеснуть все это на бумаге без моей любимой жены, музы, подруги, напарницы. Она прошла все круги Ада ради меня, за что я ей благодарен. Она не потеряла веру в меня, она продолжала верить, она не отчаялась и не опустила руки. Я много блуждал и был во тьме, но именно благодаря ей я нашел путь домой. Моей супруге Кэтрин Беккет и прекрасному ангелу Александру Джозефу Каслу». Пульс глухим звуком отдавался в голове, а резкая боль пронзала все тело. Последнее, что промелькнуло перед глазами — это выстрел, и Рик, который судорожно дышал, цепляясь пальцами за руку Кейт. Все погрузилось в кромешную тьму, и сквозь дымчатую завесу Беккет слышала пиканье аппаратов и крики людей. Все голоса сливались в один, создавая неповторимый коктейль из звуков и плача. Она слышала голоса врачей, а затем — громкий вскрик Лейни. Все смешалось в одно: люди, врачи, плач и противное звяканье инструментов. Непреодолимое чувство дежавю: она опять на каталке, и врачи борются за её жизнь. Последней мыслью, шевельнувшей сознание, был Касл. Где он? Что с ним? Жив ли? — Миссис Касл? Как вы себя чувствуете? — раздался мягкий женский голос. Беккет с трудом разлепила глаза, жмурясь от яркого света, проникающего через светлые занавески. Она с опаской оглядела помещение: белые стены, капельница, медсестра — она в больничной палате. — Миссис Касл? — вновь повторила девушка в белом халате. — Как я тут очутилась? — в горле пересохло, и Беккет будто со стороны слышала хриплый голос. — И где мой муж? Странное ощущение заставило передернуться от непривычного обращения — миссис Касл. — Вы ничего не помните? Голова кружится? Тошнит? — участливо повторяла медсестра, игнорируя вопросы пациентки. — Все нормально, — выдохнула Кейт, приподнявшись на локтях. Ребра и вся грудная клетка нещадно ныли, а боль отдавалась в висках, лишая способности здраво мыслить. — Где мой муж? — уже громче спросила Беккет, выше приподнимаясь на подушке. Молодая девушка замялась, а руки тряслись. Интуиция копа не подводила даже сейчас: что-то было не так. — Я вас спрашиваю! Где мой муж? Ричард Касл? — аппараты с правой стороны запикали, а кривая, показывающая пульс, изогнулась в непонятном узоре. — Миссис Касл, прошу, успокойтесь. Вам нельзя волноваться! — протараторила девушка, выбегая из палаты. Кейт без сил откинулась на подушки, а боль с новой силой пронзила изнутри. Она прикрыла глаза, хватая воздух, в попытке заглушить болевые ощущения. Тревога, злость, негодование — все сливалось воедино лишь при мысли, что с Каслом что-то случилось. Перед глазами в замедленном кадре Беккет видела убийцу и Рика, распростертого на полу с раскинутыми руками. Он был в сознании, но зияющая рана в груди напрочь лишала самообладания. Она выстрелила в упор, судорожно сжимая глок в руке, но не учла, что противник успеет сделать ответный ход. Резкая боль пронзила живот, и Кейт ничком повалилась на пол, словно сломанная кукла. Она смотрела в глаза Касла и протянула руку, в попытке коснуться его. Тот правой рукой прикрывал рану, а левой тянулся к жене, преодолевая каждый дюйм, что на тот момент казался непреодолимым. Едва они коснулись друг друга, как все погрузилось во мрак. — Миссис Касл? — услышала женщина бархатный мужской голос. Она резко открыла глаза, и вся картинка поплыла, лишая возможности сфокусировать взгляд. — У вас что-нибудь болит? Тошнит? — спросил врач, подходя ближе. Беккет отрицательно мотнула головой. — Мой муж… Ричард Касл. Где он? — прошептала она, ожидая получить обнадеживающий ответ. — Миссис Касл, — осторожно начал мужчина, — вы потеряли много крови, и были без сознания пять дней. Мы почти потеряли надежду, но видимо, вы действительно сильная. — Пять дней? — повторила Кейт, пытаясь высчитать текущую дату. — Ваша дочь просидела у кровати почти все это время, утверждая, что её мать сильная, и обязательно вернется к ним, — со слабой улыбкой проговорил врач, делая пометки в обходном листе. — Сейчас вам нужен полный покой. И