Cold

Минуту мы стояли в молчании, глядя на получившиеся два слова. Для меня это было очередным подтверждением того, что я все таки в своём уме, но чем же это было для Еноха? Я перевела взгляд на парня, он выглядел обеспокоенным и даже побледнел. Значит, он мне верит. – Святая птица...Неужели опять... – еле слышно промолвил парень, не отводя глаз от кубиков. – Что значит "опять"? – таким же тихим голосом спросила я, положив ему руку на плечо. Я давно осознавала, что все здесь что-то скрывают от меня. В обычных будничных разговорах изредка проскакивали фразы о страшном прошлом, но стоило мне спросить об этом, все либо замолкали, либо переводили разговор на другую тему. В голове сразу всплыли слова моей мамы перед отъездом о том, что странным быть опасно и слова Мисс Перегрин о том, что я должна быть в петле, чтобы она могла меня защитить. Но от кого или чего защитить? Я думала, что основной опасностью являюсь я сама, потому что на тот момент я совсем не умела контролировать свою силу. Но тут ситуация начинает складываться совсем иначе. Вспомнился мне и некий Виктор, вроде бы брат Бронвин, который периодически всплывал в разговорах детей. Насколько знаю, он погиб, но причина его смерти размыта и непонятна. Сперва мне сказали, что он погиб при разрушении старой петли, но судя по обрывкам фраз, мальчик ушел из жизни ещё задолго до того как все это произошло. Когда спрашиваю об этом, все придерживаются версии с крушением дома и отказываются продолжать разговор на эту тему. Еще они... Кто такие эти "они", о которых говорила Мелани? Неужели эта странная группировка и есть опасность? То, что заставило Мисс Ворону с ее подопечными остаться у нас и то, что заставило Мисс Перегрин с детьми перебраться в эту петлю - это тоже все "они"? Ничего не понимаю, голова раскалывается. Так как Енох не ответил, я встала прямо перед ним и, глядя прямо в глаза, более четко задала вопрос: – Енох, что значит "опять"? Что тогда произошло? – Мне нельзя об этом говорить, пошли отсюда – парень ответил мне с привычными ему холодом и раздражением, и направился к выходу, но я успела схватить его за руку. – Стой! – я сорвалась на крик. Поймав на себе его холодный взгляд, моя уверенность поубавилась, но все же, я продолжила, – Сколько можно мне врать и ничего не говорить?! Скажи мне, ну сколько!? Я живу в вашей петле уже не один месяц и каждый гребанный день я проживаю в неведении, никто мне не говорит из-за какой такой опасности я должна оставаться здесь! – Да как ты не понимаешь , нам запрещено говорить об этом! – Енох повысил голос и вырвался из моей слабой хватки, затем продолжил, – Все что умалчивается, делается для твоего же спокойствия и безопасности! И только Птице решать, стоит ли тебе знать об этом или нет! Ты думаешь, я не рассказал бы тебе, если бы мог? Да я бы сделал это в первую неделю твоего пребывания здесь, потому что на дух тебя не переносил! Ты бы испугалась и быстро сбежала отсюда! По щекам побежали слёзы. Дурацкая привычка плакать, когда на тебя кричат с самого детства со мной. А сейчас передо мной стоит самая мерзкая и злая сторона, к сожалению, любимого мною соседа. Значит, на дух меня не переносил... Может, и сейчас не переносит? Всхлипывая, я продолжила: – М-может вам и запрещено говорить об этом. Н-но думаю когда начинают происходить странные вещи, в которых я почему-то замешана, я им-мею право знать правду! Он продолжал смотреть на меня своим твёрдым как камень взглядом, но как бы тяжело мне не давались эти слова, я говорила: – Т-ты сказал что поможешь мне. Сказал, что мы заставим других поверить мне. Но как я могу убедить других, если сама не знаю и половины информации о том, что на самом