Cold

День за днём, ночь за ночью, книга за книгой я прожила в петле целый месяц. Происходило ли что-то необычное? Нет. Мой день всегда одинаково начинался и одинаково заканчивался. С утра я обычно ссорилась со своим противным соседом, днём помогала по хозяйству, читала книги и играла с детьми, а вечером мы перезапускали петлю, и я отправлялась спать. Уснуть я, конечно же, не могла, но приучать себя ложиться раньше всё-таки приходилось. Будильник я купить не успела, но дверь запирать мне запретили и теперь кто-нибудь приходил ко мне каждое утро и будил меня, чтобы я не проспала завтрак. Это похоже на рай, если не вспоминать, что проживаешь один и тот же день и что отсюда нельзя выбраться. Сегодняшнее утро ничем не отличалось от предыдущих… — Енох! — крикнула я, — Когда ты уже перестанешь подкидывать мне своих марионеток? У меня под окнами уже можно магазин открывать! Этот придурок однажды решил напугать меня, подсунув мне ночью свою жуткую куклу. Я сидела на кровати и читала книгу, как вдруг услышала звуки под своей кроватью. На часах было уже далеко за двенадцать и на ум сразу пришли сюжеты не так давно посмотренных ужастиков. По коже побежали мурашки, а шуршание продолжалось. Я дрожащей рукой отодвинула покрывало и заглянула под кровать. И я увидела ЭТО… Это была жуткая марионетка с искалеченной головой пластмассового пупса, конечностями-вилками, туловищем из… что это вообще? Она шагала на меня, издавая при этом какие-то шипящие звуки. Сказать, что я тогда испугалась — это ничего не сказать. Кричала я тогда так громко, что, наверное, мой крик слышали жители ближайшего населённого пункта. На мой крик прибежали все, кроме Еноха. Он, скорее всего, умирал от смеха в соседней комнате. На их вопросы «Что случилось?» я только пищала и указывала пальцем под кровать. Помню, Джейк вытащил оттуда это чудовище, поотрывал ему все конечности и выбросил в окно. С утра Мисс Перегрин «серьёзно поговорила» с этим шутником, однако его это не остановило и под моей кроватью каждую ночь появлялись всё новые и новые его творения. Он хотел, чтобы я кричала и пугалась, но я же не обязана исполнять его желания. Хотя бы потому, что после первого раза потеряла к ним страх. Мне было плевать, что там за чудовище под моей кроватью. Я просто доставала его оттуда и выкидывала, а окно, а с утра я говорила их создателю что-то вроде: «Сегодняшний монстр был таким миленьким. Делай таких побольше », или «Серьёзно? Эта марионетка была самой банальной» и так далее. Его это ничуть не смущало, но немного расстраивало: почему это я не кричу от страха? Однако Енох продолжал мне их подбрасывать, хотя бы потому что я не могла дать ему отпор и не говорила ничего Мисс Перегрин. — А ты когда перестанешь замораживать мою дверь снаружи? Думаешь, просто отсюда выбираться каждое утро? — послышался обиженный голос из соседней комнаты. Кстати да, отпор я ему всё-таки дала. Однажды, после его очередной выходки я психанула и заморозила его дверь снаружи. Он кричал о помощи всё утро, пока не разбудил Оливию, которая, наконец, освободила его из ледяного заточения. Она была так зла, что мы её разбудили. Я думала, девушка нас убьёт, но она лишь грозно сказала нам так больше не делать. Мы пообещали, что не будем, но оба знали, что врём. В ответ я лишь усмехнулась и пошла собираться на завтрак. Умылась, причесалась, надела чёрный укороченный свитер, белую юбку и кеды и пошла к лестнице. По пути я подошла к двери О’Коннора и сильно пнула её, так, что остатки