я позову вашу семью. — Дочь? — глухо переспросила Беккет, переваривая полученную информацию. — Да, — удивленно ответил тот. — Алексис Касл. Она ведь ваша дочь? Кейт лишь кивнула головой, но тревога не отпускала ни на йоту. — Где мой муж? — громко спросила Беккет. Несмотря на то, что сил практически не было, а все тело ныло; голос моментально приобрел стальные нотки. — Я капитан полиции Нью-Йорка, — продолжала женщина, — и я немедленно требую ответа. Доктор Смит смотрел на отчаявшуюся женщину перед собой: ей было страшно, больно, она чудом осталась в живых, но этот взгляд… Он прожигал насквозь, а сердце уходило в пятки. Она, может и ранена физически, но воля её несгибаема. — Миссис Касл… — Я требую ответа! — холодно повторила капитан, морщась от боли. — Ваш муж… Он до сих пор в коме, — тихо ответил врач, ожидая слезы и истерику. — Насколько серьезны его раны? — сухо спросила Кейт, сжимая простынь. — Его ранение оказалось сложнее вашего, — Смит решил, что лучше рассказать всю правду сейчас, — пуля задела правое легкое, и началось внутреннее кровотечение. Операция прошла успешно, но он до сих пор без сознания. Это вопрос времени, 50 на 50. Беккет закрыла глаза, а слезы катились по щекам, оставляя влажные дорожки. Сердце колотилось о ребра, норовя выпрыгнуть из груди. Она молчала, но такое состояние было хуже истерики. Во второй раз аппараты противно запищали, а давление значительно подскочило. — Миссис Касл! — позвал врач. — Дышите глубже! Сквозь туманную пелену Беккет видела, как врач что-то добавил в капельницу, и спустя несколько минут все опять кануло в небытие.

***

— Кэтрин, милая, — услышала Беккет знакомый голос. Марта. Женщина сидела рядом, сжимая в руках холодную ладонь. Лицо её осунулось, а глаза, обычно излучавшие энергию и силу, потухли. — Марта, — прошептала Кейт. — Рик… — Знаю, милая, знаю, — ответила свекровь, нежно хлопая по руке. Звенящая тишина повисла в воздухе, и две женщины буквально ощущали вкус отчаяния, толстым слоем осевший на их сердцах. — Простите меня, Марта, — шептала Беккет, — это я во всем виновата, я не защитила вашего сына, своего мужа, — тревога и боль вновь набирали обороты, и бледные щеки стали влажными от слез. — Не смей плакать! И не смей извиняться! — повысила голос свекровь, утирая слезы. — Ричард жив, и он скоро очнется. Он сильный. — Сильный… — глухо повторила женщина. — Кейт? — Алексис застыла в дверях — глаза её были красными от слез, но голос был холодным и четким. — Алексис? — женщина приподнялась на подушках, и невольно поморщилась, хватаясь рукой за правый бок. — Лежи спокойно, — бросила девушка, подходя ближе. Кейт смотрела на девушку, что сейчас была уверена и непоколебима. Сейчас её выдавали лишь красные и опухшие глаза, а в остальном — полное спокойствие. «И как она только успела так вырасти?» — промелькнуло в голове Беккет. Она всегда знала, что Алексис Касл — экстраординарный ребенок, такой же, как и её отец. Но в отличие от Рика, Алексис была взрослой не по годам: всегда здраво рассуждала, обладала знаниями в области юриспруденции, литературы, судебно-медицинской экспертизы и криминологии, а также живописи и искусства. Порой Кейт удивлялась способностям дочери Рика, их дочери. Пусть это было абсурдным и наивным, но в Алексис Беккет видела себя — некоторые черты характера были будто списаны с неё самой. — Как ты себя чувствуешь? — спросила девушка после короткой паузы. — Нормально. Марта и Алексис взволнованно переглянулись, будто пытались решить сложную дилемму. — Рассказывайте, — тихо сказала Беккет. — Что-то с Риком? — ужас и страх с новой силой заполонили сердце, набивая его до отказа. Ноги холодели лишь от мысли, что она больше не услышит знакомого до голоса, не ощутит теплых объятий и прикосновений мужа, больше не сможет сказать, как сильно она его любит. — Кейт… — начала Марта, глаза её наполнились слезами, а губы тронула едва заметная улыбка. — Ты беременна, — радостно выпалила Алексис.