деле происходит в мире странных людей?! Он смотрел на меня все также непоколебимо. Будто мы снова стали чужими друг другу. Будто в его глазах я снова глупая бездарность, что попала в их дом и нарушила покой. Оттого что я до этого видела его совсем другим, было ещё больнее. – Что стало с братом Бронвин?! Я знаю, что он погиб еще до крушения петли, зачем все вы мне врете!? В чем причина внезапных гостей!? Почему вы покинули прошлую петлю?! И.. и кто такие эти "они"?! Мне... мне нужны ответы! – Гвен... – его руки легли на мои плечи, голос стал спокойнее, но я отошла на пару шагов назад, вырываясь. Ничего он мне не скажет. Придурок. "...я тебя на дух не переносил!" слова эхом прозвучали в моей голове. – Я г-готова уйти отсюда хоть сейчас, – я продолжала говорить, хоть и понимала, что сейчас, кажется, окончательно разрыдаюсь, – Если я не имею права знать правду, значит я здесь - чужая. Для тебя и вас всех. Я думала, мы теперь друзья, О'Коннор. Видимо, я ошибалась. Можешь и дальше меня ненавидеть. На этом я решила окончить разговор. Хватит с меня. И с него тоже хватит. Трясущимися руками вытирая неподконтрольные мне слёзы, я направилась к выходу с чердака. Тут сильная рука схватила меня за запястье. – Отпусти, – тихо всхлипнула я, но парень силой развернул меня к себе. – Енох, хватит.. Убери свои руки от меня. Он и не думал меня слушать. Я оказалась в крепких объятиях, из которых не в силах была вырваться. Я была зла на него, но вместе с тем была счастлива оказаться сейчас так близко. Я слабо ударяла кулаками по его груди и рыдала, повторяя все те же слова, но вскоре сдалась и молча плакала, уткнувшись в его плечо. Ткань свитера пахла какими-то травами и этот запах успокаивал так же, как и его мягкие поглаживания по спине. И этот человек только что кричал на меня? – Прости, – тихо произнёс О'Коннор, – Прости, меня, Гвен, я тебя не ненавижу. Прости что накричал на тебя. Только прошу тебя, не надо никуда уходить. – Разве не этого ты хотел с нашей первой встречи?.. – так же тихо спросила я, поднимая взгляд на парня. Сейчас его глаза были тёплыми, не осталось и крупицы той злости, что я увидела в них совсем недавно. – Возможно в самом начале я и хотел, чтобы ты ушла, – ответил парень, поглаживая меня по голове, – Ведь я не знал тебя, мне в целом тяжело с людьми и сложно привыкнуть к новому человеку. Но потом.. Все эти наши перепалки так разнообразили этот бесконечный день сурка. Когда постоянно происходит одно и тоже, жизнь становится жалким существованием. А мне ведь уже очень много лет, Хоупфилс, я тебе наверное в прадедушки гожусь. Ты пришла в петлю и скрасила эту долбанную бесконечность своим тупым желанием со мной соперничать. Ну вот как тут дальше жить без человека, который сделает простой выход из комнаты настоящим испытанием, а любое скучное мероприятие скрасит своими глупыми шутками? Я засмеялась и смущенно опустила глаза, а он продолжал: – К тому же, когда я узнал тебя получше, ты оказалась хорошим человеком и неплохим собеседником. А твои книги? Без них я бы начал перечитывать справочники по насекомым или что поскучнее из нашей библиотеки. Я рад, что ты с нами, дуреха. И я тоже считаю тебя другом, возможно даже... Тут он замялся, а мое сердце екнуло. Неужели признается? Енох О'Коннор?! Мне?! В симпатии?! Да, нет, бред какой-то. И я была права: – Впрочем, неважно, – закончил он, а потом пальцем поднял мой подбородок, я снова смотрела ему прямо в глаза. Мурашки бежали по всему телу, неужели поцелует? Другой рукой он осторожно вытер слёзы с моих щёк, а затем сказал: – Знаешь, Хоупфилс, вместе мы со всем разберёмся. Но сейчас тебе нужно успокоиться, слёзы твои никому не помогут. Так