льда, удерживавшего дверь закрытой снаружи, отвалились. Ручка двери дёрнулась, и оттуда вышел хмурый Енох и сердито посмотрел на меня сверху вниз. Он был на голову меня выше и всегда, когда он так смотрит на меня, мне кажется, что сейчас он раздавит меня, как крохотную букашку. Но вместо этого он обычно говорит мне пару «добрых» слов и уходит с чувством выполненного долга. А сегодня я ему и этого не дала сделать: как только он открыл рот, чтобы устроить мне выговор, я лишь улыбнулась и сказала: — Ой, ну ты первый начал. Так что убери свои притензии подальше. После этого я повернулась на пятках и пошла в столовую. Даже не знаю, смотрел ли он мне в след и сказал ли что-то в ответ… Да, в общем-то, мне как-то без разницы. Мне просто уже надоели эти утренние ссоры, да и дверь мне замораживать ну очень надоело. Но если сегодня ночью я снова увижу у себя под кроватью марионетку, я из его каморки сделаю морозилку и пусть выбирается оттуда как хочет. — Доброе утро, Гвен! — помахала мне рукой Клэр из гостиной, мимо которой я проходила. Я улыбнулась в ответ и зашла в комнату. Там уже были все дети, кроме Эммы, Джейкоба и Еноха. Ну, это объяснимо: Портман, как и я, любил поспать, Эмма, скорее всего, пытается его разбудить, а Енох ещё в своей пижаме, ведь я только выпустила его из комнаты. Я села на диван рядом с Горацием, Оливией и Фионой и сонно спросила: — А чего это вы тут сидите? — Завтрак ещё не готов, — пояснил Хью, — Птица говорит, творожную запеканку вкуснее есть холодной. Вот мы и ждём, пока она остынет. — Я бы и горячую съел: очень уж есть хочется! — услышала я голос Милларда за своей спиной. Ох, надеюсь, если я обернусь, то увижу парящую в воздухе одежду. Весьма противно осознавать, что мальчик-невидимка ходит по дому голышом. Когда я узнала, что он любит так делать мне сразу стало не по себе: вдруг он сидит в моей комнате, когда я этого не подозреваю и следит за мной?! Обернувшись, я в душе выдохнула: рядом со мной парила его шапка. — Да-а, я тоже проголодалась, — протянула я в ответ. Я откинулась на спинку дивана и посмотрела в окно. Солнечный свет смотрел на сонный лес через лёгкую дымку, а роса на траве загоралась звёздочками. Восемь утра. Весь мир ещё не проснулся, а мы уже сидим на диване и ждём завтрак. Хотя, «проснулись» — это образно. Не было слышно привычного смеха и громких подвижных игр. Оливия не спешила со мной говорить, а просто молча вышивала. Взгляд сонных глаз падал на ткань, а мысли были, наверное, даже не в этой вселенной. На плече у нее дремала Фиона, а рядом с ней Гораций читал какую-то потёртую книжонку. Близнецы строили башню из деревянных кубиков, а Бронвин и Клэр заплетали косички голубоглазой кукле с длинными ресничками. Вся эта тишина разбавлялась тихим перешёптыванием Хью и Милларда. Всё это так убаюкивало, что глаза сами стали закрываться, а мой разум уносился далеко, далеко, далеко, далеко… — Хоупфилс! От неожиданности я подскочила и чуть не упала с дивана. Виновник этого по имени Джейкоб Портман сейчас просто катался по полу со смеху вместе со своей девушкой. Я потёрла глаза и сонно пробурчала: — Вы совсем? Нельзя так людей пугать! — Ой, ну не обижайся, — всё ещё смеясь сказала Эмма. Она расправила своё голубое платье и уселась в ближайшее кресло. Ладно, на неё невозможно обижаться. Она всем своим видом показывает свою искренность и невинность, а её кудрявые светлые волосы и милое личико делают её похожей на ангела. Неудивительно, что она вскружила голову Портману, когда