***

Странная штука — время. Когда чего-то ждешь и хочешь как можно быстрее ощутить тот заветный миг, то время тянется очень медленно, и минуты превращаются в часы, часы — в дни, а дни — в года; но когда хочется, чтобы оно замедлило свой бег — время неумолимо бежит вперед, оставляя все позади. Для Кейт Беккет каждая секунда казалась адом. Ей было запрещено вставать с кровати и делать какие-либо резкие движения. Организм все еще восстанавливался после обильной потери крови и пулевого ранения. Тем же вечером, Хавьер, Райан и Лейни наведались к ней в гости, безумно радостные, что их капитан жив — здоров. И лишь мысль о том, что Касл все еще без сознания, омрачала их радость. — Кэп, не пугай нас больше, — сказал Хави, тепло улыбаясь. — Ты нужна нам, — добавил Райан, — нужна своей семье, нужна всему участку, жертвам преступлений и их семьям, но самое главное, — он нервно сглотнул — ты нужна своему мужу. — Будь сильной, подружка, — сказала Лейни, касаясь теплой руки. — Ты нужна Каслу сильной, и нужна ему только ты. Кейт кивнула, смахивая слезы. — Значит…с Локсет действительно покончено? — едва слышно спросила Беккет. — Именно, — ответил Кевин, — тепло улыбаясь, — теперь твоя главная задача — набраться сил и вернуться в участок. — Весь участок с нетерпением ожидает возвращения любимого капитана! — воскликнул Хави слишком громко, и сразу же был одернут злым взглядом доктора Периш. Женщина невольно улыбнулась, и ледяная рука, сжимающая сердце, потихоньку ослабила хватку. Сейчас все её мысли были заняты Риком и их ребенком. Она должна быть сильной. Для него.

***

Просыпаться утром в больничной палате стало сущим испытанием для Кейт. Уже вторую неделю подряд она проводила в больнице, а вставать ей разрешалось лишь изредка. За все это время Беккет видела Рика всего два-три раза. Первый раз обернулся истерикой и принятием успокоительного, а последующие посещения разрешались только в присутствии врача. Сердце Кейт с каждым новым разом разбивалось вдребезги, стоило лишь ей увидеть своего мужа. Он был таким бледным и уязвимым, и мысль, что он никогда не очнется, пожирала изнутри. Каждое утро, открыв глаза, Кейт видела белоснежные стены и, уже ставший родным, интерьер палаты. Предрассветные лучи проникали сквозь тюль, легкими бликами оседая на поверхности покрывала. Легкий ветерок дарил некое ощущение свободы, и женщина наблюдала за пылинками, витавшими в воздухе. Жизнь потеряла былые краски, и Беккет с трудом встречала новый рассвет и провожала закат. Ей казалось, что день тянется изнурительно долго, забирая остаток сил. Утро давно утратило свое волшебство, и каждое новое пробуждение напоминало ей, что его нет рядом. Терпкий запах кофе острой болью отдавался сердце — напиток теперь стал табу для капитана полиции. Медсестры, врачи, посетители — Кейт уже не различала дни недели — все превратилось в один и длилось целую вечность. Второе тяжелое пулевое ранение не прошло бесследно — мучила периодическая боль в районе ребер. Теперь на ее теле было два шрама, каждый из которых хранил особую историю. Историю, полную боли и страданий. Их страданий. Но как бы ни было больно физически, душевная рана была тяжелее. И Кейт, невзирая на боль и дискомфорт, отстаивала свое право увидеть мужа. — Миссис Касл? — в палату вошла медсестра. — Ваша дочь пришла. Вот уже вторую неделю подряд Кейт все еще привыкала к новому обращению и осознанию того, что у неё есть дочь. Она всегда считала Алексис эрудированным ребенком, и поэтому всегда относилась к ней как ко взрослой, как к подруге. Но ситуация кардинально изменилась — теперь она и вправду была её дочерью, и Беккет чувствовала это. Пусть Алексис была взрослой не по годам, но она все равно оставалась ребенком. Она мужественно справлялась со всеми свалившимися на неё проблемами — стойко переносила новости о состоянии отца и даже брала бразды правления над самой Кейт. — Кейт! — женщина