что давай руку и пойдём к тебе, еле на ногах стоишь. Я сделаю чай и, так уж и быть, расскажу все, что знаю. Возможно, нас обоих потом Птица похоронит за это, но, наверное, ты правда все таки должна знать. А потом придумаем что делать со всей этой историей про призрачную девочку и опасности. Хорошо? – Хорошо, прадедушка, - усмехнулась я, на что в ответ получила привычную улыбку О'Коннора. – Ну вот, юмор вернулся, значит жить будешь. Пошли отсюда! Я подобрала ценную улику сегодняшнего "расследования", после чего парень взял меня за руку и мы пошли от пропитанного ужасом прошлой ночи места. Сейчас смешалось все, и страх, и непонимание и безысходность. Но вот,вот я что-то узнаю. И, как сказал Енох, вместе мы со всем разберёмся. От этого уже спокойнее. *** Парень проводил меня до комнаты и пообещал вернуться с крепким чаем, что поможет нам настроиться на нужный лад. Я закрыла за собой дверь и, обернувшись, вздрогнула от неожиданности. Совсем позабыла, что живу я теперь не одна. Мелани сидела на своём матрасе, сложив ноги по-турецки и читала какую-то книгу в яркой обложке. Наверное, у меня взяла. Сейчас мне не очень хотелось вести непринужденные беседы, поэтому я молча направилась к шкафу, чтобы переодеться, кубики Элли я положила на стол. С ними потом разберёмся. Платье Эммы все измялось и сейчас было для меня слишком некомфортным, а старомодные туфли сильно натерли ноги. Захотелось переодеться в какой-нибудь старенький огромный свитер , натянуть удобные конверсы и хотя бы в этом плане чувствовать себя спокойно. – Ты чего, Гвенни? – услышала я голос из-за своей спины, – Ты сегодня сама не своя, говорят. – Да все в порядке, – ответила я. Сбросив с себя платье, я надела старый мамин свитер и коричневые брюки. Неудобные туфли спали с моих ног и я с облегчением вздохнула, когда заменила их на удобную обувь. – Весь день твердишь о пропавшей какой-то девочке... – Мел, – я перебила ее, не желая снова слушать слова, что повторили мне сегодня раз двадцать точно, - Я не хочу сейчас об этом говорить. – Как хочешь, – вздохнула девушка, а затем перевела взгляд на стол. Силой мысли она подняла в воздух найденную нами улику, а затем вопросительно посмотрела на меня. Я молчала. – Что это? – Доказательство существования той самой девочки, – на мой сухой ответ Мелани вопросительно подняла бровь и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как в дверь постучали. А вот и Енох. – А...ты же теперь не одна живешь, – протянул парень, входя в комнату с металлическим подносом, на котором стояли две чашки. Мел тут же потеряла интерес к кубикам: – А что, я вам помешаю? – лукаво протянула она, на что я закатила глаза и ответила: – Нет, Мел, но вообще нам с Енохом надо кое-о-чем поговорить с глазу на глаз. – Тогда у меня поговорим, – сухо сказал О'Коннор, а я молча последовала за ним, попутно собирая парящие в воздухе кубики. – Удачного свидания! – насмешливая фразочка Мелани тут же вогнала меня в краску. – Это не свидание! – хором ответили мы с Енохом, после чего дверь за нами закрылась, а неудобный разговор был закончен. *** В комнате Еноха О'Коннора как всегда царила мрачная атмосфера. Солнце лишь слегка пробивалось сквозь щель между плотными занавесками, образуя своеобразную желтую дорожку от окна к кровати. В воздухе чувствовался какой-то больничный запах: то ли спирт, то ли еще что-то, что требовалось ему для работы. Как ни странно, это был первый раз, когда я попала в это логово маньяка по приглашению хозяина. Но больше от нахождения здесь у меня не бежали мурашки по коже от страха, как в первый раз когда я забрела сюда. Теперь здесь мне было комфортно. Я по-хозяйски прошла к окну и раздвинула