он прибыл сюда год назад. Кстати от него я сейчас и жду объяснений. Я скрестила руки на груди и вопросительно подняла бровь. Джейк сидел по-турецки на полу и смотрел на меня с глупой улыбкой. Заметив мой взгляд он закатил глаза и протянул: — Ну прости-и, я просто хотел сказать «Доброе утро». — Ага, добрейшее! — с сарказмом сказала я. Портман рассмеялся и шутливо ударил меня кулаком по коленке. Обычно он бил меня по плечу, но сейчас он не мог до туда дотянуться. В ответ я легонько пнула его. Странная у нас дружба, ничего не скажешь… — Дай угадаю, ты опять поссорилась с Енохом? — спросила Эмма и посмотрела мне прямо в глаза. Чёрт, она что Ванга? Конечно, ссорой я бы это не назвала, но маленькая стычка вполне подходит. В ответ я кивнула головой. — Дай я тоже угадаю: он подкинул тебе марионетку, а ты в ответ заморозила ему дверь, — с наигранной задумчивостью сказал Джейкоб. Ну вот, ещё одна Ванга! — Он первый начал! — с ноткой обиды в голосе ответила я. Лучшее оправдание моего поступка, по-моему. — А вы не можете поговорить? — спросила Оливия, непонимающе глядя на меня, — Вы как дети малые, серьёзно! — Мы и есть дети, — сказала я уже совсем обиженным голосом. Мда, моим сегодняшним аргументам можно аплодировать стоя. Пожалуй, Оливия в чём-то права. Или во всём права… Да кого это волнует? Однако мои аргументы аплодисментов так и не получили. Вместо этого Портман наградил их своим громким и продолжительным хохотом, а его милая подружка своей очаровательной улыбкой. Затем девушка добавила: — Кстати, мы видели Еноха, пока шли к лестнице. Он шёл весь нахмуренный из ванной комнаты. — Думает, наверное, где меня похоронить, — усмехнулась я в ответ. — Да уж, — хихикнула Олив, окончательно откладывая вышивку в сторону, — И когда же вы перестанете ссориться? — Уж точно не в этой жизни, — ответила я. Потом пришла Мисс Перегрин и пригласила нас завтракать. Мы ликовали, так как уже успели проголодаться. Поэтому мы сразу же побежали в столовую, радостно крича и хлопая в ладоши. Ну как мы… Я и все, кому меньше пятнадцати. И плевать, что мне пятнадцать. В душе мне всё ещё восемь. Потом мы всей этой компанией расселись в столовой и голодными глазами смотрели, как имбрина разрезает эту чудесную запеканку, аккуратно раскладывает по тарелкам, поливает мёдом и посыпает орешками. Когда каждый из нас получил по тарелке, мы все принялись за еду. Это была самая вкусная творожная запеканка в моей жизни. Помимо того, что творог в ней был свежим и домашним, там была ещё медово-банановая прослойка. Пальчики оближешь… Только вот одна тарелка пустовала и, думаю, вы поняли, кому предназначена эта порция запеканки. Но долго ждать он себя не заставил и, бросив быстрое «простите», быстрым шагом зашёл в столовую. Проходя мимо моего места, он пробормотал: — Ненавижу тебя. Я приторно улыбнулась и взглядом проводила его до свободного места за столом. О’Коннор тем временем занял своё место и стал сверлить во мне дыру своим взглядом. Он даже не стал есть. Он просто смотрел на меня с ненавистью. На меня так ещё никто не смотрел. Я же в свою очередь тоже отложила вилку и тоже стала смотреть на него. Только я смотрела на него победным взглядом и всем своим видом показывала, что сегодняшнюю «утреннюю битву» он проиграл. –Эй, вы что, в гляделки играете? — закричала Бронвин, — Я тоже хочу! Только после этого Енох, презрительно фыркнув, стал есть запеканку. Я же показала ему язык и тоже приступила к приёму пищи. Но он всё понял. 1:0, Енох. В мою пользу.