мягко улыбнулась, откликаясь на знакомый голос. — Алексис. Как дела? — Беккет приподнялась на кровати, неуклюже принимая сидячее положение. — Я была у папы, — ответила та, присаживаясь на стул. — Пока без изменений. Кейт молча кивнула головой, а глаза опять наполнялись слезами. — Кейт, прошу, — тихо начала Алексис, — тебе нельзя волноваться. Подумай о ребенке. Уставшая женщина улыбнулась сквозь слезы, сжимая холодной рукой теплую ладонь. Она взглянула в чистые детские глаза, полные печали и боли, но помимо этого, Кэтрин Беккет видела невероятную силу этой девчушки. — Ты сейчас должна жить и бороться за папу, за своего ребенка и за всех нас, — проговорила Алексис. — Ты не должна сдаваться, потому что папа бы никогда не сдался — и уж тем более бы не хотел, чтобы сдалась ты. Он знал, какая ты сильная и восхищался твоим качеством, — голос её дрогнул, и одинокая слеза скатилась по щеке. Сквозь распахнутые окна подул осенний ветер, принося с собой запах дождя и сухих листьев. Терпкий запах сырости ударял в нос, но Кейт прикрыла глаза, блаженно вдыхая приятный аромат. Ранние лучи солнца заливали белоснежную палату, и солнечные зайчики играли на стенах, вырисовывая причудливые узоры. Две женщины молчали, хотя каждая думала об одном и том же. «Как же найти силы, чтобы жить дальше?» — Миссис Касл? — медсестра прервала звенящую тишину. Она стояла в дверях, держа в руках новую дозу обезболивающего. — Прошу, давайте без обезболивающих, — простонала Кейт, поднимаясь на кровати.  — Я постоянно в прострации, голова туманная и я не могу здраво мыслить. — Вы уверены, что сможете? — с сомнением спросила девушка в белом халате. — Вы еще слишком слабы, уверены, что сможете терпеть боль? Пациентка лишь кивнула, упорно сверля глазами работника больницы. Видимо, что-то было в этом пристальном взгляде, потому что медсестра коротко кивнула и скрылась за дверью. — Почему ты такая упертая? — спросила Алексис. — Почему отказываешься от лекарств? — Я устала от них, — тихо ответила Беккет, — чувствую себя наркоманкой. Мне нужен ясный ум. Девушка промолчала, лишь понимающе кивнув. Они замолчали, прекрасно понимая друг друга без слов. Сердца их ныли, было невыносимо больно, что хотелось заглушить её еще большей болью — хотелось броситься грудью на железную арматуру. Чуть позже Алексис удалилась, пообещав прийти вечером. Девушка продолжала работу в детективном агентстве отца вместе с Хейли. Кейт была спокойна, что подруга могла помочь в любой ситуации — она ведь была вооружена. Несмотря на то, что с Локсет было покончено, страх ни на секунду не отпускал капитана полиции. Ей казалось, что кто-то сильный все еще там, словно ястреб в небе, высматривает свою добычу. Только на этот раз мишенью будет не Рик и не она, это могут быть Алексис и Марта. Панический страх наполнял душу, заставляя порой терять голову от безысходности и зарождающейся паранойи. Поэтому Беккет была рада, что у Алексис и Марты есть надежный друг и защитник. Женщина неловко повернула левую руку, и золотой ободок ярко заблестел под лучами солнца. Блики отбрасывали тень на стены палаты, и Кейт чувствовала, как холодный металл сковывает движение пальцев. Перед глазами опять всплыло бледное лицо Рика, и Беккет заревела, давая волю эмоциям. Все прошедшее время она держалась, не давая себе и другим раскиснуть: она убеждала прежде всего себя, что с Риком все будет хорошо. Тупая боль сковывала движения, но женщина встала, приложив неимоверные усилия. Ребра нещадно ныли, а ноги не слушались — складывалось ощущение, что ей вкололи самый сильный анестетик. Глубоко вздохнув, Кейт схватилась за изголовье кровати и сделала шаг. Спустя столько времени, ей показалось, что она будто годовалый ребенок, боится сделать первый неуверенный шажок. Медленно, но верно она шла вперед, пока не достигла двери. Путь до его палаты был долгим, и как показалось Кейт, занял целую вечность. Белые стены