шторы, комната залилась дневным светом, а Енох поморщился и саркастично пробурчал: – Ну конечно, ещё бы Хоупфилс пришла и не стала наводить тут свои порядки... Я всегда ругала соседа, за то что в темноте сидит. В шутку называла вампиром, что боится солнца. Но сейчас эти перепалки были ни к чему и в ответ я сухо улыбнулась и спросила, где я могу сесть. О'Коннор кивнул на кровать, а сам ногой выдвинул из-под стола старый деревянный ящик, поставил на него поднос с чашками, а сам сел на ближайший стул. Я взяла в руки чашку с горячим напитком, крепкий аромат уже помог мне немного заземлиться и успокоиться. Минут десять мы молча пили чай. Никто не решался начать разговор. В воздухе висело какое-то напряжение. И он, и я осознавали, что как раньше уже не будет. Я давно понимала, что мир странных людей далеко не так мил и беззаботен, каким кажется. Сейчас я узнаю все. Енох нервно постукивал пальцем по чашке. Заметив на себе мой вопрошающий взгляд, он вздохнул и поднял на меня глаза. – Ну чтож, слушай, – наконец заговорил парень, – Прежде всего, давай о "них". Так тебе будет проще понять остальное. Как ты думаешь, о ком пойдёт речь? – Злые люди? Монстры? Демо.. – я стала вслух перечислять приходящие на ум варианты, пока О'Коннор не перебил меня: – В целом, ты права. Их и людьми назвать сложно, но эти гады действительно являются тёмной стороной странного мира, - после этого Енох замолкнул на мгновение, собираясь с силами, а затем продолжил: – Эти мрази хотели стать самыми могущественными и в целом преследовали весьма странные цели, что сподвигло их на один эксперимент... Дай мне бумагу и карандаш со стола! Я послушно поднялась и передала парню необходимые предметы, после чего он продолжил рассказ, попутно зарисовывая все на бумаге: – Вот такую адскую штуковину они соорудили.... украли имбрину, посадили вот сюда, а сами расселись вокруг. И эксперимент начался... Енох опять замолк и перевёл взгляд на меня. Я же не отрывая взгляда внимательно смотрела на него, поджав под себя ноги. – Что? – спросила я, заметив легкую усмешку на его лице, до этого серьезном и даже тоскливом. – Смешная ты, – буркнул он, поднося чашку ближе к лицу, – Чай пей, а то остынет. Я закатила глаза и тоже взяла в руки чашку с ещё горячим напитком. Сделала несколько глотков, а затем спросила: – Ну а что там с этим их экспериментом? Не уходи от рассказа! – Ничего у них не получилось, Хоупфилс, – тяжело вздохнул Енох и начал что-то зарисовывать рядом со схемой "чудовищной машины". – Это хорошо? – робко спросила я. Енох не отвечал, продолжал рисовать, а потом резко поставил листок бумаги прямо перед моим лицом. От неожиданности я вздрогнула, а затем принялась разглядывать нарисованное. Какое то чудище. Без глаз, но с огромным ртом, полным острых зубов. Длиннющие конечности, напоминающие палки. И разорванная одежда, указывающая на то, что нечто когда-то было человеком. Жуткое зрелище. – Вот во что превратились все участники эксперимента, – твёрдо сказал парень, – Как думаешь, это хорошо? По спине побежали мурашки, стало непередаваемо страшно. Такие твари сейчас бродят по земле? И это не фильм ужасов, а реальность? Я привыкла к факту существования странных людей, но к чудовищам я была никак не готова. – Н-нет, – заикаясь ответила я, – Ч-что это за твари? Он-не опасны? – Мы зовём их пустотами, – продолжил парень, положив рисунок на стол. Видимо, заметил, что я испугалась, – Потому что увидеть их в таком облике, какой я тебе сейчас показал, способны лишь некоторые странные люди. Как наш Портман, например. "Так вот почему он не рассказывал о своей странности!" – пронеслось в моей голове. Действительно, ведь сколько раз я расспрашивала