***

      После завтрака все как обычно получили задания и принялись за работу. Мне поручить помыть полы на втором этаже, чему я, мягко говоря, не была рада. Я терпеть не могу мытьё полов, тем более в этом веке. Тут даже швабры нормальной нет! Сплошные грязные и вонючие тряпки. Но что поделать, ведь спорить с Мисс Перегрин бесполезно. Поэтому переодевшись в одежду, которую не жалко и завязав волосы в небрежный пучок, я приступила к работе. Справилась я с этим часа за два. Возможно, я бы сделала это быстрее, если бы не пришлось выселять целую семью пауков из-под кресла в коридоре и можно было бы не мыть в комнате у моего «любимого» соседа. У него там был не просто беспорядок, а настоящий срач! На полу я нашла: кучу крошек, какие-то нитки, иголки, гвоздики, пару тысяч лужиц от пролитой краски, дохлую крысу под кроватью и, внимание, осколки от той самой банки, которую разбила месяц назад. А я ещё думала, что это у меня в комнате пол самый грязный… Вообще не понимаю, как можно быть настолько неряшливым. Причём, все шкафы, стол и кровать в его комнате выглядят вполне прилично и убрано. Но это полнейший ужас… В следующий раз заставлю его самого мыть пол в своей комнате. Я сюда уж точно больше не вернусь… Закончив свою работу и переодевшись, я сообщила об этом Птице и отправилась в сад надоедать остальным. Первым делом я увидела Джейка, который стоял около яблони с натянутой верёвкой и смотрел вверх. Я сначала подумала, что меня штырит от количества пыли, которой я нанюхалась за время уборки, но потом заметила в листве яблони белое платье и поняла, что это Эмма. Я спешно побежала к ним. — О, привет, Гвен, — улыбнулся мне Джейк, — Как там твои полы? — Чего я только там не видела, — выдохнула я, — Ну, а чем это вы тут занимаетесь? — Собираем яблоки, — услышала я голос Эммы сверху и перед моими глазами вниз пролетело красное яблоко и приземлилось в корзину, которая стояла прямо передо мной. И как я её не заметила? — И скоро вы закончите? — Ещё одна такая корзина и всё, — ответила Эмма, снова бросая яблоко. Его я поймала на лету и откусила. Мм, какое сладкое… — Э-эй, не ты собирала! — протянул Джейк и попытался забрать у меня яблоко. — В таком случае, пусть Эмма научит тебя летать: не ты же мыл пол на втором этаже, — с улыбкой ответила я и снова откусила яблоко. Парень рассмеялся: — Да ладно, я ж пошутил! — А я ответила, — сказала я, шутливо ударив Портмана по плечу, — Ладно, я ухожу. Найдите меня, как закончите!       Я попрощалась с этой парочкой и пошла дальше гулять по саду. Больше я особо никого не видела, только Фиона что-то напевала в теплице, а О’Коннор что-то копал. «Надо бы сообщить ему о бардачке в его комнате» — подумала я и пошла к парню. — Копаешь могилы? — спросила я, присаживаясь на косяк теплицы и откусывая яблоко. Он поднял на меня свой как всегда презрительный взгляд и ответил: — Вообще-то картошку. А ты чего пришла? — Просто хотела сказать, что в следующий раз пол в своей комнате сам будешь мыть. — Это ещё почему? — грозно спросил он. Я отложила яблоко и сказала: — Ты хоть знаешь, какой там у тебя бардак? Я нашла там осколки банки, которая была разбита месяц назад. А ещё мёртвую крысу. Наверное, отравилась чем-то в твоей комнате. — Во-первых, банку разбила ты и помимо того, что даже не извинилась сама должна убрать её осколки, — сказал он, воткнув лопату в землю и посмотрев на меня, — А во-вторых, та крыса сама забрела ко мне в комнату, а мне как раз нужны были новые маленькие сердечки. Вот она и определила свою судьбу. — Бедная крыса! — грустно сказала я, отбросив яблоко в сторону. Аппетит окончательно пропал, а злость на этого некроманта только