коридоров, навевающие мысли о чистоте, медсестры, неустанно бегающие туда-сюда, посетители и пациенты, резкий запах хлорки — все это словно кричало о безысходности. Беккет подошла к большим дверям, над которыми висела огромная табличка «Реанимационное отделение». Она неуверенно схватила холодную ручку и, сделав усилие, отворила двери. Женщина шла медленным шагом, выискивая нужного человека. Медперсонал и пациенты — Кейт чувствовала на себе их пытливый взгляд. Впрочем, она прекрасно осознавала причину; женщина осунулась, под глазами пролегли темные круги, а глаза… Взгляд не был живым. Сделав еще несколько шагов, она увидела его. Рик был там, опутанный множеством проводов и утыканный иголками. Он не мог дышать самостоятельно — лицо закрывала кислородная маска. Бледная кожа и закрытые глаза свидетельствовали о том, что Касл был где-то там, все еще в поисках дороги домой. Почти прозрачные веки, отдающие синевой — это пугало Кейт, забирая остатки самообладания. Сквозь плотно закрытые двери она слышала тихое пиканье аппаратов, нещадно бьющее по оголенным нервам, а через прозрачные окна видела кривую, которая отбивала биение сердца. Она уткнулась лбом в прозрачное стекло, ощущая резкий контраст температуры — гладкая поверхность дарила невероятное ощущение расслабленности и томной неги. Пусть она всегда была реалисткой, доверяя лишь фактам и здравым суждениям; но нынешняя Кейт готова была поверить во что угодно, лишь бы Рик очнулся, лишь бы вернулся к ней. Капитан чувствовала, как ком подкатывает к горлу, а глаза застилает пелена из слез. Мысли путались, и в тот момент Кэтрин Беккет чувствовала себя маленькой девочкой, которую забыли в магазине. Ей было страшно. Страшно от неопределенности и неизвестности — они душили, загоняли в угол, лишая единой попытки очнуться от кошмара. Снова тот самый страх, когда она узнала о гибели матери — те же самые ощущения, то же самое падение с обрыва. Женщина сползла по прозрачной двери и с глухим звуком рухнула наземь. Новый поток боли, но Беккет не замечала. Слезы ручьем текли по щекам, а тихое хныканье превратилось в истошные крики. Она била кулаками по кафельному полу, разбивая костяшки в кровь. Волосы её растрепались, образовав непонятные узлы — она кричала словно раненый зверь, привлекая к себе внимание врачей. Беккет встала на колени, окровавленными кулаками схватилась за ручки двери и с силой дернула на себя, в попытке отворить столь ненавистную преграду. Физическую боль можно заглушить препаратами, но что делать с душевной болью? Для неё нет лекарства, и она гложет изнутри, съедает человека заживо, оставляя его пустым и никчемным — лишенным всяких чувств. — Рик! Рик! — кричала Беккет, яростно стуча кулаками по двери. Руки сползали по прозрачной поверхности, оставляя после себя кровавые дорожки. Она колотила, что есть мочи, невзирая на людей и свою боль. Казалось, что она наслаждается новой болью, и каждая новая открытая рана заглушает толику душевной, зияющей в груди. — Миссис Касл! — взволнованно крикнул врач, подбегая к палате. — Миссис Касл! Вы меня слышите? На его реплику, Беккет лишь посмотрела в глаза врача и истерически засмеялась. Она заходилась приступами смеха, задыхаясь от нехватки кислорода. Смесь слез и крови разводами засохла на лице пациентки, создавая страшную картину. Женщина была похожа на пациентку психиатрического отделения, а не интенсивной терапии. — Мой муж! — вопила Кейт, отбиваясь от врача и медсестер. — Верните мне моего мужа! — Миссис Касл! — врач отошел на шаг назад, поднимая руки в капитулирующем жесте. — Прошу вас, успокойтесь. Беккет вскочила на ноги, принимая оборонную позицию. — Верните моего мужа! Врач понял, что эта женщина будет бороться до последнего — он подал знак медсестре, что стояла позади. Та легким движением руки всадила инъекцию, и Кейт рухнула на пол. Темнота поглотила её полностью, и Кейт хотелось остаться там навсегда.