его об этом и Джейк всегда отшучивался, что она настолько бесполезна, что даже упоминать о ней стыдно. Никто из детей также не отвечал мне на этот вопрос. Все быстро переводили тему. Господи, будь я чуть более настойчивой – давно бы уже знала правду! – То есть, для остальных эти твари что - невидимы? – спросила я, Енох в ответ лишь кивнул, – Какой ужас... Я уткнулась головой в колени, пытаясь успокоиться. Стало совсем страшно от мысли о том, что рядом могут бродить такие чудовища, а я их даже не увижу. Умру, даже не зная, что меня убило... – Ну ты чего, испугалась чтоли? – Енох рассмеялся, а я подняла на него перепуганные глаза. Вот урод, будто специально этого добивался, – Я ведь тебе ещё и половины не рассказал! Или все, хватит с тебя?... – Нет! – твёрдо сказала я, смахнув подступившие к глазам слёзы, – Я хочу знать все. Всю правду. Какой бы страшной она не была. – Ну, как знаешь, – буркнул Енох, а затем кивнул на поднос, – Попей чай, успокойся немного. – Я спокойна!.. – Да я вижу, вся трясёшься, – перебил меня О'Коннор и передал мне чашку, – Пей, говорю. Я молча подчинилась и сделала несколько глотков. Действительно стало чуть спокойнее. Что же он туда подмешал? Мяту? Мелиссу? – Вот и молодец, – парень ухмыльнулся и вернулся на своё место, – К вопросу о том, чем они опасны. Они охотятся за странными детьми и едят их глаза. – Что?!.. – я поперхнулась чаем и закашлялась, – И зачем они это делают?! – Чтобы вернуть себе былой облик, – спокойно ответил парень, взял у меня пустую чашку и поставил обратно на поднос, – Но ты не пугайся так, многие из них уже глаз досыта наелись и больше в этом не нуждаются, а ещё многих мы перебили. Так что ситуация уже долгое время довольно стабильная и безопасная. – Да уж..., – протянула я, попутно вытирая лицо рукавом свитера, - То есть, вы покинули прошлую петлю из-за них? – Да. Одна такая тварь напала на нас, глава всей шайки украл Мисс Перегрин, а нам пришлось бежать. И Виктор..., – тут Енох опустил глаза в пол и на секунду замолчал, – Его такая тварь и убила, ещё до всей этой катастрофы. Мы хранили его тело в доме, я иногда оживлял его... – Зачем?! – в ужасе спросила я. – И сам не знаю, – вздохнул парень, – Я надеялся, что смогу вернуть его к нам, но он стал лишь куклой с пустыми глазницами. Он... Он был хорошим парнем, я до сих пор скучаю по нему. Но тяжелее всех пришлось Бронвин, он ведь ее брат, как-никак... – Бедная девочка... – все что я смогла ответить, а потом расплакалась. Вспоминая беззаботную маленькую Бронвин мне тяжело представить, как ее хрупкая душа смогла пережить такую катастрофу. Пережить и дальше идти по жизни со своей лучезарной улыбкой, сохранив самого родного человека лишь в своей памяти и своём сердце. Какая же она сильная оказывается, не только физически, но и духовно. – Ну вот, опять разревелась, – букркнул Енох, а у самого глаза тоже блестели от слез. Я ничего не ответила и опустила голову, слёзы продолжали капать на мои брюки. – А я ведь... Я ведь даже не знала его... Тебе и остальным в разы тяжелее, правда?.. Тут я оказалась в объятьях Еноха О'Коннора, второй раз за день, непривычно, но очень тепло в них. Я чувствовала его слёзы на своём плече. Даже человек с холодным сердцем умеет плакать... Значит, не такое уж оно и холодное, а Енох - не такой уж и непробиваемый и бесчувственный. Если он смог при мне заплакать, значит, наверное, доверяет. А я... я тоже ему доверяю. Всю себя и все свои мысли. Сказал бы мне кто-то об этом когда я только пришла в петлю, ни за что бы не поверила... – Ты бы с ним подружилась... – Правда? – чуть улыбнувшись спросила я. – Конечно, – тихо ответил О'Коннор, вытирая слёзы, – Со мной же смогла.