возросла и я грозно сказала: — Почему ты так наплевательское относишься к их жизни? Разве трудно купить сердце в магазине и замариновать его? Я, конечно, понимала, что ты ужасный человек, но ведь не настолько, чтобы убивать бедных животных своими же руками! — Это жизнь, Гвен, — всё таким же презрительным голосом проговорил он, — И я буду это делать, хотя бы потому что в этом суть моих странностей. — Суть твоей странности в том, чтобы оживлять существ, а не убивать их! — крикнула я и быстрым шагом ушла оттуда. Из глаз бежали слёзы и сердце сжималось от жалости. Почему он такой, ну почему?! И зачем я вообще пошла к нему? Никогда больше не буду с ним разговаривать! Никогда! Терпеть его не могу! Ну как, как можно быть настолько бессердечным?! В этом суть его странности, значит! А если он и нас всех убьёт, если того потребуется его странности? Убийца! В душе я бушевала и моё хорошее настроение совсем улетучилось. Я села на кровать в своей комнате и уставилась в стену. Надо успокоиться, Гвен, надо успокоиться… Я взяла с полки скетчбук и чёрную ручку и стала рисовать. Это меня всегда успокаивало…

***

— Чего сидишь тут? — спросила Оливия, осторожно приоткрывая дверь в мою комнату. Я сидела на кровати спиной к двери, поэтому могла только слышать её. Я не ответила, и она подошла, сев рядом со мной. — Милые котики, — с улыбкой сказала она, посмотрев на открытую страницу моего скетчбука. Потом перевела взгляд на моё заплаканное лицо, и её улыбка сразу пропала: — О, нет, неужели что-то случилось? Ты плакала? Я кивнула: — Мне грустно. Когда грустно, я всегда рисую котиков. — И в чём же причина этой грусти? — спросила рыжая, положив мне руку на плечо. Она такая заботливая… Всегда меня поддерживает. Оливия очень разносторонний человек: с ней можно и смеяться до смерти, и жаловаться ей на свои проблемы, и веселиться, и грустить. Она всегда поддержит, но в любой ситуации останется при своём мнении. Этим она напоминает мне Энни… — А в том, что этот зануда и идиот О’Коннор оказывается ещё и убийца! — Тоже мне новость, — сказала Оливия отводя взгляд. Я повернулась к ней и с недоумением спросила: — И тебе плевать? Это же полнейший ужас! Он убивает бедных животных ради своих тупых марионеток! — Наверное, ему это нужно… Иначе как же он будет развивать свои способности? — протянула Оливия, кусая губы. Она явно не знает, что мне сказать по этому поводу. Но я не отступаю: — И ты считаешь, что это нормально? Да он же убийца! — Не знаю, Гвен, — вздохнула она в ответ, — Когда живёшь тут столько лет, начинаешь привыкать ко всем этим нюансам, наверное… — Не знаю как ты, Олив, а я не собираюсь привыкать к тому, что живу под одной крышей с убийцей! — сказала я и, отвернувшись, стала вырисовывать очередного котика в скетчбуке. Она лишь пожала плечами и сказала: — Ну, как знаешь. Девушка встала и вышла из комнаты. Наверное, так даже лучше. Но сказать, что сейчас я чувствовала себя хорошо никак нельзя. Эти коты, которых я так долго вырисовывала никак не помогали, а только напоминали об убитой крысе. Резко закрыв скетбук, я отбросила его в сторону. По привычке я закатала рукава свитера и уткнулась головой в коленки. Нет. Я не могу больше тут сидеть. Мне не хватало кислорода и тяжело было дышать этим воздухом, насквозь пропитанным грустью, жалостью и тоской. Мне определённо стоит сменить обстановку… И, кажется, я знаю, куда мне идти. За считанные минуты я оказалась на чердаке и сразу же принялась искать выход на крышу. Нашёлся он довольно быстро. Железная дверка находилась над старой кроватью. Взобравшись на нее, я толкнула дверь, и она отворилась. Потом я потянулась и оказалась на крыше. Лёгкие тут же наполнились свежим воздухом и на душе стало легче. Я немного прошлась по скрипящей черепице и уселась на более удобное для этого место. Отсюда был виден весь лес, который раньше казался мне таким огромным, а за ним виднелись домики какой-то деревни и, конечно, безграничное синее-синее небо. Какая красота… Я легла на крышу, чтобы видеть все. И почему я никогда не замечала, какие облака бывают красивые? Эти были настолько разных форм и размеров, что глаза разбегались… Я могла бы лежать здесь целую вечность… Услышав звук звенящей черепицы, я резко подскочила и обернулась. Ну, конечно! Кто же это ещё может быть?! Передо мной стоял Енох и смотрел на меня с загадочной ухмылкой. — Ну здравствуй, — произнёс он после долгой паузы. — Чего надо? — грубо спросила я, складывая руки на груди. Нет никакого желания с ним разговаривать. — Во-первых, это моё место. Только я выбирают на крышу и имею полное право здесь находиться, — процедил О’Коннор, — А во-вторых, невежливо игорировать приветствие. «Кто бы говорил» — пронеслось в голове, но в ответ я сказала другое: — Просто не хочу тебя видеть. И разговаривать с тобой тоже не особо хочется. — Всё ещё обижаешься из-за той крысы? — усмехнулся он, отводя взгляд, — Ты говоришь, что это я вечно ищу глупые причины для ссор, но что-то я сейчас в этом сомневаюсь. — Глупые? — в недоумении спросила я, повышая голос, — То есть, ты считаешь, что убийство это глупая причина?! Да как ты можешь быть таким бессердечным?! Ненавижу тебя! — Что?! — возмущённо заорал он, — Это я бессердечный?! Это я убийца?! — А кто же ещё?! — крикнула я, пытаясь перебить его. Но он не унимался: — Да ты хоть знаешь, для чего я это делаю?! Интересовалась хоть раз?! Спрашивала ли, могу ли я по-другому? Нет! Ты вечно строишь догадки и они никогда не бывают верными! Ты просто глупая, наивная девчонка, которая строит из себя непонятно что и верит в тупые стереотипы! Да зачем тебя вообще сюда притащили?! Сидела бы в своём любимом настоящем с наивными родителями и тупыми друзьями! И не появлялась бы здесь! Никогда! И тут я перестала понимать, что происходит. Сердце бешено билось, в глазах стояли слёзы. Перчатка слетела с моей руки, словно по собственному желанию, и я со всей силы дала ему пощёчину. О’Коннор заорал от боли, а его щека покраснела и покрылась осколками льда. Он посмотрел на меня ошалевшим взглядом. — Зато у меня хотя бы есть сердце! — выпалила я и резко побежала в сторону выхода с крыши. Я бежала, бежала в свою комнату, в своё единственное убежище от проблем. По щекам уже стекали слёзы, а вместе с ними тушь, которой я зачем-то накрасилась утром. Быстрая забежав в комнату, я закрыла дверь на замок, легла на кровать и зарыдала в подушку. Ни один человек не причинял мне столько боли, сколько мне причинил Енох О’Коннор… Ни из-за кого я столько не плакала, сколько рыдаю из-за него. Ну почему, почему он такой?! Чем его так жизнь обделила, что он творит такие ужасные вещи?! Господи, как же я хочу домой! Как же мне хочется обнять родителей и друзей. Может, Енох прав насчёт этого…

***

Обед я сегодня пропустила. И ужин тоже. Эмма, Джейкоб и Оливия не раз приходили ко мне, но я никого не пустила. Не могу видеть их. Не могу никого видеть. Сегодняшний день был определённо худшим, за всё моё пребывание в петле. И это был единственный день, когда я серьёзно задумалась по поводу возвращения домой. Я даже думала сбежать отсюда ночью через окно, но умная часть меня поняла, насколько глупа эта идея. Сбежать я, конечно, не смогу, но вот оградиться от всех на некоторое время мне действительно нужно. И тут я слышу стук в дверь. — Уходите! — крикнула я, заворачиваясь в плед. Стук повторяется. И кто же там такой настойчивый? — Я непонятно объяснила?! — вновь кричу я, — Уходите, я хочу побыть одна! На несколько секунд наступает тишина и я выдыхаю. Но нет, стук снова повторяется. Тут моё терпение заканчивается, а любопытство возрастает, и я поднимаюсь с кровати и иду к двери. По пути смотрю на себя в зеркало. Страшнее некуда. Ну и чёрт с ним. Повернув защёлку, я открываю дверь, но увидев, кто там сразу же спешу её закрыть. Вы, наверное, уже догадались, что там стоял Енох. Видимо, пришёл окончательно меня добить. Я не успеваю закрыть дверь, так как он хватает ручку с другой стороны и тянет на себя, тем самым её открывая. — Надо поговорить, — произносит парень спокойным голосом. Я же в это время всеми силами пытаюсь закрыть дверь и тяну ручку на себя, но у нас разные весовые категории, поэтому успехом эта попытка не увенчалась. Сквозь зубы я отвечаю: — Нет, не надо, уходи. Я не хочу тебя видеть. –А ещё ты забыла свою перчатку, — сказал он и потряс перчаткой перед моим лицом. Да, я и вправду забыла перчатку. Золушка, блин. На правую руку пришлось надеть варежку, чтобы не заморозить всё вокруг. Я нахмурился брови и протянула руку за перчаткой, но парень резко убрал руку, а на мой вопросительный взгляд ответил: — Сначала поговорим, а потом получишь свою перчатку. Я вздохнула и нехотя отошла от двери, открывая ему путь в комнату. Он прошёл в комнату и уселся на тубаретку, стоявшую рядом с письменным столом, я же плюхнулись на кровать. Затем я подняла на него глаза и устало спросила: — И о чём же ты хочешь поговорить? — Прости меня, — тихо произнёс он. — Что? — глаза у меня стали по пять копеек, а рот открылся от изумления. Он что, правда извинился? Мне не послышалось? — Повтори-ка ещё раз, я, кажется, не расслышала. — Прости, — повторил он чуть громче. Нет, мне не послышалось. Он правда извинился. Я в шоке. И это ещё мягко сказано. — Я действительно жалею о том, что наговорил тебе сегодня на крыше, — продолжил он, когда понял, что я ничего не скажу в ответ. — И я просто не должен был тебе рассказывать о том, откуда я беру сердца. Это действительно не для слабонервных… — Енох, это точно ты? — спросила я. Парень закатил глаза и проворчал: — Может хватит задавать глупые вопросы? Я извиниться пытаюсь, между прочим. И мне это даётся довольно нелегко… Нет, это действительно Енох. И он действительно извиняется. Это на него не похоже. И взгляд сейчас у него совсем другой. Видно, что это была его инициатива. Ну, раз так, то я даже готова его простить. Ну как, готова… Не совсем, конечно… Слишком много плохого он сделал для меня. Но мне тоже есть, за что извиниться. Сильную я ему влепила пощёчину, у него на щеке даже осталось что-то наподобие ожога. — И ты меня прости, Енох. Я погорячилась, когда ударила тебя. — Тогда мир? — спросил он, протягивая руку для рукопожатия. Я усмехнулась и, шутливо ударив его по руке, ответила: — Перемирие. Я не уверена, что готова полностью тебя простить. Но сейчас ты какой-то другой. — Ну, как хочешь, — с ухмылкой ответил он, — У каждого человека есть две стороны. И мою вторую сторону знает не каждый. Мы попрощались, он отдал мне перчатку и ушёл в свою комнату, а я ещё пол ночи не могла понять, что это только что было. Сто раз я ущипнула себя, удостоверяясь, что это был не сон. Я перебрала в голове тысячу вариантов, обосновывающих его поступок. Может, у него проснулась совесть? Может, раздвоение личности? А может он влю… Да не, бред какой-то, скорее уж раздвоение личности. Но всё это не важно. Он сказал мне, что у него есть другая сторона. Ну что ж, Енох О’Коннор, посмотрим, какова твоя вторая сторона…